Перри Мейсон расхаживал по кабинету, на ходу бросая отдельные замечания Полу Дрейку, который по своей привычке уселся поперек кресла, перекинув длинные ноги через один подлокотник и навалившись спиной на другой. В руке у него была записная книжка и авторучка, которой он иногда делал пометки.

— Подмененный попугай — тот ключ, о котором не знает полиция. Птица знает крепкие выражения, как мне сказал Чарльз Сейвин. Позднее выясним, почему прежнего попугая подменили этим сквернословом. Ну, а пока надо узнать, где раздобыли нового попугая. Это не должно быть особенно сложным. Надеюсь, мы не будем соперничать с полицией.

— Что в отношении женской розовой ночной рубашки? — спросил Пол Дрейк. — Будем что-то предпринимать?

— Ничего. Не сомневаюсь, что в ночную рубашку зубами и ногами вцепилась полиция. Скажи, Пол, что тебе вообще известно об убийстве Сейвина?

— Чуть больше того, что напечатано в газетах. Один из моих приятелей журналистов выспрашивал меня об оружии.

— Что его интересовало?

— Из какого оружия был убит Сейвин.

— Это важно?

— Как я понял, это мелкокалиберный пистолетик старинного образца, такой маленький, что его можно спрятать в жилетном кармане.

— Какого калибра?

— Очень редкого — 4.1 мм..

— Попытайся выяснить, какие к нему требуются патроны, есть ли они в продаже…… Впрочем, нет. Этим наверняка занимается полиция. Твоя забота — попугай. Проверь все зоомагазины, выясни, не продали ли кому-нибудь попугая за последние две недели.

Захлопнув книжку, Пол с присущей ему невозмутимостью спросил адвоката:

—  Перри, как далеко я должен копаться в прошлом миссис Сейвин и ее сыночка?

— Мне нужно все, что только можно разузнать.

— Давай еще раз повторим. Не позабыл ли я чего-нибудь. Раздобыть подробные сведения о прошлом Элен Воткинс и ее сыне; проверить зоомагазины и найти, где был приобретен сквернослов попугай. Узнать все возможное об охотничьем домике в горах; раздобыть фотографии внутренних помещений и… внешнего вида хижины. Это нужно?

— Нет, Пол. Я собираюсь туда съездить и все сам осмотреть. Меня интересуют только снимки полиции при обнаружении тела.

— Все понял, — сказал Пол, выбираясь из кресла.

— Ну и потом, — заметил Мейсон, когда детектив стоял уже на пороге, — убийца заменил Казанову. Где теперь попугай?

— Что можно сделать с попугаем? Например, испечь с ним пирог. Или приготовить паштет и намазать на тосты. — Пол подмигнул Мейсону. — Обычно попугаев сажают в клетку и слушают, что они говорят.

— Неужели? А я и не знал! Брось свои шуточки, Пол! Я совершенно серьезен. Думаю, что именно так и поступил человек, который подменил попугая. Ему было любопытно послушать, что знает Казанова.

— А ведь это мысль!

— Более того, убийца мог переехать в другое место. Проверь, не появились ли где-нибудь новые попугаи.

— Ты думаешь, что я должен провести перепись попугаев в стране? Или прикажешь организовать выставку попугаев и ждать, когда мне привезут твоего Казанову?

— Думаю, что в городе попугаев немного. Они — птицы шумливые и требуют много места. Как правило, жители городов попугаев не держат. Их надо искать по пригородам, где нет сварливых соседей за стеной. Я где-то читал, что есть городское постановление о правилах поведения в многоквартирных домах. Поэтому я думаю, что основные сведения ты раздобудешь в зоомагазинах. Выясни случаи покупки новых клеток. Узнай, не интересовался ли кто-нибудь правилами ухода за попугаем. Кстати, зоомагазин расположен неподалеку, через квартал. Его владелец Карл Хелмелд — мой клиент. Не исключено, что он знает владельцев попугаев в ближайших пригородах. Он тебе целую лекцию прочитает, можешь не сомневаться. Короче, брось на это всех своих свободных людей.

— О’кей, я пошел,

Мейсон тут же повернулся к секретарше.

— Поехали, Делла. Посмотрим домик в горах.

Дорога, петляя и изгибаясь, извилистой лентой проходила по глубокому каньону. Внизу с грозным ворчанием бурлила речка, вся в белой пене и брызгах.

Наверху было сухо, в воздухе пахло смолой и хвоей.

Перри Мейсон и Делла Стрит добрались до поворота, где горный ручей разлился живописным озерком, сейчас переполненным, вода из которого пересекала дорогу  через водопропускную трубу, низвергаясь в речку радужным каскадом.

Остановив машину, Мейсон объявил:

— Пусть немного остынет мотор, а мы с тобой попьем чистой горной воды… Посмотри, за нами следует полицейская машина.

Он показал на участок дороги, который находился под ними. Автомобиль с трудом преодолевала крутой подъем мерцая красным светом от полицейского прожектора, закрепленного в правом верхнем углу лобового стекла

— Нам нужно их опередить? — спросила Делла.

Мейсон, с наслаждением шагая по влажному берегу озера, пожал плечами:

— Зачем? Дождемся их и поедем следом. Нам не надо будет тратить время на поиски домика.

Черпая воду ладонями, они выпили холодной воды из озерка. Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом густых сосновых веток.

Постепенно до них все отчетливее стал доноситься шум мотора. Когда машина показалась из-за поворота, Мейсон сказал:

— Похоже, это наш давнишний приятель, сержант Голкомб из управления. Хм… почему это он заинтересовался убийством в пригороде? Ага, он останавливается.

Полицейская машина, отчаянно завизжав тормозами, замерла у края дороги. Из нее вышел крупный мужчина в черной шляпе с широкими полями, а потом сержант Голкомб. Он сразу же подошел к Мейсону.

— Что вы здесь делаете? — Вопрос прозвучал не слишком любезно.

— Как странно, сержант. Я только что задал себе тот же вопрос в отношении вас.

Ничуть не смутившись, Голкомб все же объяснил:

— Я помогаю шерифу Барнету. Он обратился к нам в полицию за помощью. Познакомьтесь с Перри Мейсоном, шериф.

Шериф, человек лет пятидесяти, протянул загорелую руку для пожатия. Мейсон представил ему Деллу Стрит, затем показал письмо, выданное ему Чарльзом Сейвином. Оно произвело на шерифа должное впечатление.

Сержант не счел необходимым скрыть свое недовольство.

— Вас нанял Сейвин?

— Да.

— И дал вам это письмо?

— Да.

— Что конкретно он просил вас сделать?

— Сотрудничать с полицией.

В ответ на колкость Голкомб саркастически засмеялся:

— Самая лучшая шутка, которую я услышал за последние двадцать лет. Перри Мейсон сотрудничает с полицией! Точно так же, как республиканцы сотрудничают с демократами.

Мейсон проигнорировал выпад и повернулся к шерифу.

— То, что адвокат защищает невиновных, вовсе не означает, что он выступает против властей.

— Означает именно это! — загремел сержант. — Вы всегда вставляете полиции палки в колеса.

— Наоборот. Я помогаю ей успешно довести до конца многие уголовные дела.

— Не помню случая, чтобы вам не удалось добиться оправдания своего клиента! — не унимался сержант.

— Совершенно верно. Полиция обвиняла в преступлении людей невиновных. Я всего лишь отыскиваю подлинного убийцу, чтобы доказать невиновность своих клиентов.

Голкомб покраснел и сделал шаг вперед с явным намерением высказать адвокату новые обвинения, но его решительно прервал шериф:

— Послушайте, прекратите это бессмысленное препирательство. Я шериф округа. Дело мне кажется слишком сложным, чтобы я смог взять на себя целиком ответственность. Да у меня и нет возможности провести расследование на достаточно высоком уровне. Вот я и обратился в городскую полицию к специалистам за всякого рода сотрудничеством. Лично я часто читал в газетах о процессах с участием мистера Мейсона. Если адвокат доказывает невиновность клиента, он оказывает двойную услугу полиции. Так что его участие в расследовании я приветствую от всего сердца.

— Вы еще раскаетесь в своих словах, мистер Барнет. От его методов хоть у кого поседеют волосы! — мрачно заявил непримиримый Голкомб.

Шериф сдвинул назад шляпу и провел рукой по вспотевшему лбу.

— У меня уже давно седые волосы, — заметил он с улыбкой. — Что вы намерены делать, мистер Мейсон?

— На первый случай поеду за вами. Вы знаете дорогу?

— Еще бы! Проторчал там почти весь вчерашний вечер.

— Там многое изменилось?

— Ничего. Мы только увезли тело Сейвина да вынесли целую связку рыбы, которая совершенно сгнила. Ну и забрали попугая… Все остальное оставили в прежнем виде.

— Что-нибудь нашли? — поинтересовался Мейсон.

— Очень мало.

Сержант, боясь, как бы шериф Барнет не пустился на откровения, скомандовал:

— Ладно, поехали. Мейсон может следовать за нами.

Дорога пересекла хребет и вышла на плато. Стали появляться расчищенные участки, где на фоне золотистых стволов сосен живописно выделялись разноцветные охотничьи домики. Машины свернули на лесную дорогу, сплошь усыпанную сосновыми иглами, и подъехали к домику, искусно спрятанному за деревьями, так что его не было видно с дороги.

— Посмотри-ка на этот домик, Делла! Правда, прелесть? — восторгался Мейсон.

Какая-то птичка с голубоватыми перышками, встревоженная их вторжением, громко чирикая, вспорхнула с вершины сосны и полетела прочь.

Мейсон поставил машину в тенистое место позади дома. К нему подошел шериф.

— Я прошу вас ничего не трогать в доме, мистер Мейсон. А мисс Стрит лучше остаться снаружи.

Адвокат беспрекословно подчинился.

Высокий худощавый человек вышел, из-за деревьев, подошел к шерифу и, приложив два пальца к полям своей шляпы, сказал:

— Все о’кей, сэр.

Шериф достал из кармана ключ и принялся отпирать дверь, одновременно объясняя:

— Это Фред Вонер. Живет неподалеку… Я поручил ему охранять домик. — Шериф распахнул дверь. — Давайте еще раз все осмотрим. Сержант, вы знаете, что делать.

Мейсону охотничий домик показался ничем не примечательным. Традиционный огромный очаг, простой деревянный стол, некрашеные стропила.

Аккуратно убранная постель с белоснежным бельем странно резко контрастировала с полом, сплошь засыпанным зерном. У стены стояли грязные высокие резиновые сапоги, покосившиеся на один бок. В углу возвышались несколько спиннингов.

По-хозяйски осмотревшись, сержант не терпящим возражений тоном сказал:

— Я бы посоветовал следующее: пусть мистер Мейсон осмотрит все, ни к чему не прикасается, а потом уйдет. Я не могу работать, пока он тут.

— Почему? — удивился Барнет.

— По разным причинам, — горячился сержант. — Основная же та, что вы не успеете и глазом моргнуть, как адвокат займет противоположную позицию. Начнет вставлять вам палки в колеса и будет защищать человека, которого мы будем обвинять в убийстве.

Но шериф оказался на редкость упрямым человеком.

— Ну и пусть, — сказал он. — Уж если кого-то должны повесить на основании моих слов, так только настоящего убийцу, и я хочу, чтобы дело против него было настолько бесспорным, чтобы ни у кого не оставалось сомнений.

Искренность шерифа покорила Мейсона.

— Я хотел бы осмотреть лишь то, что вы найдете нужным мне показать, уважаемый шериф. Мелом обведено место, где лежало тело Сейвина?

— Да. Пистолет находился вон там, примерно в десяти футах от тела.

— А можно допустить, что мистер Сейвин застрелился?

— Медэкспертиза это исключает. Более того, пистолет был начисто вытерт. Ничьих отпечатков пальцев на нем не обнаружено. Если бы он стрелял, хоть бы один след его пальца на пистолете сохранился.

Мейсон удивился:

— Выходит, убийца даже не попытался придать делу вид самоубийства.

— То есть? — спросил шериф.

— А что ему стоило положить пистолет поближе к трупу? Стереть собственные отпечатки пальцев и прижать руку старика к ручке пистолета?

— Да, вы правы.

— Мало того, убийце хотелось, чтобы полиция нашла пистолет.

— Глупости! — оборвал Мейсона сержант. — Преступник просто не хотел, чтобы пистолет был найден у него. Так поступают все умные убийцы. Как только они совершают преступление, орудие убийства бросают, даже не прячут его, чтобы не держать в руках ни одной лишней минуты. Оружие может привести их на виселицу, вот они и бросают его.

— Хорошо, — согласился Мейсон, — ваша взяла. Они стреляют и роняют пистолет. Что еще, шериф?

— Клетка попугая стояла на полу. Дверца была настежь открыта и даже подперта палочкой, чтобы попугай мог свободно входить и выходить из клетки.

— Как вы думаете, сколько времени находилась птица без воды и пищи?

— Пищи было сколько угодно, а вот вода действительно высохла. Видите ту чеплашку? Она, несомненно, была наполнена до краев, но вода испарилась. Так что птице нечего было пить. На донышке остались ржавые пятна. Это, конечно, следы последних капель воды.

— Можно сделать вывод, что труп в домике пролежал несколько дней?

— Убийство, несомненно, произошло во вторник, шестого сентября. Что-нибудь около одиннадцати часов дня.

— Почему вы так считаете?

— Рыболовный сезон открылся шестого сентября. Решением правления некоторые реки и водоемы были законсервированы специально для осеннего лова, наша река тоже.

Шериф помолчал, а потом продолжал:

— Между нами говоря, Сейвин был странным человеком. У него были свои места, куда он любил ездить, и свои излюбленные занятия. Пока нам еще не все известно об этом, лишь кое-что. Его любимая машина марки «рейдер», он любил останавливаться в туристических лагерях, подсаживаться к незнакомым людям и заводить с ними длинные разговоры. Иногда, нарядившись в какой-нибудь совершенно немыслимый костюм, он на пару недель погружался в мир книг, проводя целые дни в читальных залах и справочных отделениях библиотек…

— Да, я читал об этом в газетах.

— Он предупредил сына и Ричарда Вейда, своего секретаря, что пятого заедет домой за рыболовными принадлежностями. До этого совершил небольшую поездку. Куда именно — никто не знает. Но Сейвин удивил их, приехав в пятницу второго числа. Забрав снасти и попугая, укатил в загородный домик. Похоже, у него были какие-то дела в Нью-Йорке. Во всяком случае, он сказал секретарю, что собирается на Восток. Попросил заказать самолет и быть готовым отправиться туда по первому вызову. Вейд проторчал в аэропорту весь понедельник. Самолет стоял наготове. Поздно вечером пятого Сейвин позвонил. По словам секретаря, его хозяин был в прекрасном настроении. Он сказал, что все о’кей и что Вейд может садиться в самолет и немедленно лететь в Нью-Йорк.

— Он звонил отсюда из автомата?

— Нет. Он объяснил Вейду, что здешний автомат вышел из строя, так что ему пришлось поехать на станцию. Но не упомянул, куда именно, а Вейд не поинтересовался. Разумеется, в то время это не казалось важным.

— Вы разговаривали с Вейдом?

— Только по телефону, он все еще в Нью-Йорке.

— Он не сказал, по какому делу туда полетел?

— Нет. Нечто важное и конфиденциальное. Это все, что я знаю.

— Как я понял, Вейдом был зафрахтован самолет?

Шериф подмигнул:

— Похоже, что Вейд тут намудрил. Стив Воткинс, сын жены Сейвина от первого брака, превосходный летчик. У него собственный скоростной самолет. Мне кажется, Сейвин не испытывал нежных чувств к Стиву и без восторга узнал бы, что Вейд собирается  отправиться в Нью-Йорк на самолете со Стивом. Но дело в том, что Стив вечно нуждается в деньгах, так что Вейд, уплатив ему за аренду самолета, очень порадовал Воткинса.

— Когда они вылетели?

— В начале одиннадцатого вечера, в понедельник, пятого числа. Я навел справки на аэродроме.

— Когда Сейвин звонил Вейду?

— Вейд уверяет, что это было не более чем за десять минут до того, как он вылетел. То есть около десяти часов.

— Он уверен, что звонил Сейвин?

— Да. Утверждает, что Сейвин был в хорошем настроении. Тот сказал, что покончил с каким-то делом и велел Вейду вылетать. Объяснил, что немного задержался со звонком  из-за неисправного телефона. Ему пришлось поехать на станцию. Потом сказал, что сразу же возвращается к себе в домик и будет там дня два-три. Так что если у Вейда будут какие-то вопросы, он может туда позвонить.

— Вейд звонил?

— Нет. Все прошло как нельзя лучше. А Сейвин просил его звонить лишь в случае каких-нибудь недоразумений.

— Ладно. Давайте порассуждаем. В понедельник, пятого числа, в десять часов вечера Сейвин был жив. Больше у нас нет фактических доказательств. — Мейсон безнадежно вздохнул.

— Рыболовный сезон открылся во вторник шестого. В какой-то мере можно руководствоваться показаниями будильника. Он остановился в два сорок семь, а бой был поставлен на пять тридцать. Заметил шериф.

— Завод будильника тоже кончился?

— Да.

Раздался телефонный звонок. Шериф извинился и взял трубку. Выслушав, он сказал:

— Хорошо, обождите минуту. — Потом повернулся к Мейсону: — Вас.

Мейсон взял трубку и услышал неторопливый голос Пола Дрейка.

— Хэлло, Перри. Я воспользовался возможностью позвонить тебе. Ты можешь говорить свободно?

— Нет.

— Но слушать-то можешь?

— Да.

— Мне думается, я вышел на след убийцы. Я нашел ниточку к твоему попугаю-сквернослову: мне точно обрисовали человека, купившего попугая.

— Где?

— В Сан-Молинасе.

— Продолжай.

— В Сан-Молинасе есть зоомагазин некоего Артура Гиббса. В пятницу второго в магазин зашел человек в грязной потрепанной одежде и в невероятной спешке купил попугая. Гиббс его запомнил, потому что покупателя ничего не интересовало в птице, кроме внешнего вида. Гиббс продал попугая, не предупредив, что птица ругается. По-моему, тебе следует самому потолковать с Гиббсом.

— Есть ли еще какие-то детали?

— Говорю тебе, у меня великолепное описание.

— Оно под кого-нибудь подходит?

— Пока я не знаю ни одного человека… Но сейчас объясню тебе, что собираюсь делать. Пойду в «Плац-отель» и буду ждать в холле. Ты приезжай туда, как только освободишься и поедем к  Гиббсу, я договорюсь с ним о встрече где-то на половину шестого.

— Прекрасно, — одобрил Мейсон и положил трубку.

Сержант Голкомб с подозрением посмотрел на Мейсона, и шериф, будто и не было перерыва в разговоре, продолжал:

— Когда мы приехали сюда, то обнаружили корзину с рыбой. Ее отправили в полицейскую лабораторию, в город. Они сообщили, что рыба была вычищена и обернута листьями, но окончательно не вымыта, нашли и остатки от завтрака: скорлупу от пары яиц и кожуру от бекона. На Сейвине были надеты домашние туфли, спортивные брюки и свитер. Вот эта кожаная куртка висела на спинке стула, резиновые сапоги были измазаны грязью. На столе — рыболовные принадлежности в таком виде, как он их положил, вернувшись в дом… Поэтому, я полагаю, что его убили приблизительно в одиннадцать часов утра во вторник, шестого числа. Вас интересует, чем я руководствуюсь при определении этого?

— Даже очень.

Голкомб молча повернулся на каблуках и вышел, показывая всем своим видом глубочайшее недовольство.

— Понимаете, адвокат, у меня нет большого опыта в расследовании убийств, но я знаю, как определяется вероятность. В свое время я работал в лесном хозяйстве и хорошо разбираюсь в разного рода браконьерствах. Конечно, это не дела об убийствах, но принципы-то расследования везде одинаковы. Короче говоря, я рассуждаю так: Сейвин поднялся в половине шестого по звонку будильника. Позавтракав, отправился на рыбалку. Вернулся назад голодный и усталый. Он даже не стал мыть рыбу и не положил ее в холодильник. Снял тяжелые сапоги, поставил к стене их и корзину с рыбой. Пошел на кухню, разогрел бобы. В кофейнике оставался кофе от завтрака. Его он тоже согрел…

Шериф помолчал, потом продолжал рассуждать:

— После этого ему нужно было бы помыть рыбу и убрать ее в холодильник, но он этого не успел сделать, потому что его убили. Получается, что это произошло около одиннадцати часов утра.

— Почему не позднее?

— Я думал об этом. Солнце добирается до хижины примерно в половине десятого, с одиннадцати в домике становится тепло, а в четыре часа солнце уходит, и почти сразу комната остывает. Днем тут невероятная жара. Ночью — холодно. Вот я и решил, что Сейвина убили уже после того, как в домике потеплело, но не в разгар жары. Если бы было холодно, он не снял бы куртку и, я думаю, затопил бы камин… Дрова-то были уже приготовлены. Ну, а если бы уже наступила жара, на нем не было бы свитера.

— Логично, — согласился Мейсон. — А вы не проверяли, на сколько времени хватает завода будильника?

— От тридцати до тридцати пяти часов, в зависимости от состояния механизма, от его изношенности… Ну, а потом еще один момент: нелепо так говорить про убийцу, но это человек мягкосердечный.

Откинув голову, шериф убрал с глаз мешающую ему прядь.

— Этот человек хотел убить Сейвина, но ему было жаль попугая. Он понимал, что тело Сейвина будет обнаружено не сразу, и сделал все, чтобы птица не сдохла от голода и жажды. Вам понятна моя мысль?

— Вполне, — улыбнулся Мейсон, — и огромное вам спасибо, шериф. Похоже, я разобрался в обстановке. Пойду еще поброжу вокруг домика. Очень признателен вам за сердечное отношение…

Он не договорил, потому что в дверь постучали, и шериф открыл. На пороге стоял молодой человек лет тридцати, в роговых очках, придававших ему вид ученого.

— Шериф Барнет? — спросил он.

— Вы Вейд?

— Да.

Шериф подал ему руку.

— Это сержант Голкомб, — представил он присутствующих, — а это мистер Мейсон.

Вейд со всеми поочередно поздоровался.

— Я действовал точно в соответствии с вашими инструкциями, — шериф, — начал рассказывать он. — Сошел с самолета в Лас-Вегасе, дальше ехал под чужим именем, избегал всех газетных репортеров и...

— Минуточку, — оборвал его сержант. — Видите ли, мистер Мейсон — адвокат, а не полицейский. Он сейчас уходит.

Вейд повернулся к адвокату:

— Так вы тот самый Перри Мейсон? Прошу прощения, что не узнал вас. Я с огромным интересом читаю отчеты о ваших процессах. Был особенно поражен тем, как вам удалось доказать невиновность…

— Адвокат Мейсон уходит, — прервал его сержант, — и желательно, чтобы вы вообще ни с кем не разговаривали, мистер Вейд, пока мы не поговорим с вами.

Вейд замолчал. На его лице поочередно появлялись то удивление, то усмешка. Мейсон же оставался невозмутимым.

— Мы поговорим еще, мистер Вейд. Я представляю интересы Чарльза Сейвина. Он знает, что вы здесь?

Голкомб решительно шагнул вперед.

— Достаточно, Мейсон. Вы же собирались уходить.

— Да. В доме невероятно душно. Неужели вы этого не ощущаете, сержант?

Голкомб, ничего не ответив, яростно захлопнул дверь. Мейсон, выйдя на крыльцо, с удовольствием посмотрел на залитые солнцем вершины гор, потом на Деллу Стрит, которая сидела на подножке машины, пытаясь завязать дружбу с полудюжиной бурундуков, храбро приближавшихся к ее протянутой руке.

Услышав шаги Мейсона, они пустились наутек под большой сосновый пень, где была их нора. Потом осторожно выглянув, медленно пошли назад, видимо привыкнув получать еду из рук человека. Над ее головой голубая сойка, видя, что Делла подкармливает зверушек, перепрыгивала с ветки на ветку, наклоняя головку то в одну, то в другую сторону и издавая ворчливый, явно протестующий звук. Сойке казалось, что ее обижают, и она не могла молчать о такой несправедливости.

— Шеф, кто этот парень? — спросила Делла.

— Вейд, секретарь Сейвина. Он должен им что-то рассказать. Именно из-за этого они и приехали сюда, чтобы встретиться с Вейдом. Мне Пол позвонил, он раскопал что-то важное в Сан-Молинасе.

— Какие планы у вас, шеф? Дождемся Вейда, не расскажет ли он нам, о чем у него шла беседа с шерифом.

— Нет. Поедем в Сан-Молинас. Сержант непременно попросит Вейда, чтобы он мне ничего не рассказывал. Но Вейд все равно должен обо всем рассказать Чарльзу Сейвину, так что я все равно все узнаю. Прощайся со своими приятелями и поехали.

Мейсон сел за руль, включил мотор и медленно поехал к шоссе. Несколько раз он останавливался, чтобы взглянуть на сосновые ветки над головой.

— Послушай, эта нахальная сойка упорно нас преследует. Нет ли у тебя чего-нибудь съестного, чтобы можно было ей дать?

— В отделении для перчаток лежит пачка арахиса. — Можно дать ей.

— Давай сделаем, — предложил Мейсон.

— Вот тут на дне много орешков, — сказала она, высыпая их на ладонь Мейсона.

Мейсон остановил машину, встал на подножку, поднял руку над головой так, чтобы сойка видела, что лежит у него на ладони. Птица моментально спорхнула с ветки, усевшись на руку Мейсона, схватила орех и улетела на ближайшую сосновую ветку.

Мейсон со смехом заметил:

— Знаешь, Делла, когда я выйду на пенсию, то тоже заведу себе такую вот хижину в краю непуганых птиц и зверей…

— Что случилось, шеф? — удивилась Делла, когда заметила, что Мейсон напряженно вглядывается в глубь леса.

Мейсон подошел к сосне, на которой сидела сойка. Птица, решив, что он преследует ее, тут же упорхнула в темноту леса.

Делла вышла из машины и тоже подбежала к сосне, заинтересовавшись действиями Мейсона.

— В чем дело?

— Видишь провод, Делла?

— Ну, вижу… Что тут особенного?

— Понимаешь, меня удивляет, почему провод так тщательно замаскирован? Он проходит по верхушкам деревьев, незаметно перекидывается с дерева на дерево. В чаще он вообще незаметен… Отведи-ка машину на дорогу. Я хочу все посмотреть.

— Что вы думаете?

— Похоже, кто-то подключился к телефону Сейвина.

— Это уже зацепка!

Мейсон, кивнув головой, пошел под деревьями, внимательно присматриваясь, в каком месте проходит провод, куда поворачивает.

Делла оставила машину на обочине дороги, перелезла через ограду и пошла напрямик к Мейсону. В сотне ярдов от домика Сейвина они обнаружили еще один домик, выстроенный из некрашеных бревен и таким образом естественно вписывающийся в окружающий пейзаж.

— Мне думается, провод идет оттуда, — предположил Мейсон, — но все же я пройду до конца и проверю, насколько я прав.

— Ну и что же дальше?

— Это зависит от многих обстоятельств. Тебе лучше туда не ходить на случай, если прием окажется негостеприимным  и потребуется позвать шерифа.

— Разрешите мне пойти с вами, шеф, — взмолилась она.

— Нет. Больше ни шагу. Если услышишь шум, беги со всех ног к домику Сейвина и зови сюда шерифа.

Мейсон дошел до того места, где провод уже без маскировки делал вокруг изоляторов под самой крышей домика петлю. Здесь он походил на самую обыкновенную антенну радиоприемника. Мейсон дважды обошел вокруг домика, стараясь не выходить из тени густых деревьев.

Делла Стрит, обеспокоенно наблюдавшая за его действиями примерно с расстояния пятидесяти ярдов, сделала несколько шагов в его сторону.

— Все в порядке, — крикнул Мейсон. — Надо предупредить шерифа.

Они вместе возвратились к домику Сейвина. Из-за деревьев бесшумно вынырнул Фред Вонер и загородил им дорогу.

— Мне нужно еще раз повидать шерифа, — заявил адвокат.

— Хорошо. Я сейчас скажу, что вы снова здесь.

Вонер подошел к дверям домика и позвал шерифа. Через минуту Барнет вышел на крыльцо. Он удивился, увидев Мейсона.

— Я думал, вы уехали.

— Я задержался. Пройдемте со мной, шериф. Думаю, что я покажу вам нечто важное.

На крыльцо вышел сержант Голкомб.

— В чем дело? Что там у вас?

— Нечто для шерифа, — отчеканил Мейсон, которому этот самолюбивый сержант стал действовать на нервы.

Сержант был в своем репертуаре.

— Мейсон, если вы хотите отвлечь наше внимание…

— Меня совершенно не интересует, отвлечет это ваше внимание или нет, — резко ответил Мейсон. — Я разговариваю с шерифом.

— Вонер, — распорядился Голкомб, — оставайтесь здесь вместе с мистером Вейдом. Не выпускайте его из домика и не разрешайте никому с ним разговаривать. Пусть он ни до чего не дотрагивается. Ясно? Прошу прощения, Вейд. У меня от адвоката уже ум за разум заходит.

— Вы можете на меня рассчитывать, сержант, — заявил Вейд с холодной формальностью. — Я не преступник, и я пытаюсь помочь следствию всеми средствами.

— Спасибо, мистер Вейд. Я понимаю, но здесь дело касается Перри Мейсона…

По-видимому, шерифу тоже стала надоедать сварливость сержанта. Он обратился к адвокату:

— Что вы хотите показать, мистер Мейсон?

— Прошу, пройдемте за мной.

Он пошел к дороге, где провод подходил к телефонной линии. В паре метров за ними шагал и сержант.

— Вы видите это? — Мейсон показал пальцем вверх.

— Что именно?

— Провод.

— Это же телефонный провод, — фыркнул Голкомб, — а вы за что его посчитали?

— Я говорю не об этом проводе, — ровным голосом пояснил Мейсон, — а об отводке от него. Вы заметили, как он незаметно проходит по сосне. В ветвях почти не заметен.

— Вы правы! — воскликнул шериф. — И правда, телефонная отводка.

— А теперь, когда вы видели место, где она присоединена к кабелю, я покажу вам, куда она тянется.

И он повернул назад, ведя их напрямик к хижине в чаще леса.

Сержант не хотел сдаваться.

— Как вам удалось заметить провод, Мейсон?

— Чистая случайность. Я кормил сойку. Она брала орехи у меня с руки, потом вскочила на ветку дерева, по которому был протянут провод.

— Понятно, — язвительно заметил сержант. — Значит, на дерево села птичка?

— Совершенно верно.

— А вам было интересно посмотреть, как сойка будет грызть ваши орехи?

— Нет. Просто у меня были еще орехи, и я хотел их скормить сойке, — спокойно ответил Мейсон.

Сержант обратился к шерифу:

— Я пока не знаю, какую игру ведет адвокат, но если уж Перри Мейсон подкармливает каких-то соек, значит, он что-то замыслил. Он великолепно знал, что имеется провод. Иначе бы он его ни за что не нашел.

Шериф хмуро посмотрел на домик.

— Отойдите в сторону, — сказал он, не обращая внимания на слова Голкомба, — я войду в домик первым, сержант. Если поднимется стрельба, прикройте меня с тыла.

Спокойно, неторопливо он приблизился к двери, требовательно постучал кулаком, потом ударил плечом в дверь и обрушился на нее всем своим телом. При третьем ударе доски заскрипели, дверь подалась назад и повисла на петлях. Шериф вступил в полумрак прихожей.

Перри Мейсон не отставал от него ни на шаг. Сержант шел сзади, держа наготове пистолет.

— Все в порядке, — крикнул шериф, — тут никого нет. Вам, Мейсон, не советую в другой раз так рисковать.

Мейсон ничего не ответил. Он удивленно рассматривал внутреннее убранство домика. То, что с первого взгляда казалось чемоданом, в действительности было радио-усилителем, смонтированным таким образом, что в закрытом виде он был неотличим от дорожного чемодана. Тут же находились наушники, сложное записывающее устройство, карандаш и стопка бумаги. Наполовину недокуренная сигарета лежала на краю стола. Очевидно, о ней забыли, потому что на столе под ней образовалось обгоревшее пятно. На ней, как и на других предметах, осел слой пыли.

— Очевидно, — заключил шериф, — хозяин здесь давно не появлялся. Но уходил он в спешке. Даже забыл про сигарету.

— Как вы узнали, что здесь в лесу есть домик? — требовательным тоном спросил сержант.

Мейсон повернулся к нему спиной и пошел было к выходу. Но его остановил шериф.

— Мистер Мейсон, вы знали, что от телефонной линии имелась отводка?

— Честное слово, шериф, не знал.

Шериф поколебался несколько секунд.

— Известно ли вам, — продолжал он, — что Фремонт Сейвин пытался разоблачить коррупцию и взяточничество в полиции метрополии?

— Нет.

Сержант, лицо которого от ярости приобрело коричнево-красный оттенок, рявкнул:

— Мистер Барнет, я сообщил вам эти сведения вовсе не для того, чтобы вы разглашали их направо и налево!

Шериф, не отводя глаз от лица Мейсона, ответил:

— Я не разглашаю их направо и налево, сержант. Возможно, мистер Мейсон, вы слышали об анонимных уведомлениях членов Большого жюри, после чего они начали расследование против нескольких выдающихся политических деятелей?

— Вот об этом я кое-что слышал.

— Знаете ли вы, что информация поступала от частного лица?

— До меня дошла такая информация.

— Вы не знали, что этим человеком был Фремонт Сейвин?

— Шериф, я этого не знал, — заверил его Мейсон.

— Спасибо, мистер Мейсон. Я хотел в этом убедиться, — сказал шериф.

— Благодарю, — ответил Мейсон и вышел из домика, оставив шерифа и сержанта вдвоем.