Все складывалось в стройную картину.

Когда «Тебан» снова вышел в космос, взяв курс на Каролу, Горн уже знал причину происходящего. Еще в древние времена люди начали оценивать стоимость предметов в золотом эквиваленте. Металлическое золото оказалось очень удобным посредником для торговых операций и для определения соотношения между валютами разных стран. Оно служило символом богатства, и даже спустя столетия, когда металл обесценился, золото продолжала использовать вышедшая в космос цивилизация.

После открытия закона Буля о распределении химических элементов в планетарных системах выяснилось, что чем ближе расположена орбита планеты к звезде, тем богаче планета тяжелыми элементами. Оказалось, что золото можно добывать в любых количествах. Его реальная стоимость резко упала и определялась только затратами на перевозку металла с внутренних планет.

Поэтому экономика плавно перестроилась на систему, при которой обеспечением стабильности валюты стали не золотые запасы, а энергетический потенциал того или иного обитаемого мира. Введенная кредитная система была очень сложной и абстрактной, но удовлетворяла всех удобством подведения счетов и торговых балансов между мирами. Количество выпускаемых в обращение кредитных купюр жестко контролировалось правительствами, но иногда возникали ситуации, при которых требовалось срочно перебросить достаточно крупную сумму через полгалактики.

На борту «Данаи» перевозилось сорок миллионов межзвездных кредитов, предназначенных для одной из недавно освоенных планет. Обычно такой груз не афишировался, но Ларсен и его сообщники каким-то образом узнали о нем и предприняли дерзкую попытку ограбления.

Классическое пиратство в космосе было невозможно. Поэтому бандиты разработали и привели в исполнение коварный план. Инженер «Тебана» смог попасть на борт «Данаи» и посадить роскошный корабль для разграбления только потому, что он оказался брошен экипажем. Даже один человек, оставшийся в рубке, легко предотвратил бы любое вторжение — для этого достаточно было бы отправить лайнер в гиперпространство. Потребовалось бы всего несколько мгновений, и «Даная» просто исчезла бы с экранов в неизвестном направлении. А в случае, если двигатели неисправны и полет в гиперпространстве невозможен, достаточно было автоматически запереть все шлюзы, и пошедший на абордаж был бы обречен ползать по внешней обшивке корабля, пока в его скафандре не кончится воздух. А вскрывать оболочку современного лайнера — дело исключительно сложное и очень долгое.

Сообщник Ларсена на борту «Данаи» успешно имитировал поломку двигателей.

К сожалению, на лайнерах не предусматривалась должность бортинженера, а палубные офицеры умели только включать и выключать двигатели, но не разбирались в них. Поэтому, когда агрегаты прекратили работу, у команды оставался единственный выбор — сесть в шлюпки или беспомощно ожидать смерти на корабле. Естественно, они выбрали шлюпки.

Преступник летел на «Данае», скорей всего, под видом пассажира. Операцию можно было легко проделать с помощью простейшего устройства с таймером, которое должно было всего лишь разомкнуть цепь в заранее выбранный момент, а затем соединить ее снова. Для этого сообщнику не требовалось находиться на борту в самый миг происшествия. Он вполне мог установить таймер, прежде чем сошел с лайнера во время остановки на пути следования. Ничего не подозревающая «Даная» была уже обречена, когда вылетела по направлению к Кароле и Гермесу.

Горн теперь мог восстановить последовательность событий с абсолютной точностью.

Когда двигатели «Данаи» остановились, корабль выбросило из гиперпространства. Оба корабельных офицера наверняка должны были пытаться снова уйти из релятивистского космоса. Вряд ли они сразу поверили в происшедшее и смирились с тем, что двигатели отказали окончательно. Такие происшествия ломали представления о теории вероятности!

Но бесплодность попыток заставила офицеров поверить в реальность того, что случилось с их кораблем. Когда же и аварийный двигатель отказался работать, они, наверное, почувствовали, что сходят с ума.

Несмотря на потрясение, в панику они не ударились, — психологическая устойчивость была одним из основных критериев при отборе экипажей пассажирских лайнеров.

В конечном счете они пришли к тому, к чему их подталкивали злоумышленники — к решению покинуть корабль.

Горн так хорошо представлял себе эти события, словно был их очевидцем.

Должно быть, панику удалось предотвратить. Офицеры распределили людей по шлюпкам и выполнили все остальные действия, предусмотренные инструкциями как раз для таких чрезвычайных ситуаций.

Когда читаешь подобные инструкции, кажется, что их писали люди с больным воображением, но стоит попасть в ситуацию, подобную описанной, проникаешься благодарностью к автору за возможность положиться на чужой опыт.

Согласно инструкциям, офицеры должны были тщательно собрать наиболее ценную и компактную часть корабельного груза, наличные деньги в том числе. Им даже не могло прийти в голову, что именно деньги и были причиной аварии двигателей. Хотя… Капитан ведь оставил записку, значит, он не до конца поверил в стечение обстоятельств.

Горн четко представлял себе, что произошло на «Данае», Но понимать — еще не означает иметь план действий. Главной его заботой была, конечно, Джинни, летевшая в ненадежной спасательной шлюпке к планете-маяку — Кароле. Ему хотелось немедленно отправиться на Каролу, и он изо всех сил боролся с безумным желанием убить Ларсена и украсть шлюпку с «Тебана». Но он понимал опасность, а главное, бессмысленность этой затеи: «Тебан» летел в нужном ему направлении, и каким бы старым и дряхлым ни был этот корабль, все равно он двигался намного быстрее спасательной шлюпки. Однако просиживать часами рядом с воющими двигателями и ничего не делать было невыносимо.

И все-таки Горн держал себя в руках — он должен оставаться на «Тебане» с Ларсеном, чтобы превратить погоню в спасательную экспедицию.

Через три дня «Тебан» все еще «мчался» к Кароле со всей доступной ему скоростью. Горн рассчитал, что спасательные шлюпки должны были к этому времени достигнуть планеты, если им ничто не помешало. «Тебану» же предстояло еще двое суток лететь, прежде чем он доберется до Каролы.

Время от времени Горн встречал в коридорах маленького инженера, еще больше сморщенного, чем раньше; даже его фуражка потеряла свой щегольской вид. Встретив кого-нибудь, он старался побыстрее скрыться с глаз долой. Вокруг него распространялась аура обреченности. По звериным законам капитана-маньяка, инженер был отработанным материалом, подлежавшим списанию. А то, что старик выполнил кошмарную задачу и на ходу проник на борт «Данаи», не заслуживало ни пересмотра приговора, ни даже простой благодарности. Бывший инженер уже был покойником, хотя пока еще ходил и разговаривал. Он в ужасе проживал каждый день, и даже бутылка теперь не приносила забвения.

Мнение команды по поводу развития событий Горн узнал от кока. Тот по собственной инициативе принес кофе в машинное отделение, и пока Горн пил, матрос тихо заговорил, не спуская глаз с трапа:

— Многие у нас волнуются. Мы посадили брошенную «Данаю» на Гермесе, но у капитана что-то щелкнуло в башке, и он как ненормальный рванул на Каролу. Он даже не дал парням обчистить лайнер.

Горн кивнул и сухо сказал:

— Я это заметил.

— Ходят слухи, — по-прежнему приглушая голос, продолжал кок, — что на «Данае» перевозились межзвездные кредитные банкноты в большом количестве.

Кок закончил фразу полувопросительным тоном. Горн усмехнулся про себя: пауки зашевелились.

— Да, известно, что должен был быть такой груз. — Он ответил безразличным голосом, но получил удовольствие, заметив, как заблестели глазки собеседника.

— Говорят, — едва слышно продолжил кок, облизывая губы, — что там было сорок миллионов! Наличными! А когда команда и пассажиры покинули «Данаю», они забрали деньги с собой. Поэтому мы за ними и гонимся.

Горн задумался. Он никому ничего не говорил, а кроме него о деньгах знали только Ларсен и рыжий старпом. Но неожиданно команда, которая должна была пребывать в неведении, оказалась в курсе всех подробностей. Интересно…

— Это объясняет многое. — Горн ждал, что последует дальше.

— Это куча наличных, — сказал кок. Он переступил с ноги на ногу, еще раз облизал губы и воровато произнес:

— Как вы думаете, станет капитан их делить, если сумеет заграбастать?

— Нет, — вяло ответил Горн.

— Нас это тоже волнует. — Кок закивал головой. — И… еще двигатели. Как они?

— Пока я здесь, они не рассыплются, а без меня им конец. Ваше счастье, что вы похитили именно меня, а не какого-нибудь механика из ремонтных мастерских.

Кок снова оглянулся на трап и предельно напряженно начал:

— Ну, а если капитан доберется до этих денег…

— Если он до них доберется, то ни черта вы не получите. — Горну надоело топтание вокруг да около, и он решил припугнуть кока. — Когда он оставит вас с носом, вы начнете рассуждать о том, что нужно устроить бунт и забрать деньги себе, но духу у вас не хватит. А если Ларсен с вами поделится, вы тут же начнете играть на эти деньги, пойдут драки, убийства, и «Тебан» останется без команды. На кой черт Ларсену такая головная боль? Нет, вы не получите ни одного кредита. Ларсен будет держать деньги у себя и в конце концов избавится от вас по одному.

Кок все еще был очень скован, но в его напряженности появился намек на удовлетворенность. Он кивнул, признавая в собеседнике единомышленника:

— Точно! Точно! Он так и сделает, если сможет! — Кок выдержал многозначительную паузу и через минуту, заговорщицки наклонившись к уху Горна, продолжил: — Мы еще об этом поговорим, а? Посмотрим, что можно придумать?

— Нет, — сардонически сказал Горн. — Ты передашь капитану, что твое прощупывание увенчалось успехом. Я обо всем знаю и прекрасно понимаю ситуацию, но не собираюсь в нее вмешиваться. Ваши проблемы меня не волнуют, так же как и ваши жизни. И ни с кем я объединяться не буду. Незачем.

У кока отвисла челюсть. Он был так уверен, что сумел ловко выполнить полученное дело, а его разоблачили. Опустив голову, он поплелся из машинного отделения.

Горн предвидел дальнейшее развитие событий. Как только стоимость груза «Данаи» станет известна экипажу, на «Тебане» начнутся заговоры и контрзаговоры, а первым в эту игру вступит сам Ларсен.

Кок ушел, а Горн вернулся к двигателям. Эти громоздкие агрегаты с самого начала конструировались в расчете на то, что их нужно будет ремонтировать на ходу. Многие узлы были продублированы, и каждая такая часть могла работать самостоятельно. В свое время подобное техническое решение оправдывалось, несмотря на увеличение габаритов. Горн с признательностью думал о конструкторах, заложивших в двигатели ресурс, благодаря которому он смог поддерживать их работоспособность.

Теперь, если он найдет Джинни и людей с «Данаи», у них будет реальная возможность добраться до Фомальгаута. Оставалось только одолеть Ларсена и его экипаж.

Горн продолжал колдовать над двигателями. Еще немного усилий, и, кроме него, никто не сможет выполнить даже простейшие операции: включение и выключение.

Шум двигателей звучал с постоянной интенсивностью, хотя его тембр время от времени менялся.

Двигатели «Тебана» находились в крайне запущенном состоянии уже много лет, и ни один инженерный гений не смог бы вернуть им полную работоспособность. Маленький инженер, видно, никогда не был компетентным специалистом и просто блефовал, подряжаясь присматривать за двигателями Рикардо. Скорей всего, он пошел на эту должность, соблазнившись дешевой и обильной выпивкой, а реальная опасность расстаться с жизнью не воспринималась всерьез, пока не стало поздно.

Горн делал все, что мог, исправляя ошибки или устраняя не замеченные прежними нерадивыми ремонтниками повреждения. За время, проведенное в машинном отделении, он так наловчился, что мог бы работать с двигателями, закрыв глаза. Пока руки занимались делом, разум анализировал имеющиеся сведения.

Головорезы с «Тебана» настолько уверовали в ожидающее их невероятное богатство, что начинали вести себя так, будто деньги уже у них в руках. «Тебан» незаметно превращался в корабль заговорщиков, — бандиты объединялись в небольшие группы, строили козни друг другу, и все были против Ларсена. Каждый был настороже и не поворачивался спиной даже к союзникам. Чем меньше будет участников при дележе сокровища, тем больше достанется каждому из оставшихся в живых. В таких пределах математику знали все. Единодушие проявлялось только в одном вопросе: пассажиры и экипаж «Данаи» должны быть уничтожены.

Горн тоже представлял для них серьезную проблему. Его нельзя было убивать, пока «Тебан» не сядет на населенной планете с большим космопортом, откуда бандитам будет удобно исчезнуть со своей долей. Оставлять же его в живых до окончательной посадки в цивилизованном мире — рискованно. Но, судя по всему, решение этой проблемы отложили на будущее, а сейчас Горну ничего не грозило, и каждая группировка хотела иметь его на своей стороне.

Но гораздо сильнее, чем ситуация на «Тебане», Горна волновала судьба Джинни. Ее жизнь зависела от множества случайностей: от точности курса шлюпки, от ее исправности, от запасов воздуха и продовольствия, от умения офицера сажать летательные аппараты в атмосфере. Достаточно одной ошибки, и беглецы с «Данаи» будут обречены. Даже если они успешно долетят и удачно сядут на Каролу, что их ждет? Испорченные Ларсеном и его командой припасы? Есть ли на планете пригодная для питья вода, можно ли добыть пищу? Горн не мог вспомнить, что написано о Кароле в галактическом атласе.

Размышления прервал капитан. Ларсен спустился в машинное отделение и, нахмурясь, остановился рядом с двигателями. Горн еще чуть-чуть подрегулировал блок, с которым возился, прежде чем посмотреть вверх.

— Похоже, балансировочные катушки долго не протянут, — со злорадством сообщил он.

— Ты разболтал про деньги на «Данае»? — зло спросил Ларсен.

— Не-а, — развязно ответил Горн. — На эту тему меня только что просвещал кок. Ты не знаешь, откуда у него эти сведения? — увидев, что Ларсен начинает наливаться краской, Горн добавил уже серьезно. — Сначала об этом знали только трое — я, ты и старпом. Мне болтать об этом нет смысла.

— Но кто-то проболтался! — рявкнул Ларсен.

— Безусловно. Возможно, старпом. Но я думаю, что это ты, — сказал Горн. — Что же касается катушки…

— Зачем это мне? — злобно спросил Ларсен.

— Да чтобы они перегрызлись раньше времени. Если бы твоя милая команда узнала о деньгах в момент их доставки на борт, она бы дружно накинулась на тебя. А теперь, к моменту появления денег, ребята окончательно перестанут доверять друг другу и скоро перегрызутся между собой, оставив тебя напоследок. Так что, вполне вероятно, до тебя дело и не дойдет.

Ларсен злобно хмыкнул, но возражать не стал.

— И я думаю, — продолжил Горн, — что тебе в любом случае придется заключать сделку со мной. После того, как мы заберем деньги, на этом корабле начнется ад, и он будет продолжаться до тех пор, пока в живых останемся только мы двое вами.

— У тебя все рассчитано наперед, да? — буркнул Ларсен.

— Да, — согласился Горн. — Я все учел, вплоть до приземления в безопасном месте и выстреле мне в спину, когда отпадет нужда в двигателях. Тогда тебе вообще ни с кем не нужно будет делиться.

Ларсен косо посмотрел на него, в глазах у пиратского шкипера появилась опаска. Горн флегматично пожал плечами и снова занялся работой.

Ларсен постоял, подумал, и вдруг его манеры резко изменились, тон стал чуть ли не сердечным.

— Послушай, — мягко сказал он, — ты нужен мне, а я нужен тебе. Пусть все так и будет. Я не могу рискнуть и убить тебя. Ты не можешь рискнуть и убить меня. Назовем это сделкой, а? Мы друг друга поняли?

Горн решил кое что выяснить и сдержанно сказал:

— Ты уверен, что на Кароле мы обнаружим шлюпки и без проблем заберем деньги. Но этого может и не произойти. А что, если люди с «Данаи» сели, дозаправились и улетели к следующему маяку? Зачем же нам сейчас делить шкуру неубитого медведя?

Ларсен ухмыльнулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Горн смотрел ему вслед, бледный от ярости. Одно дело — предполагать, и совсем другое — точно знать, что ты прав. Ухмылка Ларсена лучше всяких слов подтвердила самые худшие опасения: капитан «Тебана» «позаботился» о неприкосновенном запасе на Кароле так же, как он это сделал на Гермесе.

Горн с усилием заставил себя вернуться к работе. Он замыслил внести кое-какие доделки в систему управления. Если Ларсену удастся уничтожить Горна, собственную команду и людей с «Данаи», его будет ждать прощальный сюрприз.

Закончив работу, Горн впервые за все время пребывания на «Тебане» почувствовал удовлетворение.

На следующее утро к нему ворвался старпом.

— Капитан сказал, — начал он, — что ты не особенно дорожишь своей жизнью.

— Я этого не заметил, — ответил Горн.

— Тут заключаются сделки, сам знаешь какие.

— Я знаю о некоторых сделках на еще не найденные деньги, — согласился Горн. — Мне все это кажется чертовски глупым. Потому что денег пока никто не видел.

Он сохранял внешнее спокойствие, но чувствовал, как поднимающаяся внутри холодная злость грозит затопить разум. Чем больше он размышлял, тем меньше у него оставалось надежд. А чем меньше оставалось надежд, тем труднее было сдерживаться. Как легко было бы сейчас убить старпома: два быстрых удара, и даже синяков не останется. Но вчерашняя ухмылка Ларсена, помимо всего прочего, означала, что у Джинни нет никаких шансов уцелеть, если только Горн не совершит невозможного — причем в ближайшее время. Эта мысль остудила, как ушат холодной воды. Он расслабился и только после этого почувствовал, как до судороги в руках сжимает полуметровый гаечный ключ.

В конечном итоге он уже выиграл, даже если погибнет, — вчерашнее «усовершенствование» двигателя сполна отплатит Ларсену и его команде за все, что они натворили.

— Мы с капитаном заключили сделку, — угрожающе начал старпом, не подозревавший, как близко от смерти он только что был. — И если ты хочешь к нам присоединиться…

— Я не хочу, — устало ответил Горн. — Капитан не первый и не последний. Я выслушал много подобных предложений и от всех одинаково отказался. А знаешь, почему? Потому что без меня вы все покойники. Когда придет время, я предложу свои условия. А пока я не собираюсь бесконечно обсуждать одно и то же.

— Напрашиваешься на неприятности? — прошипел старпом.

— Раз уж ты так спешишь на тот свет, то да! — ответил Горн. — Начнем!

Он встал и двинулся к старпому, нарочито неуклюже замахиваясь полуметровым ключом. Старпом быстро выдернул из-за пояса бластер и прицелился. Горн холодно рассмеялся.

Рыжему бандиту стало не по себе от этого смеха.

Старпом мог только пугать, но не смел даже пальцем тронуть Горна. И дело было не только в гневе Ларсена. Попытайся рыжий причинить вред Горну — вся команда набросится на него, как стая голодных волков, и разорвет в клочки.

Старпом с досадой подумал, что, решаясь на похищение специалиста, они ожидали совсем другого исхода. Этот человек должен был оказаться бесправным пленником, от которого бы избавились, когда отпадет необходимость в нем. А на деле Горн стал единственной неприкосновенной личностью на «Тебане» и осознавал исключительность своего положения, которым беззастенчиво пользовался. К тому же он не испытывал страха, словно имел несколько жизней. Рыжий старпом обладал большим опытом драк и умел разбираться в противниках. Этот противник его пугал.

Ситуация казалась неразрешимой. Горн, продолжая смеяться, двигался к помощнику, размахивая ключом, как дубиной, а старпом целился ему прямо в живот, скорее от страха, чем от кровожадности. Когда Горн подошел достаточно близко и замахнулся, старпом побежал, истерически ругаясь, и быстро вскарабкался по трапу.

Горн не целясь запустил вслед ключ.

Железка пролетела мимо цели и лязгнула на полу машинного отделения. Горн подобрал ее и вернулся к дежурному пульту и к безрадостным мыслям о Джинни.

С каждым часом думать о ней становилось все труднее. Уже очень скоро «Тебан» должен начать рутинное маневрирование, прежде чем сесть на Каролу. Что ждало там Горна? Джинни могла быть там, цела и невредима, а могла и погибнуть на недружелюбной планете или в космосе, не долетев до нее.

Неизвестность высасывала силы и опустошала рассудок, но он не мог не думать о невесте.

Наконец «Тебан» вынырнул из гиперпространства неподалеку от планеты-маяка Карола.

Посадка требовала безупречной работы двигателей, секундный сбой грозил неминуемой катастрофой, и Горн ни на мгновение не мог отвлечься от агрегатов. Он чувствовал малейшие изменения режимов работы раньше, чем они проявлялись на шкалах индикаторов.

«Тебан» ускорялся, маневрировал и зависал, пока, наконец, двигатели не были выведены на полную мощность. Так и должно быть при посадке. Корабль целенаправленно ринулся к поверхности планеты.

Горн неоднократно наблюдал посадку с борта корабля и представлял, как стремительно подступает змеящаяся по поверхности линия терминатора, теряя свою четкость по мере приближения; увеличиваются в размерах пятна морей; приобретают насыщенность цвета; темные леса начинают контрастировать с более светлыми степями. И непрерывная передача на волнах Ренгеля: «Маяк Карола! Маяк Карола! Координаты…» Казалось, напряги он слух, и услышит приглушенное бормотание приемника прямо в машинном отделении: «Необитаемое убежище. Только маяк. Маяк Карола! Маяк Карола!»

Несмотря на все ухищрения Горна, от постоянных переключений режима двигатели быстро сдавали. Твердой рукой он немедленно устранял неполадки — этот процесс походил на бесконечное вычерпывание воды из дырявой лодки.

«Тебан» садился на освещенную солнцем сторону планеты. При всей своей жадности и нетерпении Ларсен не рискнул бы опускаться ночью на незнакомую площадку.

Корабль вошел в плотные слои атмосферы и начал слегка подрагивать. Двигатели надрывались на грани окончательной поломки — последние метры спуска требовали от них особо четкой и интенсивной работы.

Неожиданно все закончилось, корабль благополучно стоял на грунте.

Горн почти оглох во время посадочного маневрирования, но все-таки расслышал, как на «Тебане» началось возбужденное движение. Он быстро включил дополнительно смонтированные цепи и сам удивился их количеству. Двигатели «Тебана», как паутиной, были опутаны дублирующими цепями и системой прерывания. Теперь даже сам Рикардо не смог бы включить ни один режим работы без личного присутствия Горна.

По трапу в машинное отделение спустились Ларсен и рыжий старпом, вооруженные бластерами.

— Пошли с нами, чтобы не придумал чего-нибудь лишнего! — проворчал Ларсен.

Горна предложение вполне устраивало, он все равно не собирался упускать этих двоих из вида. Они миновали компрессорную, кладовую, кают-компанию, каюты экипажа, короче говоря, прошествовали через весь корабль, привлекая всеобщее внимание, и наконец подошли к трюмам. Их провожали настороженные взгляды. К моменту посадки вся команда знала о цели полета, о призе в сорок миллионов, который достанется тому, кто сумеет уцелеть в предстоящих разборках. И все готовились к смертельной схватке. Несмотря на объединение в группы, каждый понимал, что надеяться может только на себя.

Ларсен и старпом спускались к нижнему наружному люку корабля. Горн вплотную держался за ними, не желая давать им даже двух метров форы.

В переходе им встретился член команды, обязанный по посадочному расписанию дежурить у выходного шлюза. Ларсен заорал на него во все легкие:

— По местам, скоты! Если кого-то не окажется на своем посту — пристрелю!

Горн не сомневался, что этот вопль был слышен в самых дольних закоулках «Тебана» без всякого коммуникатора. Они прошли мимо трюмов и наконец добрались до наружного шлюза. Ларсен остановился и снял бластер с предохранителя.

— Они были здесь! — громко сказал Ларсен. — Я их видел!

Он просто сочился яростью. Это не было похоже на свирепость хищника, ощетинившегося над своей добычей. Это была злоба маньяка-убийцы. Подойдя вплотную к тому, чтобы наконец сорвать большой куш, Ларсен был готов уничтожить любого.

— Но и они нас увидели. Убежали гады. Ну, ничего, много не набегают! Открывай! — рявкнул он старпому.

Старпом отпер внешний люк, и как только крышка отошла от паза, Ларсен поднял бластер и выставил в щель. Капитан начал поливать огнем все, что находилось в поле зрения, увеличивавшемся по мере открытия люка.

Наконец он выглянул, готовый стрелять снова. Взрыв ругательств свидетельствовал об отсутствии мишеней.

«Тебан» стоял на возвышенности, слегка покосившись. С трех сторон от корабля поверхность уходила вниз, а с четвертой — полого поднимался склон высокого холма. Корабль сел на самом краю расчищенной от растительности полосы, служившей посадочной площадкой. Конус маяка на этой планете флуоресцировал ярким малиновым цветом. На другой стороне посадочной площадки, почти у кромки джунглей, беспорядочными кучками валялись обломки пластика. А почти посередине между «Тебаном» и маяком, в центре аварийного космодрома, сиротливо стояли четыре шлюпки с «Данаи».

У Горна отлегло от сердца. Группа спасшихся с «Данаи» благополучно добралась до Каролы и удачно совершила посадку. Рядом с одной из шлюпок горел костер, язычки пламени весело вспыхивали на не успевших прогореть дровах. Это означало, что всего несколько мгновений назад здесь были люди.

Возвращение надежды оказалось таким сильным эмоциональным потрясением, что несколько секунд Горн не мог вдохнуть. Теперь шанс отыскать Джинни живой становился реальностью.

К счастью, среди беженцев с «Данаи» оказался кто-то весьма прозорливый, и когда они увидели спускающийся корабль, то успели спрятаться. Наверное, сейчас кто-нибудь наблюдал за пришельцами из кромки джунглей, и благодаря несдержанности капитана Ларсена спасшиеся теперь знают, что прилетели не спасатели.

Ларсен, не выпуская из рук бластер, почти бегом рванулся к шлюпкам. Он распахнул люк ближайшей и скрылся внутри. Из недр спасательного аппарата донесся шум погрома, словно Ларсен задался целью разнести вдребезги внутренности кораблика.

Старпом тоже сочился злобой, но выглядел скованно, будто никак не мог решить, что же ему делать дальше. Он неподвижно стоял возле выходного люка и, глядя прямо перед собой, сжимал оружие побелевшими от напряжения пальцами. Возле монотонно посылающего в пустоту свой зов маяка все еще был день, но от горизонта накатывались сумерки. На небе появились красноватые тучи, и часть малинового диска солнца уже ушла за горизонт. По традиции это направление следовало считать западным. При свете заходящего солнца длинные тени придавали деревьям в джунглях самые невероятные формы. На замысловато изломанных ветвях держались пучки листьев, из которых растрепанными вениками торчали более тонкие ветви, переходящие в листья необычной формы. Отдельными силуэтами на фоне леса выделялись длинные копьеобразные растения без ветвей, скорее похожие на стрелку лука, вымахавшую с десятиэтажный дом. А ближе всего, на краю расчищенной зоны, стеной поднималась плотная масса густо переплетенной растительности.

Ларсен, грязно ругаясь, вышел из первой шлюпки и не переставал осквернять закат на девственной планете, пока шел к следующей. Снова донесся треск — судя по звуку, все разрушалось до основания. К третьей шлюпке Ларсен помчался рысью. Поработав над ней, он двинулся к последней, четвертой шлюпке.

Солнце уже почти спряталось за вершинами деревьев, и по космодрому поползли густые тени. Казалось, что Ларсен окончательно расстался с разумом и пытается голыми руками разнести последнюю шлюпку. Затем один за другим прозвучали выстрелы бластера. Бешенство капитана доставляло Горну несказанное наслаждение.

Когда Ларсен с ревом выскочил из последней разломанной шлюпки, старпому захотелось вжаться в обшивку «Тебана».

— Они их спрятали! Они спрятали их! — Как безумец орал капитан. — Но я их достану!

С перекошенным багровым лицом он побежал к «Тебану».

— Зажгите огни! — вопил он, брызгая слюной. — Зажгите огни и следите, чтобы эти сукины дети не могли вернуться сюда за своим барахлом! Огни! Побольше света!

Ларсен ворвался в корабль как воплощение злобы.

Вся команда «Тебана» хорошо знала, что плохое настроение Ларсена должно для кого-нибудь оказаться несчастливой приметой.

Старпом выглядел испуганным.

— Останься здесь. Если что-нибудь случится — кричи, — напряженно сказал он Горну и ушел внутрь. Горн ничего не ответил.

Он облокотился на посадочную опору. Наконец-то он мог спокойно осмотреться. Да, эти куски малинового флуоресцентного пластика были остатками такого же склада, как и на Гермесе.

И, как и на Гермесе, аварийные запасы продуктов для потерпевших крушение подверглись вскрытию, все их содержимое было уничтожено или разбросано.

На всех планетах в тропической зоне ночь опускалась быстро. На корпусе «Тебана» загорелись прожектора, предназначенные для освещения погрузочных работ в космопорту. Они заливали всю округу безжалостным холодным светом.

Горн тихо ругнулся. У него было несколько минут темноты, чтобы добраться до кромки джунглей, но он ими не воспользовался. Теперь же прожектора затрудняли побег.

По контрасту с ослепительным светом, залившим поле космодрома, джунгли казались окутанными плотным мраком. Горн по-прежнему ничего не предпринимал, хотя сам не знал, чего ждет. Неожиданно мрак нарушился, замелькали юркие огоньки среди ветвей. Затем в сплошной стене джунглей стали загораться яркие неподвижные точки, похожие на глаза ночных животных, завороженных светом прожекторов. Наконец послышался громкий хруст, и на поляну выбралась гигантская тварь, со множеством ног по бокам. Она выглядела так, будто только что выбралась из океана силурийской эры.

Свет приманил многочисленных разнообразных животных, которые постепенно выходили из зарослей на открытое пространство. Вскоре Горн перестал различать отдельные силуэты незнакомых зверей, они слились в медленный поток, ошеломленно накатывавшийся на поле в ярком свете прожекторов «Тебана». Кто-то влетел в ослепительный свет на трепещущих крыльях и, потеряв ориентацию, кувырнулся в темноту, чтобы тут же вынырнуть из нее снова. Кто-то глухо ударился о корпус корабля.

Никто ни на кого не нападал, звери просто зачарованно выходили из джунглей. При этом стояла тишина, наэлектризованная ожиданием кошмара, как в триллерах.

Горн сообразил, что судьба дает ему шанс. Даже если внутри «Тебана» кто-то ведет наблюдение, то вряд ли он обратит внимание на человека, когда весь экран заполняет стадо ночных кошмаров. А животных Горн не опасался, сейчас они были не в состоянии его заметить.

Горн обошел вокруг корабля и двинулся к стене джунглей. Как он и предполагал, животные на него не отреагировали и сохраняли полное молчание, пока он ящерицей проскальзывал между ними. Один раз его тень упала на загипнотизированное светом рогатое создание. Когда глаза оказались в тени, животное в тревоге дернуло головой и попыталось отойти назад, но свет снова ударил в глаза, оно замерло и снова уставилось на огни. Горн оттолкнул его с дороги, двигаясь к джунглям.

Горн услышал голоса. Ларсен не нашел денег при первом осмотре шлюпок и теперь вернулся с инструментами и помощниками, намереваясь разобрать шлюпки до последнего винтика, если понадобится.

Прожекторы нужны были капитану для того, чтобы осветить шлюпки и дать возможность работать команде кладоискателей, кроме того, они гарантировали, что никто не сможет подобраться к «Тебану» незамеченным. Но появились животные.

Горн протискивался между лапами, копытами, хвостами, подныривая под животы крупных особей, перешагивая через мелких. Его присутствие никого не интересовало. Он услышал ужасные ругательства Ларсена и характерный звук стреляющего бластера. Еще один выстрел. Капитан не жалел зарядов.

Горн добрался до джунглей и обернулся. Капитан стрелял не в него, да и вряд ли Ларсен сумел рассмотреть его фигуру в толпе незнакомых силуэтов при контрастном освещении. Капитан «Тебана» попытался выстрелами отогнать животных, подошедших почти к самым шлюпкам. Эта затея полностью провалилась. Животные стояли все так же ошеломленно и неподвижно, опьяненные и загипнотизированные светом. Кипя от ярости, Ларсен продолжал убивать, убивать, убивать…

Животные падали, сраженные лучами, но на смену убитым из джунглей подходили новые и новые и так же стояли, таращась на огни.

Ничто не могло вывести их из глубокого транса, даже удушливый смрад горелого мяса, поднимавшийся над посадочным полем.

Горн пробился сквозь густую растительность в кромешную тьму джунглей, держа наготове парализатор. Он шел на риск, но если Джинни жива, то она где-то здесь. Ей сейчас требуется помощь, и он должен быть рядом. Важнее этого не было ничего.