После того, как поход в «Савой» чуть было не закончился для ребят огромными неприятностями, они решили взять отпуск. В их маленькой семье всё ещё чувствовалось напряжение. Джаспер с Хорасом продолжали винить в случившемся Эстеллу, в то время как она упорно перекладывала всю ответственность на высшие силы. К тому же они никак не могли сойтись в вопросе, стоила ли игра свеч.

Мальчишки не хотели тратить чудесные летние деньки на торчание в Берлоге и потому ежедневно выбирались в парк, прихватив с собой охапку комиксов. А их подруга каждый день обедала в «Космической гусенице» вместе с Магдой и Ричардом и потом отдыхала от жары в их роскошном особняке.

Всё оставшееся время девушка проводила за созданием невероятного наряда для Питера. Она с нетерпением ждала телевизионного выступления «Электрочашки» и представляла, как вся страна увидит её новый шедевр. А Магда, в свою очередь, пообещала устроить вечеринку, чтобы отметить это важное событие. Эстелла посвящала работе каждое утро и каждый вечер. Она безустанно трудилась за машинкой в компании Мигуна и Бадди, которые с интересом наблюдали, как из кусочков ткани рождается великолепный костюм. Каждая деталь образа доводилась до совершенства, а затем надевалась на манекен. На пиджаке уже виднелись элементы будущего узора, но пока они были пристрочены лишь намёточным швом. Чтобы окончательно пришить всё на свои места, требовалось сперва подогнать костюм под Питера. А для этого нужно было пригласить его на примерку.

По какой-то странной причине девушка никак не могла заставить себя ему позвонить. Она вообще редко пользовалась телефоном. Во-первых, в Берлоге его попросту не было. А во-вторых, до недавнего времени весь круг её общения сводился к Джасперу и Хорасу, для разговора с которыми не требовалось никакой дополнительной аппаратуры. Так вот, мало того, что звонок по телефону был для Эстеллы в новинку, она к тому же совершенно не представляла, в какой манере стоит общаться с музыкантом. Возможно, это должна быть деловая беседа, представленная так, как если бы ему звонили из бутика? Или лучше говорить с ним так же дружелюбно, как на вечеринке? А может, ей следует немного пофлиртовать? И если так, где ей раздобыть книгу о том, как правильно флиртовать?

В конце концов девушка разозлилась на себя за то, что придаёт такое огромное значение обычному телефонному разговору. Она решила не тянуть и отправилась в телефонную будку на углу улицы. Закрывшись внутри, она крепко сжала в руках монетку, а затем неуверенно опустила её в автомат и набрала заветный номер. Гудки шли, но никто не отвечал. Эстелла уже собиралась повесить трубку, как вдруг на другом конце послышался чей-то голос:

– Алло?! Слушаю! – Слова терялись за громкими раскатами музыки.

– Питер? – крикнула девушка в ответ. – Питер, это ты?

– Питер?!

– Питер!

– Один момент... – голос отдалился, словно его хозяин отвернулся от телефона. – Народ, можно потише?

Но музыка так и продолжала грохотать.

– Так вам Питера? – переспросил загадочный собеседник.

– Да, Питера, – ответила Эстелла, со вздохом прислонившись к стене телефонной будки.

– Хорошо, сейчас позову. – Судя по шуму, трубку положили на стол.

Где-то вдалеке послышались голоса, и музыка наконец стихла.

– Алло?

От знакомого голоса на сердце у девушки стало теплей.

– Привет, Питер! – радостно сказала она. – Это Эстелла.

– Эстелла? Привет! Дошила мой костюм?

– А ты дописал мою песню? – лукаво спросила девушка.

– Интересно, древнегреческие музы были такими же требовательными? – со смешком произнёс он.

– Мне нужно, чтобы ты примерил свой костюм. – Эстелла решила, что пора переходить к делу. – Я не смогу закончить его, пока не подгоню по размеру.

– Тебе повезло, – рассмеялся юноша. – Я как раз сегодня свободен. Давай я подъеду к тебе домой?

– Эм... – По правде говоря, Эстелла надеялась, что примерка пройдёт в гостях у двойняшек. – Я думала, мы встретимся у Магды...

– Зачем, если я могу подъехать сразу к тебе? Ты ведь живёшь в Лондоне, не так ли?

– Да, в Лондоне...

– Отлично. Так где же твоя квартира?

– Если честно, моя квартира... Она очень скромная, – тихо произнесла девушка, чувствуя, как её щёки заливает румянец.

– Ну и что? – рассмеялся Питер. – Ты думаешь, я живу во дворце? Да и вообще, какое мне дело до того, насколько хороша твоя квартира? Давай, диктуй адрес.

Эстелла какое-то время молчала, обдумывая этот неожиданный поворот событий. Она точно знала, что соседи не вернутся домой до позднего вечера. На улице стояла жара, а в такие дни они обычно ждали, пока Гайд-парк опустеет, и плескались в местном озере. Значит, у неё будет достаточно времени, чтобы подогнать костюм, и не придётся представлять Питера друзьям.

– Давай встретимся у метро Камден-Таун? – предложила девушка. – Мой дом не так-то легко найти.

– Договорились. Тогда в три часа у входа в подземку.

* * *

Эстелла поспешила вернуться в Берлогу, чтобы как следует подготовиться к встрече. Она перемерила шесть разных нарядов и четыре раза переделывала макияж. Удостоверившись, что её внешний вид соответствует самым высоким стандартам, девушка приступила к уборке. Сперва она разогнала по норам самых наглых мышей. А затем расставила книги по комнате, прикрывая ими самые заметные дыры в стенах. Последним штрихом был костюм. Эстелла сперва разложила его на столе, затем – на кровати и даже подумывала подвесить его к потолку. Но в итоге наряд вернулся обратно на манекен, где он смотрелся эффектнее всего.

Девушка покинула Берлогу в два часа дня, хотя от места встречи её отделяли всего несколько минут ходьбы. Она неспешно прогулялась вдоль канала Регенте и направилась вниз по Камден-Хай в сторону метро. Этот район совсем не походил на Челси. Вдоль улицы стояли зеленщики, а в небольших скромных магазинчиках продавали дешёвую одежду и подержанные вещи. Но, к счастью, на небе ярко светило солнце, и в его тёплых оранжевых лучах всё казалось чище и прекрасней.

Питер немного опоздал, но сегодня он выглядел особенно хорошо, так что Эстелла тут же его простила. В его образе чувствовалась какая-то лёгкая небрежность. И хоть в бежевых брюках и кремовой льняной рубашке не было ничего особенного, именно сейчас он как никогда напоминал настоящего музыканта.

– И снова здравствуйте, – игриво поздоровался юноша.

– Привет!

Они какое-то время молча смотрели друг на друга, а потом лицо Питера расплылось в его фирменной ухмылке. Сердце девушки взволнованно ёкнуло.

– Может, пойдём? – наконец нарушил тишину музыкант.

И Эстелла повела его вверх по Камден-Хай-стрит.

– Ну что, вы готовы к выступлению? – спросила она, глядя себе под ноги.

– Почти, – ответил Питер. – Нас попросили исполнить две песни. Первой, разумеется, будет «Наше общее солнце». Это хит... А вот со второй мы так до сих пор и не определились. Но зато радует, что альбом расходится на ура. Говорят, его оценил даже сам Джон Леннон. Вот только не знаю, правда ли это...

– Уверена, это правда, – просияла Эстелла. – Альбом и правда отличный.

– Ну, раз даже тебе нравится, – протянул юноша, подмигнув.

Они пересекли канал, свернули куда-то в сторону и вскоре остановились возле высокого забора, окружавшего пустырь.

– Ну вот мы и пришли, – объявила девушка.

Питер растерянно огляделся по сторонам.

– Куда пришли?

– Туда, где я живу.

Замешательство юноши было более чем объяснимо. Обычно, направляясь к кому-то в гости, вы ждёте, что вас приведут к двери дома или к калитке, ведущей на ограждённую территорию. Но у Берлоги не было ни дверей, ни калиток, ни адреса, ни вывески, ни звонка.

– Тут нет прохода, – заметил музыкант.

– Вообще-то есть, – ответила его спутница и отодвинула одну из досок. – Только пригни голову. И береги рубашку, здесь где-то торчит очень коварный гвоздь.

– Признаюсь тебе честно, – произнёс Питер, пробираясь сквозь дырку в заборе, – я много чего ожидал, но точно не этого.

– Поверь, это только начало.

Эстелла подошла к огромной яме, которая оказалась входом в подвал разрушенного дома. В тёмные глубины уходила старая бетонная лестница, у которой напрочь отсутствовали первые три ступени.

– Повторяй за мной, – сказала она, садясь на землю, чтобы проще было дотянуться до начала лестницы. – И покрепче держись за перила.

Юноша недоверчиво посмотрел вниз. Его спутница замерла в ожидании, глядя на него из тёмных глубин подвала. Она почти не сомневалась, что тот сейчас же развернётся и отправится домой. Ну какая поп-звезда полезет вслед за едва знакомой девушкой в огромную дыру в земле?

Но Питер всё же сел на край ямы и смело спрыгнул на полуразрушенную лестницу.

– Раз плюнуть, – заключил он, пожав плечами. – Ну что, Безумный Шляпник, показывай дорогу.

Чем глубже они спускались по бетонным ступеням, тем тусклее становился свет. И вот ребята наконец достигли дна. Здесь было темно и очень сыро.

– Возможно, ты захочешь держаться поближе... – тихо сказала Эстелла.

– Возможно, – согласился юноша и взял её за руку.

Девушка едва заметно вздрогнула от его прикосновения. Она столько раз преодолевала этот маршрут, что знала каждую трещинку в полу, каждый столб и каждый поворот. Сейчас она как никогда радовалась царящей здесь темноте, ведь благодаря ей Питер не мог видеть её раскрасневшихся от смущения щёк и полных паники глаз.

«Расслабься, – повторяла она себе. – Расслабься и продолжай идти».

Наконец вдалеке забрезжил свет, и они вышли к ещё одной лестнице, которая в этот раз вела наверх. Прочные бетонные ступени вывели ребят на первый этаж старого здания. Сквозь заколоченные досками окна пробивались тонкие лучики света. Юноша отпустил руку Эстеллы, но всё ещё держался рядом.

– Куда теперь? – с любопытством спросил он.

– Наверх.

Девушка подвела музыканта к крутой деревянной лестнице. И пусть на вид она выглядела вполне сносно, на деле многие ступени уже успели насквозь прогнить.

– Сейчас может быть немного сложно, – предупредила Эстелла. – Наступай только туда, куда наступаю я, и в точности повторяй за мной каждое движение.

Пролёт за пролётом они поднимались по скрипучей лестнице заброшенного дома. Девушка полностью сосредоточилась на безопасности своего спутника, и это помогло ей на время отвлечься от осознания того, что она вела его в Берлогу, к себе домой.

– Долго ещё? – спросил юноша, остановившись, чтобы перевести дыхание.

– Нет, почти пришли.

Вскоре они и впрямь добрались до самого конца ступеней и через небольшой люк вылезли на крышу.

– А теперь самое сложное, смотри. – Эстелла прошла чуть вперёд, улеглась на спину и спустилась вниз по пологому склону крыши, делая странные движения, напоминающие походку краба. Да, это выглядело не особо изящно, зато полностью соответствовало их собственной технике безопасности. Она остановилась возле большого квадратного проёма, вновь ведущего куда-то вниз. Питер послушно следовал за ней.

– Это наша дверь, – объяснила девушка, свесив ноги с края дыры. Метрах в трёх под ней лежал большой старый матрас. – А теперь прыгаем!

Она оттолкнулась от крыши, свела ноги вместе и скрылась в проёме. С годами ей удалось достигнуть совершенства в том, чтобы приземляться точно на ноги и при этом не падать. Очутившись на продавленном матрасе, Эстелла поспешила отойти в сторону и уступить место своему гостю. Тот попытался повторить её движения, но оттолкнулся недостаточно сильно и тяжело приземлился на колени, а затем по инерции повалился вперёд вниз лицом.

Девушка в ужасе затаила дыхание.

– Ты в порядке?

Питер в ответ расхохотался и лёг на бок.

– Умоляю, – простонал он, – только не рассказывай об этом своей шикарной компании.

Юноша уже собирался подняться, когда на него вдруг наскочил безумный комок шерсти. Пёс Эстеллы увидел в Берлоге незнакомца и решил проявить своё гостеприимство, облизав ему лицо.

– Знакомься, это Бадди, – улыбнулась девушка.

Мигун недовольно выглянул из корзины с тканью, где спал каждый раз, когда никто не мог ему в этом помешать. Уставившись на гостя своим единственным глазом, он пронзительно зарычал.

– А это Мигун, – объявила Эстелла, кивнув в сторону разъярённого чихуа-хуа.

Сняв с Питера своего безмерно дружелюбного пса, девушка наконец позволила ему встать. Тот отряхнулся и вытер обслюнявленное лицо тыльной стороной ладони.

– Дом, милый дом, – пропела Эстелла, стараясь прогнать охватившее её смущение. Краем глаза она видела, как музыкант ошарашенно оглядывается по сторонам.

Он медленно бродил по Берлоге, заглядывая в каждый уголок. Остановившись на кухне, юноша осмотрел стопки разномастных тарелок, заплесневелый хлеб, который, судя по всему, ещё планировали съесть, и крохотную кладовку, сплошь забитую консервными банками без этикеток. Затем он вернулся в комнату и остановил взгляд на многослойной мишуре обоев, которые местами свисали со стены, обнажая под собой тёмно-красный кирпич. Но больше всего Питера поразили разноцветные зонтики, закреплённые под самым потолком в тех местах, где, судя по всему, протекала крыша.

Закончив изучать интерьер, он взялся за детали и направился в сторону проигрывателя. Возле него аккуратной стопочкой лежали четыре музыкальных альбома.

– А ты, я смотрю, меломан, – пробормотал паренёк. – Теперь смогу говорить, что есть одна девушка, которой я предоставил аж целую четверть её домашней коллекции пластинок.

– Мы нечасто их покупаем... – промямлила Эстелла. Она не стала уточнять, что пластинки очень тяжело украсть, потому что они довольно большие и в то же время очень хрупкие.

– И давно ты здесь живёшь?

– С двенадцати лет.

– А где же твои родители? – нахмурившись, спросил музыкант.

– Я не знаю, кто мой отец. Меня воспитывала мама, но она умерла.

– Как это случилось?..

Девушка вздохнула. Она ещё никому не рассказывала о своей семье, разумеется, за исключением Джаспера и Хораса.

– Это длинная и не самая приятная история.

– В этом я даже не сомневаюсь. И всё же... Как это случилось? – мягко повторил Питер свой вопрос.

– Меня выгнали из школы, – затараторила Эстелла. Она хотела поскорее всё рассказать и покончить с этой темой. – Там со мной частенько случались неприятности. Но не по моей вине. Я отличалась. Я была бедной... Другой. И меня за это нередко били. А я била в ответ. Я дала отпор, отомстила. И меня исключили.

– Да, школа – это ад... – понимающе кивнул юноша, призывая её продолжать.

– Мама была особенной... Не как другие взрослые. Она всегда меня понимала. Она знала, чтобы добиться успеха, я должна жить в Лондоне и шить одежду. Так что мы собрали все свои вещи и отправились сюда... – Голос девушки стих, она больше не могла говорить о маме. – Но произошёл несчастный случай, и она умерла.

– Значит, с тех пор ты совсем одна?

– Не совсем. У меня есть Джаспер и Хорас. Они тоже живут здесь со мной. Это наша Берлога.

– Кто они такие?

– Друзья... Или скорее братья, – с теплотой ответила Эстелла. – Оба мои ровесники. Мы встретились, как только я приехала в Лондон. Сразу после смерти мамы... Они приютили меня и разрешили здесь остаться.

Питер удивлённо приподнял брови.

– Значит, вы выросли вместе? Сами по себе, без взрослых?

– Ага, – отрешённо подтвердила девушка.

– Но кто же заботился о тебе, когда ты болела?

– Мальчишки. Мы всегда заботились друг о друге. Правда, один раз мы все одновременно слегли с ветрянкой. Было непросто, но мы и с этим справились.

– Даже не могу представить, каково это, – тихо признался музыкант. – Мы с матерью очень близки. А вот с отцом – нет. Он считает, что играть в труппе – это не работа. А маме нравится наша музыка. Когда я был маленьким, она учила меня играть на пианино. Именно с этого всё и началось. Она поддерживает меня во всём. Переживает... Когда уезжал из дома, она заставила поклясться, что я буду звонить ей через день.

«Ну конечно, хвастайся, везунчик», – с горечью подумала Эстелла и тут же отругала себя за эту недобрую мысль. В конце концов, никто не виноват, что обстоятельства её жизни сложились совсем не так, как у Питера. Просто одним людям всегда везёт, а другим приходится самим создавать своё везение.

Юноша почувствовал перемену в настроении собеседницы и решил сменить тему.

– Как я понимаю, эта часть поместья принадлежит тебе? – спросил он, шагая вдоль вешалок с маскировочными нарядами в сторону уголка Эстеллы. Музыкант осмотрел кровать, стол со швейной машинкой и наконец заметил манекен, облачённый в прекрасный синий костюм. Вокруг него в качестве доказательств усердной работы валялись обрезки ткани, наброски и выкройки для аппликации.

Питер аккуратно погладил рукав пиджака.

– Это... Это мне? – медленно произнёс он.

– Тебе.

На мгновение повисла тишина, а затем юноша тихо сказал:

– Ого...

Девушка ждала, что он добавит что-то ещё, но продолжения не последовало.

– И что значит это твоё «ого»? – поинтересовалась она, затаив дыхание в ожидании ответа.

– Оно значит: «Не могу поверить, что ты сшила это для меня».

– Так значит, тебе нравится? – Она вздохнула с облегчением.

– Нравится? – повторил Питер и обернулся. Солнце нежно осветило его лицо. Эстелла ещё никогда не видела его настолько красивым. – Ну конечно, нравится. Ты только на это посмотри! Да такому пиджаку позавидует сам Мик Джаггер.

– Примерь его, – улыбнулась девушка. – Давай! Надо посмотреть, как он на тебе сидит.

Юноша осторожно снял пиджак с манекена и надел его на себя. Он сел по фигуре именно так, как задумывала Эстелла. Слегка приталенный покрой отлично подчёркивал силуэт, а рукава идеальной ширины не сковывали движения и в то же время не казались слишком уж свободными.

– А вот рубашка. – Девушка достала из коробки ещё один элемент наряда. – Жабо сейчас в моде, но я сделала его не особо пышным, чтобы акцент остался на костюме. Смотри, оно из старинного кружева. Правда, я ещё не доделала его до конца...

Музыкант взял рубашку и долго смотрел на неё, разглядывая каждую оборку.

– Спасибо, – задумчиво сказал он. – У меня ещё никогда не было такой красивой одежды.

Эстелла смущённо вздёрнула плечами, слегка покраснев от его комплиментов.

– Знаешь, – продолжал Питер, – я ведь не просто так напросился к тебе в гости. Хотел посмотреть, как ты живёшь. – Он обвёл рукой царивший вокруг хаос. – Думаю, в этом и есть весь смысл...

– Неужели?

– Но это правда. Ты не похожа ни на кого в этом мире. Так стоит ли удивляться, что ты живёшь в настолько особенном и невероятном месте? Иначе и быть не могло... – В глазах юноши заиграли озорные искорки. – Что ж, ты выполнила свою часть сделки. Наверное, пришло время и мне выполнить свою...

– Но твой костюм ещё не готов, – запротестовала Эстелла.

– Твоя песня тоже. Но я ведь могу показать тебе, что получается.

Он направился к гамаку и поднял с пола старенькую потрёпанную гитару.

– Кто из вас играет?

– Джаспер, – улыбнулась девушка, решив не вдаваться в подробности его успехов и поражений.

Питер провёл пальцами по струнам и настроил инструмент, насколько это было возможно при его плачевном состоянии.

– Не идеально, – заключил он. – Но мотив наиграть смогу.

Он сел в гамак и жестом пригласил Эстеллу присоединиться. Она уселась рядом на стул.

– Ну нет, – рассмеялся юноша и похлопал рукой по ткани справа от себя.

Девушка послушно пересела. Гамак прогнулся под тяжестью их тел, прижав их друг к другу. Впрочем, они не возражали.

Питер левой рукой зажал струны на грифе и принялся наигрывать радостную яркую мелодию.

Голос юноши затих, он взял ещё несколько аккордов, а затем отложил гитару. Эстелла не мигая разглядывала пол. Она чувствовала, что музыкант внимательно смотрит на неё, ожидая хоть какой-то реакции на свою песню. Но она не могла выдавить из себя ни слова.

– Она будет звучать немного иначе, – произнёс он извиняющимся тоном. – Я писал её для фортепиано, не для гитары. А вторая партия так вообще на органе. Тебе нравится? Понимаю, она не совсем...

– У меня не рыжие волосы, – перебила его девушка.

Питер обескураженно уставился на неё.

– Что?

– У меня не рыжие волосы, – повторила Эстелла. – Они не как медь. По правде говоря, они чёрно-белые.

– Ты так пытаешься сказать, что песня тебе не понравилась? – Юноша выглядел смущённым и даже немного обиженным.

– Нет. – Девушка быстро замотала головой в знак протеста. – Я... Мне понравилось, правда! Просто...

– Тогда что ты имела в виду под «чёрно-белым»? – спросил он. – Это что, какая-то метафора?

– Нет, – ответила Эстелла. – Мои волосы чёрно-белые. В самом буквальном смысле. С одной стороны лица чёрные, а с другой – белые.

– Не бывает таких волос.

– Увы, бывают. Я потому и крашу их в рыжий.

– Значит, у тебя чёрно-белые волосы, и ты живёшь в Берлоге? – рассмеялся Питер. – Почему ты мне раньше об этом не рассказала? Текст песни вышел бы намного интересней!

– Ну прости. Я испортила тебе песню, да? Она правда потрясающая. Она...

Юноша ещё плотнее прижался к Эстелле и нежно провёл рукой по её волосам. Никто никогда не говорил ей, каково это – целоваться. Но каким-то чудесным образом она знала, что делать. Губы Питера оказались мягкими и невероятно тёплыми. Девушка закрыла глаза, и ей показалось, словно она тает, как мороженое в жаркий летний день.

Потом они улеглись в гамаке и стали медленно раскачиваться, глядя в потолок. Плотный горячий воздух Берлоги заключил их в свои объятия.

Когда Эстелле становилось невыносимо грустно, она позволяла себе окунуться в воспоминания о далёких счастливых временах. На севере, где они жили вместе с мамой, зимой выпадал самый настоящий снег. Он кружился огромными белыми хлопьями, совсем непохожими на ту серую пыль, что сыпется иногда с лондонского неба. Она сидела за столом у окна и шила одежду для кукол. В камине задорно потрескивал огонь. А потом приходила мама и звала её пить чай с печеньем. Они включали радио, и Кэтрин подпевала, услышав знакомую песню. Эта картинка из прошлого всегда вызывала у девушки ощущение тепла, безопасности и уюта.

Странно, но сейчас, в объятиях Питера, Эстелла вновь ощутила это давно забытое чувство счастья и спокойствия.