В зале для приемов замка Чезаре тепло приветствовал прибывших с визитом гостей – маркиза с женой и их троих взрослых детей, Франческу с младшими братом и сестрой.

С Франческой они уже виделись, как только та вернулась в Италию. Долго и обстоятельно обсуждали ситуацию, поскольку им обоим предстояло сделать важный шаг в жизни, и в таком деле необходимо было достичь взаимопонимания. Сейчас Франческа со своей семьей находилась здесь, в замке Мантенья, чтобы достигнутое взаимопонимание оформить официально.

Встречи с семьей Франчески всегда были сердечными и теплыми. Чезаре знал эту семью всю свою жизнь, как и Франческу, хотя с тех пор, как она уехала в США четыре года назад учиться в аспирантуре после университета, виделись они лишь изредка. Либо когда Чезаре бывал там по делам и использовал эту возможность встретиться с Франческой, либо когда она время от времени прилетала в Италию.

Видеться чаще оба не испытывали необходимости.

Чезаре надеялся, что так будет продолжаться еще какое‑то время, но ошибся.

В его голове постоянно возникал образ, от которого он пытался отделаться вот уже несколько дней. А сделать это надо было обязательно. Просто крайне необходимо.

Карла осталась в прошлом. Я принял решение и не изменю его.

Иначе поступить Чезаре просто не мог. Особенно теперь, когда Франческа со своей семьей находились здесь, в замке Мантенья, и они должны официально объявить о помолвке. Помолвке, которая всегда маячила перед ним, ожидая своего часа. И вот теперь этот час настал.

Поприветствовав гостей, Чезаре распорядился подать шампанское. Он понимал, что обслуживающий персонал замка взволнован, поскольку люди догадывались – перед ними будущая хозяйка и графиня. Большинство из них знали Франческу еще ребенком.

Франческа, понемногу отпивающая из бокала шампанского, в платье в греческом стиле казалась хрупкой и безмятежной. Красота бледнолицей худощавой Франчески резко контрастировала с яркой внешностью Карлы, фигура которой имела роскошные женственные формы.

Франческа рассказывала что‑то о своей работе, и Чезаре надо было внимать ей, задавать какие‑то вопросы, чтобы поддерживать беседу. Но область ее научных исследований была настолько далека от него, что та, увидев замешательство Чезаре, улыбнулась и тут же пояснила непонятное более простым языком. На лице маркиза появилась горделивая усмешка, а мать одарила дочь обожающим взглядом.

– Доктор наук! – сказал отец. – И добилась этого звания досрочно, на два года раньше, чем планировалось.

– Астрофизика! – почтительно выдохнула маркиза.

Чезаре удрученно покачал головой.

– Смиренно склоняю голову! – шутливо провозгласил он. – Я повержен!

Франческа засмеялась:

– Ты? Повержен? Такого с тобой никогда в жизни не случалось!

Он задержал взгляд на Франческе. Она и в самом деле была неординарной женщиной. Утонченно красивой, с высочайшим уровнем интеллекта, знатного происхождения, из рода, вошедшего в анналы истории Италии.

Она станет незаурядной графиней!

Отец Чезаре был прав в своем суждении о Франческе Ристори. Только он не учел одного, очень важного аспекта, который Франческа захотела обсудить с Чезаре довольно серьезно. Он внимательно выслушал ее, дал ей все обещания, которые она от него потребовала, и позволил самой определиться, готова ли она выполнять свои обязанности, решив стать женой Чезаре. Он также заверил Франческу, что она может связаться с любым научно‑исследовательским учреждением в Италии по ее специальности и работать столько времени, сколько сама того пожелает. Статус графини не исключает ее научной деятельности.

Чезаре был совершенно уверен, что, будучи его женой, Франческа не станет вести себя как его собственная мать. Да он и не хотел бы этого.

За обедом Чезаре возобновил разговор с Франческой о ее работе в Италии, и та с улыбкой упомянула о некоторых потенциальных возможностях для нее в этом плане.

Время за столом прошло в дружеской атмосфере. Все остались довольны. Родители Франчески – тем, что брак их дочери гарантировал им ее пребывание в Италии, как они и мечтали. Сама Франческа тоже казалась вполне удовлетворенной встречей, и Чезаре это устраивало. Ведь она принимала решение об этом браке не без внутреннего конфликта, но все‑таки, справившись с ним, сделала свой выбор в пользу Чезаре.

Что же касается самого Чезаре… Он, конечно, тоже был доволен встречей. А разве могло быть иначе? Кто бы отказался заполучить такую женщину, как его невеста, в жены, видеть ее матерью их детей, спутницей всей последующей жизни? Все складывалось именно так, как он и предполагал.

Образ, который ему совсем недавно удалось выкинуть из головы, снова возник перед ним, как неотступно преследующий его призрак.

Карла…

После ужина Франческа и ее семья отправились в отведенные им гостевые комнаты.

Чезаре решил, что сделает все, чтобы ей было комфортно с ним. То, что было у каждого из них в прошлом, теперь уже не имело значения.

С напряженной спиной и окаменевшим лицом Карла позировала фотографам. Она потягивала минеральную воду, отказавшись от шампанского и канапе.

Ее мать устроила прием, как обычно превратившийся в шоу. На этот раз поводом явилось пожертвование одному из музеев некоторых весьма ценных экспонатов из обширной коллекции Гвидо. И Марлен, как отметила Карла, чувствовала себя в своей стихии – любезная, обходительная хозяйка, щедрая покровительница искусства.

В противоположном конце большого зала Карла увидела своего сводного двоюродного брата Вито, только что вернувшегося в Рим из продолжительной инспекционной поездки по европейским отелям, и его мать Лючию с выражением ярости на лице.

Были произнесены речи. Сначала выступила Марлен, с тщательной осмотрительностью подбирая слова чужого для нее итальянского языка. Затем несколько слов сказал Вито. Он позировал фотографам, в том числе и рядом с Карлой.

Она не работала уже несколько дней, на всякий случай сославшись на грипп. Поверил ей кто‑нибудь или нет, Карле было все равно. Она подозревала, что сплетни уже сделали свое дело, и окружающие явно были в курсе ее разрыва с Чезаре Мондейвом.

Карла сжала губы.

Франческа Ристори – вот как звали невесту Чезаре. Новостные колонки светской хроники были полны различного рода измышлений, домыслов и явных спекуляций по поводу ее обручения с Чезаре. Ну, а почему бы и нет? Новость действительно была сенсационной.

Внучка герцога, дочь маркиза, давний друг семьи. У нее длинные, до пояса, светлые волосы и докторская степень астрофизика! Все при ней и Чезаре Мондейв в придачу.

Боль ножом вновь вонзилась в Карлу, потроша все внутренности. Она даже прижала руки к животу.

Приглашенные наконец стали расходиться. Не двигаясь с места, Карла наблюдала, как ее мать и Лючия, как обычно, соперничают за внимание гостей. Затем Марлен любезно пригласила свою невестку и Вито остаться выпить по чашке кофе. Она хотела услышать подробности поездки Вито с инспекцией отелей. И добавила вполне серьезно, что настало время урегулировать вопрос с акциями Гвидо.

Вито сразу напрягся, и Карла заметила, как они с матерью обменялись взглядами. Вито сказал, что проводит Лючию к машине, а сам вернется для разговора за чашкой кофе. Упоминание об акциях Гвидо было приманкой, от которой он не мог отказаться. Владение всеми семейными акциями обеспечило бы ему, единственному из оставшихся Вискари, полный контроль над сетью их отелей.

Вито вернулся довольно быстро, проводив мать к машине и выразив ей при прощании сочувствие за то унизительное испытание, которое им обоим пришлось выдержать в очередной раз, наблюдая, как вдова Гвидо, Марлен, строит из себя королеву. Но Карла ко всему отнеслась безразлично. Ее не волновало недовольство Лючии, не трогала неудовлетворенность Вито положением дел с наследственными акциями ее отчима, не интересовала какая‑то бесконечная паутина интриг, которую плела Марлен. Карлу тревожило и не давало ей покоя только одно.

Внутри она вся пылала, как раскаленная печь ада. Марлен что‑то говорила, но Карла не слушала ее. Вито отвечал ей, но и его Карла не слышала, занятая своими невеселыми мыслями.

Пока не настал момент, ради которого и задумывалось сегодняшнее мероприятие. Карла услышала, как Марлен слащавым голосом убеждает Вито:

– Что может быть лучше, чем нам, владельцам двух равных частей акций Гвидо Вискари, объединить их в один пакет путем родственного соединения обеих половинок нашей семьи? Я имею в виду вас с Карлой.

Карла молча наблюдала за реакцией Вито. Того словно плетью стеганули по лицу. Разъяренный, он не верил своим ушам. Карлу же это не волновало вовсе. Ей было все безразлично. Она поймала требовательный взгляд взбешенного Вито, направленный на нее. Он ждал, что та немедленно опровергнет только что сказанное ее матерью. Тотчас откажется от абсурдной идеи, прямолинейно озвученной Марлен.

Но Карла была не в силах заставить себя думать еще и о реакции сводного двоюродного брата на нелепое предложение матери.

Мучительная душевная боль Карлы, так внезапно и жестоко отвергнутой Чезаре, вызвала в ней всепоглощающую потребность нанести ему ответный удар. Ей надо было собрать воедино изодранные в клочья жалкие остатки собственной гордости, чтобы прикрыть свое кровоточащее, опустошенное, измученное сердце. И сделать это любым возможным способом, невзирая на цену, которую за это заплатит кто‑то еще, и независимо от того, насколько низким и подлым окажется поведение самой Карлы.

– Эта идея мне кажется… отличной, – услышала она себя откуда‑то издалека.

Атмосфера последующих дней была тягостной. Карла словно лишилась дара речи. Она ни с кем не разговаривала, никому не объясняла свое странное поведение и казалась одержимой злым духом.

Вито недоверчиво воспринял ее неожиданное заявление. Хуже того, он понял, почему она пошла на поводу у Марлен, догадавшись об истинной причине их сговора с матерью.

– Та‑ак, не означает ли это, что он бросил тебя?

Жалость Вито, как колючка в плоть, вонзилась в Карлу и вызвала раздражение. Тем более что он не преминул насыпать соли на открытую рану.

– По правде говоря, этим всегда все и заканчивалось. Не ты первая. Граф Чезаре Мантенья имеет родословную, восходящую к древним римлянам! И свято следует традициям. Он собирается жениться на женщине, равной ему во всем. Чезаре Мондейв мог иметь любовные отношения с любыми женщинами, но граф Мантенья никогда не женится на женщине, которая…

– …На женщине, Вито, которая намерена объявить о своей помолвке с другим мужчиной. – Эти слова непроизвольно вырвались у Карлы, и произнесла она их так быстро, словно скорострельный пулемет.

Потому что так оно и было! И для Карлы оказался спасением совет матери, который та дала дочери, появившись в ее квартире в то невыносимое утро. Именно так теперь и намеревалась Карла справиться с обидой на Чезаре, справиться с горем и сохранить остатки гордости.

Больнее сплетен ее жалили фотографии Чезаре Мантенья и Франчески Ристори, которыми пестрели газеты и глянцевые журналы. Улыбающиеся, элегантные, аристократичные… Идеальная пара!

Но неприятнее всего ей было видеть фотографии ее самой рядом с Чезаре, сделанные папарацци во время их шестимесячного романа. И читать комментарии, в которых Карлу сравнивали с невестой Чезаре Мондейва.

В недавнем прошлом постоянная спутница… Еще одна фигуристая красавица, служившая временным украшением знаменитого графа Мантенья… Дочь англичанки, жены ныне покойного Гвидо Вискари, совладелицы сети его роскошных отелей.

Да, именно это должно спасти Карлу! Избавить от невыносимого унижения, сокрушившего ее, от всеобщего издевательства над ней.

Жалкая глупышка! Как могла она подумать и действительно поверить, что последняя ночь с Чезаре была началом чего‑то иного, более глубокого в их отношениях? Что он проникся к ней тем же чувством, которое она, как выяснилось, испытывала к нему!

Доведенная до отчаяния и снедаемая обидой, Карла послушно шла по указанному ей рискованному пути, убедив себя, что только так и следует сейчас поступать, не заботясь о том, как это скажется на Вито, который, скорее всего, ее возненавидит. Она не должна позволять себе думать и сомневаться, а должна продолжать упорно двигаться вперед, к единственной цели – объявить официально о собственной помолвке, чтобы пресечь насмешки и жалостливые высказывания в ее адрес.

Никто не посмеет насмехаться над ней или жалеть ее, когда она станет женой одного из самых достойных и востребованных холостяков Рима! Женой мультимиллионера Вито Вискари с внешностью кинозвезды.

Что ж, если граф Чезаре Мондейв может вступить в династический брак, то и Карла тоже может. Ее замужество покажет Чезаре, как мало ее волнуют его дела. Она даст понять ему, что время, совместно проведенное ими в течение полугода, было не более чем приятной паузой для них обоих перед тем, как они возьмутся за реализацию своих жизненных планов: Чезаре женится на своей родовитой невесте, а Карла объединит две части клана Вискари в одну семью.

Но она должна объявить о своей помолвке официально, и как можно скорее! Однако Вито артачился и тянул время. Возможно, придумывал, как отделаться от Карлы, точно так же, как это сделал Чезаре. Отчаяние и безысходность накатывали на Карлу до потемнения в глазах. Ей было необходимо, чтобы Вито официально объявил о помолвке, и она была готова добиться этого любым возможным способом. Марлен тоже не сидела сложа руки и предприняла кое‑какие меры. Распространились слухи о продаже ее части акций Гвидо Вискари третьему лицу.

В прессе строились предположения на этот счет, и первенствовал в обсуждаемой борьбе за акции Гвидо давний соперник Вито – Ник Фальконе. И тем не менее Вито не соглашался объявить об их помолвке. Теперь он ссылался на то, что уже нашел свою женщину, с которой познакомился в инспекционной поездке по европейским отелям, и даже привез англичанку в Рим.

И тогда Карла сделала то, чего никогда не сделала бы, не будь она одержима желанием поквитаться с Чезаре. Она навестила эту женщину в отеле. Невестой Вито оказалась красивая длинноногая блондинка, безумно в него влюбленная. Но Карла не знала пощады – она заявила, что белокурая англичанка ничего для Вито не значит, будучи одной из многих в ряду его поклонниц. Как и я ничего не значила для Чезаре. Она сказала также, что Вито все равно довольно быстро ее бросит. Как поступил со мной Чезаре…

Карла словно обезумела. И когда неожиданно появившийся Вито стал упрекать ее, пытаясь утешить рыдающую женщину, она набросилась на него. Если бы он был достаточно заинтересован в доле акций Гвидо, которыми владела ее мать, и ценил бы их больше, чем эту снулую рыбу, вцепившуюся в него…

Она буквально вырвала Вито из цепких рук блондинки, увлекая его за собой на тот темный, сомнительный путь, по которому уже следовала, ведомая отчаянием и безысходностью. Проклиная себя и всех вокруг.