Следы от кроссовок обрывались у камней.

Клэр обошла вокруг кусков горной породы, дурное предчувствие подстёгивало её двигаться быстрее. Она что-то упустила. В том, что в пыли была только одна пара следов, ведшая к камням, и не было той, что вела бы от них, просто не было никакого смысла. Единственным, что она смогла обнаружить помимо того, был одинокий след от копыта, оставленный в пыли. Принадлежал ли он лошади Бесцепного? Или же чему-то совершенно иному?

Она петляла между монолитами, проверяя, не было ли чего-нибудь позади них. Затем она осмотрела их во второй раз. И, наконец, в третий.

Хотя Клэр и знала теперь, что легенда о единороге и королеве была лишь мифом, она могла понять, почему Роялисты верили в то, что эти куски горной породы, вероятно, представляли собой нечто большее. Чёрные, как крылышки жука, они с вызывающим видом стояли на равнинах: два надгробия, указывающие на место Истребления единорогов.

Вот только Софи там не было.

«Да ладно, – поддела она саму себя, – неужели ты думала, что Софи будет просто стоять здесь и ждать тебя?»

Но глубоко-глубоко в душе девочка действительно так думала.

Потому что вплоть до того момента, когда Клэр открылась истинная сущность королевы, ей приходила в голову мысль о том, что, возможно, чудеса Ардена распространятся и на неё. Что они каким-нибудь образом помогут ей воссоединиться с сестрой. Потому что именно так должны заканчиваться все истории о магии и волшебные сказки.

Клэр распирало от ярости. Как она могла быть такой наивной? Как она могла думать, что Софи просто окажется здесь? Что Ковало Бесцепный до сих пор не похитил её сестру?

Она сбросила свой рюкзак на землю, и из него высыпалось содержимое. Поборов порыв распинать маленькие баночки с травами по равнинам, девочка вместо этого развернулась на сто восемьдесят градусов и ударила по одному из монолитов.

– Почему ты не настоящий? – закричала она. – Почему ты не можешь быть единорогом и найти Софи?

У Клэр заныла рука, и от боли её ярость только усилилась.

– Куда ты отправилась? – закричала девочка вновь. – Почему ты ушла?

Но ответа, разумеется, не последовало. Она была одна. Она проделала весь этот путь, чтобы найти Софи, и потерпела неудачу. Она каким-то образом ошиблась. Каким-то образом всё неправильно поняла – неправильно поняла Софи.

Возможно, причиной тому было прежде всего то, что Клэр никогда по-настоящему не знала свою сестру.

Тяжесть этой мысли сдавила грудь девочки, и вскоре из неё вырвалось всхлипывание. К глазам подступили слёзы, и она не стала их сдерживать.

В конце концов, здесь не было никого, кто бы сказал, что она ведёт себя как маленькая.

Клэр плакала из-за своего одиночества.

Она плакала из-за Нэта, который угодил в ядовитое болото, пытаясь ей помочь. И из-за Сены, которая не только дала ей Огненную кровь, но и отняла время у собственных поисков матери, чтобы вместо этого помочь ей найти Софи. Она плакала из-за доброты старого Фрэнсиса, который заступился за неё в Зале слушаний и просто хотел, чтобы все были в безопасности.

Но горше всего она плакала из-за Софи, сестры, которую она чуть не потеряла однажды и которую теперь, как боялась Клэр, она потеряла навеки.

Она плакала до тех пор, пока не устала так сильно, что уже больше не могла плакать, до тех пор, пока тёмные гребни облаков не вырисовались на горизонте, приведя за собой вечер, словно прилив.

Наконец ей стало не из чего выжимать слёзы. Девочка чувствовала себя совершенно беззащитной, разочарование пробежало по её телу дрожью, выдворяя ярость и оставляя лишь измождение.

Вытерев глаза рукавом туники, Клэр оглядела устроенный ею беспорядок. Она осторожно наклонилась, чтобы сложить вещи обратно в рюкзак. Подняв с земли согревающую монетку Сены, девочка спрятала её в ладони, пытаясь по крупицам восстановить то ощущение спокойствия, которое ей некогда дарил её карандаш. Это было совсем не то, но она крепко сжала монетку, надеясь, что Сена и Нэт добрались до Сырого леса.

Подумывая над тем, следует ли ей сделать следующую остановку в деревне, чтобы попытаться с ними пересечься, Клэр решила обратиться к карте. Она нащупала клочок пергамента, но он оказался не картой, а рисунком мамы-единорога и жеребёнка – тем самым, который она сделала в Полях химер.

Когда она смотрела на него в последний раз, жеребёнок с рисунка глядел ей прямо в глаза, но теперь его голова была повёрнута влево, рог указывал куда-то вдаль, выражение его мордочки было мрачным, а уши прижаты к голове, словно он пытался её о чём-то предупредить. Последовав его примеру, Клэр повернула голову влево.

По контуру равнин пробежало какое-то движение.

На секунду у Клэр замерло сердце – девочка подумала, что это были призраки. Но хотя солнце и клонилось к закату, оно ещё не зашло. Вытирая нос тыльной стороной ладони, она схватила рюкзак в охапку и притаилась за одним из небольших валунов, окружавших статуи. Как можно тише она вытащила Огненную кровь из ножен.

Вскоре Клэр уже могла различить голоса, затем глухие шаги людей, ступавших по траве. Как можно тише девочка опустилась на колени и принялась подглядывать из-за камня. Десять или около того фигур, облачённых в плащи, встали в центр кольца из камней. Они бы непременно заметили девочку, не будь каждый из них так сосредоточен на единороге и королеве.

– Артефакт, – потребовал женский голос. По его громкости Клэр догадалась, что женщина стояла прямо перед её валуном.

– Здесь, – отозвался мужчина. – Куда вы желаете, чтобы я его положил?

– У основания фигуры королевы, – ответила женщина твёрдо.

Последовали негромкие обсуждения, и фигуры в капюшонах прошли мимо валуна Клэр. Девочка медленно сползла вниз на живот. С новой наблюдательной позиции она могла видеть около двадцати пар обутых в ботинки ног и белую окантовку на подолах их полуночно-синих плащей.

Фигура в капюшоне наклонилась, кладя какой-то предмет у основания одного из монолитов. Когда она отступила назад, Клэр наконец-то смогла рассмотреть вещь: арфу из красного дерева с головой единорога, в которую плавно переходила колонка инструмента, и жемчужно-белые струны, мерцавшие в тусклом свете сумерек. «Единорожья арфа», – догадалась девочка.

С бешено колотившимся сердцем Клэр попыталась отползти на несколько сантиметров назад. Теперь она знала, кто прятался под этими плащами: Роялисты.

Мысли лихорадочно проносились в её голове. Терний говорил, что Роялисты собираются вместе всякий раз, когда на небе появляется голубая луна – должно быть, сегодня ночью будет как раз такая. Клэр медленно выдохнула. Как она могла это упустить! Только прошлым вечером она заметила, каким круглым было ночное светило, и поняла благодаря Тернию и Клео, что Ковало Бесцепный и Роялисты не станут сидеть без дела.

– Все в сборе? – спросила женщина.

– Я насчитал только девятнадцать, Бахрома, – произнёс грубый голос рядом с ней.

– Тогда пришло время увидеть, кто не откликнулся на призыв. Опустите свои капюшоны.

Подглядывая из-за валуна, Клэр увидела, как фигуры открыли свои лица с пугающей синхронностью. Большинство из них были пожилыми людьми, согнувшимися под тяжестью своего возраста, словно их фанатичная вера в легенды медленно высасывала из них все соки.

Оттуда, где пряталась девочка, она могла видеть говорившую женщину только со спины. Её длинные бело-золотистые волосы рассыпались по спине множеством косичек и ленточек. За ухо женщины было убрано серое перо: перо, в точности походившее на то, которым Клео записывала их историю на глазах у Клэр.

Изо рта девочки чуть не вырвался поражённый вздох. Неужели лидером Роялистов была не кто иная, как учительница Клео, знаменитая рассказчица Мира Бахрома?

Неудивительно, что прядильщице не требовалась её лодка этим летом. Она была занята поисками (и кражей) единорожьих артефактов. Но не Бахрома была тем, кого нужно было увидеть Клэр.

Она переместилась на несколько сантиметров вбок, изо всех сил пытаясь поймать взглядом лицо другого человека: мужчины, который гнался за Софи через Окаменелый лес до Равнин печали.

Но ни одна из фигур, окружавших Королеву-камень, не походила на человека, которого Клэр видела в зерцале.

Разочарование смешалось с чувством облегчения. Девочка была рада, что ей пока не придётся иметь дело с боевым топором Ковало Бесцепного, но, если его здесь не было, она ничуть не приблизилась к обнаружению Софи.

Клэр нестерпимо хотелось убежать от Роялистов как можно дальше, но она застряла за камнем, словно в ловушке. У неё не было ни малейшего шанса промчаться по равнинам, оставшись незамеченной. Ей оставалось лишь прятаться здесь и ждать, когда Роялисты сделают то, зачем они сюда пришли, а затем уйти, как только они покинут это место.

Она взглянула на небо. Солнце должно было зайти совсем скоро, и тогда на равнины выйдут призраки. Даже тайное сообщество будет вынуждено покончить со своими делами к этому времени.

Один из роялистов показал куда-то вдаль:

– Идёт!

Плавающее внимание Клэр внезапно со щелчком встало на место, словно последний элемент пазла. Похоже, Ковало Бесцепный шёл сюда!

Присев насколько ей хватило смелости, девочка посмотрела в ту сторону, куда указал Роялист. Сразу за кольцом из камней она увидела спешившую к ним сгорбленную фигуру.

– Фрэнсис! – громко воскликнула Бахрома, когда Фрэнсис Зелёный, запыхаясь, приблизился к закутанным в плащи Роялистам. – Ты опоздал.

Шок пробежал по спине Клэр приливной волной мурашек. Фрэнсис был Роялистом!

– Мои извинения. – Пожилой земледелец слабо улыбнулся, после чего согнулся в пояснице, держась за бок. – Я был вынужден соблюдать в пути предосторожность.

Бахрома подошла к старику, и теперь Клэр смогла увидеть её лицо. Ресницы и брови женщины были полупрозрачно-белыми, отчего казалось, что у неё их и вовсе не было. В целом это придавало её внешности что-то рептилье.

– Где девчонка? – спросила Бахрома.

Во рту у Клэр пересохло, когда бровь Фрэнсиса удивлённо поднялась вверх, словно раскрывшийся зонтик:

– Разве Софи не у вас? – Историк покачала головой, её ленточки и косички отрицательно зашуршали. – Но… – Фрэнсис оглядел образовывавших круг людей так, словно надеялся, что Софи выйдет из-за спины одного из Роялистов. – Я думал, что один из нас взялся обеспечить её безопасность. Когда она исчезла, я предположил, что ты, Бахрома, взяла её на свою лодку.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, – сказала женщина, тон её был жёстким. – Тебе наконец удалось найти потомка королевской семьи, и ты умудрился её потерять?

Фрэнсис сделал шаг назад, чуть не споткнувшись об один из валунов:

– Выходит… выходит, принцесса София действительно не у вас?

В ухе Клэр появился странный звон. Принцесса София?

– Её нет, как видишь, – подтвердила Бахрома.

– Но… – Фрэнсис указал в сторону единорожьей арфы, лежавшей у основания камня, – у вас арфа. Как получилось, что у вас есть артефакт, но нет девочки?

Бахрома не сводила неморгающих глаз с лица пожилого земледельца:

– Янс купил её на чёрном рынке. – Рука женщины медленно переместилась к её волосам. В голове Клэр вновь прозвучали слова Сены: «Косы прядильщика расплелись – берегись». – Меня предупреждали, – продолжила рассказчица, расплетая одну из своих тоненьких косичек, – что ты можешь привязаться к девчонке и поставить под удар предприятие, к которому наше сообщество готовилось на протяжении многих веков. Ответь мне честно: ты спрятал принцессу, чтобы мы не смогли воспользоваться её кровью?

– Нет! – воскликнул Фрэнсис. Он выглядел старым и иссушенным, словно пустая луковая шелуха. – Я поклялся уничтожить призраков. Я пойду на всё, чтобы отомстить за смерть моего сына, Бахрома, ты это знаешь.

«За смерть его сына?» – секунду Клэр удивилась, но затем она вспомнила: Нэт сказал ей, что Фрэнсис растил его вместо родителей, сына Фрэнсиса и его жены, которые умерли из-за нападения призраков.

– И всё же, – голос Бахромы повис, словно нитка в иголке, – принцессы, которая нам нужна, здесь нет. Ты был единственным, кто мог предупредить её о наших намерениях.

– Но, – возразил старик. – Я не…

– Признай это, – голос Бахромы проникал в сознание слушателей с лёгкостью иголки, проходящей сквозь ткань. – У тебя кишка тонка взять смерть девчонки на свою совесть.

В ушах Клэр зазвучал тоненький писк. Роялисты жаждали смерти Софи? Или не Софи, а человека, которым она, по их мнению, являлась. Принцессы Софии.

– Смерть? – Фрэнсис также выглядел удивлённым. – Я думал, нам нужна только её кровь!

– У нас всего один шанс! – вышла из себя прядильщица, вытягивая тонкую синюю нитку из распущенной косички и оплетая её вокруг своих пальцев. – Мы не можем позволить себе ошибиться. Что, если капли крови окажется недостаточно? И мы не можем допустить, чтобы ты пошёл против нас. Теперь скажи мне: где принцесса София?

Клэр понимала: нужно что-то сделать, но что? Если она побежит, её поймают. Если останется, они наверняка её обнаружат.

Фрэнсис развёл руками, взмолившись вновь:

– Клянусь, я не знаю, где она, – сказал он. Нитка в руке Бахромы образовала петлю и плотно натянулась. Старик упал на колени, словно кто-то уронил ему на плечи мешок кирпичей. Он размахивал рукой, пытаясь сдёрнуть с себя роялистский плащ. Послышалось несколько резких звуков – это затрещали его рёбра. Клэр поражённо поняла, что крошечная нить Бахромы, по всей видимости, управляла плащами Роялистов таким же образом, как нитка Клео управляла сторожевым ковром. Чудесная сила, которую подчиняла себе пожилая женщина, медленно раздрабливала кости Фрэнсиса. – Прошу, нет! – прохрипел старик. – Пощади…

Лёгким движением руки Бахрома велела самому крупному Роялисту выступить вперёд, последний луч заходящего солнца ярким отблеском отразился от шипов его булавы. Стон вырвался из груди Клэр. Это был совсем слабый звук, но его громкости оказалось достаточно.

– Никому не двигаться! – скомандовала прядильщица. Булава замерла на полпути. – За этим камнем кто-то есть.

У Клэр сердце ушло в пятки, когда она вскочила на ноги. Через секунду перед ней возник Роялист. Он поднял булаву высоко над головой, замахиваясь посильнее. Держа Огненную кровь как бейсбольную биту, девочка ударила по палице, пытаясь не дать ей опуститься на неё. Меч и булава встретились с громким лязгом, который пронёсся по её телу вибрацией. Сила удара выбила Огненную кровь у неё из рук, и девочка бросилась за ней на землю, шлёпаясь в плотную грязь.

– Шпион! – вскричала Бахрома, и Роялисты уставились на взявшуюся из ниоткуда девочку. – Аксель!

Крупный Роялист кивнул, и его шипованная палица поднялась вновь. Клэр попробовала было отскочить назад, но её руки и ноги не слушались.

На секунду каждая деталь вырисовалась совершенно чётко. Девочка увидела каждый стебелёк мёртвой травы, каждую ниточку, торчавшую на плаще Роялиста, каждую колючку на шипах его булавы, когда он занёс её над ней вновь.

– Нет! – вскричал Фрэнсис прерывистым голосом. – Это сестра Софии! Эта девочка также является принцессой Ардена!

– Стой! – прозвенел голос Бахромы, и палица обогнула Клэр, поскольку Роялист изменил траекторию её движения в последнюю секунду. Тяжёлое оружие соприкоснулось с каменной породой, высекая дождь из искр.

Бахрома повернулась к Фрэнсису:

– Это какая-то шутка?

– Я не шучу, – выдохнул старик. – Это Клэр Мартинсон. Она сестра Софи!

– Фрэнсис, – пропыхтела девочка. – Что ты такое говоришь? – Ей хотелось заплакать, но что-то внутри неё оборвалось. Сломалось. Сперва этот человек помог ей в Зале слушаний, а теперь использовал её, чтобы спасти свою шкуру. Отвращение и гнев пришли на смену её смятению. – И что с того, если это я? – выкрикнула Клэр с земли. – История о королеве и единороге – ложь. Эстелл не спасала последнего единорога, превратив его в камень. Она его убила. – Девочка не знала, чего она хотела добиться этим заявлением. Потрясённого ужаса, испуганных криков, возможно, даже глумливых насмешек, но определённо не молчания, которое воцарилось в кругу собравшихся. – Я лично слышала королеву, – добавила она, стараясь звучать уверенно.

– Ты слышала королеву лично? – голос Бахромы недоверчиво повысился в конце фразы. Её пальцы скользили по нитке, распутывая узел. Лежавший на земле Фрэнсис испустил вздох облегчения. Теперь, когда плащ больше не стягивал старика, его грудь свободно вздымалась, дыша в полную силу.

– В Окаменелом лесу, – подтвердила Клэр. – Как это работает, я точно не знаю, но думаю, чудеса каким-то образом сохраняют эхо прошлого…

– Ты была в лесу? – спросила Бахрома. Когда Клэр кивнула, тонкие губы женщины изогнулись в улыбке: – Ах, бедное дитя, – сказала она. – Эти деревья затуманили твой рассудок.

– Нет, не затуманили, – не унималась девочка. – Голоса в том лесу настоящие, ну или они были такими когда-то, а вот легенда о единороге и королеве никогда не была правдой! Если вы убьёте мою сестру, пытаясь разбудить королеву, ничего не произойдёт. Эти камни просто камни!

Наклонившись к Клэр, Мира Бахрома зажала её подбородок между большим и указательным пальцами. Остальные Роялисты и Фрэнсис сохраняли молчание, ожидая, что будет дальше. Наблюдая. Готовясь.

– Скажи мне, – произнесла прядильщица, её голос был тошнотворно сладким, а голубые глаза так и сверлили девочку, – как ты попала в Арден?

– Какая разница? – спросила Клэр, которой было противно чувствовать цепкие пальцы женщины на своём лице.

– Поднималась ли ты вверх по камину, после чего очутилась в колодце? – снова задала вопрос Бахрома.

Подобно тому, как правильный цвет оживляет рисунок, а правильная мысль вдохновляет на создание шедевра,

                          всё

                            стало

                                на свои

                                      места.

Клэр поднялась по очагу, в котором когда-то горел огонь, и очутилась в колодце, который когда-то наполняла вода.

Она была в том самом месте, где огонь встречает воду. Совсем как в той строчке из старой поэмы! Строчки, которую ей прочёл Терний.

– Камин, – выдохнула девочка, и когда в кругу Роялистов начались перешёптывания, она поняла, что ей следовало промолчать, но уже было слишком поздно. – Колодец!

– Да, именно, – подтвердила Бахрома, торжествующе улыбаясь. – Благодаря обширным исследованиям и тщательному изучению прошлого я выяснила, что ключ к снятию заклятья будет найден там, где огонь встречает воду. Естественно, я предположила, что этим предметом окажется единорожий артефакт, подобного которому мы никогда прежде не видели и который усилит наши чудесные способности настолько, что мы сможем разрушить заклятье. Но затем Фрэнсис обратил моё внимание на твою сестру. Именно он подвиг Софи посетить флот прядильщиков и пообщаться со мной. Я возобновила свою исследовательскую работу с удвоенным рвением и даже пропустила месяц торговли, чтобы изучить архивы Лентшира. Я принялась за разработку новой теории. – Женщина сделала паузу, точно зная, как использовать молчание в свою пользу. – Что, если, как говорится в некоторых официальных свидетельствах, юный принц Мартин не умер, а просто сбежал тогда, много лет назад? И не просто в другую страну, а в совершенно другое место? Что, если, – продолжила Бахрома, глаза которой неотрывно смотрели в глаза Клэр, – «завершенье», о котором говорится в поэме, это не какое-то отдельное, всемогущее единорожье сокровище, спрятанное в каком-то загадочном месте, а член королевской семьи Ардена? Или, если говорить конкретнее, кровь принцессы самоцветчиков – та же кровь, что некогда текла по венам Эстелл и которая нужна ей, чтобы вернуться.

Мира Бахрома отпустила подбородок Клэр, но девочка продолжала ощущать давление её руки.

– Но мы не из королевской семьи, – возразила Клэр. – Софи не принцесса!

– Какое у тебя полное имя, милочка? – спросила прядильщица.

Девочка было открыла рот, но резко остановилась.

Мартинсон. Сын Мартина. Принц Мартин.

Она уставилась на Бахрому, забыв закрыть рот. Женщина одобрительно кивнула:

– А ты не безнадёжно глупа, как я посмотрю.

Пытаясь выиграть время, Клэр спросила:

– Так что, вы хотите убить мою сестру, чтобы получить её кровь? – Она окинула фигуры в синих плащах диким взглядом. Никто не отвернул головы. Никто не предложил помощи.

– Нет, – спокойно ответила Бахрома. – Мы хотим пробудить королеву Эстелл, которая принесёт с собой знание, потерянное после Войны гильдий. Которая знает, как можно победить призраков. Которая знает, как вернуть единорогов в Арден. Смерть твоей сестры стала бы неприятным побочным эффектом. К счастью, она нам уже не нужна.

Тело Клэр онемело, и она инстинктивно сделала шаг в сторону от Бахромы.

– Стой! – крик Фрэнсиса заставил её оглянуться.

И в эту самую секунду девочка увидела, как один из Роялистов вставил в свой лук стрелу и выпустил её, целясь ей прямо в сердце.