Очень захотелось выругаться — громко и нецензурно — и подхватить ее на руки, прижать, укрыть собственной сутью от всех тревог и страхов, сцеловать напряженную морщинку между бровей, услышать ее облегченный вздох и такое привычное, такое необходимое: «Да-айм, мой светлый шер, я так ждала тебя!»

Разве он многого хочет?

Но кто-то, не будем тыкать пальцами вверх, рассудил, что много. Слишком.

А плевать, он все равно не отступит. Он не трагический придурок с подмостков, чтобы читать напыщенные монологи о безответной страсти и важности чужого счастья, а потом под слезы и аплодисменты публики красиво умирать от любви. Не дождетесь. Да и публика в Народном зале нынче собралась не та. Благородные шеры с удовольствием добьют, едва он покажет слабину. И его, и Шуалейду. А уже потом разразятся бурными овациями.

Обойдутся. Шуалейда — его, и никто не посмеет ее обидеть.

Она моргнула, едва заметно порозовела скулами и отвела взгляд. Наверняка потому что легко прочитала эту мысль в его глазах, несмотря на все ментальные блоки. И хорошо. Он не собирается притворяться и лгать ей.

— Ваше высочество, я счастлив наконец-то видеть вас, — сказал он, делая шаг к ее трону и останавливаясь перед ступеньками.

Окутывающий ее — и ее юного любовника — сине-фиолетовый кокон взблеснул тысячью ледяных игл. Злых. Острых. Ранящих до крови. Как будто ей нужно защищаться от него, как будто он — враг! Злые боги…

— Светлый шер, — принужденно улыбнулась она.

Ее любовник даже не моргнул, продолжая притворяться статуей. Очень красивой и смертельно опасной статуей. По счастью, не для Дайма. Не прямо сейчас.

— Вы стали еще прекраснее, — мягко улыбнулся Дайм.

«Не бойся, моя Гроза. Я не превратился в чудовище».

— Бла… благодарю вас. — Она осеклась, но тут же справилась с голосом и величественно кивнула. — Не ожидала увидеть вас… сегодня.

«Ты очень вовремя, и я благодарна. Но все равно боюсь и не знаю, чего от тебя ожидать», — хотела, но не осмелилась сказать она. Ее ментальные щиты были великолепны и крайне остры и болезненны, но… Они снова касались друг друга — не физически, а гораздо ближе и теснее. Даром и сутью. Пусть пока самым краешком, этого было достаточно, чтобы понимать.

— Я бы хотел оказаться здесь намного раньше, ваше высочество.

«Я не хотел оставлять тебя ни на мгновение».

— В Суарде вам всегда рады, светлый шер.

«Только не сегодня. И не завтра. Мне стыдно и страшно, но я ни за что этого не покажу! И не смей, слышишь, не смей трогать моего любовника! Не отдам!»

— Похоже, я пропустил самое интересное, — усмехнулся Дайм, делая еще шаг к Шуалейде. Медленно и осторожно, чтобы она не запаниковала.

На убийцу он не смотрел. В смысле, глазами не смотрел. Достаточно было ощущать его — как неподвижное «пустое место», защищенное надежнее гномьего банка. Правда, несмотря на артефакт, скрывающий ауру, опасностью все равно несло на лигу. Опасностью и Бездной. Словно за Даймом сейчас наблюдал сам Хисс.

— Право, вы немногое потеряли. — Шу изящно пожала плечами, встала навстречу, протягивая руку для поцелуя… и загородила собой убийцу.

Целуя воздух над ее пальцами (его боль сейчас была бы крайне неуместна), Дайм едва не выругался. Да что здесь вообще происходит?! Такое впечатление, что кто-то пытался вырвать мальчишку прямо у нее из рук!..

Кто-то… кто-то? Проклятье. Он — идиот. Бастерхази же обещал решить эту проблему. И у него не получилось. Три раза проклятье.

— Полгода вдали от вас, моя Гроза, нельзя назвать немногим.

«Ты не представляешь, как мне не хватало тебя! Я пытался связаться с тобой тысячу раз!»

«Это я зеркалила тебе каждый день, но ты не ответил ни разу! Я чуть с ума не сошла, не зная, жив ли ты!» — ее обида чуть не сшибла Дайма с ног. И руку из его пальцев Шу выдернула, наплевав на этикет и сотню наблюдающих за ними глаз.

На его попытку обнять ее — не руками, а даром и сутью — она тоже наплевала. Ощетинилась миллионом ледяных игл: не смей, не подходи, не верю!

Что не помешало ей удержать маску доброжелательной любезности и ответить ему идеально ровным тоном:

— Эти полгода были непросты для Валанты. Мы потеряли нашего короля и отца.

«Потому что тебя не было рядом. Я звала, я просила, я сходила с ума, а ты! Вы оба бросили меня!» — прозвенели сосульки, прошептал морозный ветер.

Шу осенила лоб малым окружьем и отступила на полшага.

«Не хочу тебя видеть. Забирай свое Хиссово отродье и уходи. Оба убирайтесь».

— Мягкой ему травы. — Дайм вслед за ней осенил лоб и тоже отступил. — Ваш отец был прекрасным монархом. Но, смею надеяться, ваш брат превзойдет своего родителя.

«Пожалуйста, Шу! Не отталкивай меня! Я приехал, как только смог, Шу… Я же помог тебе!»

— Вашими молитвами, светлый шер, — ответила она чуть мягче.

И снова ей было стыдно и страшно. Как будто он шантажировал ее этой помощью, а она не могла отказаться от единственного союзника — единственного среди окружающих ее врагов. Как будто она ужасно боялась, что Дайм в самом деле развернется и уйдет, если она не предложит ему достойную оплату.

— Мои молитвы всегда пребудут с вами, — пообещал Дайм вместо того чтобы побиться головой об ступени трона и проклясть идиотов: и сумрачных, и темных, и светлых. Всех.

«Ничего не изменилось, Шу. Я с тобой. Всегда буду с тобой».

«Не верю. Хочу верить. Но не могу. Ты… ты не простишь мне…»

Она даже додумать не смогла. Глупая, глупая девчонка, ну как ей это вообще в голову пришло?!

А убийца, хоть и не мог услышать их мысленный диалог, все равно что-то почуял. То ли опасность, то ли ревность. Напрягся. Пронзил Дайма ненавидящим взглядом. Но не бросился — и то слава Двуединым.

Еще один глупый щенок. Но ему простительно, он — дикое существо, наверняка даже не понимает, что именно видит. Был бы чуть умнее и образованнее, догадался бы: все то золото, что сверкает сейчас перед ним — это любовь. Настоящая, искренняя и взаимная любовь, которая никуда не денется, что бы Шуалейда ни сделала. Кого бы ни выбрала.

Хотя может и хорошо, что мальчишка пока этого не понимает. Ему бы с самим собой разобраться. То есть с заказом и гильдией. Умереть ради возлюбленной просто, даже проще, чем убить. А вот что ты будешь делать, малыш, когда придется с этим всем жить? Не знаешь? А ты думай. Слушай в оба уха и думай. Так уж и быть, помогу тебе. Советом. Но уж прости, делать все придется самому.

Как запутался — так и выпутаешься. И да простит меня Хисс, что лезу. Это — мое дело. Моя Шуалейда и мое дело.

— Смею надеяться, ваше высочество не откажется принять скромный подарок Алого Дракона? Я имел удовольствие рассказать ему о самой необыкновенной и прекрасной шере на всем континенте, — чуть громче, в расчете на любопытные уши, спросил Дайм.

«Все хорошо, моя Гроза. Давай просто поговорим. Ты же знаешь, я никогда тебя не обижу. Ведь знаешь?»

«Знаю. Прости, я… я не могу. Не здесь. Не при Тигренке».

«Успокойся и сядь. Тебе не нужно защищать его от меня. Я же не слепой, Шу».

«Ладно, я… слушаю тебя».

— Я польщена, светлый шер, — на публику ответила она и послушно вернулась в кресло. — Расскажите об Алом Драконе.

— С радостью, ваше высочество.

Поставив звуковой барьер, Дайм сел на пол у ее ног. Шуалейда едва заметно вздохнула, но позволила ему взять свою ладонь в руки.

— Это слишком… демонстративно.

— В самый раз, моя Гроза. У добрых подданных Валанты слишком короткая память. Пусть видят, что Магбезопасность у твоих ног.

Глядя Шу в глаза, Дайм поцеловал тонкие пальцы, затянутые в серебристое кружево. На этот раз — коснувшись их губами и задержавшись много дольше, чем предписано этикетом. Привычная и ожидаемая боль, рожденная Печатью, прошила его раскаленным прутом, но тут же переплавилась в удовольствие, а Шу резко выдохнула, по ее телу прошла дрожь наслаждения, а скулы заполыхали румянцем. К сожалению, стыда в этом жаре было больше, чем страсти. Ведь все это видел ее юный любовник.

— Дайм… не нужно, прошу тебя.

— Нужно, милая. Меня слишком рано сбросили со счетов, ты не находишь?

Шуалейда нахмурилась.

— Я не сбрасывала!

— А я и не про тебя, — усмехнулся Дайм. — Ну же, посмотри на эти благородные лица вокруг. Оцени работу мысли.

Окинув взглядом зал, Шуалейда тоже усмехнулась. Еще бы. На Ристану, которую вел в танце Бастерхази, благородные шеры смотрели с совершенно иным выражением, чем какую-то четверть часа назад. На короля Каетано — тоже. В нем, о чудо, наконец-то начали видеть именно короля, а не беспомощного капризного мальчишку.

— Ты прав, — неохотно признала Шу, — у них короткая память.

— К слову о памяти, моя Гроза. Как тебе удалось справиться с мятежом, не выезжая из Суарда?

Он мог бы спросить, почему Бастерхази не помог — но знал и так. Темный шер исполнил его просьбу: дать ей время, не появляться в Валанте хоть пару месяцев. Кто же мог предположить, что вспыхнет мятеж?

— Я думала, Энрике тебе отчитался… — Она кинула осторожный взгляд на убийцу, неподвижного и невозмутимого, но ловящего каждое слово и каждый жест. — Если коротко, то я последовала твоему совету и обратилась в гильдию.

— Любопытно. Как тебе удалось заставить их взять такой провальный заказ?

— Я очень попросила, — хмыкнула Шу. — Ну и объяснила, что если они не остановят Пророка, пока он не набрал силу, Пророк вырежет их самих. Что, между прочим, чистая правда. Этот сумасшедший обещал царство Света на земле, а отродьям Хисса вроде меня или темных ткачей в нем не место.

— Надо было попросить помощи у Светлейшего. Доверять гильдии в таком важном деле было рискованно.

— К Светлейшему мы обращались. И что из этого получилось — ты сам знаешь. Я не могла сидеть и дожидаться, пока сюда пожалует твой сумасшедший брат.

Голос ее оставался ровен, лицо — спокойно и любезно, но вот аура… На миг Дайму показалось, что сейчас эфирная буря прорвет тоненький пузырь ее защиты, выплеснется и снесет к ширхабу лысому весь дворец.

Дайм сжал ее пальцы, напоминая и ей, и себе: все закончилось, все уже хорошо. И очень ровно сказал:

— Он мне не брат.

— Он вообще не… — начала Шу так же ровно, но осеклась, поморщилась и усилием воли успокоила свои потоки. — Неважно. Имеет значение только то, что гильдия справилась. Я дала им Ясный Полдень для защиты от ментального воздействия.

— Неплохая цена заказа.

— Временно дала. Его вернули вместе с головой Пророка.

— Похоже, в местной Гильдии завелся честный самоубийца, — хмыкнул Дайм и, дождавшись удивленного взгляда Шу, продолжил: — Посуди сама. Пророк был крайне опасен. Внезапно появившийся ниоткуда сильный менталист, агрессивный и сумасшедший, наверняка ставленник некой высокой особы. А ткачи очень практичны и не спешат на встречу с Хиссом.

Дайм краем глаза глянул на убийцу, сохраняющего каменное лицо, словно его это не касалось. Однако внешнее спокойствие могло бы обмануть кого угодно, только не полковника МБ. Даже скрытая артефактом, аура мальчишки бурлила и кипела, словно… да почему словно-то?

Ох. Кто-то здесь идиот. Сам же видел, во что мальчишка превратился, чтобы убить Бастерхази. И сам же читал отчеты о вылезшем из Бездны демоне, который унес Пророка.

Двуединые не дураки пошутить.

— Но… они не могли отказаться. Заказ был сделан по всем правилам.

— Могли. У гильдии тысяча уловок, чтобы не брать опасные и невыгодные заказы. — Тут следовало бы добавить «не угодные Хиссу заказы», но это могло увести разговор не в ту сторону. — В законе гильдии сказано, что контракт считается завершенным либо в случае выполнения гильдией своих обязательств, либо в случае смерти одной из заключивших контракт сторон. Причем во втором случае гильдия возвращает оплату заказчику или его наследникам в трехкратном размере. Мастера Ткачи традиционно вдалбливают ученикам, что сторон всего две, заказчик и исполнитель, но на самом-то деле все знают, что сторон три: заказчик, исполнитель и сам Мастер Ткач, принявший заказ. В твоем случае избавляться от заказчика, то есть сильнейшей шеры-менталистки королевства — верное самоубийство. Опять же, если исполнитель не заглядывал в Книгу Теней, он не может быть уверен в личности заказчика. Пророка могла заказать ты, мог — Альгредо, мог — Герашан. Да хоть барон Уго! На самом деле, очень редко самый очевидный вариант оказывается верным… Ты же была уверена, что заказчик покушения на Кая — Бастерхази,  не так ли, моя Гроза?

— Была, — вздохнула она.

— А ведь Бастерхази никогда не заказывал убийства в гильдии. — Дайм кинул короткий взгляд на мальчишку, просто чтобы убедится: до него дошло, что он ошибся в выборе цели. И что Бастерхази нельзя трогать. Нельзя, никогда, ни за что! —  Хотя некоторым крайне удобно, что рядом темный шер. на него так просто все свалить.

Шуалейда на это только фыркнула, мол, все равно не верю, что темный шер — не конченый мерзавец!

— И мы возвращаемся к нашим баранам. Пророк был смертельно опасен, среди мастеров теней самоубийцы встречаются крайне редко, а значит — остается третий вариант. Самый логичный и безошибочный. Мастер Теней. Хоть он и лучший среди слуг Хисса, но он — хорошо изученное зло, и достать его проще, чем Пророка. Да и вообще только полный идиот станет связываться с менталистами. Вот и получается, что внеочередная смена Мастера Ткача была много вероятнее исполнения твоего заказа.

Мальчишка-убийца за спиной Шуалейды напрягся, явно в сомнениях: догадался Дайм, кто он такой, или нет? И если да — то вмешается ли в его план убить Бастерхази? Или все же не стоит рисковать и связываться с темным шером, который вероятно ни при чем?

Дай-то Светлая, чтобы мальчишка оказался не тупым бараном, не способным свернуть с выбранного пути.

— Хорошо, что я не знала таких тонкостей, — покачала головой Шу.

— Тебя бы это все равно не остановило, — нежно улыбнулся Дайм и получил в ответ такую же улыбку.