С другой стороны, он сидел, не так ли? Предположительно остальная часть его команды знала его достаточно хорошо, чтобы ожидать от него именно этого. Мягкая спинка шезлонга была выше его головы, а сам шезлонг был обращен в противоположную от дома сторону. Более того, приближались облака, температура немного понизилась, а ветер усилился еще сильнее, качая деревья вокруг дома с мягким, многоголосым шорохом и шепотом, похожими на океанский прибой. Все это предполагало...

Дескорсо удобно и привычно лежал в его руке. Он ухватился за дверной косяк сарая левой рукой, слегка прижался локтем к полуоткрытой двери и превратил предплечье в устойчивый упор. Длинный ствол пульсера он положил на это предплечье и опустил красную точку прицела так, чтобы она оказалась прямо между глазами сидящего охранника.

Его собственные глаза были очень спокойными и неподвижными, и чудовище мурлыкало внутри него. Он вдохнул, позволил половине воздуха вытечь из легких и выстрелил.

* * *

Райли Брандао закончил готовить бутерброд с ветчиной и сыром, схватил открытую бутылку пива со стойки и снова устроился перед системой наблюдения. Технически он должен был постоянно наблюдать за дисплеем, как будто от этого зависела судьба Вселенной. На самом деле, никто не мог приблизиться к дому, не пройдя через поле зрения одного из мужчин снаружи, а время обеда уже прошло, так что, к счастью, Вселенная могла обойтись без него две или три минуты.

Он усмехнулся при этой мысли и дважды проверил домашнюю панель диагностики, просто чтобы убедиться, что проклятый приемник снова не перестал работать. Этого не произошло, хотя он сомневался, что это продлится долго. Старый кусок дерьма, вот что это было, и Манишевич должен был услышать его мнение об этом в первую очередь. Он почувствовал легкое удовлетворение от того, что его оценка дряхлого состояния приемника подтвердилась, но он лениво размышлял, почему Сугимото еще не доложил о том, что вызвало проблему.

Наверное, все еще скулит из-за того, что его первого послали проверить, подумал он и весело фыркнул. Он и Сугимото не очень любили друг друга, и он был почти уверен, что тот понял, почему Брандао выбрал его на эту работу. Так ему и надо. Брандао усмехнулся. Ублюдок думает, что он такой неотразимый? Ну конечно! Если бы он не появился с этой пачкой кредитов...

Он проглотил кусок ветчины и швейцарского сыра и напомнил себе, что было глупо зацикливаться на прошлых обидах. Но так с ним было всегда. Он был так глуп, когда дело касалось женщин, и Сугимото знал это, когда наставил ему рога. Старый добрый Сони еще мог загладить вину перед Брандао, и Брандао был уверен, что ему еще представятся широкие возможности сделать жизнь Сугимото несчастной. Он сглотнул и потянулся за своим пивом, размышляя об упомянутой обиде. Если уж на то пошло, этот придурок Ардмор был еще хуже Сугимото. Конечно, с Сугимото было безопаснее расквитаться, чем с Ардмором, но когда-нибудь он сможет...

Как это часто случалось, в этом Брандао ошибался.

Он как раз подносил пивную бутылку к губам, когда позади него открылась дверь кухни. Дом был построен с намеренно деревенской, архаичной внутренней отделкой, а его двери были старомодными, с ручным управлением, с настоящими ручками и петлями. Пиво Брандао зависло в воздухе, не доходя до его рта, а брови начали подниматься. Он не знал, что услышал - или почувствовал - позади себя. Возможно, это был поворот защелки, возможно, это был скрип петли или просто движение воздуха при открытии двери. Брандао не знал этого, и так и не узнал.

Альфред Харрингтон открыл дверь ударом ноги, и импульсная винтовка, в которой больше не нуждался Сони Сугимото, ударила, как молот. Ее приклад врезался в затылок Брандао и раздавил его, как яичную скорлупу.

* * *

Альфред стоял пригнувшись и наклонив голову. Его глаза даже не моргнули, когда человек, которого он только что убил, соскользнул со стула на пол. Голова трупа с глухим стуком ударилась об пол, и кровь растеклась по плитке, образуя лужу с толстыми малиновыми щупальцами. На лице Альфреда не было никакого выражения, но его ноздри раздулись, и он заставил себя ждать, прислушиваясь к любому звуку, любому движению.

Ничего не было слышно, и через мгновение он выпрямился. Его виртуальный тур по дому сказал ему, где находится кухня, и Сугимото "добровольно" предоставил информацию о том, что внешняя сенсорная сеть - какая ни на есть - была подключена к станции мониторинга домашних систем. Он был далек от уверенности в том, что доверяет какой-либо информации Сугимото, но беглый взгляд вокруг показал, что она была точной... по крайней мере до сих пор. Но внутри и вокруг дома должно было быть еще по крайней мере восемь мужчин, а он видел только одного из них.

Возможно, они где-то были, но у него было одно преимущество, о котором они не могли знать. В нем было чудовище с красными клыками, и оно дрожало внутри него, готовое и желающее быть освобожденным. Это было темное чудовище, его чудовище - то, что загнало его в медицину, где ему больше никогда не будет предложена свобода, которая была на Клематисе. Он пообещал себе это не потому, что то, что он сделал на Клематисе, не нужно было делать, а из-за того, что оно угрожало сделать с ним. Во что это грозило превратить его. И теперь, несмотря на свое обещание, у него не было другого выбора, кроме как снова обратиться к нему.

Он снова глубоко вдохнул и закрыл глаза всего на одно сердцебиение. Они больше не причиняли ей вреда, но она была на грани потери сознания от того, что они уже сделали. На таком расстоянии связь между ними цеплялась за него огненными когтями, и он точно знал, где она. Над ним и слева. Виртуальный тур воспроизводился на фоновом уровне разума, который был льдом и сталью над бурлящим морем лавы, и его глаза снова открылись. Тренажерный зал, подумал он. Третий этаж, восточная часть здания. Отсюда он мог попасть туда тремя способами, но два из них вели через главное фойе и несколько "общественных" комнат на первом этаже. Третий был немного длиннее, но задняя лестница вела мимо того, что на момент постройки было обозначено как спальни для персонала. Казалось маловероятным, что кто-то сидел в своей комнате в полдень. Возможно, в этом он ошибался, но ему нужно было выбрать маршрут, и он повернул к лестнице.

* * *

Аллисон Чоу с трудом подняла голову. Красные волны агонии омывали ее, руки ощущались, как сломанные, они болели, с трудом поддерживая ее вес. Она была почти без сознания, но что-то... что-то проникло в ее безысходность и отчаяние. Она это чувствовала. Это приближалось и было сфокусировано на ней со смертельной волей... и наполнено ужасным, пылающим гневом.

Ее мозг почти не работал. Она не имела ни малейшего представления о том, что эти люди хотят от Жака, но она уже понимала, что в конце концов они собираются убить ее. Это был единственный возможный конец, и после последних двух часов часть ее надеялась, что этот конец скоро наступит. Но это была лишь ее часть, а все остальное тянулось к этому пламени ненависти. Ее жгучая ярость должна была напугать ее, размышлял крошечный фрагмент ее разума, но она знала, что такое настоящий ужас. Более того, она знала цель пламени. Она скосила глаза в сторону, увидев спину человека, который причинил ей такую ужасную боль, и, почувствовав, как бурлящая волна ненависти неуклонно приближается, улыбнулась.

* * *

Альфред направлялся вверх по лестнице, поднимаясь по последнему пролету с импульсной винтовкой. Дойдя до конца, он вышел в коридор третьего этажа.

* * *

Аллисон облизнула губы. Это случится сейчас, подумала она. Она не могла ошибиться в том, что чувствовала, но на столе рядом с видеоэкраном, на который смотрел ее мучитель, был пульсер. Он выключил звук, но она помнила свои крики, и ее разум вздрогнул от воспоминаний о том, что их вызвало. Но пульсер был слишком близко к его руке.

"Пожалуйста," - смогла прошептать она. "Пожалуйста, отпустите меня."

Он услышал ее и поднял глаза со злой и голодной улыбкой, поняв, что она снова в сознании.

"Конечно, дорогая. Мы отпустим тебя," - усмехнулся он, и она слабо шевельнулась, когда он взял нейрохлыст и снова шагнул к ней. "Мы просто не можем тебя отпустить сейчас," - сказал он ей, и она застонала, когда он нажал кнопку, и хлыст снова начал гудеть, но каждый шаг к ней удалял его от пульсера. "Сначала ты должна кое-что сделать для нас." Его глаза заблестели. "Не волнуйся, я уверен, это не больно."

"Пожалуйста, не надо!" - простонала она, преодолевая внезапную удушающую волну ужаса, но он только рассмеялся и поднял тускло сияющую дубинку хлыста.

* * *

Внезапно еще более резкий укол страха ударил Альфреда. Это был ее страх, но его охватил собственный приступ паники, когда понял, что она что-то делает. Он не знал что, но почувствовал вспышку ее решимости. Она... она сознательно подстрекала своего мучителя!

Он был сразу в двух мирах. В одном он мчался по коридору на ногах, невероятно тихих для человека его роста; в другом чужой ужас перехватил ему горло; и в них обоих чудовище проснулось и было голодно.

* * *

Джузеппе Ардмор долго молчал, наслаждаясь страхом в ее глазах, смакуя хныканье, которое она не могла подавить, как ни старалась, наблюдая, как она пытается отодвинуться от него, позволяя ей услышать гул кнута и вспомнить, что уже было с ней. Сила обожгла его, более сладкая и привлекательная, чем любой наркотик, и он вскинул хлыст.

Дверь за ним с грохотом распахнулась, и он неверяще обернулся, когда в нее вошел совершенно незнакомый человек, по крайней мере на двенадцать сантиметров выше его, с импульсной винтовкой в руках.

* * *

Это поразило Альфреда Харрингтона с мгновенной полнотой и ясностью, которые, как он знал уже тогда, будут вечно жить в его кошмарах. Аллисон Чоу стояла в центре большой солнечной комнаты, окруженная тренажерами, ее руки удерживались над головой туго завязанной веревкой. Ее запястья сочились от причиненных веревкой ран, она была на три четверти обнажена, тяжело висела на запястьях, и он узнал красные уродливые отметины на ее коже. Он бы узнал их даже без сильных, болезненных мышечных спазмов, терзавших ее еще долгое время после нанесения отметин.

Даже без нейрохлыста в руках высокого, светловолосого мужчины, стоявшего между ней и дверью.

Импульсная винтовка была на плече Альфреда, но мучитель Аллисон находился прямо между ними. Если он выстрелит, дротики разорвут цель и попадут в нее. Он увидел потрясенное, полное удивления лицо мужчины. Видел панику, последовавшую за удивлением. Но кем бы он ни был, его мозг явно работал быстро. Его глаза расширились, когда он тоже понял, что Альфред не может стрелять, не попав в Аллисон. Он повернулся к двери, одновременно крутясь, чтобы убедиться, что он остался между ней и Альфредом, и нейрохлыст завизжал, когда его большой палец увеличил мощность до смертельного уровня.

Альфред не колебался. С ледяными глазами он сделал один длинный шаг вперед. Его левая рука продолжала держаться за цевье импульсной винтовки, а правая рука опустила приклад с плеча, развернув ее под левой.

Крик Джузеппе Ардмора оборвался, когда винтовка прошла по короткой ужасной дуге, разбив ему челюсть. Удар был настолько мощным, что поднял его с ног, и он отлетел назад, уронив нейрохлыст и рухнув на пол. Боль была ужаснее всего, что он когда-либо испытывал. Она взорвалась в нем, разбив все остатки рациональной мысли, но чистый инстинкт выживания взял верх. Его руки упирались в пол, и он полз прочь от двери на спине.

Альфреду Харрингтону потребовалось еще два длинных быстрых шага. Его глаза были холодными, сосредоточенными, и импульсная винтовка снова поднялась в его руках. Он ударил мужчину ногой в грудь, снова повалив его на пол. Его рука схватила его за лодыжку; другая поднялась в бесполезном жесте самообороны... или даже в более бесполезной мольбе о пощаде. Но в Альфреде Харрингтоне не было пощады. Не в тот день, не для этого человека. Он был возмездием, он был судьей... и он был смертью.

Приклад его импульсной винтовки ударил в лоб Джузеппе Ардмора, как молот Тора, направляемый всей мощью его спины, плеч и твердого, ненавидящего сердца.

* * *

Альфред посмотрел вниз на мертвого человека, и все, что он чувствовал в этот момент, было сожаление. Сожаление, что он не может убить его еще раз. Монстр рычал в нем, требуя новой жертвы, и душа Альфреда дрожала от необходимости кормить его.

Но затем он закрыл глаза. Он заставил себя вдохнуть и перешел от голода к чему-то бесконечно более важному.

* * *

Аллисон чувствовала, что ее голова трясется от слабости, шока, страха и боли, но даже хотя она снова парила на краю тьмы, она узнала его. Она знала - знала без вопросов и сомнений - кем было это пламя ненависти. Кто за ней шел. Она понятия не имела, как она узнала, но это не имело значения. Важно то, что она знала, что никакая сила на небе или в аду не могла помешать ему прийти за ней.

"Альфред," - прошептала она, и тут появились его руки - сильные, смертоносные, нежные руки. Она чувствовала, как они ее освобождают, чувствовала, как прижимают ее к себе, а за ними она чувствовала его. Она даже не знала его, но она была самым драгоценным в его вселенной, и она позволила себе погрузиться в очищающий жар его потребности в ней.

* * *

Альфред почувствовал, как она упала в его руки. Она весила так мало. Как мог кто-то такой маленький быть больше, чем вся остальная вселенная вместе взятая?

Его челюсти сжались, когда он почувствовал неконтролируемые остаточные мышечные спазмы, пронизывающие ее. Он прижал ее к себе, прижался лицом к ее мокрым от пота волосам, почувствовал ее щеку на своей груди, и он хотел - должен был - держать ее там всегда. Чтобы успокоить ее, пока не исчезнут спазмы и боль. Но он не мог. Времени было слишком мало.