Она подумала об этом, пока шла на занятия, степень опоздания на которые она несколько лживо преувеличила для Илиеску, затем усмехнулась. Брат не раз дразнил ее за любопытство. Он страстно увлекался древней литературой, особенно докосмическими писателями Старой Земли. Одним из его любимых авторов был парень по имени Киплинг, и он называл ее "Рики", когда она была ребенком. Когда она спросила его, почему, он ответил, что она напоминает ему двух его любимых персонажей Киплинга, кого-то по имени "Слоненок" с его "насыщаемым любопытством", и кого-то еще по имени "Рики-Тики-Тави", девизом которого было "Сбегай и разнюхай". Она не знала, позабавиться ли ей или оскорбиться этим, поэтому он дал ей копии оригинальных историй, и в конце концов она решила, что он прав. Как оказалось, совершенно прав.

* * *

Альфред Харрингтон быстро двигался по квадратному двору. Он всегда хорошо запоминал карты и точно знал, где находится, и этот талант сослужил ему хорошую службу в огромном кампусе УИЗ. Несмотря на это, он, вероятно, опоздывал на встречу с доктором Паттерсоном. Он и доктор Муо-чи запланировали посетить его лабораторию, отчасти потому, что они все еще находились на этапе ознакомления, и она пообещала защитить его, если он не понравится доктору Паттерсону. Учитывая, что Паттерсон имел репутацию одного из самых доброжелательных и жизнерадостных профессоров в кампусе, вряд ли он слишком нуждался в защите, и Паттерсон ему действительно нравился. И -

"Ох...!"

Альфред выбросил одну руку для равновесия, когда из ниоткуда появилась маленькая, черноволосая, необычайно красивая молодая женщина. Казалось, она буквально материализовалась из-за тщательно продуманной группы цветущих кустов, прямо на его пути. Его рефлексы были намного быстрее, чем у немодифицированного человека, выросшего в условиях обычной гравитации, но они не были достаточно быстрыми, чтобы остановить его вовремя, и он столкнулся с ней достаточно сильно, чтобы она отскочила назад от удара.

* * *

Аллисон обнаружила, что отскочила с совершенно искренним воплем тревоги. Она не осознавала, как быстро он двигался, и не учла его огромного размера и физической силы. Он был на треть выше ее собственного роста, с плотными мускулами, тяжелыми костями и твердым хрящом своего родного мира. Он, должно быть, весил более чем в два раза больше, чем она, и, когда она почувствовала, что теряет равновесие, ей показалось, что, возможно, было бы разумнее найти другой способ "случайно" встретиться с ним.

Затем метнулась его рука. Она никогда раньше не видела, чтобы кто-то двигался так быстро, а пальцы, сомкнувшиеся на ее плече, могли быть выкованы из железа. Они были мягкими, но в то же время совершенно неподатливыми, и она почувствовала, как ее начавшееся падение остановилось без каких-либо видимых усилий.

"Простите," - сказал он так серьезно, что она почувствовала укол - краткий, но укол - вины за то, что устроила это столкновение. "Я обычно лучше смотрю, куда иду!"

"Не глупите." Она встряхнулась и, когда он отпустил ее плечо, убрала правой рукой волосы с глаз. "Это была больше моя вина, чем ваша," - честно продолжила она. "Я знаю, как эти кусты закрывают обзор для всех, кто направляется в зал Пристли. Если бы я не хотела, чтобы кто-то налетел на меня, мне следовало остановиться и посмотреть по сторонам, прежде чем выйти на открытое пространство."

"Вы в порядке?" - спросил он.

"Я думаю вполне, лейтенант... Харрингтон." Она внимательно прочитала имя на табличке на груди его форменного кителя и улыбнулась ему. "Очевидно вы с Мантикоры. Как ваши дела?" Она протянула руку. "Я Аллисон Чоу."

Это не было ее полное имя, но ему необязательно было это знать... во всяком случае пока. И это был то имя, которое было в регистрационном университетском досье. Когда она решила это сделать, ее родителей, особенно мать, это возмутило до бесконечности, но имена на Беовульфе были личным делом. Никто не мог возразить, и хотя она подозревала, что не обманывает никого из своих одноклассников, она могла по крайней мере притворяться, что Чоу - ее полная фамилия.

"Рад познакомиться, миз Чоу." Он взял ее руку, и она снова осознала, что он намеренно ограничивал силу своей кисти. Кисть была такой сильной, как она и думала, но и нежной, и из нее в ее руку, казалось, текло странное покалывание. "Альфред Харрингтон. Да, я из Звездного Королевства - собственно говоря, со Сфинкса."

"Я думаю, я узнала акцент," - сказала она, пытаясь понять это ощущение. Она никогда не чувствовала ничего похожего. "Вы студент?"

"Да." Он кивнул и отпустил ее руку и она опустила свою почти неохотно. "Нейрохирургия. А вы?"

"Генетика." Она пожала плечами, незаметно шевеля пальцами. "Боюсь, что-то вроде традиции здесь, на Беовульфе."

"Мне это кажется интересным," - ответил он. "Конечно," - он немного криво улыбнулся, "у многих из нас, мантикорцев, особенно тех, кто со Сфинкса, есть определенный... можно сказать, личный интерес в этой области."

"Я полагаю, это так," - согласилась она.

Она посмотрела на него, удивляясь, почему его голос несет странный обертон. Она не могла понять, что это было, но она ощущала... почти пушистость. Как будто что-то шелковистое нежно гладит ее кожу. Очевидно, он не делал ничего специально, но в этом было что-то... интимное, как будто покалывание, которое чувствовала ее рука, распространилось на другие части ее анатомии. Как бы то ни было, она не ожидала такого ощущения. И было еще кое-что. Что-то... темное, печальное. Это, конечно, было смешно, и она знала это, и все же в этот момент она почувствовала одновременную потребность замурлыкать и расплакаться.

"Так вы долго пробудете здесь, на Беовульфе?" - услышала она собственный голос, и он кивнул.

"По крайней мере, два или три T-года. Хотя это не так уж и далеко от Сфинкса через Узел. Я могу съездить домой в любое время, когда у меня будет пара свободных дней, так что это не совсем то же самое, что быть в изгнании."

"Я понимаю."

Она начинала чувствовать себя немного глупо. Было так приятно просто стоять здесь и разговаривать с ним, и это было смешно. Во-первых, потому что она его даже не знала. Во-вторых, потому что, честно говоря, ее энергично преследовали (а иногда и ловили) мужчины, выглядевшие намного лучше, чем он. В-третьих, потому что она понятия не имела, откуда исходит этот край тьмы, и это ее пугало. В-четвертых, потому что было совершенно очевидно, что что бы она ни чувствовала, он этого не чувствовал.

"Ну," - сказала она, "вы явно куда-то спешили перед тем, как я в вас врезалась, так что, вероятно, мне лучше позволить вам идти туда, куда вы шли."

Она отступила назад, а он посмотрел на нее, поколебавшись мгновение, а затем кивнул.

"Вы правы, мне лучше двигаться," - сказал он, и у нее возникло странное чувство, что он хотел сказать не это. "Может быть, мы снова столкнемся друг с другом - чуть менее буквально - в следующий раз."

"Может быть," - согласилась она, кивая ему в ответ, а затем глядя, как он уходит большими шагами.

Ну, это было достаточно странно, подумала она, глядя как он уходит и пытаясь вспомнить что-нибудь вроде того, что только что произошло. За свою жизнь она встречала множество привлекательных мужчин, и ее тянуло к более чем одному из них. В конце концов, она была с Беовульфа, и она знала, без ложной скромности и тщеславия, что она гораздо привлекательнее, чем большинство. Но она никогда не чувствовала себя так... комфортно с кем-то так быстро.

Она прошла к одной из скамеек в тени и села на нее с задумчивым выражением лица. Она знала лейтенанта Харрингтона меньше, чем кошку Адама, как мог бы выразиться ее брат, и все это было более чем тревожным. Многие люди считали ее импульсивной, и она была готова признать, что в этом была доля правды, однако она никогда не сталкивалась с чем-то подобным. Как будто между ними двумя существовала какая-то связь, несмотря на то, что они никогда даже не встречались, и это было просто глупо. Подобных вещей не происходило вне очень плохих романов. Кроме того, эта тьма... Теперь, когда все прошло, она ощутила ее гораздо более отчетливо, словно железо на языке, и ее охватила дрожь. Как будто это была вовсе не ее тьма, как будто это была целиком чужая тьма, и это ее пугало.

Она моргнула, когда поняла, о чем только что подумала. Она испугалась? Ладно, может быть, это было странно, но страшно? Это было нелепо. И, решила она, выпрямляя спину, она не собирается с этим мириться. Не то чтобы она уже точно знала, что собирается с этим делать. Это требовало некоторого размышления, и для нее было очевидно, что в лейтенанте Харрингтоне есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд - во всяком случае, в том, что касается ее. А это означало, что ей, черт возьми, лучше не торопиться ни с чем, Рики-Тики-Тави она, или не Рики-Тики-Тави. Нет, пора было проявить тонкость, тщательно обдумать... проявить любопытство. И какой смысл иметь семейные связи, если никогда ими не пользоваться?

Глава 4

"Чему я обязан этой чести?" - поинтересовался Жак Бентон-Рамирес-и-Чоу, выдвигая кресло для своей сестры. Она устроилась в нем, и он прошел вокруг стола к своему, сел и вежливо приподнял брови. Она ему улыбнулась.

Они были очень похожи, что неудивительно, учитывая, что они были разнояйцевыми близнецами. Конечно, он был на пять стандартных лет - почти на шесть лет - старше ее, но для Беовульфа это было не так редко, как в некоторых других мирах, где уровень рождаемости регулировался менее жестко. Еще он был немного выше ее, но все, кто видел их вместе, сразу принимали их за близнецов.

"Почему ты всегда думаешь, что у меня есть скрытый мотив, когда я прошу тебя пообедать со мной?" - поинтересовалась Аллисон.

"В основном из-за многолетнего опыта," - ответил он сухо, и она улыбнулась.

"Я никогда не могла ничего скрыть от тебя, Жак, не так ли?"

"Не то, чтобы ты не пыталась."

"Девушки должны на ком-то практиковаться," - указала она.

"Счастлив быть вам полезен," - сказал он с изысканной вежливостью. "Но ты все еще не сказала мне, о чем речь." Он обвел рукой дорогой ресторан. "Имей в виду, мне всегда нравилась еда в Мадоке, но уведомление было довольно поздним даже для тебя."

"У меня очень плотный график в этом семестре." Она пожала плечами. "В нем очень маленькие свободные окна."

"А то, что мои начальники хотят, чтобы я приспосабливал свой график к их желаниям, твои планы учитывают?"

"О, будь серьезен, Жак!" Она покачала головой. "Сколько я себя помню, ты всегда менял свое расписание, чтобы оно соответствовало твоим целям. Не говори мне, что твое "начальство" думает это изменить!"

Он задумчиво рассматривал ее. Она была права, хотя и не настолько, как она могла подумать. Многие из тех изменений, о которых она говорила, было скорее показными, чем реальными. Его начальству - и ему - было бы очень приятно, если бы они смогли убедить кого-то с работающими мозгами в том, что он был просто ребенком одной из элитных семей Беовульфа, забавляющимся военной карьерой и не воспринимающим ее слишком серьезно. Он сомневался, что они смогут одурачить достаточно людей, действительно имеющих значение, но всегда стоило попробовать, и даже знающие люди не могли позволить себе игнорировать официальную реальность. Если бы вся остальная часть галактики считала его дилетантом, им тоже пришлось бы действовать так, как если бы они так думали... или объяснять, почему они этого не делали. Подтверждение такого восприятия было причиной того, что он, вероятно, уйдет из армии - по крайней мере официально - через несколько лет, и эта мысль не очень его радовала. Он видел и делал некоторые уродливые вещи в КБР, но он также участвовал в некоторых чертовски хороших вещах. Ему будет не хватать встреч с командами, решения проблем, с которыми они столкнулись в поле.

"Ну, хотя я определенно не готов согласиться с тем, что в твоей клевете на меня есть хоть какая-то правда," - сказал он, "я здесь, и ты сказала, что должна о чем-то поговорить. Итак... ?"

Он снова приподнял брови, и она начала отвечать, затем остановилась, когда официант материализовался рядом с ними, как клуб дыма. Мадока входил в десять или двадцать лучших ресторанов Гренделя (в зависимости от того, кто составлял рейтинг), и качество его обслуживающего персонала было одной из причин этого. Близнецы отдали свои заказы внимательному официанту и его фотографической памяти, затем подождали, пока он налил напитки и исчез.

"Ты начала говорить?" - пригласил ее Жак.

"В основном это любопытство," - сказала она. "Конечно, я могла бы спросить тебя об этом по комму, но я не видела тебя почти месяц, так что это казалось возможностью убить двух птиц одним камнем."

Он кивнул, улыбаясь ей, понимая, что то, что она только что сказала, было не чем иным, как правдой. Они были связаны на более глубоком уровне, чем это было обычно даже среди близнецов, кроме того, она была не просто его близнецом, но и младшей сестрой. Всегда был какой-то зуд, который ни один из них не мог почесать в разлуке. С годами они привыкли к этому и это их больше не беспокоило, но они всегда чувствовали облегчение, когда зуд исчезал, когда они вот так садились друг напротив друга за стол.

"Что за любопытство?" - поинтересовался он.

"Вообще-то это об одном из моих однокурсников." Она пожала плечами. "Он занимается нейрохирургией, а не генетикой, поэтому на самом деле мы еще не встречались. Но я столкнулась с человеком, который не слишком хорошо о нем думает, и мне интересно, есть ли для этого какие-то основания, кроме его собственного раздутого эго."