На этот раз Дайм ухмыльнулся вполне искренне и даже с удовольствием. Раз Герашан снова начал походить на самого себя — то есть на ехидного тролля — значит все не так уж плохо. Еще четверть часа поваляться, и вперед. Служба во благо империи не ждет, багдыть ее через колено.
Дайм позволил себе целых двадцать минут отдыха, если так можно назвать беглый просмотр папки, которую ему дал с собой Парьен. Как-то так получилось, что по дороге в Суард Дайм не успел в нее заглянуть. Зря, очень зря, наверняка там крайне важная информация, учитель не имеет привычки засорять мозги ерундой. Теперь же пытался наверстать хоть что-то. В конце концов, он приехал в Валанту не только ради Шу и Роне, но и ради спокойствия в империи. По этой же причине ему придется в самом скором времени отправиться в Ирсиду, при самом удачном раскладе — на пару-тройку дней, если же не повезет, то торчать там придется месяц, а то и два.
Может быть, Роне захочет составить ему компанию... Или не захочет.
Так. Вернись к проклятым бумажкам, светлый шер.
В проклятых бумажках (ладно, полезных бумажках, не зря же над сводками работал аналитический отдел МБ) Дайм выхватил имена ирсидских герцогов, замешанных в подготовке очередного переворота. Мысленно обозвал их идиотами и пожелал чесотки с лихорадкой. Проглядел списки возможных взаимодействия: валантские и сашмирские купцы, кое-кто из мелкой аристократии, один из визирей султана Пхутра, глава цеха корабелов… Злые боги, им мало было Черного бунта, захотелось снова разорить едва восстановленные земли! И ведь никаких злобных темных шеров в заговоре не затесалось. Ни единого. Одни сплошные бездарности.
И как самая острая перчинка — слухи из Полуденной Марки, последнего пристанища Мертвого бога. Пять лишним веков карумиты сидели тихо и почти не высовывались, но за последние лет пятнадцать все изменилось. Взять хоть Ниме Акану, открыто заявившегося ко двору Валанты и рассказывающего о чудесах Марки так, словно и не было Мертвой Войны.
Просматривая сводки исчезновений из школ одаренных детей, похищенных на юго-восточном побережье юных шер и шеров, потопленных кораблей и всплывших на базарах вольных городов артефактов, редких книг и «спасенных» товаров, Дайм старался не материться. Какого шиса эта информация попала к нему в руки только сейчас? Проблему нужно было решать много, много раньше, пока она не приобрела таких масштабов.
О чем только думал Светлейший?!
— Шеф, если эта папка вам больше не нужна, давайте уберу в сейф, — вырвал его из неприятных размышлений Энрике. — И не могли бы вы перестать жечь плед?
— Жечь? — удивился Дайм, захлопнул папку…
И обнаружил, что уголки ее тоже тлеют. Как и края пледа, которым укрыл его Энрике. А в комнате изрядно попахивает дымом и раскаленной магмой. Почти как от разгневанного Бастерхази.
— Похоже, вам лучше не злиться, шеф. Ваша аура… хм…
— Что ты мнешься, капитан, говори уж прямо.
— Слишком много тьмы и огня. Мне кажется, вы их плохо контролируете, шеф. Конечно, не мое дело, но это может быть опасно.
Зажмурившись, Дайм длинно выругался, а затем трижды пропел умну отрешения, продышался и повторил заново.
Когда он открыл глаза, больше ничего в комнате не тлело, а Энрике криво ухмылялся.
— Намного лучше, шеф. Боюсь, если вы покажете тьму и огонь благородным шерам в Народном зале, это наведет их на неправильные мысли.
— Это какие же неправильные мысли, капитан?
— Ну… к примеру, им может показаться, что Конвент возобновил эксперименты, запрещенные во времена Ману Одноглазого. Слияние дара, заимствование стихий и тому подобное. А если это дойдет до его высочества Люкреса…
— Все. Заткнись, Герашан.
— А я-то что, шеф. Меня не касается, что вы там с Бастерхази экспериментируете. Светлейший одобряет, остальное — вне моей компетенции.
— То есть ты уверен, что мой огонь — не подарок Алого Дракона.
Это предположение заставило Дайма нахмуриться. Потому что не лезло ни в какую теорию. Или же рушило к шисам собачьим все теории. Они с Роне не проводили никаких ритуалов. Ничего, что могло бы произвести подобный эффект. И нет, от занятия любовью ничего подобного быть не может. Никак. Никогда. Максимум — небольшое увеличение сил, в случае особенно удачного совпадения векторов — более полное раскрытие дара, скачок резерва и тому подобное. Но новая стихия и тем более тьма в светлом шере? Нет. Никогда. Для этого нужно полноценное единение. Плюс в этом случае Роне тоже получил свой бонус в виде света. Но света в нем по-прежнему ни на динг.
Надо будет расспросить, о какой связи между ними он говорил. Явно не о любовной.
Проклятье. Может, все-таки дар Алого? Как бы это все упростило!
— Уверен, шеф. До вашего ментального контакта с темным шером огня и тьмы было намного меньше.
— М-да. Мало было проблем. — Дайм невольно потер глаза ладонью.
— Если я смогу чем-то помочь, шеф…
— Можешь, Энрике. Пока — просто молчи об этом. И если увидишь, что я перестал контролировать огонь, скажи мне об этом.
— Хорошо, шеф. Молчу. Уверены, что вам стоит сейчас идти в зал?
— Уверен, нянюшка, — хмыкнул Дайм. — Я не могу оставить Шуалейду без присмотра, если ей просквозит чердак — мало никому не покажется. А ты возвращайся к слежке за мастером теней. Да, имей в виду, он светлый шер.
Вытаращенные глаза Энрике и его смачная ругань несколько примирила Дайма с мыслью об огне и Бастерхази. По крайней мере, не на него одного свалились волшебные сюрпризы.
Следующие два часа Дайм вертелся ужом, добывая информацию, распространяя слухи, намекая, рекомендуя и угрожая — все как всегда. Попутно он посматривал на Шуалейду — которая занималась примерно тем же. Одна. Мастер теней по-прежнему шатался где-то в саду.
«Дрыхнет, шеф», — доложил Энрике где-то между беседой с сашмирским раджой и послом Ледяного Лерда.
— Бездарные обнаглели. — Меряя Ристану презрительным взглядом, северянин изящно отпивал ардо, никак не заканчивающееся в его бокале. — Вам не кажется, что пора напомнить им их место, ваше императорское высочество?
— Думаю, пора, мой светлый шер. Магбезопасность весьма озабочена обстановкой в Ирсиде. На вашем месте я бы не стал иметь дел с герцогом Саул-Маддином, говорят, ему грозит опала или что похуже.
— Благодарю, мой светлый шер, — сдержанно кивнул посол. — Мой Лерд найдет более надежных торговых партнеров. Возможно…
— Возможно, Лерду окажется выгодно иметь дело с султаном Пхутрой. Мой друг Свами — весьма дальновидный правитель, в отличие от своего отца. Слава Двуединым, наконец-то в древней династии родился кто-то, достойный великих предков.
— Раз вы так говорите, мой светлый шер…
— Уверен, в ближайшие двести лет Сашмир под рукой Свами будет процветать.
— О! Неужели первая категория? — посол понизил голос.
— Пока нет, но Свами совсем молод. Вы же знаете, не всякий дар раскрывается сразу. Думаю, лет через сорок я буду иметь честь вручить султану грамоту второй категории, а дальше… Все в воле Двуединых.
— Все в воле Двуединых. — Северянин осенил лоб малым окружьем. — Хотелось бы верить, что Двуединые не оставят милостью и эту прекрасную страну. Ее высочество Шуалейда могла бы стать великой королевой и еще более великой императрицей. При достойном императоре, мой принц.
— Передавайте Лерду мой поклон и пожелание долгих лет от моего возлюбленного отца, достойнейшего императора, — дипломатично улыбнулся Дайм. — Смею надеяться, я еще долго буду служить ему на своем посту.
— Я тоже, мой светлый шер. Еще раз поздравляю вас с новым назначением.
После северного посла был ирсидский посол, за ним — кое-кто из валантской аристократии, следом — делегация гномов и снова любопытные аристократы, и наконец — Ниме Акану, знаменитый писатель и шпион Марки.
Не то чтобы на беседу с ним Дайм возлагал какие-то особые надежды, но рассчитывал узнать хоть что-то. Однако единственной интересной информацией оказалось полное ее отсутствие: ментальный амулет Акану взлому не поддался. О, как Дайм пожалел, что сейчас рядом с ним нет ни Роне, ни Шуалейды! Объединенными силами они бы раскололи любой артефакт, будь он сделан хоть самим Мертвым!
У него даже мелькнула мысль, а не попробовать ли вдвоем с Шу. Если она все еще здесь.
Не вышло. Шуалейда покинула прием, слегка наплевав на этикет: Каетано все еще оставался в зале и с удовольствием слушал байки Акану о взбесившейся волчьей шубе и пикнике под развесистой клюквой.
— Позволите оставить вас?..
— Конечно, возлюбленный брат наш, — тоном истинного короля, то есть высокомерного засранца, ответил Кай. — Ждем вас к завтраку.
Раскланявшись, Дайм наконец-то сбежал с мероприятия. Все остро необходимое он сделал, просто необходимое — тоже, а если пытаться охватить сразу все, то проще сдохнуть.
Честно говоря, сдохнуть хотелось. Не только от усталости. Но и от того, что ноги сами несли его к башне Заката — а разум напоминал, что и там его не ждут. Стоило возвращаться в Валанту, к двум своим возлюбленным, чтобы и та, и другая дверь оказались перед ним закрыты? Может быть, Дракон был прав, предлагая остаться в Хмирне на пару-тройку лет. Кормить карпов, читать древние трактаты, беседовать с Драконом на философские темы, а по ночам целовать Син Лю и ее сестер… Или она Люн Си? Кажется, он забыл и ее лицо, и ее имя. Как невежливо.
Надо будет написать ей, послать подарок. Не потому что он ей что-то обещал или она чего-то ждет. Нет. Просто потому что она — хороший друг и помогла ему. Исцелила те раны, которые смогла исцелить.
Остальные придется самому.
Может, все-таки зайти к Шуалейде? Спросить: отпустила ты своего убийцу или продолжаешь мучить себя и его? Правда, если не отпустила, а снова уложила в постель — вряд ли она позовет Дайма третьим.
Проклятье. Придется вернуться к себе.
Попавшийся навстречу слуга вздрогнул и попятился, а Дайм ухмыльнулся: хорош светлый шер, еще немного, и от него будут разбегаться в ужасе, как от Бастерхази-Кошмара-Наяву. До своих покоев Дайм шел, старательно замедляя шаг и беззаботно улыбаясь. Не помогло — горничная, натиравшая полы в дальнем конце западного крыла, посмотрела на него, как на сумасшедшего, и тайком осенила лоб малым окружьем. Только тогда Дайм сообразил проверить ауру.
Ну что ж. Энрике был прав. Ни шиса он это все не контролирует. Тьма и огонь выплескиваются в видимом спектре, так что спутать его сейчас с Роне — как нечего делать.
Хорош он был бы, заявись к Шуалейде таким. Она и так едва-едва начала снова ему доверять, а при упоминании Роне закрывается, топорщит колючки и готова не то плакать, не то убивать.
Шуалейда и Роне. Две половинки его души. Два его крыла. Он едва успел взлететь, едва ощутил свое сумасшедшее счастье — вместе, одним целым… И все разбилось. Как хрупкий предрассветный сон, такой светлый и такой короткий.
Зажмурившись до радужных пятен в глазах, чтобы избавиться от желанных образов, Дайм зашел в свои покои. Холодные и пустые.
И с темным зеркалом прямо напротив входа.
Словно завороженный, Дайм подошел к нему, начертил руну вызова… и едва успел заменить рвущееся с языка «Шуалейда» на «Диего бие Морелле». Мастер Ткач должен кое-что объяснить. И кое-что узнать. В конце концов, у них с Диего никогда не было разногласий, гильдия исправно выполняла заказы МБ и даже безо всяких заказов приносила полезную информацию — во исполнение воли Хисса, хранителя и защитника мира.
Беседа с Мастером Ткачом заняла всего полчаса. Или целых полчаса, как посмотреть. Диего оказался столь любезен, что поделился и деталями заказа мастера Стрижа, и самой историей его появления в гильдии. Что любопытно, информации о светлом даре мальчишки он почти не удивился. Лишь спросил, не будет ли Дайм так любезен напомнить Седому Барсуку и еще некоторым ткачам, что все они, включая Конвент, МБ и нерест трески — под присмотром Темного Брата.
— Напомню, — кивнул Дайм. — Надеюсь, мы еще увидимся, Диего.
— Если будет на то воля Двуединых, — светло улыбнулся Мастер Ткач и отключился.
Воля Двуединых. Хотелось бы Дайму верить в нее так же искренне и полно, как верит Мастер Ткач. И следовать ей без сомнений и колебаний.
Впрочем…
Если следовать логике Диего — то его сомнения и колебания ничуть этой воле не противоречат. Наоборот. Соответствуют. Как и свобода его проклятого выбора вместе с последствиями.
Шисовы последствия. Разгребать и разгребать!
Подумав о завалах, которые разгребать, Дайм глянул на свой стол, где громоздились заботливо уложенные стопками отчеты от Герашана и Альгредо, а поверх — папка, врученная ему перед отъездом лично Парьеном. Похоже, самое время наконец-то это все прочитать…
…а не бежать к Шуалейде, которая совершенно его не ждет, или к Роне, который опять заперся на все замки и… да отсыпается он, просто отсыпается! Все. Хватит дергаться.
Вот отчеты. Надо просто сесть и читать.
Точка.
«... пропали пять сашмирских торговых судов. Векселя, выписанные шкипером и владельцем «Киламджари», были сданы в Найрисском филиале Гномьего банка накануне расчетной даты прибытия купцом карумитской наружности…»
Дайм в третий раз прочитал абзац, но пропавшие сашмирские благовония и векселя никак не желали увязываться с ощущением бархатной тьмы под ладонями. Взгляд то и дело соскальзывал с исписанных тонким строгим почерком листов на зеркало.
Отбросив папку, Дайм вскочил и, пока не успел сам себя отговорить, начертил руну вызова. Зеркало помутнело, заискрило и показало гостиную Шуалейды.
Самое глупое и дурное, что только может сделать мастер теней — это вместо исполнения заказа начать гадать, чего же на самом деле желает Хисс. Хороший мастер теней сердцем знает волю Его. Ту самую волю, которая написана здесь, в книге Теней. И называется она Заказ.
Диего бие Морелле, Мастер Ткач
1 день журавля, Королевский парк