Боже, как хреново! И я почему-то не думаю, что он мне поверит, если я скажу ему, что все, что мы хотим сделать, это уйти. Черт, я бы не поверил! Позволить кому-нибудь в аэрокаре подняться достаточно высоко, чтобы выстрелить в эту чертову канаву? Ни за что.

Их единственной надеждой было убить его до того, как кто-то сможет ответить на его призыв о помощи, и они могли рассчитывать на немного песка в официальных шестеренках. Вряд ли здесь появится дежурная команда спецназа СБР - одна из причин, по которой они купили этот дом, заключалась в том, что он находился вне юрисдикции каких-либо городских полицейских сил. Местные мужланы были скорее егерями, чем полицейскими. Маловероятно, что они смогли бы собраться вместе в спешке, а даже если и так, у них не было бы тяжелого оружия и подготовки полиции Гренделя или СБР. Так что у них еще было время, но не много.

"О'Коннор, ты с Шрайбером отрежте его с севера. Выйдите за пределы его поля зрения, затем перейдите канаву и соединитесь с Тангевеком и Месарошем. Нам нужно броситься на этого ублюдка с обеих сторон, и это нужно сделать сейчас же! Зепеда, Янг и Микин - со мной. Но пригните свои проклятые головы!"

Пришли ответы, и он заставил себя ждать, несмотря на отчаянное ощущение, что секунды уходят в вечность. Он видел слишком много людей, убитых нетерпением, и не собирался делать фатальную ошибку, бросаясь против кого-то, кто мог стрелять так, как этот сукин сын.

* * *

"На этой стороне их больше, чем было," - сказала Аллисон. "По крайней мере на одного. Возможно, на два."

Ее голос был слабым и нечетким, и он знал, что она оставалась в сознании только благодаря упорству, решительности и смелости.

"Они, наверное, попробуют атаковать," - спокойно сказал он ей. "Один или двое из них попытаются пересечь открытое пространство. Остальные откроют прикрывающий огонь. Я хочу, чтобы ты оставалась там, где сейчас, пока не решишь, что они готовы атаковать. Затем я хочу, чтобы ты сместилась влево или вправо, вскочила, выстрелила и нырнула обратно. Не жди, чтобы увидеть, попала ли ты в кого-нибудь! Они, вероятно, упадут на землю, когда услышат дротики, даже если ты не попала в них, и не оставайся долго на одном месте, чтобы те, кто ведет прикрывающий огонь, не могли найти тебя. Понятно?"

Аллисон посмотрела на него через плечо, чувствуя жгучую ярость под ледяной сосредоточенностью, дисциплиной и самоконтролем. Там было что-то еще. Что-то, что знало, что это был тот момент, для которого он рожден. Что-то, что он ненавидел. Но над всем остальным была его отчаянная потребность, чтобы она жила, и она чувствовала, как его сила вливается в нее. Темные пятна, мелькавшие перед ее глазами, исчезли, и она глубоко вздохнула, гадая, какая странная, невозможная связь позволила этому случиться.

"Понятно," - сказала она, и ее голос был сильнее и тверже, чем секунду назад.

Глава 15

"Мы на месте, Тобин," - коротко доложил Терье О’Коннор из комма Манишевича.

"Окей, он может смотреть только в одном направление за раз," - ответил Манишевич. "На счет три. Хорошо?"

"Хорошо."

Манишевич глубоко вздохнул и опустился на одно колено за тем самым кустом, который так неудачно прикрыл Мина. Манишевич не собирался высовывать голову, чтобы в нее можно было выстрелить. Он и Янг собирались прикрывать огнем Руди Зепеду и Лазара Микина.

По крайней мере, на первый бросок, мрачно подумал он. А потом настанет его очередь, нравится ему это или нет.

"Один," - сказал он в комм. "Два. Три! Пошел!"

Пригнувшись, он бросился в сторону, нажал на курок, и его импульсная винтовка выплюнула смерть со скоростью двести выстрелов в минуту.

* * *

Альфред заметил первое движение за долю секунды до того, как начался прикрывающий огонь. Он мгновенно пригнулся, перекатился вправо, затем встал с винтовкой, уже приставленной к плечу, и его глаза были холодными.

Над головой визжали пульсерные дротики, но у него был короткий момент времени, прежде чем мозги, стоящие за этими винтовками, смогли осознать то, что увидели их глаза, и перенаправить их огонь. И в это мгновение Альфред Харрингтон нашел свою цель именно там, где он ожидал ее увидеть. Лазар Микин все еще выпрямлялся, все еще вставал на ноги, когда очередь из трех выстрелов прошла через его торс. Он упал на землю, пытаясь закричать легкими, превратившимися в кровавый пар, а Альфред нырнул обратно в овраг, когда Манишевич и Янг направили на него дула своих винтовок.

Руди Зепеда бросил взгляд на то, что случилось с Микином, и бросился на землю, надеясь на ее минимальную защиту. Он прошел не более четырех или пяти метров в сторону оврага, прежде чем упал на землю, подтащил свою импульсную винтовку и стал стрелять вслепую в сторону Альфреда.

Пульсер Ардмора взвыл позади Альфреда, и он почувствовал отчаянную решимость Аллисон. Судя по полутонам, пронизывающим их связь, он сомневался, что она попала в кого-нибудь, но ее сильная решимость убить прорвалась к нему, взывая к его собственной убийственной стороне. И если она и отличалась от тьмы внутри него, то была не менее сильной.

Перед ним снова возникло движение, и он выпустил еще одну короткую очередь. На этот раз он никуда не попал, и ответный огонь бросил ему в лицо песок и грязь. Один из дротиков пролетел так близко, что в его голове зазвенело, и он упал, наполовину оглушенный, отчаянно протирая себе глаза. Он моргнул, вызывая очищающие слезы, покачал головой и помолился, чтобы никто из врагов не догадался, насколько близко они подошли. Его зрение прояснилось - в основном - и он снова поднял глаза над краем оврага. Это было похоже на взгляд через лист волнистого кристопласта, и он заморгал снова и снова . Что-то пошевелилось, и он выстрелил очередью по движению, Аллисон стреляла снова - и снова - позади него. Он услышал крик одного из врагов и почувствовал, как в ней закипает мстительное удовлетворение, но он знал, что их враги постепенно продвигаются к оврагу с обеих сторон, и молился, чтобы ни у кого из них не было гранат.

* * *

Челюсти Тобина Манишевича сжались, когда Казимеж Месарош сообщил о смерти Терье О’Коннора. Очередь пульсерных дротиков срезала правую ногу О'Коннора, как сверхскоростная цепная пила. Он истек кровью за считанные минуты, и ни Месарош, ни партнер О'Коннора, Шрайбер, не смогли бы подползти к нему, чтобы чем-то помочь, даже если бы попытались.

Их осталось только шестеро, но они уже были не более, чем в сорока или пятидесяти метрах от оврага.

Еще несколько минут, мрачно подумал он, посылая еще одну длинную очередь визжащих дротиков к их цели, когда Янг подбежал на пятнадцать метров ближе и вовремя бросился на землю. В следующий раз я возьму гранаты, будь они прокляты, что бы, черт побери, ни говорилось в профиле миссии! Но мы почти у цели. Еще несколько минут, еще пара бросков, и они будут наши.

* * *

Что-то заставило Альфреда посмотреть вверх.

Он никогда не знал, что это было и почему. Возможно, это был всего лишь инстинкт, потому что он не мог ничего услышать. Со скоростью в шесть махов оно было над ними задолго до звука, но один взгляд подсказал ему, что это было.

Он бросился со своей позиции, схватил Аллисон, увлекая ее на дно оврага и накрывая ее тело своим, когда вселенная пошла в разнос.

* * *

У Тобина Манишевича не было времени, чтобы понять, что случилось.

В его расчетах никогда не учитывалась возможность использования настоящего штурмового шаттла. Использование трансатмосферных военных машин в гражданском воздушном пространстве на скоростях, превышающих два маха, не просто осуждалось; это было совершенно незаконно. У штурмовых шаттлов не было громких транспондеров гражданских машин экстренной помощи, предупреждавших других о необходимости покинуть их траектории полета. У них также не было возможности перехватить управление бортовым компьютером самолетов, чтобы убрать их с дороги. И, конечно, у них не было полномочий прорываться через коридоры гражданских полетов среди дня со скоростью выше шести тысяч километров в час. Любой горячий военный летчик, достаточно глупый, чтобы попробовать что-то подобное, рисковал трибуналом и серьезным тюремным заключением, а не только понижением в должности, выговором или штрафом.

Манишевич знал это. Знал и КБР. Проблема была в том, что КБР игнорировал это.

* * *

Штурмовой шаттл с визгом появился далеко впереди своего потрясающего звукового удара, а его системы наведения напрямую подключились к одному из тактических спутников Сил Обороны Системы Беовульфа. СОС почти наверняка предоставили бы им это в любом случае, но не было времени на то, чтобы получить разешение, а КБР всегда был... нестандартной организацией.

Жак Бентон-Рамирес-и-Чоу занимал место стрелка, и его темно-карие глаза были похожи на куски агата. Он наблюдал за ужасной перестрелкой через спутник, в то время как шаттл оторвался от земли, ускоряясь так быстро, что его нос и передний край крыла светились белым от нагрева, в то время как его команда использовала гравитационные плиты, чтобы компенсировать силу, которая должна была раздавить их в их летных креслах. Никто не смог бы добраться до его сестры быстрее, чем они, но она находилась более чем в пятистах километрах от лагеря Освальда Эйвери. Требовалось семь минут полета - даже штурмовой шаттл не мог мгновенно разогнаться до шести Махов в атмосфере - и спутник, смотрящий на место, ориентируясь на все еще передающий комм, заморозил его сердце. Он понятия не имел, кто был с ней, но сверхчувствительные сенсоры спутника показали ему только двух человек в овраге, и десять, приближавшихся к ним, а семь минут были вечностью в бою.

Но каким-то образом Аллисон и тому, кто был с ней, удавалось держаться. Не только держаться, но и постоянно убивать своих врагов. И теперь, когда шаттл примчался к ним, как Джаггернаут, он нажал на курок джойстика стрелка.

Две капсулы рванулись из оружейного отсека шаттла по тщательно продуманным траекториям. Они разогнались до скорости, которая затмила даже ревущие двигатели шаттла, а затем разлетелись на части... прямо над людьми, приближающимися к оврагу. Четыре тысячи дротиков выстрелили из каждой из них, образуя точно нацеленные овальные рои, каждый сто метров в длину и сорок метров в поперечнике, центры которых находились в пределах двадцати пяти метров от обеих сторон оврага. Сплошные облака пыли и полуиспаренной почвы вырвались вверх из пораженной зоны, и когда штурмовой шаттл промелькнул сверху, сильно накренившись, чтобы сбавить скорость и лечь на обратный курс, под этой поднимающейся пеленой смерти не было ни одного живого существа.

Глава 16

Аллисон Чоу открыла глаза и увидела пастельный потолок и солнечный свет. Она посмотрела на прикроватные индикаторы, узнала знакомую ауру больницы, и было так тихо, что она могла слышать мягкий, тихий сигнал кардиомонитора.

Некоторое время она лежала неподвижно, сдерживая дыхание, затем выдохнула с глубоким очищающим облегчением, когда поняла, что нигде не болит. Она снова закрыла глаза, ее губы дрожали от благодарности, а затем, к собственному удивлению, она улыбнулась.

Тебе нужно работать над твоими приоритетами, сказала она себе. Ничего не болит - это прекрасно, но, возможно, тебе стоит задуматься о том, что ты все еще жива.

Ее горло прочистилось, глаза снова открылись, голова повернулась налево на подушке. Похожие глаза смотрели на нее, и она видела, как они моргают, видела в них слезы и потянулась к руке брата.

"Привет," - сказала она. Ее голос был более хриплым, чем обычно, в горле болело и скребло, и она вздрогнула, вспомнив крики, которые привели к этому. Жак, должно быть, увидел тень в ее глазах, потому что его рука сжалась на ее руке, когда он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее в лоб.

"Привет тебе тоже," - сказал он, и хрипота в его голосе не имела ничего общего с криками. Он немного откинулся назад, поднял тыльную сторону ее руки, чтобы коснуться своей щеки, и покачал головой. "Я волновался за тебя, Алли?"

"Я тоже." Ее губы снова задрожали на мгновение, когда они формировали улыбку, затем ее глаза сузились. "Это была Рабсила, да?"

"Да." Жак отнял ее руку от своей щеки, держа ее обеими руками на краю больничной койки, и откашлялся.

"Да," - повторил он, "это так."

"Чего они хотели?"

"Информации. Они хотели, чтобы я назвал всех наших людей, работающих в посольствах и консульствах в Силезии." Рот Жака скривился. "Я уверен, что в конце концов они просили бы о большем, но это "все", о чем они просили в первый раз."

Глаза Аллисон расширились. Она догадывалась, что должно быть что-то в этом роде, но наверняка Рабсила должна была понимать, что Жак не мог - просто не мог - дать им такую информацию, что бы они с ней ни делали. Его бы не уничтожили, даже если бы он это сделал, но он знал лучше, чем она, что Рабсила сделала бы с этой информацией, сколько других жизней это стоило бы. И когда она посмотрела ему в глаза, она увидела подтверждение - увидела его собственное мучительное осознание того, что он не мог сделать это даже для ее спасения.

"Это не имело бы значения," - сказала она ему, высвобождая свою руку из его руки, чтобы погладить его по щеке. "Этого не имело бы значения, Жак." Она покачала головой, ее глаза потемнели. "В конце они все равно убили бы меня."

"Я знаю," - прошептал он, закрыв глаза и повернув голову, чтобы сильнее прижаться щекой к ее ладони. "Я знал это с самого начала. Отчасти это была месть, а отчасти - послание." Он изобразил короткую, странную улыбку. "Видимо, я сильно задел их тем, что произошло на Старой Земле, даже сильнее, чем я думал." Он глубоко вдохнул. "Я всегда знал, что то, что я делаю, может поразить близких мне людей - даже тебя, Алли, - но я никогда не верил в это. До сегодняшнего дня."