Все побежали обратно к «Тебану». Не присутствовавшие на подготовке к экзекуции члены экипажа выбегали из-за растений, обрамлявших посадочную площадку. Услышав приказ капитана, они торопились к входному люку корабля. Одним из последних до люка добрался старпом, волоча за собой рыдающего инженера. Ларсен подгонял всех руганью. Команда спешно забиралась в корабль.
— А с этим что делать? — презрительно спросил старпом. — Оставить здесь, прибить или что еще?
Сигнал о несчастье гремел над посадочной площадкой, снова и снова звучал над высокими растениями Гермеса:
«Терпим бедствие! Терпим бедствие! Терпим бедствие! Лайнер «Даная» просит помощи! Лайнер «Даная» просит помощи! Терпим бедствие! Терпим бедствие! Терпим бедствие!»
Ларсен коротко ткнул большим пальцем в сторону корабля, и старпом забросил всхлипывающего человечка вовнутрь. Оглушенный и выбитый из колеи Горн уже был на борту и пытался привести в порядок мысли. Ларсен и старпом взошли на корабль с последними членами команды и наглухо задраили люк.
— Сейчас двигатели должны работать без сбоев! — прорычал капитан, угрожающе нависая над Горном. — Это в твоих интересах!
Затем он повернулся к команде:
— Притащите инженера!
Он двинулся по трапу в носовую часть корабля, по пятам сопровождаемый Горном. Члены команды рассыпались по своим местам согласно стартовому расписанию. Спустя какие-то секунды на корабле воцарилась тишина, нарушаемая лишь грохотом и ударами на трапе — это инженера втаскивали наверх.
Горн поднялся к двигателям. Холодный пот струился по его спине. В ушах звучали монотонные призывы на помощь. «Даная» была в опасности, а ее зов тщетно уходил в пространство.
Горн просчитался. Он все время предполагал, что Ларсен затеял что-то вроде пиратского нападения на «Данаю», и собирался вывести из строя «Тебан», чтобы сорвать любой, даже самый блестящий план такого рода. Но происшествие, вынудившее лайнер подать сигнал бедствия, случилось по вине людей, находившихся на «Данае». Замысел Ларсена на деле оказался не безумной авантюрой, а тщательно спланированной западней. На долю команды «Тебана» оставалось только воспользоваться своими преимуществами.
В машинном отделении загорелся сигнал «подготовить двигатели». Горн щелкнул переключателями. Двигатели пронзительно зашумели, протестуя против увеличения нагрузки, требовавшейся для подъема корабля с планеты. А затем Ларсен в рубке дал «полный вперед», и «Тебан» устремился вверх. Вокруг космического бродяги ревела пробиваемая на громадной скорости атмосфера. Обшивка корабля раскалилась. Но когда корабль вышел в открытый космос, все внешние шумы исчезли, и на первый план снова выступили воющие, сипящие, иногда взрывающееся всхлипами голоса двигателей. «Тебан» на полной скорости уходил от Гермеса.
Горн включил невинную на первый взгляд цепь, которую установил во время бдений около издыхающего агрегата. Простой и незатейливый предохранитель позволял в случае любой поломки отключить двигатели прежде, чем они уничтожат себя и весь корабль. Он хотел иметь возможность спокойно оставлять машинное отделение, чтобы быть в курсе происходящего, и такая мера предосторожности давала ему свободу передвижения.
Горн еще раз прикоснулся к парализующему пистолету, чтобы почувствовать себя более уверенно, поднялся к рубке и осторожно заглянул в дверной проем. На полу под навесным шкафчиком сидел плачущий инженер; Ларсен и рыжий старпом напряженно уставились на экраны локаторов.
— Она придет со стороны Каролы, — проворчал Ларсен, — и будет тут реветь, ничего не видя.
Призыв из динамиков повторялся с неизменным и неустанным отчаянием и давно бы надоел, если бы не был так тревожен. Конечно же, корабль даже в сверхпространстве засек маяк, и автоматическая астронавигационная система должна была установить курс, выводящий «Данаю» прямиком на Гермес. Идя в режиме автопилотирования, корабль обычно выныривал из гиперпространства на расстоянии нескольких световых минут от солнца той системы, где установлен маяк.
Ларсен неразборчиво, но удовлетворенно ругнулся.
— Она вышла из сверхпространства, — громко сказал он через минуту, — совсем рядом с Гермесом. Как и должно было быть!
Он подошел к корабельному компьютеру. У Горна возникли бы серьезные проблемы, попытайся он поработать на этой древней модели, но Ларсен привычно нажимал на клавиши. Надо отдать ему должное, он довольно лихо вводил данные, необходимые для определения относительных курсов и скоростей двух кораблей и вычисления оптимальной точки их встречи.
Компьютер выдал рекомендации для каждого маневра — курс, необходимые параметры ускорения и торможения для сравнивания скорости, и Ларсен сосредоточенно начал вводить их в блок управления «Тебана».
Горн в мыслях яростно проклинал себя. Почему он раньше не мог сообразить, что «Тебан» является частью заранее продуманного плана? Ларсен поставил на карту свою жизнь вместе с жизнями всех членов экипажа для того, чтобы оказаться на Гермесе в определенное время, и он неоднократно подчеркивал это. Горн должен был понять, что это не случайно. Ларсен спешил, чтобы поймать сигнал бедствия с «Данаи». Именно из-за ограниченного времени он пошел на все преступления, связанные с похищением Горна, — это был единственный шанс заставить двигатели «Тебана» работать.
Но что случилось на «Данае»? И что должно произойти дальше?
«Тебан» мчался полным ходом от исчезающей вдали планеты.
Горн испытывал растерянность и ноющее беспокойство из-за неизвестности. Если на «Данае» произошла катастрофа, то могли пострадать люди, в том числе и Джинни. Она могла погибнуть или получить серьезную травму. Тревога отнимала силы и ясность мышления. Он должен был знать правду.
Горну показалось, что в шуме двигателей появилась новая тревожная нотка. Если бы этот звук услышал на своем корабле какой-нибудь офицер космического флота, то его парализовало бы от ужаса. Впрочем, все трели двигателей «Тебана» звучали вариациями на одну и ту же похоронную тему. Поэтому Горн не спеша спустился в двигательный отсек, выясняя, что там еще случилось. Обнаружилось, что отошла одна из старых механических заплат, по-видимому, из-за вибрации.
Он все еще занимался ремонтом, когда «Тебан» прекратил разгон в направлении «Данаи». Горн почувствовал по изменениям в работе двигателей, что космический бродяга начал торможение и маневрирование. Очевидно, «Даная» была уже неподалеку.
Он тщательно загерметизировал заплатку и вернулся к тайному наблюдению за рубкой.
Ларсен и старпом возбужденно ловили в центральное перекрестье визора сверкающую точку. Она находилась почти прямо по курсу, — блик отраженного света, казавшийся ближе, чем звезды.
«Тебан» увеличил скорость, и сверкающая точка впереди стала быстро приближаться. Уже ясно различался длинный, блестящий корпус космического лайнера «Даная», смотревшегося на экране как полированная игла.
— Попробую ее вызвать, — пробормотал Ларсен. Он ткнул пальцем в кнопку, включающую аудиосвязь. Сигнал бедствия смолк.
— «Тебан» вызывает «Данаю», — сказал он. — Что у вас случилось? Ясно вижу вас. Мы рядом. Что случилось?
Он отпустил кнопку вызова.
«Терпим бедствие! Терпим бедствие! Терпим бедствие! Лайнер «Даная» просит помощи! Лайнер «Даная» просит помощи! Терпим бедствие! Терпим бедствие! Терпим бедствие!» — снова загремел динамик.
Призыв о помощи бессмысленно повторялся, не нуждаясь в ответе. Ларсен снова нажал на кнопку.
— Повторяю! Мы в миле от вас! — рявкнул он. — Что случилось? Отвечайте!
Он отпустил кнопку, и снова зазвучала запись призыва о помощи с лайнера, слепо идущего сквозь солнечную систему Гермеса. На корпусе корабля не было видно никаких повреждений. Системы, по-видимому, тоже были исправны, поскольку корабль смог выйти из гиперпространства и отправлять просьбы о помощи. Его продольная ось совпадала с направлением движения, — значит, гироскопы работали. Он выглядел и действовал как корабль, управляемый прекрасно работающими автоматическими астронавигационными системами. Но он вопил на весь звездный мир о том, что нуждается в помощи, нуждается в помощи, нуждается в помощи, нуждается в помощи…
Ларсен еще пару раз попробовал связаться с мчащимся кораблем. «Тебан» действительно находился в миле от него и должен был хорошо виднеться на всех экранах, даже если по какой-то причине передатчик «Данаи» не работал. Но он ведь передавал сигнал бедствия!
Ларсен повернулся к рыжему старпому и ухмыльнулся. Он встал с кресла пилота и жестом приказал помощнику занять свое место. Скорчившийся у его ног инженер уже не плакал, а только с ужасом таращился на капитана пиратов. Когда ухмылка Ларсена стала шире, коротышка попытался съежиться и стать еще меньше.
— Прошу за мной! — сказал Ларсен с сардонической вежливостью. — Поскольку больше ни для чего ты не пригоден, то прошу!
Впрочем, он не стал ждать, пока инженер подчинится. Схватив за шиворот съежившегося человечка, капитан выволок его из рубки так энергично, что Горн едва успел скользнуть в сторону, чтоб остаться незамеченным. Ларсен потащил инженера к носовой шлюзовой камере, расположенной вблизи рубки, и открыл люк.
Горн увидел внутреннюю часть шлюза. Сморщенные скафандры висели в своих зажимах и не вызывали доверия. Если оставить скафандр на некоторое время без присмотра, он норовит свернуться, поэтому на всех кораблях следили, чтобы процесс облачения в скафандр и его снятие происходили в специальных шкафчиках, где скафандры были распялены в положении, удобном для их надевания.
Но, видно, на «Тебане» это правило не соблюдалось. Скафандры, проверенные избыточным давлением, с заряженными аккумуляторами, были готовы к работе, но выглядели развалинами по дстать «Тебану». В местах швов наблюдались сильные потертости, а покореженный пластик наверняка доставлял много неудобств человеку внутри.
Ларсен вошел в шлюз, волоча за собой инженера. Горн вернулся к распахнутому люку рубки и продолжал в отчаянии наблюдать за изображением «Данаи». Рыжий старпом вывел «Тебан» на параллельный курс, так что лайнер был виден теперь не на носовом экране, а на боковом. Из коммуникатора по-прежнему доносился призыв:
«Терпим бедствие! Терпим бедствие! Терпим бедствие! Лайнер «Даная» просит помощи! Лайнер «Даная»…
Микрофон из воздушного шлюза добавил новые звуки в общий шум. Назвать их приятными было никак нельзя. Горн понял, что Ларсен надевал скафандр, пытаясь одновременно руганью заставить инженера сделать то же самое. Спустя мгновение послышался звук тяжелого удара и наступила тишина — вероятно, маленький инженер все-таки начал натягивать свой скафандр.
Горн услышал скрежет собственных зубов. Но он уже получил урок. Несмотря на съедающую тревогу» он понимал, что главное сейчас — сохранить голову на плечах. В данный момент единственной целью жизни для него стала возможность помочь Джинни. Если «Даная» повреждена или оставлена экипажем, двигатели «Тебана» могут понадобиться. Горн должен набраться терпения и вмешаться в ситуацию в самый подходящий для этого момент. До того времени, пока он не пойдет ва-банк, двигатели должны работать безотказно.
«Тебан» на фоне лайнера казался фокстерьером, подкрадывающимся к слону. Корабли так сблизились, что уже были видны детали корпуса «Данаи»: люки грузовых трюмов, забавные кружева внешних устройств, намертво приваренных к обшивке корабля. Он видел маленькие выступающие треноги — органы зрения корабля, передававшие на внутренние экраны изображение гораздо более четко, чем различал его человеческий глаз.
Большой корабль подходил все ближе, беззвучно взывая к звездам. Его крик, подхваченный приемниками, заполнял рубку «Тебана».
Из носового воздушного шлюза поступали совсем другие звуки. Ларсен натягивал скафандр на истерически сопротивляющегося инженера. После того как капитан надел на него шлем, истошный визг усилился коммуникатором. Затем из динамика донесся голос Ларсена. Судя по громкости, он тоже надел шлем и включил коммуникатор.
— Здесь все готово, — сказал он. — Подходи как можно ближе.
На внутренней крышке шлюза загорелись огни, показывающие, что внешний люк шлюза открыт. Теперь уже, при всем желании, стало невозможно вмешаться в происходящее — до тех пор, пока внешний люк будет открытым, внутренний останется заперт.
Расстояние до корпуса «Данаи» составляло не более сотни метров. «Тебан» подходил все ближе и ближе. Громадный корпус лайнера заполнил половину экрана, а затем и весь экран. Наконец «Тебан» подошел вплотную, и теперь любой неосторожный маневр мог привести к катастрофе.
Сигналящий о бедствии передатчик продолжал надрываться. В промежутках между повторявшимися звуками слышались вопли инженера, объятого ужасом.
Вдруг на одном из экранов Горн увидел инженера. Это был просто беспорядочно крутящийся предмет между двумя кораблями, он даже не пытался упорядочить свое движение. Впрочем, он двигался в сторону «Данаи», куда Ларсен и направил свой толчок, выбрасывая инженера из шлюза.
Над и под ним простиралась бесконечная пустота. В ней парили звезды, на которые он мог падать и падать сотни тысяч лет, так никогда и не достигнув ни одной из них. Впереди и сзади были корабли, которые, казалось, сближались, чтобы раздавить его. Он визжал…
Два корабля почти уравняли скорости, но еще не окончательно. Пока маленький инженер кувыркался между ними, «Даная» медленно и ровно уходила вперед. Рычащий голос капитана прогремел в динамиках — Ларсен выкрикивал угрозы и извергал проклятия, спускаясь в самые глубинные кладовые за самыми грязными ругательствами, чтобы еще сильнее запугать инженера.
Старпом немного отвернул «Тебан» в сторону от большого корабля. Тяжеловесному лайнеру не понадобилась бы большая скорость, чтобы расколоть старые плиты обшивки бродяги. «Тебан» разгонялся и разгонялся, а маленький инженер плыл и плыл, и ему казалось, что «Даная» уходит от него, и он все визжал и визжал…
Он ударился о корабль, его не отбросило, но произошло худшее — он по инерции заскользил вдоль корпуса к корме, хватаясь за листы обшивки «Данаи», но будучи не в силах зацепиться за них. Он безумно дергал руками и ногами, но все было тщетно. Судя по всему, удержать его на корпусе неумолимо уходящей «Данаи» магнитные подошвы не могли.
Наконец его скольжение остановили металлические скобы. Визжащий человек их не видел, хотя они и выступали на десять сантиметров из корпуса корабля. Теперь же, заметив, он вцепился за них с неистовством человека, карабкающегося по склону пропасти. Казалось, что скорее продолжающееся движение «Данаи» оторвет его руки от тела, чем он разожмет кулаки.
Затем напряжение внезапно спало. Он подтянулся ближе к трапу, пытаясь обхватить его. Громко всхлипывая, инженер вцепился в трап мертвой хваткой. Все производимые им звуки передавались в рубку «Тебана» через коммуникатор скафандра и звучали в промежутках между сводящими с ума повторами сигнала бедствия.
Инженер вцепился в скобы «Данаи» и застыл, казалось, навечно. Ларсен орал на него, ругался и грозил. «Тебан» отходил назад и в сторону, расстояние между кораблями увеличилось до ста футов, затем двухсот, трехсот и четырехсот. Когда корабли разошлись на милю, инженер запаниковал снова и еще сильнее. Он ощутил себя брошенным, он стал кричать и умолять еще истеричнее, чем раньше. Он вцепился в толстые скобы на корпусе корабля, не реагирующего на запросы, а вокруг были только звезды и уходящий вдаль «Тебан».
Захлебываясь от ужаса, инженер начал карабкаться по скобам к люку, используемому для сброса спасательной шлюпки с покидаемого корабля. Один раз его нога соскользнула, и сила инерции чуть не отбросила его в открытый космос, но закостеневшие руки выдержали рывок. Он судорожно замахал ногами, забыв, что резкие движения могут осложнить его положение. Крики стали совершенно нечленораздельными. Но наконец нога страдальца коснулась опоры, и он сумел подтянуться на ослабевших руках к тому месту, где опять можно было ползти вперед, ставя ноги на скобы. А из открытого люка «Тебана» за ним внимательно наблюдал Ларсен, ни на мгновение не прекращающий изрыгать угрозы.
Перепуганный до потери сознания человечек инстинктивно цеплялся за жизнь и бесконечно долго полз, как муха, к аварийному люку. Тот был наполовину открыт, так что в конце концов инженер, тихо поскуливая, исчез внутри. Спустя несколько минут люк плотно закрылся. Видно, инженер сумел настолько прийти в себя, что смог найти пульт управления и дать нужную команду.
Ничего не произошло. В рубке «Тебана» настойчиво продолжал греметь сигнал бедствия.
«Терпим бедствие! Терпим бедствие! Терпим бедствие! Лайнер «Даная» просит помощи! Лайнер «Даная» просит помощи! Терпим бедствие! Терпим бедствие! Терпим бедствие!»
Ларсен вошел в рубку. Он не снял скафандра, и только лицевой щиток шлема был поднят. Корабли продолжали расходиться. Капитан взял управление на себя и снова направил «Тебан» вдогонку «Данае». Оба космолета летели параллельными курсами от планеты к солнцу Гермеса. И ничего не происходило.
Ларсен начал ругаться, как невменяемый. Он поносил худосочного инженера даже с некоторым артистизмом — Горну, тайно наблюдавшему сквозь открытую дверь капитанской рубки, никогда раньше не приходилось слышать такой виртуозной ругани.
Внезапно заставлявший дребезжать динамики и нервы сигнал бедствия стих. В течение нескольких секунд казалось, что мир и спокойствие снизошли на «Тебан», даже на его капитана.
Потребовалось некоторое время, чтобы уши Горна снова стали воспринимать жужжание и подвывание полуживых двигателей.
Торжество Ларсена было таким же грандиозным, как прежде — ярость.
— Он это сделал! Он добрался до рубки!
Рыжий старпом что-то пробормотал. Ларсен нажал кнопку связи.
— Вызываю «Данаю»! — рявкнул он в микрофон. — Вызываю «Данаю»! Отвечайте! Что происходит у вас на борту?
Послышалось знакомое хныканье, и за ним — голос инженера. Он пытался восстановить дыхание, как ребенок после истеричного плача.
— Здесь… здесь никого нет! Шлюпок нет. Здесь никого нет, никого! Корабль брошен! Что… что мне делать?
Горн не знал, радоваться ему этому известию или нет. С одной стороны, раз нет шлюпок, есть шанс, что Джинни спаслась, но смогут ли шлюпки добраться до населенной планеты, или они потеряются в бесконечности, обрекая людей на долгую и мучительную смерть? Горн вспомнил о разрушениях, произведенных командой «Тебана» на Гермесе, и слепая ярость чуть не поглотила его рассудок.
Нытье инженера вовремя вернуло Горну самообладание.
— Я не умею пилотировать корабль! Мне страшно! Что я должен делать?
Голос Ларсена жестко произнес:
— Ты около панели управления. Прямо перед тобой репетиры гироскопов. Показания на одной шкале — сто девяносто два градуса. Это галактическая долгота. На второй — двадцать четыре. Это твоя широта. Повтори показания.
Часть сознания Горна слушала и понимала. Другая часть следила за надрывным звуком двигателей, к которому он уже почти привык. Он услышал, как Ларсен пролаял команды, диктуя инженеру последовательность действий. Он слышал нервные ответы никчемного человечка. Но все это не имело для Горна ни малейшего значения. С мучительной болью он понимал, что Джинни подверглась нешуточной опасности, и с холодной яростью намеревался добраться до того, кто был виноват в происшедшем, и отплатить ему сполна. Кто был виноват? Да, Ларсен, конечно! Но не он один. Ларсен не сам превратил «Данаю» в брошенный корабль, у него были сообщники. Горн собирался отыскать каждого, кто принимал хоть малейшее участие в этой катастрофе, и убивать, убивать… Добродушный, покладистый конструктор оригинальных двигателей исчез полностью, а вместо него появился человек, мыслящий иными категориями и действующий по совершенно другим правилам.
Ларсен продолжал орать:
— Стой, где стоишь! Хватит скулить, я тебя посажу.
Горн воспринимал звуки и запахи, мог видеть и осязать, но эмоции были полностью отключены. Он загнал беспокойство о Джинни глубоко внутрь, зная, что не может позволить себе никаких эмоций. Он должен быть холодным, коварным и убедительным, пока не узнает, что произошло и кто виноват в случившемся. Тогда он отреагирует! И помоги Боже тем, кто хоть краем мысли был в курсе готовящегося преступления.
— Продиктуй мне параметры двигателей, — скомандовал Ларсен, потом выругался и отменил приказ:
— К черту! Забудь. Там нет двигателя Рикардо, а на этих новомодных штуках сесть невозможно, даже если от этого зависит твоя жизнь. — С лайнера донеслось испуганный всхлип, но Ларсен не стал ждать нового приступа причитаний. — Заткнись! Там есть аварийные движки. Когда я подведу тебя к кромке атмосферы, включишь их в режиме аварийной посадки, с пустым кораблем они должны справиться. Автоматика проложит курс по радарным пеленгам и посадит твой корабль куда нужно.
Горн знал, что капитан говорит правду. Когда двигатели Рикардо были широко распространены, за счет громадного расхода топлива и при хорошем пилоте корабль мог взлетать или садиться без посадочной ловушки где угодно. Современные лайнеры не приспособлены к таким операциям, но на случай непредвиденных ситуаций существовали аварийные двигатели, работавшие в автоматическом режиме. От пилотов требовалось только включить эти двигатели, а потом молиться. Теоретически автоматика позволяла кораблю сесть на любой планете, а на практике… Автоматика есть автоматика, лайнер — не миниатюрный разведчик, да и планеты бывают разные, так что случалось всякое.
Горн вернулся к двигателям. Он еще раз, более тщательно, чем раньше, проверил все подозрительные узлы: кое-что отладил заново, кое-что подремонтировал. Через несколько часов двигатели были в лучшем состоянии, чем когда-либо за последние двадцать лет. Сосредоточась на ремонте и отладке, Горн краем сознания отмечал, когда «Тебан» разгонялся, а когда летел с постоянной скоростью, начинали работать установки искусственной гравитации. Он слышал, как Ларсен выкрикивал команды маленькому инженеру, квакавшему ему в ответ с «Данаи». Было забавно, что инженер, вышвырнутый сквозь космическую пустоту на «Данаю», теперь страстно мечтал вернуться на «Тебан». Оказалось, что он знал только двигатели Рикардо, если его представления об этой системе можно назвать знаниями. Оказавшись на одном из самых совершенных кораблей гражданского флота, с неограниченным запасом топлива, инженер был обречен годами в одиночку сходить с ума и никогда не найти обитаемого мира. Такая перспектива его пугала до смерти. Хныча от страха, он слепо повиновался приказам Ларсена, стремясь вернуться к тем, от кого совсем недавно убегал.
Занимаясь двигателями, Горн не замечал времени. Он находился в покое, сходном с покоем хищника в засаде, и старался продлить его как можно дольше. Горн знал себя, — когда ожидание закончится, то он станет смертельно опасным, гораздо опаснее, чем кошмарное чудовище из болот Альтаира. Такое уже случалось в его жизни, и потом, став конструктором космических двигателей, он не любил вспоминать подобные эпизоды.
Слабый толчок, отметивший очередную посадку «Тебана», заставил его внутренне собраться.
Когда рыжий старпом и Ларсен прошли через машинное отделение, Горн с нехорошей ухмылкой включил одно из многочисленных секретных устройств собственного изобретения. Он не только ремонтировал двигатель, но и внес в его конструкцию некоторые усовершенствования, сделав агрегат послушным орудием в своих руках.
Затем, смешавшись с командой, толпившейся у люка, Горн вместе со всеми вышел из корабля. Члены экипажа «Тебана» хотели поскорее узнать, в каком преступлении они оказались замешаны на этот раз, а главное, какой доход удастся получить. Горн держался вплотную к Ларсену и старпому, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда они дошли до выжженной аварийными двигателями «Данаи» земли, то увидели открытый пассажирский люк. В нем, как карикатура на человека, нелепо скукожилась фигура бортинженера. С застывшей на лице смесью ужаса и облегчения старый пьяница завороженно смотрел на Ларсена. Когда капитан и рыжий старпом в тяжелых ботинках бодро зашагали по горячей почве, инженер вышел из оцепенения и юркнул в недра корабля.
Горн следовал за ними на некотором расстоянии, не обращая внимания на мелкие неприятности, вроде дымящихся от соприкосновения с раскаленной почвой подошв. Когда он проскальзывал во входной люк, на ботинках заплясали язычки пламени, но он даже не остановился, чтобы сбить огонь, и бросился вслед за стихающими звуками шагов.
Грузовые трюмы, каюты экипажа, кают-компания, кладовая. Снова грузовые трюмы. На всех технических палубах — никого из команды. На пассажирских палубах — никаких пассажиров. Здесь Горн замедлил свое движение и начал лихорадочно осматриваться. Наконец он нашел то, что искал. На одной из приотворенных дверей он увидел табличку с именем Джинни. Сглотнув комок в горле, он заглянул внутрь. Каюта в идеальном порядке: кровать убрана, багаж на месте — все выглядело так, будто Джинни только что вышла на обед или прогуляться. Порядок в каюте свидетельствовал о спешной эвакуации — пассажирам даже не дали времени зайти за личными вещами.
Горн услышал свой голос, шепчущий имя Джинни, и взял себя в руки. Он отступил в коридор и тихо прикрыл дверь каюты. В полумраке аварийного освещения он пошел по мягкому ковровому покрытию пассажирской палубы, заглядывая в двери. Во всех каютах был порядок, вещи пассажиров стояли на своих местах, в шкафах — аккуратно развешенная одежда. Никаких следов паники или торопливых сборов.
Здесь он ничего больше не узнает. Горн бросился догонять капитана и старпома, ушедших далеко вперед. Ресторан для пассажиров был пуст, так же как и магазин, спортзал и все прочие помещения прогулочной палубы. Еще одним уровнем выше хранился ценный груз, размещенный в стальных ячейках, каждая из которых запиралась собственным кодом. Горн услышал неподалеку бормотание и, повернув за угол, увидел, как Ларсен и старпом возятся около сейфов.
Горн оставил грабителей заниматься любимым делом — потрошить сейфы. Он отправился в рубку «Данаи», находившуюся позади носовых двигателей.
Как и ожидалось, рубка была пуста. Горн кинулся к бортовому компьютеру и нашел файл журнала. На любом корабле журнал велся неукоснительно и после каждого полета обязательно предъявлялся аналитической службе Космического Патруля. Иногда в файлах обнаруживались незначительные отклонения от курса, служившие первыми признаками того, что на свободной до этого трассе появились гравитационные возмущения. Это позволяло своевременно принять меры и избежать катастрофы. Кроме фиксируемых автоматически курса и параметров работы бортовых систем, в файл журнала вносились голосовые сообщения обо всем происходящем на судне.
Горн рассчитывал узнать из бортового журнала «Данаи», что же случилось на лайнере перед тем, как пассажиры и экипаж срочно эвакуировались
Но файл был стерт.
Горн скрипнул зубами. Он стал лихорадочно осматривать помещение в безумной надежде найти хоть что-то и увидел на полу рубки, в дальнем углу под креслом, мятый листок. Горн схватил его и прочитал:
«Лайнер «Даная», последний порт захода — Вэлком, следующий порт — Фомальгаут». Далее следовала галактическая дата и время в часах и минутах. «Основные двигатели перегорели в точке… (снова галактическая дата и время). …Вспомогательные двигатели вышли из-под контроля. Наше место отстоит на 1,37 световых лет от маяка на Кароле, что в пределах расчетной досягаемости спасательных шлюпок. В настоящее время на борту «Данаи» находятся двое офицеров, четыре низших чина и семь пассажиров. Мы покидаем борт и попытаемся достичь Каролы на спасательных шлюпках. Согласно правилам спасения груза с потерпевшего аварию корабля, мы забираем наличную валюту из сейфа IV, поскольку в шлюпках хватает места. На «Данае» включен стандартный сигнал бедствия».
Этот документ был подписан капитаном лайнера. Горну повезло, что, кроме официального, капитан «Данаи» вел еще и свой собственный, рукописный бортовой журнал, страницу из которого Горн сейчас держал в руках.
Естественно, что покинутая экипажем «Даная» должна была посылать сигнал бедствия, пока существовал хоть мизерный шанс, что его примет другой корабль. Ни капитан, ни члены экипажа сами ничего сделать не могли, но другой корабль имел возможность отбуксировать «Данаю» к ремонтной базе и спасти дорогостоящий лайнер.
Однако наличие записки говорило о том, что у капитана возникли подозрения и он не надеялся на сохранность файла бортового журнала. И то сказать, отказ всех двигателей сразу — серьезная причина, чтобы впасть в паранойю.
Горн мог теперь только гадать о дальнейшей судьбе команды и пассажиров. Расстояние почти в полтора световых года было все-таки великоватым для спасательной шлюпки. Карола была необитаема, но на случай подобной чрезвычайной ситуации на ней тоже должны были быть запасы съестного и топлива, как и на Гермесе. Но, как и на Гермесе, там побывал «Тебан».
Если путешествие Джинни на новом, хорошо оборудованном лайнере вызывало у Горна множество волнений, то полет Джинни в космической скорлупке, с застоявшимся воздухом, без надежных защитных систем — это уже реальный повод для ужаса. Чтобы сохранить ясность рассудка, Горн напомнил себе, что его любимая попала в эту кошмарную ситуацию не по воле случая.
Он спустился по трапу, слыша сдавленные ругательства Ларсена. Горн прошел через хранилище для ценных грузов и увидел Ларсена, в безумной ярости топающего ногами перед открытым пустым сейфом. Горн хладнокровно обдумал целесообразность немедленного убийства и решил немного повременить, поскольку в одиночку он не смог бы вести «Тебан», а разбираться с командой времени не было. Необходимо немедленно отправляться на Каролу, чтобы выяснить, добралась ли туда Джинни. Разумнее всего было позволить Ларсену привезти его туда. Он подал капитану найденную записку.
— Вот что я нашел. — Он услышал собственный голос, негромкий, спокойный и безразличный. — Двигатели отказали, команда и пассажиры сели в шлюпки и пошли к Кароле. Когда они отчалили, двигатели заработали снова.
Ларсен выхватил бумагу и прочитал. Его лицо еще больше налилось кровью.
— Они забрали деньги! — завыл он как безумный. — Сорок миллионов межзвездных кредитов! Мы должны их догнать!
Частички мозаики в голове у Горна стали на место. Несколько мгновений Ларсен был на волосок от смерти, но Горн с ледяной решимостью отложил месть. Все по порядку, и первым делом — Джинни.