Следующим утром Джек предупредил ее:

– Не думай, будто что‑нибудь изменится.

Рита закусила губу и спрятала улыбку. Она этого ожидала. Она знала, что после прошлой ночи и его откровений он попытается опять отстраниться. Сделает вид, что прошлой ночи не было. А у нее есть способ сражаться: спорить с ним она не собирается, она просто не будет обращать внимание на его доводы.

У Риты была долгая ночь, чтобы подумать об этом. Естественно, никаких нежных объятий после их любовного запоя не произошло, но это был не просто секс, это было любовное слияние. И хотя Рита провела остальную часть ночи одна в гостевой спальне, надежда на лучшее у нее появилась, чего не было последние полгода.

Джек пока что этого не понял, но трещина в стене, за которой он прятался, появилась. На короткий момент он ослабил оборону и впустил ее. Конечно же, он быстро замкнулся, но если она пролезла в эту щель один раз, то попробует снова.

Одна, в тишине, Рита дала слово разбить стену вокруг Джека, чтобы от нее ничего не осталось, а были лишь они двое среди обломков.

– О’кей, – сказала Рита. – Я поняла – ничего не изменилось. А корабль потрясающий.

– Что?

– Я сказала, что корабль потрясающий. – Рита быстро обошла по кругу главную палубу «Королевы моря». – Я никогда раньше не была на круизном лайнере. Я даже не представляла, какой он огромный. Спасибо, что ты пригласил меня посмотреть корабль.

– Я тебя не приглашал. Это ты себя пригласила.

– Правильно, – согласилась Рита, – но ты не возражал. Очень любезно с твоей стороны.

Он нахмурился.

– Надо поздороваться с капитаном, – сказал он.

– Хочешь, я пойду с тобой или одна поброжу?

– Пойдем со мной, а погуляешь потом, – сказал он, направившись к широко раскрытым дверям в главное фойе и зал ресепшена.

Рита, улыбаясь, проследовала за ним и остановилась как вкопанная, рот у нее приоткрылся.

«Королева моря» – это роскошный дворец. Золотая мозаичная плитка на полу, напоминавшая рисунком средневековую корону; лестница такой ширины, что на ней вполне могли разъехаться автомобили; медные перила тянутся наверх ко второму и третьему ярусам; темно‑красные ковры устилают ступени; с потолка свисают светильники цвета меди и латуни; на стенах роспись под средневековые фрески.

– Ночью горящие светильники создают на черном потолке мерцание звезд.

– Потрясающе! Это… сказка. Вот‑вот появятся колдуны и ведьмы.

Джек сунул руки в карманы черных джинсов:

– Мы этого добивались. Салоны‑клубы и бары все выполнены в том же стиле… немного таинственном. И все высшего качества.

На его лице промелькнула гордость.

– Впечатляющее зрелище, – сказала она.

Он кивнул:

– Давай пройдем к капитану, а затем я покажу тебе каюты.

Она взяла его за руку и сочла своей победой, когда он не высвободил свою, а крепко сжал ей пальцы, словно держался за спасательный трос.

В капитанской кабине Рита снова застыла, потрясенная. Это было огромное помещение с окнами, открывающими изумительный вид на море. Там такое количество компьютеров, что кабина выглядит скорее как космический корабль, а не круизный лайнер.

Командный пункт напомнил ей звездолет «Энтерпрайз»[9] своими приборами с мерцающими огоньками на экранах.

Капитан Макманус, высокий седоволосый мужчина с проницательными карими глазами и приветливой улыбкой, поздоровался с ними.

Рита любовалась видом на океан и пристань в Лонг‑Бич. Интересно, каково это: отправляться в другие страны на этом роскошном корабле, встречаться с новыми людьми? Рита взглянула на Джека:

– Ты ведь бывал во многих круизах?

– В нескольких, – ответил он. – Пару недель в детстве. Мама говорила, что это единственный способ, чтобы мы оставались на одном и том же месте хоть какое‑то время.

– А я никогда не плавала на лайнере. Наверное, это немного жутковато, когда столько воды кругом.

– Да нет. Как только попадаешь на борт, то словно находишься на собственном острове.

– Ну, на таком огромном корабле, как этот, я бы тоже не боялась.

– Не могу представить, чтобы ты чего‑нибудь испугалась, – заметил Джек. – Продолжим осмотр?

– С удовольствием. Капитанский пункт меня потряс, хотя я немного разочарована.

– Чем же? – засмеялся капитан.

– Ну, звучит глупо, но я почти что ожидала увидеть здесь штурвал.

Джек улыбнулся, а капитан Макманус громко расхохотался:

– Сейчас все делает компьютер. Не так романтично, но намного эффективнее.

– Надо думать. – Рита протянула руку капитану. – Благодарю вас за то, что позволили мне все осмотреть.

– Для жены босса все, что угодно.

– Спасибо, капитан, – сказал Джек. – Дадим вам возможность вернуться к работе.

Когда они вышли, Рита снова взяла Джека за руку. На такой высоте холодный морской воздух налетал сильными порывами, но большая ладонь Джека дарила тепло.

– Мы на лифте спустимся вниз, и я покажу тебе театральные площадки, бассейны, салоны и казино.

– О’кей. Значит, ты рад, что пригласил меня сюда.

Губы у него скривились.

– Я тебя не приглашал.

– А хотел.

– Возможно. – Он взглянул на нее, сжал ей руку и повел к лифту.

Кругом были зеркала. Он встретился в зеркале с ней глазами, и его взгляд заставил дико забиться сердце.

Лифт тренькнул и остановился, и Джек объявил:

– Наша первая остановка на третьей палубе.

Как и все остальное на корабле, здесь было элегантно и роскошно, начиная от бронзовых бра на стенах и до темно‑красного ковра на полу.

– А это что? Ледовый каток? – Взгляд Риты остановился на белой твердой поверхности.

Он засмеялся:

– У нас есть все.

Рита представила картину: люди целыми семьями скользят по льду, смеются и делают селфи. Она почти слышала, как эхо голосов разносится в пустом пространстве.

– Очень хотелось бы покататься. – Она погладила живот. – Но мой центр тяжести немного сместился, поэтому…

– Ну ты сможешь покататься на коньках, когда вернешься в Юту после рождения ребенка.

А вот это пощечина. Напоминание.

Он словно говорит ей: «Не расслабляйся. Я не приближу тебя к себе. Я не позволю тебе остаться. Я не допущу, чтобы ты обо мне заботилась».

Она не покажет ему, как он ее ранит подобными замечаниями. Она хотела поспорить с ним, сказать, что любит его и никуда не уедет. Но… она помнила, что приняла решение не пререкаться с ним, когда он говорит такие вещи. Когда пытается ее отстранить. Поэтому она улыбнулась, хотя эта легкая улыбка стоила ей больших усилий.

– Да. Потом будет полно времени. – Рита посмотрела по сторонам. – А где кинотеатр?

– Кино показывают на восьмой палубе. Там же спа, и казино, и игры для детей, и… черт, как все это запомнить?

– Так покажи мне.

Продолжая держать ее руку, он вдруг остановился:

– Рита, прошлой ночью… то, что я тебе сказал…

– Джек, все нормально. Что бы ты мне ни говорил, я никому ничего не скажу, – заверила его она.

– Я не об этом. – Он замолчал и вздохнул. – Я хочу, чтобы ты знала: я дал себе слово. Ты без конца твердишь, что я держу свою семью – и тебя – на расстоянии. Ты права. Но есть причина. Я поклялся, что никогда никто не будет страдать из‑за меня. и сейчас у меня есть ты. И ребенок. А если я приближусь к семье, к тебе, тогда я рискую причинить вам всем боль. Я этого не сделаю.

Рита не знала, что на это ответить, и молчала.

– Рита… – Глаза у него потемнели. – Я не хочу тебя обижать.

Глупый. Неужели он не понимает, что именно это он и делает? И она, и его семья страдают. Но Рита знала, что он не захочет этого услышать.

Она кивнула:

– Я тоже не хочу тебя травмировать.

– Договорились. Но…

– Джек, не надо так волноваться. Я все понимаю. Ты отстраняешься от окружающих, чтобы мы не страдали.

Он не хотел ее обижать, но и любить ее тоже не хотел. Что ей остается? Улыбаться. Одному богу известно, чего ей это стоит.

Он нахмурился, а она как можно более непринужденно произнесла:

– А теперь покажи мне, где ближайший туалет. Этот ребенок расположился прямо на моем мочевом пузыре.

– О… конечно.

Тема была переменена, Джек провел ее к туалету и подождал в коридоре.

Туалет был Рите не нужен. Ей нужна минута‑другая, чтобы побыть одной. Подумать. Найти внутри себя силы, чтобы делать вид, будто ей безразлично, что он своими словами разрывает ей душу.

Она ухватилась за край раковины, утопленной в черном мраморе, и уставилась в зеркало. Может, это глупо – любить мужчину, для которого любовь – пустой звук?

Но как ей остановиться? А как быть с тем фактом, что он предупреждает ее о последствиях их сближения, пытается уберечь ее от них? Значит, ему не все равно? Да, совсем не все равно, допускает он это или нет.

– Не похоже, что у тебя есть выбор, кого любить, – сказала Рита своему отражению. Она нахмурилась: кажется, Рита в зеркале смотрит с насмешкой. – Прекрасно. Даже будь у тебя выбор, все равно выбрала бы его.

Так кто она? Мученица? Дура?

– Ни та ни другая, – решила Рита, глядя прямо себе в глаза. – Я – Рита Маркетти Бьюканан. Я люблю его. Все очень просто на самом деле.

Ободряюще кивнув себе, она отвела назад волосы, погладила живот, где находился ее ребенок, вскинула подбородок и вернулась с улыбкой к своему мужу.

Следующие дни выдались непростые. Джек ожидал, что Рита будет более… подавленной оттого, что он решил забыть об их ночном сексе, счел, что это ничего не значит.

Конечно же значит, он просто не может в этом признаться. Ни себе, ни ей. Но правда в том, что после той ночи он не в силах думать ни о чем другом.

А вот Рита вела себя так, словно ничего особенного не произошло. А он… вместо того, чтобы с облегчением вздохнуть, раздражен. Что за дьявольщина?

Он ждал от нее всевозможных женских ухищрений: намеков, воспоминаний. Но Рита ему не докучала. Джек не мог разобраться, что происходит, и это действовало ему на нервы, выводило из себя. Когда же это случилось – то, что ему не все равно?

Его жизнь шла так, словно ничего вообще не изменилось. Каждое утро с тех пор, как он не разрешил ей ездить самой через весь город в четыре тридцать утра, он вставал и отвозил ее в пекарню. Там она готовила ему кофе со свежими булочками, они вместе завтракали, и во время завтрака Рита без конца с ним разговаривала, рассказывала истории из жизни своей семьи, делилась планами относительно пекарни, не желая мириться с его молчанием. Она требовала его мнения, а когда не соглашалась с ним, то втягивала его в спор. Да он за все четыре месяца пребывания дома столько не говорил.

Каждый вечер она крутилась рядом в доме, готовила ли на кухне пентхауса, или они ужинали едой, заказанной из ресторана. Рита не отпускала его из поля зрения. Она без конца его теребила, и в результате он начинал рассказывать о работе, о вояже «Королевы моря», которая готовится к выходу в плавание. Она совала свой любопытный нос в его отношения с братом, сестрой и отцом. Для нее нет запретных тем. Эта женщина всерьез обосновалась в его жизни, и он не мог не обращать на нее внимания, как бы ни старался.

И каждую ночь, когда она была в гостевой комнате, а он один в огромной пустой кровати, очень старался не думать о ней. Но всю ночь он видел лицо Риты. Он закрывал глаза, чтобы уснуть, а она перед глазами. Подушка до сих пор сохранила ее запах.

Как, черт возьми, человек может поступить правильно, когда все в нем требует, чтобы он поступил наоборот?

– Эй, Джек?

Он прикрыл глаза и вздохнул. Он закрывался у себя дома в кабинете, как только приходил, но это не помогало. Риту не остановить.

– В чем дело?

– Кое‑кто хочет тебя видеть.

Что еще она задумала? Притащила сюда всю его семью? Или ее семью? И теперь все они усядутся в круг и возьмутся за руки? Джек, насупившись, поднялся из‑за письменного стола и вышел в гостиную, готовый к бою.

На диване сидела Рита и улыбалась мужчине напротив. Джек застыл на месте, когда увидел, кто сидит в кресле на колесиках. Кевин. Это он. Грудь стянуло, легкие превратились в выжатый лимон. Он перевел взгляд на Риту. Это она все подстроила? Нет. Конечно нет. Он не сообщал ей фамилию Кевина. Она никак не могла отыскать его и устроить приезд сюда, в пентхаус.

Тогда, черт побери, что происходит?

– Вот и он! – Рита широко улыбалась. – Джек, ты только посмотри, кто здесь!

Кевин развернулся в кресле к нему лицом, и вдруг время совершило роковой переход на пять месяцев назад. Джек чувствовал угнетающий жар солнца, крики разрывают воздух, громкие изощренные проклятия Кевина, когда он останавливал ему кровотечение. Он снова почувствовал рвущее душу отчаяние и беспомощность, когда пытался связаться с медиками.

А сейчас он стоит в пентхаусе, и при этом одной ногой в прошлом, и понятия не имеет, как с этим справиться.

– Эй, парень, – со смехом произнес Кевин, – ты словно увидел привидение.

В какой‑то мере да, увидел. Джек тряхнул головой, чтобы в мозгу прояснилось. На секунду он представил Кевина, каким тот был до последней командировки: высокий, сильный, смешливый. Реальность вернулась, и Джек не знал, что сказать.

– Удивительно видеть тебя.

– Да. Прошло много времени. – Светлые волосы у Кевина были длиннее, чем в армии, умные голубые глаза сверлили Джека. Он похудел, но основное отличие – протезы под брюками.

Кевин Дейвис потерял обе ноги. Джек не разговаривал с ним после того утра, когда Кевина перевезли на медицинский корабль. Да и тогда разговора практически не было: Кевин проклинал Джека, посылал его к черту за то, что Джек его спас. О таком лучше не думать.

– Может, поздороваемся? – с кривой усмешкой спросил Кевин.

– Да. Конечно. – Джек подошел к нему и протянул руку, глядя сверху вниз на друга. – Рад видеть тебя, Кев.

Обменявшись рукопожатием, Джек сел на диван около Риты и спросил:

– Зачем ты приехал?

– Прямо к цели, никакого вздора, – улыбнулся Кевин. – Ты не сильно изменился, сержант.

Сержант… А кто он на самом деле? Он ощутил руку Риты в своей, их пальцы сплелись. Ну зачем он принимает от нее поддержку?

Чувство вины ударило в грудь подобно шарику от пинг‑понга. Вот он сидит здесь. У него красавица жена, они ждут ребенка. Изысканный пентхаус. Успешный бизнес. Жизнь не разрушена. Он спокойно вернулся в свою прежнюю жизнь, и, хотя ему было непросто приспособиться, это не сравнить с тем, через что, несомненно, прошел Кевин. Как с этим смириться?

Он сжал зубы, борясь с поднимавшейся внутри болью. Вот поэтому он не ответил на имейл Кевина. Черт, он даже не стал его читать. Память и так переполнена тяжелыми мыслями, и напоминания ему не нужны – особенно Кевином собственной персоной, – чтобы ему стало еще хуже. А что он мог бы сказать ему? Кевин потерял ноги, а он, Джек, вернулся домой целым и невредимым, пусть и другим. Разве это честно?

Как он может глядеть в глаза человеку, зная, что это он руководил наступлением? Его решение привело в результате к тому, что случилось с Кевином. Если бы они, двигаясь зигзагом, пошли вперед, а не назад… Можно запросто рехнуться от подобных мыслей.

Неужели Кевин перестал его обвинять? Это невозможно. Джек не один месяц пытался забыть тот роковой день и не мог. А каково Кевину каждый день видеть свое увечье?

– Джек, – спокойно произнес Кевин – он словно знал, о чем именно думает его друг, что он чувствует, что вспоминает. – Ты не должен страдать. Не надо из‑за меня переживать. Со мной все в порядке. Действительно.

Джек посмотрел в глаза старого друга и не увидел в них ни обвинений, ни злости. Уже одно это поразило его настолько, что в голове все смешалось.

Рита стиснула ему руку, и он оценил ее поддержку.

– Вижу. И я рад, – сказал он Кевину.

– Надо принять то, что произошло. – Кевин не сводил глаз с Джека. – Да, времени на это понадобилось немало. Не одну неделю я просыпался утром и хотел спустить ноги с кровати. – Он грустно улыбнулся. – Мог бы поклясться, что чувствую их.

– Кевин…

– Джек, я приехал не за тем, чтобы усугубить случившееся.

– Тогда почему? – Джек с трудом задал этот вопрос.

– Увидеть тебя, чертов дурак. – Кевин помотал головой и подался вперед в кресле. – Ты не ответил на мой имейл – я послал его два месяца назад. Да ты даже его не прочитал.

– Прости. Я…

– Я понял, – сказал Кевин. – Но тебе все же следовало его прочитать. Это сэкономило бы мне время на перелет из Сан‑Диего.

Джек выдавил улыбку. Их с Кевином дружба началась потому, что оба были из Южной Калифорнии, оказалось, что они жили в двух часах езды друг от друга по скоростной автостраде. У них было много общего, военная служба сблизила их еще сильнее, но начало положило то, что они из Калифорнии.

Кевин махнул рукой на кресло и на отсутствующие ноги:

– Многое изменилось. Это ясно.

Джек искал в друге следы гнева, или горечи, или обвинения, и не мог найти. Кевин выглядел… совершенно довольным, сидя в этом ужасном кресле.

– Но у тебя, как я вижу, тоже большие перемены. – Кевин улыбнулся, глядя на Риту. – Ты женат и ждешь ребенка.

Рита тоже улыбнулась Кевину, а Джек опять ощутил свою вину. Кевин не мог знать, что брак у него временный. Но он ни за что в этом не признается. Он посмотрел на Кевина и… не нашелся, что сказать, кроме как:

– Я рад, что у тебя все о’кей.

– Не просто о’кей, – усмехнулся Кевин. – Если бы ты открыл тот имейл, который я послал тебе два месяца назад, то знал бы.

Джек потер подбородок:

– Да… прости. Надо было прочитать. Я не хотел заново пережить то, что было.

– И я тоже. Послушай, Джек, в последний раз, когда мы виделись, у нас с тобой… все как‑то не сложилось.

У Джека вырвался смешок, и он сжал руку Риты:

– Можно сказать и так.

– Пожалуй, приготовлю кофе. – Рита посмотрела на мужчин. – А вы, ребята, пока что поговорите.

– Не нужно, – сказал Кевин. – Я ненадолго, так что не стоит беспокоиться.

– Рита, останься. – Джек посмотрел ей в глаза. Он не хочет, чтобы она ушла. Сам удивился тому, что ему необходимо, чтобы она была рядом с ним. Видеть Кевина в инвалидной коляске… это рвало душу, и… черт побери, ему нужна поддержка Риты.

Когда это произошло? Когда он начал полагаться на нее?

– Успокойся: я здесь не для того, чтобы снова ругать тебя за то, что ты спас мою задницу. – Кевин придвинулся на кресле ближе к Джеку. – Я все помню. – И посмотрел ему в глаза.

– И я. – Будь все проклято! Он помнил это каждый день и каждую ночь, и всегда будет помнить.

Кевин улыбнулся:

– Конечно, помнишь. Трудно забыть такое… Ты сделал все возможное, чтобы спасти меня, когда я орал, чтобы ты меня застрелил.

– Кевин…

– Нет‑нет. – Кевин поднял руку. – Я здесь не для того, чтобы заново все ворошить. – Он засмеялся. – Одного раза достаточно, поверь мне. Я просто хотел сказать спасибо.

– Что? – Джек был ошарашен и уставился на Кевина.

– Удивлен? – усмехнулся тот. – Да. Спасибо тебе. Спасибо за то, что спасал меня, когда я, дурак, не хотел этого. – Он выдохнул и взъерошил волосы. – Клянусь, злость на тебя помогла мне пережить те первые дни.

Джек кивнул, застыл, не находя слов.

– Но потом я понял, что рад тому, что могу дышать, – сказал Кевин, – и тогда постепенно переставал на тебя злиться.

– Рад слышать.

Кевин пожал плечами.

– Я не говорю, что это было легко… привыкать, что ты стал короче. Но я справился, и вот я здесь, чтобы сказать тебе: быть живым лучше, чем мертвым. – Кевин протянул руку Джеку. – Так что спасибо, старик. Спасибо за… о, черт. Спасибо за все.

Джек взял его руку. Чувство вины, конечно, не ушло, но чуточку ослабло. Да и Кевин выглядит неплохо, хотя он в инвалидном кресле. Вид у него… счастливый. А он переживал за друга, думал, что тот, скорее всего, не найдет сил жить дальше.

– С тобой на самом деле все в порядке?

– Дурак! Лучше, чем в порядке. – Кевин хлопнул Джека по плечу. – Послушай, старик, прочитай все‑таки электронную почту.

Рита снова сжала Джеку руку, и он инстинктивно вцепился ей в ладонь.

– Так скажи мне, что там.

– Не ты один остепенился. Я женюсь. Можешь этому поверить? – засмеялся Кевин. – Лайза – медсестра. Она была моей медсестрой в госпитале «Уолтер Рид»[10]. Я показал себя там во всей красе: кричал, рыдал, жаловался. А она не желала этого слушать. – Улыбаясь, Кевин продолжал: – Эта женщина не позволяла мне скулить. Ей было плевать на мое паршивое настроение, она заставляла меня жить.

Джек держал руку Риты в своей и говорил себе, что у них с Кевином намного больше общего, чем он думал. Разве Рита не делала с ним то же самое вот уже несколько недель? Теребила его, подталкивала, отказывалась сдаться и уйти.

– Лайза – калифорнийская девушка, ее родственники живут на побережье. Чудеса, да? Объехать полмира, чтобы встретить девушку, которая живет в двадцати минутах езды от меня? Так вот, когда мне стало лучше, меня перевели сюда в госпиталь, и Лайза приехала со мной. Мы поженимся в доме моих родителей.

– Поздравляем. – Рита ткнула Джека в бок.

– Да, наши поздравления. Я рад за тебя, старина.

– Есть еще кое‑что. У нас тоже будет ребенок.

У потрясенного Джека вырвалось:

– Да ну?

– Знаешь, дружище, – усмехнулся Кевин, – я не лишился важных мест в том аду.

Рита засмеялась, а Джек покачал головой:

– Черт подери, Кев. Ты действительно мало изменился.

– Да нет. Стал старше, мудрее и… короче. Джек, учти: моя свадьба в эти выходные.

– Так скоро?

Кевин поднял брови:

– Я посылал тебе имейл с приглашением два месяца назад.

– Все правильно. Моя вина.

– Точно. Но я поднял свой зад и проделал весь путь исключительно для того, чтобы попросить тебя быть моим шафером.

– Твоим… – У Джека голова пошла кругом от изобилия неожиданностей. Вот уж чего он никак не ожидал, так этого. Чтобы человек, который, как он считал, ненавидит его, попросил стать шафером на его свадьбе?

– Да, моим шафером. Кто же кроме тебя? Мы раньше были друзьями. Прошли через такой кошмар вместе. Но то, что ты сделал для меня, Джек… я никогда не смогу отплатить тебе за это.

У Джека больно сдавило сердце.

– Ты ничего не должен.

– Но я это чувствую. – Кевин посмотрел на Риту: – Ваш муж – скала. Он помог мне выжить там, где люди умирают.

Рита интуитивно взяла Кевина за руку и тем самым соединила двух мужчин.

Кевин достал из кармана черного кожаного пиджака кремовый конверт и передал Рите.

– Я отдаю это вам по двум причинам, – сказал он. – Во‑первых, вы лучше выглядите, чем Джек.

– А вы очень проницательны, – засмеялась Рита, а Джек лишь вздохнул.

– И во‑вторых, что более важно, вы постараетесь сделать так, чтобы он приехал на свадьбу. Я прав? – Кевин многозначительно смотрел на Риту.

Рита нагнулась и поцеловала Кевина в щеку.

– Будьте уверены, я это сделаю. – И взглянула на Джека: – Мы приедем. Да?

– Да. – Джек перевел взгляд с Риты на Кевина: – Кев, мы будем на свадьбе.

– Замечательно. – Кевин хлопнул в ладоши. – Тогда моя цель здесь достигнута, и моя очаровательная невеста заберет меня… – он сверился с часами, – …через десять минут. Мы пообедаем, а потом нам предстоит долгая дорога домой.

– Вам необходимо так скоро уезжать? – спросила Рита, вставая. – Почему бы вам обоим не остаться и не пообедать с нами?

– Нет, спасибо. – Кевин взглянул на Джека. – Думаю, нам с Джеком нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, какие мы теперь. Да, Джек?

На это требуется время, и хорошо, что Кевин не только все понимает, но и чувствует то же самое. У Джека слишком много эмоций бурлило в душе, словно волны накатывали, как при шторме. Да, ему предстоит о многом поразмыслить.

– Ты прав, – сказал он другу. – Нужно время.

Кевин кивнул и посмотрел Джеку в глаза.

– Увидимся в субботу?

– Даю слово. Мы приедем, – пообещал Джек.