Мы просыпаемся оттого, что кто-то нажал кнопку звонка на домофоне. Это необычно. Нас разбудили раньше, чем всегда; мы сидим и смотрим по сторонам – сбитые с толку, заторможенные, невыспавшиеся. Размеры нашей комнаты кажутся слегка измененными, цвета и формы – несинхронизированными с реальностью. Мы чувствуем, как сон уходит прочь и его место занимает действительность. Мы откидываем одеяло и встаем на холодном полу.

Звонок звенит снова. Одна из нас кричит в ответ и подходит к двери. Тот, кто нажимает кнопку, никогда не войдет без нашего разрешения, и мы всегда аккуратно закрываем дверь и запираем ее на три замка изнутри. Почувствовать нервное напряжение в безличном электронном звуке невозможно, однако оно там есть, словно этот звук – испуганный выдох или бессмысленный треск невысказанных, нежеланных слов.

Мы открываем дверь. На пороге стоит мичман – человечек в форме Альянса. Когда дверь открывается, он делает шаг назад, хотя уже много раз видел и обслуживал нас. Его зовут Стеннард.

Мы не любим, когда нас будят раньше обычного. Это нарушает ритм, а ритм управляет нашей жизнью. Мы просыпаемся, мы едим, мы ждем, мы спим, и так продолжается уже много лет. Иногда нам дают задания, которые нарушают нашу повседневную жизнь, и тогда какое-то время мы дышим другим воздухом или находимся в каком-то новом месте. Но мы устроены так, что скука нас не беспокоит. Мы существуем для того, чтобы находиться здесь и быть готовыми к тому, что произойдет немыслимое.

Ожидание порой утомляет, однако альтернатива ему гораздо хуже.

Стеннард выглядит более нервным, чем следовало бы, думаем мы, и когда он переводит взгляд от наших рук в синих перчатках к нашим лицам, мы видим, что его пугает не только наше присутствие. Стеннард пришел с тревожной вестью.

– Он восстал? – спрашиваем мы. Это первая мысль, которая приходит к нам в голову. Она всегда первая.

– Нет, – отвечает Стеннард, нахмурившись. – По крайней мере, мы так не думаем.

– «Не думаем»? Думаем здесь мы, а ты и тебе подобные – работаете. Зачем ты разбудил нас?

– Корабль включился и отправил сигнал. В системе безопасности возникла брешь, но это не значит…

– Из всех возможных вариантов наиболее вероятен тот, который связан с ним, – отвечаем мы. Мы делаем глубокий вдох, наш первый вдох с тех пор, как мы узнали о том, что – возможно – произошло нечто ужасное. – Разве мы не говорили тебе об этом?

– Нет… нет, не говорили.

Стеннард потеет. Худой и невысокий, он тем не менее довольно крепок и силен, но перед нами ведет себя как ребенок.

– Мы и не должны об этом говорить. В корабле находится он. Если что-то произошло с кораблем, то из-за него. Все остальные варианты не имеют смысла.

– Нет никаких признаков…

– Ты правильно поступил, разбудив нас. Нам придется открыть нашу лабораторию. Можешь отвезти нас туда. Подожди, пока мы переоденемся.

Мичман ждет у открытой двери. Он отводит глаза, но мы видим, как он пару раз бросает на нас взгляд, чтобы было о чем рассказать товарищам, или родным, или даже внукам, если он доживет до их рождения. Мы похожи, но все же отличаемся друг от друга – как манерой мыслить, так и внешним видом. Одна из нас повыше, у нее рыжеватые волосы, у другой сильные конечности и зеленые глаза. Он стоит, опустив голову, но иногда поднимает взгляд и видит нас обеих. Мы не против.

«Возможно, он проснулся», – думаем мы, и у нас начинается нервная дрожь. Это странное переживание, и его сложно распознать. Мы не участвовали в его создании, потому что появились позже, чем он, однако нам было поручено взять его под стражу. Он обладает слишком большой ценностью, чтобы его уничтожить, но слишком опасен, чтобы держать его под рукой. Старый корабль прошлых поколений – идеальное место, чтобы спрятать его вдали от Ядра, используя древние системы анабиоза, которые значительно превосходят наши. Мы сделали так, чтобы корабль выглядел брошенным. Мы надеялись, что там он будет в безопасности.

Первый в своем роде, и его никто не превзошел. Но с глаз долой – не значит из сердца вон, и Академия потратила годы, пытаясь создать того, кто похож на него, однако успеха пока что не добилась.

Мысль о том, что мы снова его увидим, возбуждает нас, но в основном мы ощущаем страх. Мы всегда были готовы к этому моменту, и теперь он настал. Мы должны позаботиться о том, чтобы Сайлас вернулся обратно.

Одевшись, мы достаем из-под наших коек два тяжелых стальных чемодана. Обычно мы берем по чемодану и сами добираемся до лаборатории, но сегодня утром все иначе.

– Входи, – говорим мы.

Стеннард заходит в комнату, и мы вручаем ему чемодан.

– Но… – начинает он.

– Второй понесем мы. Иди вперед.

Пока Стеннард ведет нас по коридорам и лестницам к машинному отделению «разрушителя», мы заполняем время, следя за тем, чтобы все происходило так, как задумано.

Да, мы ищем странные сигналы.

Никаких признаков того, что к планете подходили другие корабли, не обнаружено.

Да, мы активируем сканеры в кольцах, чтобы искать движущиеся объекты.

– Мы приближаемся к кораблю?

– Конечно.

– Все оружейные системы включены и функционируют?

– Да.

– Хорошо.

– Думаете, они нам понадобятся? – спрашивает Стеннард.

Мы не отвечаем. Не потому, что не знаем, а потому, что знаем.

Мы добираемся до нашей лаборатории, и Стеннард ждет, пока мы откроем дверь. Мы приходим сюда каждый день, но сегодня все кажется иным. У воздуха более старый и затхлый запах, а лампы словно более тусклые.

Внешних признаков страха мы не проявляем – это было бы непрофессионально и непродуктивно.

Стеннард входит вслед за нами в лабораторию и ставит чемодан на один из больших столов. В лаборатории светло и чисто, поверхности голые, полированные, шкафы заперты на замки, оснащенные биомеханической системой защиты. На двух стенах висят экраны, которые ничего не показывают, а рядом с белыми досками висят комплекты цветных маркеров, которыми ни разу не пользовались.

Все, что нам нужно, лежит в двух чемоданах.

Мы встаем у стола и кладем наши руки в синих перчатках на блестящие поверхности чемоданов. Мы замечаем, что Стеннард все еще находится в лаборатории. Он отступил к двери, но все еще наблюдает за нами; его глаза раскрыты больше, чем обычно, поза чуть более уверенная. Он уже был здесь, но никогда не носил наши чемоданы и никогда не находился так близко к нам.

Возможно, он думает, что становится кем-то вроде нашего друга.

– Можешь идти, – говорим мы.

Пятясь, он выходит, и дверь с шипением закрывается за ним.

Мы открываем чемоданы и только после этого смотрим друг на друга, только тогда мы позволяем скрытому в нас страху проявиться.

– Мы не дадим ему вырваться, – говорим мы, словно убеждая самих себя.

– Да. Если он восстал, то мы не дадим ему вырваться.

Мы принимаемся за работу.

Позднее дверь издает звон, и голос Стеннарда сообщает нам новость, которая все меняет.

– Получены доказательства того, что к «Сунь-цзы» пришвартовался другой корабль. Мы еще слишком далеко, чтобы получить точные данные, и, кроме того, кольца осложняют работу наших датчиков, но там определенно присутствует некий объект другой конструкции и происхождения.

– Поторопись, – говорим мы. – Нам нужно побыстрее добраться туда.

– Командор просил передать, что мы уже движемся с максимально допустимой скоростью. Если увеличить ее, кольца вокруг планеты будут представлять для нас опасность.

– Опасность? – переспрашиваем мы. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Скорее! Скорее!

Одна из нас, задрожав, вздыхает от страха. Какая именно – мы не знаем.

– Серьезно, Джейн?

– Что?

– Серьезно?

Кейли с облегчением вздохнула, увидев, что Джейн не собирается забирать ценности у трупов в криогенных камерах. Она не думала, что он настолько беспринципен, но слегка поволновалась, когда он отправился на поиски. В галактике иногда попадались ювелирные украшения, привезенные со Старой Земли; они передавались из поколения в поколение и обычно считались чем-то крайне личным, драгоценным. Кейли знала, что такие вещи стоят целое состояние, и благодарила судьбу за то, что не заметила здесь чего-то блестящего или сверкающего. Ведь это увидел бы и Джейн, и тогда они, скорее всего, надолго застряли бы в том трюме.

Это означало, что, готовясь к долгому сну и путешествию, люди оставили свои драгоценные металлы и камни в каком-то безопасном месте. Рано или поздно Джейн это поймет, но корабль такой огромный, что на поиск складов уйдут недели или месяцы. Месяцев и даже недель у них не было. Судя по усиливающимся нотам паники в голосе Мэла, у них, возможно, оставалось только несколько минут.

Джейн, как всегда предприимчивый, все равно нашел то, что можно утащить на борт «Серенити».

– Одежда? Книги? Жестянки с едой?

На каждом плече Джейн нес по рюкзаку, чтобы руки оставались свободными и в любой момент можно было выхватить оружие. Хотя он был силен, Кейли видела, что рюкзаки его замедляют. Ей было сложно понять его приоритеты.

– Люди обожают одежду со Старой Земли, – сказал Джейн. – За много лет я и сам добыл себе кое-что. А эти жестянки с едой – антиквариат.

– Они все выглядят одинаково. Ты даже не знаешь, что в них!

– Кейли, этой еде пятьсот лет. Никто ее есть не будет. Людям просто нравится владеть такими жестянками. – Он нахмурился, пожал плечами: – Возможно, им не дает покоя тайна этих консервов.

– Глубокая мысль, Джейн.

– Да, я вообще глубокомысленный.

– Я не хочу, чтобы это нас замедляло.

Кейли повернулась и пошла вперед, не обращая внимания на саркастическое выражение, которое уже начало появляться на лице Джейна. Она знала, что он собирался сказать. «Ну так заботься только о себе» или что-то в этом роде. Она совсем не хотела так поступать, но если Джейн выкинет какую-нибудь глупость, она его бросит. Здесь тысяча мест, где он может взять добычу, и поэтому Кейли должна следить, чтобы они шли быстро и ни во что не вляпались.

Однако пять минут спустя они остановились – и не по вине Джейна.

– Я уверена, что мы пришли оттуда, – сказала Кейли, указывая на закрытые взрывостойкие двери.

– Я тоже почти в этом уверен. – Джейн аккуратно положил рюкзаки на пол, достал пистолет и повернулся спиной к дверям на тот случай, если они – признак засады. Кейли не знала, кто, по мнению Джейна, мог устроить засаду, но порадовалась тому, что безопасность он все еще ценит выше реликвий.

– Не знаю, что случилось с системами «Сунь-цзы» и почему эти двери закрылись, но… – Кейли подошла поближе и изучила панель управления дверью. Панель казалась старой, но Кейли вдруг узнала часть деталей – она уже видела их в поврежденной зоне корабля. – Блестяще! Это тоже штуки Альянса.

– Почему блестяще? – спросил Джейн.

– Потому что ее я могу обойти. – Кейли достала маленькую сумку с инструментами и принялась за работу. – Старая техника, которую мы видели, – странная, там все эти провода и спайки и непонятные изогнутые кусочки. Странные, но завораживающие. А это…

Компоненты и система управления были Кейли знакомы, и всего через несколько мгновений двери с визгом ушли в несмазанные ниши.

– Новая техника на старом корабле, – сказал Джейн. – Какой в этом смысл?

– Переоснащение, – ответила Кейли. – Альянс использует структуры старого корабля, чтобы…

– Наушники на всех надеты? – спросил Мэл в канале связи, прерывая ее.

– Я здесь, Мэл, – сказала Кейли, продолжая работу. Уош тоже подтвердил, что слушает.

– Мы кого-то нашли, – сказал Мэл. – Кого-то живого. Похоже, именно из-за него корабль здесь. Говорит, что его зовут Сайлас, и он с Ривер…

Джейн и Кейли переглянулись.

– Он с Ривер что? – спросил Джейн.

– Они как будто знают друг друга, – тихо пояснила Зои.

– Судя по тому, что сказала Ривер, они с ним побывали в одном и том же заведении.

– Всем вернуться на «Серенити», – приказал Мэл. – Альянс все ближе, так что давайте свалим отсюда по-тихому.

Кейли и Джейн двинулись дальше. Путь им преградили еще несколько дверей, но Кейли за несколько секунд с ними разобралась. Если бы дверями управляла старая техника, Кейли вряд ли сумела открыть их так быстро, хотя и мечтала о том, чтобы потрогать детали, которые собирали ее предки. Тогда бы она почувствовала, что занимает то же пространство, что и призраки из прошлого. Ей хотелось прикоснуться к древней технике, подержать ее в руках, почувствовать ее вес, погладить поверхности, которые даже сейчас, несколько веков спустя, были покрыты смазкой.

Но на это не было времени.

Кейли чувствовала, что величайшая в ее жизни находка медленно ускользает, и пока они шли, она делала все, чтобы получше все разглядеть и запомнить. Часть панелей освещения была открыта, рассеивающих колпаков на них уже не было, и в пятисотлетние конструкции кто-то вставил современные «голые» светящиеся элементы. Она притормозила у одного дребезжащего воздухопровода, посветила сквозь решетку фонариком и увидела новый вентилятор, вращающийся на старой оси. У одной из развилок на полу лежала крышка воздуховода, и из отверстия, словно кишки, торчали провода. К массе перерезанных и оголенных проводов были прикреплены три современных интерфейсных блока – устройства с несколькими дисплеями и примитивным ИИ, который следил за правильным подключением проводов и схем. Эта встреча старого и нового завораживала Кейли; ее поражало количество знаний, необходимых для присоединения древней техники к современной. Люди, которые это сделали, пусть они и из Альянса, – настоящие гении.

Сейчас, когда корабль гудел и вибрировал, а в коридорах и комнатах, в залах и на лестницах включилось неяркое освещение, Кейли видела много мест, где эта новая техника объединилась со старой или заменила ее. Джейн, скорее всего, этого не замечал, и ей казалось, что другие члены команды тоже ничего в этом не понимают. Это была ее сокровищница, и теперь Кейли ее покидала.

Но она уже чувствовала свою связь с кораблем. Ей казалось, что двери открываются для нее, что корабль раскрывает перед ней свои объятия. Это было странное ощущение, и оно даже отдаленно не напоминало тесный контакт, который был у Кейли с ее любимым, потрепанным «Светлячком», но тоже дарило ей определенный комфорт.

– «Разрушитель» Альянса бродит по краю колец, – сказал Уош в канале связи.

– Я думал, что ты выключил все перископы и сканеры, – заметил Мэл.

– А я выключил, – ответил Уош. – Мои глаза все еще в рабочем состоянии.

– Ты его видишь? – спросил Джейн.

– Либо вижу, либо мне снятся панорамные трехмерные сны.

– Приготовься, – сказал Мэл. – Как только поднимемся на борт, сразу же уходим. Надеюсь, что Альянс больше интересует «Сунь-цзы», чем мы.

– Ты знаешь, что именно интересует Альянс, – сказала Зои. Ее бесплотный голос звучал очень многозначительно.

Тот человек, которого они нашли, подумала Кейли. Ей хотелось увидеть его, познакомиться с ним, но еще больше ей хотелось никогда с ним не встречаться. Было что-то жуткое в человеке, который спал на корабле мертвых, а затем, когда они прилетели, проснулся – словно все это время он их ждал.

– Да. Но они не узнают, что мы отвели его на «Серенити».

– Погоди. Ты серьезно решил его забрать? – спросил Джейн.

– На это нет времени, – ответил Мэл. – Вы уже близко?

– Довольно близко, – сказала Кейли. – А вы там как? С дверями справляетесь?

– Сайлас их открывает.

– Сайлас… – повторила Кейли.

Имя звучало странно, словно у персонажа из легенды. Оно повисло в открытом канале связи, словно электронное эхо. В течение нескольких секунд Кейли слышала его повсюду – в шепоте открывающейся двери, в вибрациях под ногами и в рокоте машин, которые она никогда не увидит. Кто знает, что делают эти машины и что их оживило?

Сайлас… Сайлас… Сайлас…

Мэл переступил с ноги на ногу и пожалел о том, что Кейли сейчас нет рядом. Зря они разделились после высадки. Но он не из тех, кто тратит много времени на сожаления, ведь иначе они бы его раздавили.

– Проблемы? – спросил он.

– Не трогай его, он через многое прошел, – сказала Ривер.

Левой рукой она обнимала Сайласа, поддерживая его, а правой коснулась шрамов на своей шее.

Сайлас привалился к переборке. Двери перед ними упрямо не хотели открываться, несмотря на то что он уже несколько раз провел рукой над панелью управления. Данное действие уже открыло три двери, но четвертая устояла.

Мэл принялся работать над дверью. Когда он наклонился к панели, Сайлас выпрямился. Он, слабый и обмякший, стал сильным и высоким; сейчас он был похож на сломанную вещь, которую отремонтировали, на мертвое существо, которое оживили. Он высвободился из объятий Ривер, оттолкнул Мэла и поднес ладонь к панели управления.

Мэл пошатнулся и положил руку на рукоять пистолета, но что-то заставило его оставить оружие в кобуре, возможно, инстинкт или желание выжить.

– Назад! – сказал он Зои.

Она отошла от Сайласа, а Ривер застыла, словно ожидая того, что случится дальше.

Сайлас прижал руку к панели управления, и над ней с шипением полетели искры. Мэл замер, точно не зная, что происходит. «Почему дверь не скользит и не открывается, как все остальные?» – подумал он. Вдруг он понял, что Сайлас не просто открывает еще одну дверь, и шагнул к нему.

Раздался громкий глухой стук, и все потемнело. Лампы со снятыми защитными панелями выключились со щелчком; их светящиеся элементы еще немного посияли, но через несколько секунд они погасли. Фонари скафандров тоже выключились, и Мэл почувствовал, что основной источник энергии в его скафандре опустошен. Это было странное ощущение, словно кто-то живой, который прижимался к нему, только что умер. Мэл пригнулся и приготовился защищаться. Он выставил ладонь перед собой и понял, что не видит даже ее очертаний.

Кто-то закричал. Мэл подумал, что это Ривер, но, должно быть, это была Зои. Когда огни погасли, она сидела на полу совсем рядом с Сайласом.

– Зои! – позвал Мэл.

– Я здесь. – Сейчас, в кромешной тьме, казалось, что она очень далеко.

– Дверь?

– Открыта.

– Ривер?

– Сейчас есть… – голос Ривер заполнил собой весь коридор, – …а сейчас нет. Я здесь, а его нет.

Она запела грустную песню на незнакомом Мэлу языке. Он предположил, что это вообще не песня, а скорее поток звуков.

За ее голосом была тишина. Корабль перестал гудеть, пол – вибрировать, и «Сунь-цзы» снова стал мертвым, холодным. Мэл услышал свое испуганное дыхание; где-то рядом дышали Зои и Ривер, а вдали раздавались мягкие ритмичные шлепки – должно быть, эти звуки издавали босые ноги Сайласа.

– Что он сделал? – спросил Мэл.

– Он ушел, – повторила Ривер.

– Я знаю, что он ушел! – рявкнул Мэл и закрыл глаза (правда, тьма при этом никуда не делась) и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться, найти равновесие, прогнать панику.

– Мэл, – сказала Зои, – фонари в твоем скафандре тоже вырубились?

– Они мертвые, как и этот корабль.

– Так как мы пойдем дальше?

– Я думаю об этом.

На самом деле он думал о том, почему Сайлас так поступил, о том, кто он, и насколько он опаснее Ривер. Мэл предположил, что Сайлас только притворялся слабым и дезориентированным, и доказательством тому служило это происшествие. Мэлу показалось, что Сайлас удаляется, возможно, потому, что сюда летит корабль Альянса. Но что, если он еще здесь? Что, если он совсем рядом с ними и сейчас наклоняется к Мэлу, и скоро Мэл ощутит запах из его рта, почувствует прикосновение его длинных влажных волос к своей щеке?

Возможно, Сайлас может видеть в темноте. Значит, свет он погасил, чтобы получить преимущество.

Мэл достал пистолет.

– Мэл! – окликнула его Зои. Она прекрасно знала, как звучит сталь, которой проводят по коже.

– Просто принимаю меры предосторожности, – ответил он.

– Но ведь он такой же, как и я, – сказала Ривер. – Он не причинит вам вреда.

– Это совсем меня не утешает, – отозвался Мэл.

Сейчас, в полной темноте, у Мэла создалось ощущение, будто его тело отделено от сознания. Его голос плыл свободно, и связь между мозгом и языком – связь, которая, как ему часто говорили, была в лучшем случае тонкой, – казалась менее прочной, чем обычно.

– Уош? – сказал Мэл, но, как он и предполагал, ответа не последовало.

После пробуждения Сайлас как-то запустил одну из корабельных систем и открывал двери в коридорах простым касанием руки. Он, похоже, был тесно связан с кораблем, который стал для него тюрьмой, и мог использовать его технику. Но теперь он снова все выключил, а также все остальные источники энергии. В скафандре Мэла из строя вышли не только фонари, но и связь. Мысль о том, какими способностями обладает Сайлас, приводила в ужас.

– Ривер, ты можешь отвести нас на «Серенити»? – спросила Зои.

– Я могу следовать за Сайласом.

– Он идет на «Серенити»? – спросил Мэл, и в его животе завязался холодный твердый узел страха. «Если Сайлас доберется до корабля, захватит его и бросит нас здесь…»

– Пока нет, – ответила Ривер. – Пока нет… Возможно, позже.

Она говорила неуверенно, почти как во сне.

– Ривер, если он такой же, как ты, то, возможно, ты понимаешь его намерения. Он желает нам зла?

– Возьми меня за руку, – сказала Ривер.

Не тот ответ, на который рассчитывал Мэл. Его щеку погладили прохладные пальцы. Он потрясенно отшатнулся, а его палец сильнее надавил на спусковой крючок. Его накрыла мощная волна отчаяния. Как, черт побери, они пойдут куда-то в такой темноте? Мысль о том, что Ривер поведет его за руку по старому мертвому кораблю, заставила Мэла похолодеть. Положиться на нее он не мог – он вообще мало кому доверял безоговорочно. Даже своей команде. Даже Зои.

– Возьми мою, – сказала Зои девушке, словно прочитав мысли Мэла.

Мэл облегченно вздохнул, почувствовав, что Зои взяла за руку и его тоже.

Они пошли вперед, и Мэл подавил в себе желание замереть, пригнуться и приготовить оружие к стрельбе. Сидящий где-то глубоко звериный инстинкт подсказывал ему, что не следует ходить по таким местам, которые темнее самой Тьмы. Однако они не только шли, но шли быстро. «Откуда Ривер знает дорогу?» – подумал Мэл, и ответ ему совсем не понравился. Он понимал, что Ривер особенная, что она совсем не похожа на Мэла, на его экипаж и даже на своего талантливого и холодного брата. Если она сейчас сказала правду, то, похоже, у нее и Сайласа было много общего. Мэл подумал о том, что она – нечто большее, чем они все, и эта мысль до смерти его напугала.

Что-то загрохотало у него под ногами. Сначала Мэл решил, что это просто звуки шагов Зои и Ривер, которые шли впереди, вибрации, переданные через металлический пол. Затем они остановились, и это чувство появилось снова – отчасти тактильное ощущение, отчасти звук. Мэл услышал щелчки, словно где-то рядом с перебоями работал какой-то двигатель. Затем раздался тихий треск, и в коридоре несколько раз вспыхнула одна из ламп.

– Что происходит? – спросила Зои.

– Не знаю. Не расслабляйся, – сказал Мэл.

В наушниках захрипели и зашептали бесплотные голоса. Понять, кому они принадлежат, Мэл не мог. Он был рациональным человеком, но сейчас на древнем корабле он невольно подумал о призраках.

В конце концов с тяжелым стуком лампы снова зажглись, и хотя уровень освещения был не тот, что раньше, свет казался ослепительным. Подача энергии в скафандрах восстановилась, и Мэл почувствовал себя так, будто оказался в теплых объятиях матери.

Выругавшись, Мэл прикрыл глаза ладонью, а затем повернулся кругом, выставив перед собой пистолет. Кроме них троих, здесь никого не было. В обе стороны тянулись пустые коридоры. Сайлас в самом деле исчез.

Переборки и пол содрогнулись, а затем снова послышался гул и вибрации далеких машин.

– Значит, это тоже он? – спросил Мэл.

Ответом ему стал испуганный голос в наушнике:

– …рядом, и они заметили «Серенити». К нам приближается шаттл. На то, чтобы разогреть «Серенити», понадобится минута. Я бы поставил все на то, что меня порвут в клочья за несколько секунд. И этот спор я бы выиграл. А деньги мне бы уже не понадобились.

– Уош, у нас долго не было связи.

– Да, я уже в курсе.

– «Разрушитель» близко?

– Так близко, что я могу пересчитать его пушки. Ответ – очень близко. И их очень много.

– «Их много»?

– Пушек.

– Сиди тихо, – сказал Мэл и в отчаянии посмотрел на Зои, но она ничего не могла ему предложить. «Все зависит только от меня», – подумал он. – Уош, не дай им захватить мой корабль.

– Я тоже так подумал, – ответил Уош, – но секунды три, не больше. Я не могу с ними сражаться потому что… ну… у меня нет оружия, а у «разрушителя» около трех тысяч способов разнести меня на атомы. Сбежать от них я тоже не могу – особенно в гонке по прямой и особенно с холодного старта.

– Постарайся заболтать их до смерти, – сказал Джейн. – Это у тебя неплохо получается.

– Ага, точно, – ответил Уош, но как-то рассеянно.

– Что, шуточки кончились? – спросил Джейн.

– Джейн, заткнись, – сказал Мэл. – Уош? Что привлекло твое внимание на этот раз?

– Тебе это тоже будет интересно, – ответил Уош. – К «Сунь-цзы» направляется не менее пяти шаттлов. По крайней мере, сейчас я вижу пять.

– А можно мне узнать, сколько солдат поместится на этих шаттлах? – спросила Кейли.

– Если плотно трамбовать, то по сорок на каждом, – ответил Мэл. – Но, думаю, они ищут его, а не нас.

Мэл оценивающе посмотрел на Ривер, ожидая увидеть грусть, страх – и, возможно, печаль. Но Ривер улыбалась.

– Что он делает? – спросил Мэл у нее.

– Ведет себя как Сайлас, – ответила Ривер. – Как удивительный Сайлас.

– То есть мы тайком пробираемся на корабль и пытаемся незаметно взлететь? – спросил Джейн. – Хреновый план.

– Тебя это совсем не волновало, когда на твоих плечах висели рюкзаки, – заметила Кейли.

– Хватит! – рявкнул Мэл. – Ситуация все еще под контролем. Уош, держи канал связи открытым, пока можешь. Если люди Альянса действуют по стандартной процедуре, то заблокируют связь, когда пойдут на абордаж. Постарайся их задержать и надежно спрячь Саймона.

– А как же вы? – спросил Уош.

– Мы постараемся вернуться на корабль. Со всем остальным будем разбираться по ходу дела. – Мэл на секунду выключил связь и посмотрел на Ривер: – Говоришь, вы с ним похожи?

– Они создали его и спрятали, – ответила она. – А затем создали меня.

– Тогда рассказывай, что тут можно сделать.