Чезаре стоял в створе массивных ворот в стене, окружавшей внутренний двор его замка, и наблюдал за тем, как автомобиль, увозящий семью Ристори, медленно спускается в долину по опасному участку извилистой дороги. Когда же машина исчезла из вида, он вернулся в замок.

Визит Франчески и ее родителей был весьма результативным. Свадьба была намечена на конец лета, и маркиза, мать Франчески, будет иметь возможность насладиться каждым моментом весьма расточительных приготовлений к этому событию. Кроме того, Франческе надо было узнать, сможет ли она занять профессорскую должность на физическом факультете в университете. Когда она вернется из Америки, они начнут вместе выходить в свет в качестве официальных жениха и невесты.

Усилием воли Чезаре отмел в сторону ненужные мысли и прогнал воспоминания о Карле.

Я сделал свой выбор и останусь верным ему. Карла уже в прошлом, а мое будущее – с Франческой. Она ведь тоже сделала свой выбор, решив стать моей женой.

Чезаре прошел в свой рабочий кабинет и сел за стол из красного дерева, готовый заняться делами, чтобы наверстать упущенное за те несколько дней, которые он посвятил Франческе и ее семье. Но мысли о Карле не оставляли его. Да, конечно, он сделал свой выбор, как и Франческа. А Карла… Был ли выбор у нее?

Чезаре увидел ее, какой она была в их последнее утро. Ей не стоило питать иллюзорных надежд. Он ни разу не дал ей повода к этому! И он мог бы тем оправдаться. Карла сама заверила его в начале их отношений, что все понимает и принимает.

Раздраженный донельзя, Чезаре включил компьютер. На мониторе возникла первая страница ведущей финансовой газеты, где в разделе главных новостей его внимание привлекло сообщение, которое в какой‑то степени даже успокоило его.

«Брак объединит семью Гвидо Вискари и сохранит в ней все акции сети их роскошных отелей. Амбициозное стремление Фальконе заполучить их не реализовалось, так и оставшись его заветной мечтой».

Чезаре внимательно прочел информацию еще раз, всмотрелся в фотографию, иллюстрировавшую ее, и неожиданно понял, что ему больно. Ему нестерпимо больно.

Торжественная музыка зазвучала громче, с постепенным нарастанием интенсивности звука до финального крещендо, и наступила тишина. Смолкли и приглушенные голоса присутствующих в церкви, когда священник поднял руки и начал обряд церковного венчания.

Сердце Карлы колотилось в груди подобно кузнечному молоту, заглушая все угрызения совести за содеянное. Она все‑таки вынудила Вито поступить против его воли, что было так мучительно для него.

Эмоции бурлили в Карле, и она вдруг часто и мелко задрожала, как будто все ее существо готовилось разрушиться прямо сейчас, у алтаря, где она стояла в белом подвенечном платье с закрытым вуалью лицом. Стояла рядом с мужчиной, ее женихом, ожидая его слов, которые должны были соединить их навечно.

Это высвободило бы наконец Карлу из ада, в котором она пребывала последнее время. И втянула в него Вито.

Вито стоял рядом с ней неподвижно. Он не коснулся Карлы с того момента, как она, натянутая словно струна, скованно прошла по проходу, ведущему к алтарю. Спина Карлы болела от напряжения, державшего ее в тисках уже несколько недель.

Она не хотела отпускать Вито, не могла. Отпусти она его, и сорвется в пропасть. Карла вынуждена выйти за него замуж. Чтобы спастись – нет, не от сплетен и жалости, а от самой себя. И все же она понимала, что лекарство, предложенное ей матерью, убивает ее.

Озноб прокатился по спине Карлы от представившегося ей кошмара – вот она идет к Чезаре и просит его, умоляет, упрашивает позволить ей вернуться к нему. На любых условиях! В ее воображении снова возник этот проклятый триптих – надменный граф, его безупречная графиня и тут же непритязательная любовница.

Карла ощутила пустоту внутри и противную мелкую дрожь, стоя возле Вито в ожидании его слов, которые должны были спасти ее от страданий.

– Ты любишь ее?

Этот вопрос, не дававший Карле покоя, она буквально бросила тогда сгоряча в лицо Чезаре, и вот он снова возник в ее мыслях сейчас, когда она, напряженная до крайности, стояла рядом с мужчиной, которого без любви вынудила жениться на ней.

– Любовь здесь ни при чем, – ответил ей Чезаре.

Лицо Карлы под вуалью свело судорогой.

Так произойдет и со мной. Я не испытываю чувства любви к Вито, а он питает ко мне теперь лишь отвращение и жгучую ненависть за то, что я с ним сделала. За ту цену, которую я заставила его заплатить, чтобы семейные ценности вернулись в руки Вито, где они заведомо и должны были быть. А когда я окажусь защищенной его фамилией, то смогу отпустить его. Через полгода, например, или через год… И Вито снова пойдет по жизни своим путем. Я добьюсь аннулирования брака, чтобы полностью освободить его от себя и дать возможность найти свою блондинку. У него еще будет все – акции, блондинка, любовь. Наш брак – не конец света для него, для нее.

Я выйду из этой ситуации с высоко поднятой головой. И никто больше не рискнет жалостливо соболезновать мне. А Чезаре и его красивая умная жена благородного происхождения пусть продолжают свою совместную распрекрасную жизнь. Мне это будет уже безразлично. Да, безразлично! И Чезаре поймет, что я прекрасно обхожусь без него!

Внезапно Карла, словно вынырнув на поверхность после глубокого погружения, осознала, что в церкви все еще стоит тягостная тишина. Вито пока так и не произнес ожидаемых слов. Слов, которые Карле так необходимо было услышать.

Она подняла на Вито широко раскрытые глаза, и тогда он наконец заговорил. Но это не было ответом священнику. Он обращался к Карле. Повернувшись к ней с решительным выражением лица, Вито произнес слова, которые лишили ее легкие воздуха.

– Я не сделаю этого, Карла.

Она услышала его слова, но они донеслись до нее откуда‑то издалека.

– Нет, мама, я сказала «нет»!

Мать убеждала ее вернуться вместе с ней на виллу Гвидо, но сейчас она не смогла бы и минуты выдержать в обществе Марлен.

Возмущенная, пылающая гневом, находясь на грани истерики, она сидела на жесткой скамье в ризнице церкви, сжав руки в кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Я возвращаюсь к себе домой, в свою квартиру.

Как она туда попала, Карла вспомнить не могла. Вероятно, на одной из свадебных машин, что ожидала у черного хода. Но так или иначе она находилась сейчас в своей спальне, одетая в свадебное подвенечное платье, с пепельно‑бледным лицом.

Я ведь была почти спасена, находясь совсем рядом с заветной целью! А теперь…

Карла ощутила, как на нее накатывает ужас.

Чезаре бросил меня. И Вито бросил меня. Отверг. Отказался жениться на мне. Никому я не нужна, ни‑ко‑му!

Пальцы Карлы дрожали, когда она расстегивала последние крючки. Свадебное платье из плотного атласа, отделанное тесьмой и украшенное бисером, тяжело упало на пол. Сбросив туфли, она шагнула из него.

Борясь с подступающей истерикой, она с пронзительной ясностью осознала: получила по заслугам.

Я вынудила Вито пойти к алтарю, поступив постыдно, бессовестно, эгоистично, перейдя все границы. От отчаяния, не думая о последствиях.

Карла вошла в ванную комнату, рывком включила душ и шагнула под его упругие струи прямо в нижнем белье, с волосами, уложенными парикмахером в сложную свадебную прическу. Она ожесточенно истязала себя мочалкой и обжигающе горячей водой под душем.

Как долго это продолжалось, она не знала. Она только помнила, что ей с трудом удалось стянуть с себя мокрое нижнее белье, прилипшее к телу, снять чулки. Мокрые пряди волос облепили ее лицо, упали на спину, а она все стояла под горячим душем, безостановочно дрожа…

Каким‑то образом Карла добралась до кровати, сбросила с себя влажные полотенца и забралась под одеяло. Заползла, как раненое животное. Она свернулась клубком, согнув колени, и обхватила себя руками. И наконец почувствовала, что реальность отступает перед благословенной сонливостью. Перед забвением, к которому Карла так стремилась, идя долгим, мучительным путем.