Пол Дрейк ждал Мейсона в вестибюле «Плац-отеля» в Сан-Молинасе. Увидев его и взглянув на часы, он проворчал:

— Ты запоздал, Перри, но Гиббс нас все-таки ждет.

— Прежде чем мы туда отправимся, Пол, как ты думаешь, не пытался ли кто-нибудь еще поговорить с Гиббсом о попугае?

— Не знаю. — Я примерно с час болтался около его магазина, а потом отправился в отель. Я думал, что ты подъедешь с минуты на минуту.

— Я задержался, потому что мы обнаружили, что к телефонной линии, ведущей к домику Сейвина, кто-то подключился.

— Значит, телефон прослушивался?

— Да. Возможно, что отводной линией в последнее время не пользовались, но, с другой стороны, допускаю вероятность, что кто-то мог подслушивать наш с тобой разговор и отправиться искать Гиббса. Кроме того. Сейвин финансировал комиссию, которая расследовала дело по обвинению в коррупции и взяточничестве высоких должностных лиц.

Дрейк тихонько свистнул:

— Если все это правда, то у него были сотни врагов, желающих с ним разделаться, как только представится удобный случай.

— Телефонную линию проверяет полиция. Нас туда и близко не подпустят.

— Как знаешь, тебе решать, а то можно бы и самим там покопаться. Поехали к Гиббсу — у него замечательно точное описание человека, купившего попугая.

— В отношении попугая он не сомневается?

— Нет. Ты сам с ним поговори. По его словам, одежда парня была потрепанная и грязная. Но это неудивительно. Если кто-то из высокопоставленных негодяев решил покончить с Сейвином, он не стал бы сам заниматься мокрым делом, а нанял бы бандита.

— Твой Гиббс узнал бы человека, купившего попугая?

— Говорит, что да.

— Хорошо, поехали.

Делла Стрит ждала их в машине. Поздоровавшись с Полом, она протянула Мейсону газету.

— Прочитайте последний дневной выпуск.

— Куда, Пол, едем?

— Прямо вдоль улицы три квартала, потом свернуть направо, проехать еще три квартала и сделать левый поворот. Магазин находится посреди квартала на боковой улице.

— О’кей.

Когда машина плавно тронулась с места, Мейсон развернул газету.

— Вряд ли я найду для себя что-нибудь новое.

— Каким образом удалось так точно определить время убийства, если долго не находили труп? — поинтересовался Дрейк.

— Это целый роман. Расследование построено на дедуктивных выводах шерифа. Я тебе все подробно расскажу, когда у нас будет побольше времени.

Мейсон успел прочитать передовицу до того, как Делла подъехала к зоомагазину. Когда машина остановилась, Пол и Мейсон торопливо вышли из нее.

— Мне здесь оставаться, шеф? — крикнула Делла.

— Да. Припаркуйся недалеко от входа и не выключай мотора. Вряд ли мы долго задержимся. — Он протянул ей газету: — Читай, пока мы занимаемся попугаем. И перестань жевать сухари. Ты перебьешь аппетит!

Девушка весело рассмеялась:

— Все было хорошо, пока вы не напомнили об этом  лакомстве. Поскольку мы с Полом рассчитывали на хороший обед в ресторане, то вы должны радоваться, что я грызу арахис и не требую от вас ехать обедать немедленно.

Артур Гиббс оказался высоким, худощавым человеком, с совершенно лысой головой и глазами тусклого голубого цвета.

— Хэлло, — приветствовал он вошедших довольно приятным голосом. — А я уже решил, что вы не придете, и хотел закрывать магазин.

— Это Перри Мейсон, адвокат, — представил Пол своего патрона.

Мейсон протянул руку и ощутил в своей руке костлявую, вялую, лишенную энергии ладонь.

Гиббс первым начал разговор:

— Вы интересуетесь попугаем? — Он взглянул на Пола. — Все было так, как я рассказывал. Ничего нового не припомню.

— Это не имеет значения. Пусть мистер Мейсон все услышит из первых уст. Расскажите ему сами.

— Да, мы продали птицу…

— Вы уверены, что это именно проданный вами попугай?

— Разумеется, тут я основываюсь лишь на предположении. Меня спросили, не знаю ли я попугая, который страшно ругается, когда хочет есть. Именно такой попугай у меня и был. Я сам научил его ругаться.

— С какой целью?

— Покупатели бывают разные. Некоторым, понимаете ли, кажется забавным, что птица ругается. Вскоре они устают от ругани и стараются избавиться от птицы, но поначалу все умиляются.

— Так что, вы специально учите попугаев ругаться?

— Разумеется. И скажу вам, что это непростая наука. Одному попугаю стоит раз услышать какое-то словечко или целую фразу, как он готов его повторять беспрестанно, ну а с другими приходится отрабатывать каждый звук. Конечно, мы не учим их неприличным ругательствам. Несколько чертей и дьяволов — вполне достаточно. Люди хохочут до колик, когда услышат соленое словцо вместо привычного «Поли хочет печеньи-це», и сразу же, не торгуясь, покупают попугая.

— Когда вы продали этого попугая?

— В пятницу, второго сентября.

— В котором часу?

— Примерно в два или три часа.

— Расскажите про человека, купившего его.

— Он был в очках. У него усталые глаза. Одет неряшливо, скверно, и казался каким-то потерянным… нет, даже не потерянным. После разговора с мистером Дрейком я все думаю об этом человеке. Я назвал бы его несчастным. Понимаете, таким я представляю кота, который ходил сам по себе и был счастлив своей независимостью. Как в сказке у Киплинга. Вряд ли у этого покупателя водятся деньги. Пиджак лоснился, локти только что не светились.

— Сколько ему лет?

— Так, ближе к шестидесяти.

— Бритый?

— Да. У него широкие скулы и какой-то удивительный, прямой рот. Приблизительно вашего роста, но более узкоплечий.

— Цвет лица?

— Как у владельца ранчо, красновато-кирпичный. Не сомневаюсь, что он проводит много времени на открытом воздухе.

— Как он себя вел? Нервничал?

— Знаете, я бы сказал, что он вообще не умеет волноваться… невозмутимое спокойствие, вот как это называется… Сказал, что хочет купить попугая, и точно описал, какого вида.

— Что значит — описал?

— Назвал породу, возраст и размер.

— Были у вас другие попугаи, кроме этого?

— Этого вида — только один.

— Он слышал, как птица разговаривает?

— Нет. Это-то меня и удивило. Ему нужен был попугай определенной внешности, а остальное его не интересовало. Он посмотрел на птицу, спросил о цене и тут же заплатил.

— Приобрел ли он одновременно и клетку?

— Да.

— Он приехал на машине?

— Вот на это я не обратил внимания… Даже не припомню, выносил я клетку к машине или нет… Вроде бы он приехал на машине, хотя не берусь утверждать наверняка. Но если это так, то машина у него была самая заурядная, потому что она мне не запомнилась.

— Ну, а в отношении речи? Он говорил как образованный человек?

— Знаете, разговор у него был поразительно спокойный, но у него какой-то особенный взгляд. Вроде бы видит тебя насквозь, не прилагая никаких усилий… Некоторые люди просто глазеют, другие — сверлят взглядом, а вот этот созерцал, что ли…

— Вы бы узнали его, если бы вам довелось с ним встретиться еще раз?

— Думаю, что узнал бы.

— А по фотографии?

— Да, если будет хороший снимок.

— Одну минуточку. — Мейсон вышел, достал из кармана нож и вырезал портрет Фремонта Сейвина из газеты, которую дала ему Делла. Он показал его Гиббсу и спросил: — Случайно не этот ли человек купил у вас попугая?

Гиббс страшно удивился:

— Он самый! Прекрасный снимок. Вы сами видите, какие у него широкие скулы и прямой рот.

Мейсон сложил газетный снимок, бросив при этом на Пола Дрейка красноречивый взгляд.

— Кто это? Давно его портрет напечатали в газете? — поинтересовался Гиббс.

— Один большой любитель попугаев. Не слышали ли вы, чтобы за последнее время кто-нибудь еще продал попугая?

— Я все сообщил мистеру Дрейку. Правда, сразу я не мог припомнить, чтобы у меня кто-нибудь спрашивал о том, как надо кормить попугаев и как за ними ухаживать. Но позднее я припомнил, что ко мне обращалась за такими сведениями Элен Монтейз.

— Кто такая Элен Монтейз?

— Библиотекарша из города. Очень славная девушка. Я недавно читал в газетах о ее помолвке. Примерно в прошлый четверг она приезжала купить корм для попугая и спрашивала меня, как надо ухаживать за этими птицами.

— Точно в прошлый четверг?

— Да, с неделю тому назад… Нет, дней десять назад.

— Она вам сказала, что купила попугая?

— Нет. Просто справилась об уходе за ним.

— А вы не поинтересовались, зачем это ей?

— Возможно, и спрашивал. Точно сказать не могу. Вы же знаете, человек о таких пустяках не очень-то задумывается. По-моему, у меня мелькнула мысль: у кого в городе она могла купить попугая?.. Только я не стал ничего спрашивать. Ответил на ее вопросы, и все. Не мое это дело.

— У вас есть ее адрес?

— Я могу посмотреть в телефонной книге.

— Не беспокойтесь, мы сами это сделаем. Лучше закрывайте-ка магазин и идите домой… Адрес Элен Монтейз есть в телефонной книге?

— Наверно. Давайте-ка я сразу посмотрю.

Гиббс достал с полки толстый телефонный справочник, необычайно быстро принялся его перелистывать и довольно произнес:

— Вот, пожалуйста. Восточная Билмингтон-стрит, двести девятнадцать. Поезжайте по главной улице, через десять кварталов ее пересечет широкая улица, это Вашингтонская. Следующая, параллельная ей — ваша, поверните направо и через два квартала будете на месте.

— Большое спасибо. Скажите, не мог бы я каким-то образом компенсировать вам потерю времени?

— Ну что вы! Я был рад помочь.

— Спасибо, я очень признателен вам за вашу любезность.

— Как вы думаете, — спросил Дрейк, — сейчас мисс Монтейз в библиотеке или у себя дома?

Гиббс не успел ответить, как Мейсон небрежно махнул рукой:

— Вряд ли это для нас имеет значение, Пол. В конце концов, черт побери, если мы будем разыскивать всех, кто интересуется попугаями, мы и через год не сдвинемся с места. — Повернувшись к Гиббсу, он сказал с разочарованным видом: — Поначалу мне показалось, что мы напали на верный след. Но теперь думаю, что надо начинать с другого конца…

Они вышли. И, уже отойдя на некоторое расстояние от магазина, Пол спросил:

— Перри, какая муха тебя укусила? Этот Гиббс мог бы нам еще о что-нибудь рассказать.

— Ничего важного мы бы не услышали, а мне не хотелось бы, чтобы он посчитал свою информацию необыкновенно важной. Он прочтет в газете, узнает про убийство Сейвина и от сознания собственной важности примется звонить в полицию, а это…

— Ты прав, я как-то об этом не подумал.

— Ну, повезло? — спросила Делла, когда они подошли к машине.

— Очень даже, — серьезно ответил Пол.

— Однако окажутся нам его сведения полезными или нет, пока рано судить, — охладил его пыл Мейсон. — Сверни-ка на главную улицу и поезжай, пожалуйста, до пересечения с Вашингтонской.

Приложив два пальца к полям своей изящной шляпки, Делла шутливо отрапортовала:

— Слушаюсь, шеф.

Машина тронулась с места.

— Не разумнее ли сначала заехать в библиотеку? — спросил Пол. — Возможно, это ближе?

— Нет, женщина не станет держать попугая в библиотеке. Поехали к ней домой.

— Так ты думаешь, у нее есть попугай?

— Меня бы это не удивило. Во всяком случае, через десять минут мы будем это знать точно.

Делла с присущей ей ловкостью и изящной небрежностью вела машину. Пол Дрейк, читая надписи на перекрестках, деловито распоряжался:

— Это Вашингтонская, на следующей  нам нужно повернуть направо и проехать два квартала.

— Но здесь даже нет дощечки с названием, — запротестовала Делла.

— Я думаю, что Гиббс правильно объяснил. — заметил Мейсон. — Ведь он местный старожил. А вешать доски теперь считается немодным. Вместо них пооткрывали справочные бюро, в которых сидят девицы, и если ты к ним обратишься с каким-то вопросом то тем самым нарушишь их покой и… Ага, вот и дом двести девятнадцать. Стоп, Делла.

Дом оказался небольшим комфортабельным калифорнийским бунгало. Ярко-красные доски обшивки были искусно подобраны «елочкой», белые ставни веселили глаз. Сзади дома виднелся гараж, двери которого были распахнуты.

Выйдя из машины, Мейсон тут же услышал пронзительный голос попугая:

— Хэлло, хэлло… Входите и садитесь.

Довольный, Мейсон подмигнул Полу.

— Ну, вот и попугай. Я его вижу, он сидит в клетке, поставленной под навесом.

— Мы что, подойдем к парадной двери и представимся мисс Элен Монтейз? — спросил Пол.

— Нет, к задней двери и представимся попугаю.

Он прямиком прошагал через лужайку, которая из-за жаркого калифорнийского солнца и отсутствия должного ухода превратилась в полоску пожухлой травы.

Попугай сидел в высокой клетке, похожей на колокол, и несомненно был в восторге, увидев людей. Не останавливаясь ни на секунду, он громко вопил:

— Хэлло, хэлло, входите и садитесь!

Мейсон поприветствовал его:

— Хэлло, Попка! — и подошел к самой клетке. — Смотри, Пол!

— Что?

— Взгляни на правую лапку. Не хватает одного когтя.

Попугай, как бы издеваясь над ними, залился громким смехом.

Затем принялся торопливо охорашиваться, очищая зеленые блестящие перышки крючковатым клювом.

Встряхнув красным хохолком, он озорно блеснул глазами и вдруг пронзительно завопил:

— Положи пистолет, Элен! Не стреляй! Господи, ты меня застрелила!

Попугай замолчал и наклонил набок головку, как бы желая по выражению их озадаченных лиц определить, какое впечатление произвели его слова.

— О Господи! — прошептал потрясенный Пол. — Ты не думаешь…

Он не успел договорить, потому что сзади раздался женский голос:

— Добрый вечер. Кто вы?

Пол и Мейсон автоматически обернулись. Перед ними стояла особа внушительных размеров с круглыми плечами, которая смотрела на них с нескрываемым любопытством.

— Я пришел к мисс Монтейз, — пояснил Мейсон, — скажите, она здесь живет?

Женщина язвительно спросила:

— А вы подходили к парадной двери?

— Нет. Мы оставили машину на улице и сразу обратили внимание на то, что гараж пустой… А тут закричал попугай. А попугаи меня страшно интересуют.

— Могу ли я узнать ваше имя?

— Мейсон. Мистер Мейсон. А ваше, прошу прощения?

— Я миссис Винтерс. Соседка Элен Монтейз. Только теперь она уже не Монтейз.

— Вот как?

— Примерно две недели назад она вышла замуж за Джорджа Вольдмана, бухгалтера.

— Случайно вы не знаете, давно ли у нее попугай?

— По-моему, попугая ей подарил муж. Он у нее живет недели две. У вас дело к миссис Вольдман?

— Просто хотел с ней познакомиться и кое о чем расспросить, — ответил Мейсон с обезоруживающей улыбкой.

Миссис Винтерс вопросительно посмотрела на Деллу и Пола, явно ожидая, когда их ей представят. Но Мейсон деликатно взял женщину за локоть и отвел в сторону, где говорил с ней, понизив голос, тем самым подчеркивая атмосферу таинственности.

Делла, сразу поняв его прием, подхватила под руку Пола, и они вернулись к машине.

Мейсон тревожным голосом спросил:

— Давно уехала миссис Вольдман?

— Примерно полчаса назад. Возможно, три четверти.

— Вы не знаете, куда она могла поехать или когда возвратится?

— Нет. Но я видела, как она в страшной спешке вернулась с работы, бегом миновала лужайку, вбежала в дом и минуты через две-три выбежала в гараж за машиной.

— Она уехала на своей машине? Она всегда ею пользуется?

— На работу она ходит пешком. Библиотека неподалеку отсюда.

— Как она возвратилась домой?

— На такси. Прибежала, бросила попугая, не предупредила, нужно ли его поить или кормить. Правда, в клетке запас еды большой, но все же могла бы сказать мне, когда вернется. Нужно запереть хотя бы дверь гаража. Что с ней случилось? Она никогда не бросала его раскрытым. Выехала на дорогу на огромной скорости, словно за ней гонятся.

— Возможно, опаздывала в театр или кино, — высказал предположение Мейсон. — Или договорилась о встрече со своим супругом. Как я понял, он здесь не всегда…

— Нет. Если не ошибаюсь, он куда-то уехал искать работу. Приезжает и уезжает. Я знаю, что они уезжали вместе на уик-энд, потому что она просила меня ухаживать за попугаем.

— Значит, ее муж без работы?

— Да.

— Сейчас это часто случается, но я не сомневаюсь, что для энергичного, полного сил молодого человека…

— Но он совсем не молод! — прервала его миссис Винтерс с видом человека, который может о многом порассказать.

— Как, я считал мисс Элен Монтейз молодой женщиной! Правда, я с ней не встречался.

— Все зависит от того, кого вы считаете молодым. Ей тридцать лет, вышла же она за человека лет на двадцать старше себя. Мне думается, он достаточно крепкий, симпатичный и все такое, но все же у меня в голове не укладывается, чего ради молодая женщина стала связывать жизнь с человеком, который по возрасту годится ей в отцы? Мне не хочется злословить, и это вовсе не мое дело. В конце концов, она вышла замуж, а не я. Когда она меня с ним познакомила, я сразу же решила не упоминать о его возрасте. У меня есть другие дела, о которых я должна думать. Могу ли я узнать, по какому вопросу вы хотите видеть миссис Вольдман?

— Понимаете, я хотел познакомиться с ней и ее мужем. Вы не могли бы подсказать, где я мог бы их найти?

Миссис Винтерс тут же спросила с подозрением:

— Мне показалось, вы не знали, что она вышла замуж.

— Не знал, когда ехал сюда. А теперь, когда вы мне об этом сказали, я бы очень хотел с ним познакомиться. Возможно, я смогу найти ему работу.

— В наши дни сколько угодно куда более молодых людей не могут устроиться. О чем только думала Элен, взваливая на себя такой груз. Он, безусловно, симпатичный, тихий человек, но стоит только взглянуть на его вид, как становится ясно, что он и не очень-то преуспел в жизни. Мне думается, Элен придется купить ему новый костюм. Она сама живет скромно, с трудом кое-что откладывает на черный день.

Мейсон, сощурив глаза, задумался, потом вдруг резким движением, словно какая-то идея внезапно озарила его, запустил руку в карман и вытащил сложенную газетную вырезку с портретом Фремонта Сейвина.

— Случайно этот снимок не ее мужа?

Миссис Винтерс аккуратно водрузила на нос очки, взяла у Мейсона фотографию и повернула так, чтобы на нее упал свет исчезающего уже заката. На ее лице появилось выражение крайнего удивления.

— О Господи! Да, это он. И как здорово получился. Узнаешь с первого взгляда. Боже мой, что мог натворить Джордж Вольдман, что его портрет поместили в газете?

Мейсон убрал газету.

— Послушайте, миссис Винтерс, мне необходимо немедленно повидаться с мистером Вольдманом и…

— Ага, теперь вы хотите видеть мистера Вольдмана?

— Либо миссис Вольдман, либо мистера Вольдмана. А поскольку вы видели их сравнительно недавно, возможно, догадываетесь, куда поехала миссис Вольдман.

— Даю вам честное слово, не имею понятия. Она могла уехать к сестре. Та работает учительницей в Эденгледе.

— Ее сестра замужем?

— Нет.

— Значит, ее имя Монтейз?

— Да. Сейра Монтейз. Она на два года старше Элен, но выглядит пятидесятилетней. Поразительно скрупулезна, все делает безукоризненно правильно и…

— Других родственников вы не знаете? — перебил ее Мейсон.

— Нет.

— И не знаете, куда она могла бы еще поехать?

— Нет.

Мейсон с почтительностью приподнял шляпу.

— Очень благодарен вам, миссис Винтерс, за вашу бесконечную доброту и терпение. Извините, что отнял у вас столько времени. Вообще-то я мог бы повидаться с миссис Вольдман и в другой раз… — Он направился к машине.

— Вы можете ей передать все через меня, — закричала миссис Винтерс, — а я сразу же…

— К сожалению, мне надо поговорить с ней лично, — скороговоркой на ходу бросил Мейсон, усаживаясь в машину и жестом показывая Делле, чтобы она не задерживалась и отъезжала.

— Положи пистолет, Элен! — закричал попугай в клетке. — Не стреляй! Господи, ты меня застрелила!

Когда они отъехали, Мейсон хлопнул Пола по плечу:

— Разыщи ее, Пол. Вылезай и начинай немедленно названивать по телефону. Разошли своих оперативников по всему городу. Узнай, какой марки ее машина, под каким номером числится в транспортном отделе или в автоинспекции. Справься у сестры в Эденгледе.

— А ты куда? — спросил Пол.

— В городской дом Сейвина. Возможно, что она отправилась туда. Хочу ее перехватить.

— Что мне с ней делать, если я ее найду?

— Помести ее в такое место, где с ней не сможет никто переговорить до меня.

— Ты требуешь невозможного.

— Глупости! С каких пор ты стал таким трусом? Помести ее в какую-нибудь клинику под тем предлогом, что она страдает нервным расстройством.

— Она, наверно, и правда в депрессии, — кивнул головой Дрейк. — Но вряд ли врачей можно будет убедить, что это очень серьезно.

— Если она понимает значение того, что говорит попугай, то она сама поможет их убедить!