Серый цвет проступил на лице Нэта, словно иней на листве. Грудь мальчика с хрипом вздымалась всякий раз, когда он делал вдох, а его глаза хотя и были открыты, казалось, не смотрели на подруг.

Сена положила ладонь ему на лоб. Когда ковательница убрала руку, та блестела от пота. Она аккуратно задрала рукав его туники, и Клэр ахнула.

Кожа мальчика покрылась шишками, распухла, как если бы бритвагрязь, от которой он пострадал ранее, пройдя сквозь его кожу, осела на его мышцах и костях. И, возможно, именно так всё и было.

– Ему нужен земледелец, возможно, даже мастер земледелец, – хмуро заключила Сена. – Я не знаю ни одного растения или припарки, которая не даст ему… То есть поможет ему выкарабкаться.

Внезапно воздух вокруг Клэр словно стал непригодным для дыхания. Было больно дышать, как если бы весь кислород превратился в мельчайшую стеклянную пыль. В голове у девочки всплыло воспоминание о капельницах и прозрачных трубках, щёлкая зубами, оно грозилось разорвать её в клочья. Врачи сказали, что трубки, проходившие по телу её сестры и сквозь него, были нужны для того, чтобы помочь Софи не испытывать боль, но в больнице не сделали ничего, что заглушило бы боль, которую испытывала Клэр. И всё же Софи выздоровела; нет ничего невозможного. Клэр заставила себя сделать несколько глубоких вздохов и сосредоточиться. Сена уже успела собрать волосы в одну толстую, перекинутую через плечо косу, которую она сейчас теребила, размышляя вслух:

– До Сырого леса, деревни земледельцев, о которой упоминал Нэт, отсюда не так далеко. Это наш единственный шанс.

Клэр изо всех сил боролась с охватившим её разочарованием. Девочка знала, что сейчас они должны были находиться совсем близко к Софи. Она это чувствовала. Но бросить Нэта она не могла.

– Тогда соберём вещи и отведём его туда, – объявила Клэр. Она подняла и отряхнула плащ Сены рукой, и в солнечном свете поднялось облако пыли.

– Нет, – жёлтые глаза ковательницы встретились с глазами Клэр. – Ты должна найти Софи. Я знаю, каково терять родных. Не повторяй мою ошибку и не откладывай спасение в долгий ящик. От Окаменелого леса тебя отделяет всего один маяк. Как думаешь, справишься?

Ответ возник в голове Клэр в ту же секунду: «Нет».

Она не знала Арден, не знала, как избегать опасностей, которыми он был полон. И даже если бы девочка добралась до Равнин печали, то как бы она вернулась домой? Она не знала, какая дорога ведёт к колодцу. Но хотя Клэр и понимала, что Сена предлагала невозможное, это не означало, что она не предпримет попытку.

– С призраками, вивернами и Бесцепным? – Клэр нервно улыбнулась. – Да легко!

Сена рассмеялась, но смех её был неубедительным – он походил на звук, с которым закрывается дверь пустой комнаты. Клэр опустила взгляд на Нэта. Линия его закрытых век – два тонких месяца на фоне влажной кожи. Неокрепшая смелость девочки пошатнулась.

– Позволь я сперва помогу тебе довести его до Сырого леса, – сказала она. – Он слишком тяжёлый, чтобы ты несла его всю дорогу.

Но ковательница уже поднимала Нэта за подмышки.

– Я справлюсь. Если я положу его на одну из тех гигантских кувшинок, которые мы видели по пути, то смогу потащить его за собой, как санки. Повеселиться не получится, но способ неплохой. Тебе пора идти. Нельзя, чтобы ты оказалась на Равнинах печали после захода солнца, ясно? Равнины – место, где произошла одна из самых кровавых трагедий в истории Ардена, Истребление единорогов. Не меньше сотни единорогов погибло в тот день. На равнинах больше призраков, чем где-либо ещё в Ардене. – Внезапно Сена опустила Нэта на пол, раскинула свои сильные руки и заключили девочку в объятия. Она разжала их не менее быстро и принялась снимать ремень, опоясывавший его талию: – Я одалживаю его тебе на время, – сказала ковательница поражённой Клэр, вручая ей свой меч. – Но, принимая Огненную кровь, ты даёшь обещание вернуть мне её. Ты поняла?

– Сена, я не могу…

Но ремень уже был крепко затянут вокруг её талии.

– Поздно. Она в твоих руках, и ты только что дала обещание.

Опасаясь, что её голос прозвучит подобно мышиному писку, Клэр лишь кивнула. Клинок оказался на удивление тяжёлым, и она почувствовала, как её тело накренилось вбок. Сена передвинула Огненную кровь, распределяя вес равномерно на обе ноги.

Клэр обхватила рукоять меча рукой, её большой палец едва соединялся с остальными четырьмя. Получится ли у неё хотя бы поднять его, если (когда) она окажется в опасности?

Одобрительно кивнув, Сена легонько толкнула Клэр:

– Я позабочусь о Нэте. Теперь иди.

Похлюпав по грязи в противоположном направлении, Клэр оглянулась назад лишь раз, чтобы увидеть, как Сена тянула упряжь из ползучего болотного растения, а Нэт лежал на кувшинке неестественно неподвижно.

Окаменелый лес, когда-то носивший название Лощины, в былые времена представлял собой небольшой участок с высокими соснами, пернатыми песенниками и пушистыми созданиями всевозможных видов; находился он на краю Равнины печали – приблизительно так его ей вчера описал Нэт, когда они определились с тем, как им обойти болото.

Земледельцы Лощины были самыми умелыми из всех, они даже, как гласила легенда, уговорили четыре живых дерева – дуб, сикомор, сосну и боярышник – переплестись между собой и вырасти в трон Ардена.

Глаза Нэта блестели, когда он говорил о троне, величие этого чуда затмевало трагедию его гибели. В разгар Войны гильдий земледельцы убедили трон пустить корни и пронзить ими плоть ничего не подозревавшего короля-самоцветчика, отца Эстелл, что привело к появлению ужасных шрамов по всему его телу.

В отместку за это король приказал сжечь трон дотла, а самоцветчики атаковали Лощину, превращая дома её жителей в камень. Подобно первому зимнему морозу, горная порода сковала лес, перекрывая ему доступ кислорода.

Клэр знала, что в Ардене обитало много чудовищ: призраки, химеры, даже виверны, – но самоцветчики, казалось, были отдельным видом чудовищ. Они убили целый лес в качестве мести, нимало не заботясь о невинных жизнях тех, кто построил себе дом в Лощине. Самоцветчики были злом в чистом виде. Девочка быстро прокрутила в голове разговор, состоявшийся между ней и Нэтом прошлой ночью, а затем отодвинула его куда-то в дальний угол своего сознания. Ей не хотелось думать о самоцветчиках больше ни секунды.

Клэр сжала рукоять Огненной крови, минуя седьмой и последний маяк. На землю опускался туман, и девочку тревожила вероятность того, что она собьётся с дороги и вовсе заблудится. Но вскоре она ощутила в воздухе перемену. Почва под её ногами начала твердеть, а застойные лужи сменились на молодые деревца. Отодвинув рукой листья последнего папоротника на своём пути, Клэр поняла, что наконец дошла до Окаменелого леса.

Прямо перед ней был лес красного цвета (не вишнёво-алого, как пожарные машины, а рубиновый, который смешали с коричневым). Как называется этот оттенок краски? Киноварь? Кармин? Как бы он ни назывался, это был цвет высохшей крови.

«Ты тянешь время, – услышала она голос Софи в своей голове. – Хватит глазеть, действуй!»

Девочка достала Огненную кровь из ножен. Она не знала, как с ней управляться, но благодаря клинку Сены чувствовала себя менее одиноко. Бросив последний взгляд на болото, Клэр вошла в Окаменелый лес.

Это место выглядело так, словно кто-то нанёс цемент на всё, что здесь было, приклеив ветви, прутики и низкие кустарники к земле. Единственная узкая тропинка прорезалась между деревьев, словно шрам, и Клэр пошла по ней. Она не могла прорубить себе дорогу сквозь твёрдый как гранит подлесок, поэтому ей пришлось перекарабкиваться через кусты и пролазить под низко висящими ветвями.

Поскольку девочка смотрела себе под ноги, ей очень повезло, что она не налетела лбом на ползучее растение с цветком, круглым, как кулак. Инстинктивно Клэр попыталась отодвинуть его в сторону, и её рука ударилась о шершавый камень.

– Ай! – вскрикнула она. Девочка посмотрела на каменный цветок. Будь Клэр самоцветчицей, разве не смогла бы она ощутить чудесные свойства, скрытые внутри горной породы?

Она осторожно потянулась к одному из каменных лепестков и легонько прикоснулась к нему пальцем. В кончике пальца не почувствовалось никакого гудения, не было и покалывания в костях. Закрыв глаза, Клэр силилась ощутить что-нибудь.

Но ничего не было.

Она убрала руку, не зная, радоваться ей или расстраиваться. Клэр, разумеется, не хотелось быть самоцветчицей, но было бы неплохо обладать чудесными способностями, чтобы иметь возможность сделать хоть что-то, кроме как пуститься бежать, если перед ней возникнет что-нибудь ужасающее. Хотя до сих пор она не видела в этом лесу ничего, что показалось бы ей слишком необычным, за исключением каменных деревьев.

Отвернувшись от каменного ползучего растения, Клэр продолжила путь. Королева Эстелл проходила по этой тропинке, чтобы добраться до последнего единорога? Видела ли она это место, превращённое камнем в бесплодную землю, и хотела ли вернуть ему прежнее буйство зелени с помощью чудесных способностей единорога?

Она задумалась, сколько времени у неё занял путь до Окаменелого леса и сколько ещё ей оставалось идти до равнин. Тот свет, которому удавалось просочиться сквозь каменные ветви, был тусклым и не менялся по мере того, как она продвигалась всё дальше. Могло пройти сколько угодно времени. Вспомнив предостережение Сены, Клэр перешла на бег трусцой.

Дыхание девочки стало неровным, а она всё неслась вниз по каменной тропинке. Пот заливал ей глаза. Воздух был горячим, спокойным и тихим, не считая шелеста листвы.

Она резко остановилась.

Ветра не было. Тогда как листва могла шелестеть? И разве каменная листва в принципе может двигаться? Казалось, это невозможно, и всё же Клэр определённо что-то слышала.

Навострив уши, девочка прислушалась.

Теперь шелест скорее походил на шёпот. Голоса. Она дико оглянулась по сторонам, но вокруг никого не было. Волосы у неё на затылке встали дыбом. Крепко сжимая Огненную кровь, Клэр развернулась и нырнула в самую чащу леса. Её ноги стучали по земле, пока она металась от дерева к дереву, всё существо девочки кричало ей, чтобы она убралась как можно дальше от того, кто бы ни находился в лесу, помимо неё.

Тут Клэр услышала позади себя шаги – кто-то шёл за ней следом!

Её дыхание превратилось в судорожное хватание воздуха, когда она усилием воли заставила себя ускориться. Но вскоре стук её сердца заглушило кое-что ещё: стук копыт.

Ей ни за что не убежать от лошади!

Со всевозрастающим ужасом она осознала, что стук копыт не только доносился из-за её спины, но также бежал к ней навстречу.

Досмотрщики Огнеграда пришли за ней?

Несмотря на то что Клэр было жарко, кровь застыла у неё в жилах. Она свернула налево, но стук копыт, вместо того чтобы стать спокойнее, лишь усилился, словно по лесу мчался табун в сто лошадей.

А поверх глухого топота копыт слышались испуганное ржание лошадей, пронзительный вой собак и человеческие голоса:

– Не дайте им уйти!

– Берегитесь их рогов…

– Протруби в охотничий горн!

Убрав Огненную кровь под мышку, Клэр закрыла уши руками. Она пыталась убежать от происходящего ужаса, что бы он из себя ни представлял.

– Именем королевы…

– Они на равнинах!

– За королеву-самоцветчицу!

Крики тянули Клэр к себе, желая задушить её в ужасе. Ослеплённая паникой, она не заметила, как очутилась у ручья. Споткнувшись, девочка упала в воду…

…и погрузилась в благословенную тишину.

Клэр поднялась и встала в воде, доходившей ей до щиколоток. Опираясь руками на колени, она судорожно хватала воздух ртом. Крики, топот копыт, страх – всё ушло. Единственным звуком, который она сейчас слышала, был шум стекавшей по камням воды.

Глядя в сторону скалистого берега, Клэр ожидала в любую секунду увидеть, как из-за деревьев выскочит армия мужчин с гончими. Она думала, что вот-вот увидит, как между ветвей промелькнёт конская грива.

Но ничего не было.

Клэр обхватила себя руками, пытаясь собраться.

Она оглядела окружавший её лес карминного цвета и, выставив Огненную кровь вперёд, осторожно вышла из ручья на берег.

Как только она отошла от воды на несколько шагов, шёпот возобновился.

Ещё несколько шагов – и шёпот вновь перешёл в отчётливые звуки криков и топота копыт.

Клэр сиганула обратно в ручей.

И вновь погрузилась в благодатную тишину.

Потрясённая и сбитая с толку, она присела на камень, выступавший по центру ручья. Ботинки девочки потяжелели от воды, но её это не волновало. Сейчас она была уверена в одном: топот копыт и голоса были не вполне реальны.

Во всяком случае, реальны не в том же смысле, что она.

Здесь не обошлось без действия чудес, ей просто нужно было время, чтобы это сообразить.

Плеская прохладной водой себе в лицо, Клэр пыталась вспомнить, что Нэт говорил о чудесах Ардена. Магия присутствовала в исходных материалах: она была заключена не внутри них, а во всех возможных вариантах того, чем они могут в конечном итоге стать, будь то зёрнышко или нитка, или кусок металла, или… или камешек.

Интересная мысль загорелась у Клэр в голове, и она просияла.

В каком-то смысле камни в её мире тоже могли говорить – через эхо. Клэр смутно припомнила, как учитель по естествознанию однажды упомянул что-то о звуковых волнах, отражающихся от поверхностей. Она точно не знала, как это работает, но разве не мог тот же принцип быть применим и здесь?

Что, если в тот самый момент, когда лес превратили в камень, звуки из прошлого каким-то образом застряли тут, без конца отражаясь и отскакивая от деревьев без возможности когда-нибудь стихнуть?

И если так, не было ничего удивительного в том, что земледельцы и все прочие гильдии избегали этого места. Его населяли призраки ужасных преступлений прошлого.

Топот копыт исходил вовсе не от лошадей, а от единорогов. От этой мысли у девочки скрутило живот.

Клэр слышала звуки охоты на единорога.

Только это могло объяснить невыносимое рычание собак.

– Ну ладно, Клэр, ладно, – пробормотала она самой себе. – Соберись. – Девочке не хотелось покидать даривший ей чувство безопасности ручей, где шум воды мог хотя бы частично заглушить эхо, но она была нужна Софи. – Это просто звук, – сказала себе Клэр твёрдо. – Это как гром, он не может причинить тебе вред.

Но как только она перешла ручей вброд и удалилась от его спасительного журчания, скорбные звуки охоты вновь ударили её по ушам. У девочки задрожали колени. Она продвинулась вперёд, и голоса послышались вновь, в этот раз они были отчётливее:

– Мы загнали их на равнины, ваше величество.

– Тогда делайте то, что должны, – прохладный женский голос проплыл между каменных ветвей лёгким дуновением.

Глядя себе под ноги, Клэр пыталась абстрагироваться от обрывочных звуков.

– Эстелл, не делай этого! – убеждал голос мальчика.

Она встала как вкопанная, страх был тут же забыт. Эстелл! Её сердце гулко забилось. Она знала, что случаются совпадения, но королева продолжала встречаться ей на пути: на лодке прядильщиков, в библиотеке Огнеграда, в пещере виверны, а теперь здесь. Почти как если бы королева Эстелл вела Клэр. Оберегала её.

Навострив уши, она прислушалась, надеясь, что пойманный эхом голос принадлежал королеве.

– Положи топор на землю, – приказал всё тот же женский голос.

– Я не стану, – ответил мальчик. – Ты не можешь этого сделать!

– Я должна, Мартин. Другого выхода нет. Ты многое пропустил, сбежав из моей армии.

Сердце Клэр забилось быстрее, когда она сделала шаг в ту сторону, откуда доносился разговор. Она решила, что слышала разговор Эстелл с её младшим братом, принцем Мартином. Должно быть, он состоялся прямо перед его гибелью – незадолго до того, как королева совершила свой великий подвиг.

– Нет, не должна, – возразил принц Мартин. – Есть и другие способы. Аллория Бесцепная говорит…

– Аллория Бесцепная ничего не понимает.

Последовала пауза, и Клэр подумала, что не узнает, чем закончился разговор. Но затем голос принца Мартина зазвучал вновь:

– Тогда я тебя остановлю, – сказал принц. – Клянусь. Я не могу позволить тебе убить последнего единорога Ардена.

Смятение обрушилось на Клэр, затягивая её в бурлящее замешательство. Девочка старалась не дышать, чтобы расслышать всё как следует, ведь было очевидно, что с её ушами не всё в порядке. Разве Нэт не рассказывал, что Мартин умер ближе к концу Войны гильдий и что это его смерть привела к тому, что королева Эстелл отправилась в путешествие с целью спасти последнего единорога от охотников?

– Последний единорог мой, – прошипело эхо королевы Эстелл. – Его сердце – моё. Не вмешивайся, брат-мятежник, или мне придётся убить и тебя.

– Нет! – крик вырвался из груди Клэр и улетел к бесплодным деревьям. Фантомные звуки рога и голосов послышались вновь, перекрывая продолжение разговора. Девочка бешено крутилась во все стороны, пытаясь поймать обрывок прохладного голоса королевы Эстелл вновь. Но всё, что ей удавалось услышать, – охоту.

Крепко сжимая Огненную кровь в руке, Клэр продолжила идти по тропинке. Клео, Роялисты, поэты… весь Арден заблуждался. Охотник, упомянутый в поэме, вовсе не был безымянным человеком – он был принцем Мартином, и не он был тем, кто хотел убить единорога… А Эстелл не спасала чудесное существо, превратив его в камень.

Последняя королева собственноручно убила последнего единорога.

Звуки охоты выросли до крещендо. Клэр пустилась бежать. Несмолкаемое, отражаемое эхом ржание единорогов звенело в ушах девочки, и она представила, как чудесные создания скачут к Равнинам печали, где, как ей было известно, они встретят свою смерть. Должно быть, уничтожение единорогов охотниками также было организовано королевой.

Клэр изо всех сил пыталась убежать от шквала эхо, под который она попала, но куда бы ни поворачивала девочка, она не могла избавиться от звуков. На секунду она задумалась, возможно ли, что крики доносились вовсе не из прошлого, а вырывались из её горла.

Она рухнула на землю, закрывая голову руками, Огненная кровь зазвенела, ударившись о каменную землю. Ей нужно было найти способ избавиться от эха. Ей нужно было его заглушить.

– Жили-были, – зашептала Клэр, её голос был таким слабым, что она едва могла его слышать среди грохота единорожьих копыт, – три поросёнка…

Послышалось резкое ржание.

– Поймал! Дай мне нож…

Клэр встала на колени и повысила голос:

– И вот однажды мама отправила их в большой мир, чтобы они нашли там своё счастье…

Несмотря на то, что она по-прежнему могла слышать голоса, невыносимые крики теперь звучали приглушённо, как если бы охота отдалялась от неё. Клэр поспешила продолжить рассказ. К тому моменту, когда она добралась до первого «я так дуну, что весь твой дом разлетится», в Окаменелом лесу воцарилась тишина, не считая звука её собственного голоса.

Облегчение наполнило всё её тело, но девочка не смела остановиться.

Она закончила с «Тремя поросятами», за которыми последовали «Золушка» и «Спящая красавица». Пока Клэр говорила, она жалела, что заранее не позаботилась о том, чтобы наполнить свою флягу водой. На жаре у неё быстро пересыхало в горле. Если бы только здесь был Нэт – у него бы нашлось что рассказать.

После ещё двух историй о принцессах и вольного пересказа «Гадкого утёнка» ей захотелось передохнуть, но она не могла. Клэр продолжила пробираться по узкой тропинке через кроваво-красный лес. Сделав глубокий вдох, она начала рассказывать новую сказку:

– Когда-то не так давно жили-были две девочки, сёстры. Младшая следовала за старшей, как ночь следует за днём, и они отличались одна от другой так же сильно, как солнце и луна, но подобно солнцу и луне, ни одна из них не была бы собой без другой…

Клэр рассказывала деревьям истории об их с Софи приключениях. Тот случай, когда они прошли по течению реки Амазонки (в действительности вдоль водосточной канавы) два квартала и их родители позвонили в полицию, потеряв девочек. Или тот раз, когда Софи решила, что хочет стать кондитером в Париже, и они провели целую неделю, пытаясь выучить французский по карточкам (Клэр всё ещё помнила, как считать до десяти). Она рассказала каменным ушам о диораме Софи из папье-маше и о том, как бумажная масса засорила всю сантехнику в их доме.

Деревья начали редеть? Клэр не стала всматриваться слишком пристально, ей не хотелось ошибиться.

И, наконец, она рассказала ещё одну историю. Историю о младшей сестре, наблюдающей за старшей, которая лежит на серой кровати, не открывая глаз, а трубки и иглы вставлены в её тело, словно она один из экспонатов в детском музее. Как даже тогда, когда Софи не могла говорить и едва дышала, она сжала руку Клэр. Продолжая подбадривать её. Продолжая заботиться о ней.

Дойдя до конца этой сказки, девочка ступила на что-то мягкое.

Трава! Самая настоящая трава, которая примялась под её весом.

Подняв взгляд, Клэр увидела равнины. Пыль покрывала жёлтую траву, которая раскинулась перед ней, словно потрёпанный веер, и простиралась до туманного горизонта. Ничто не нарушало этой монотонности, за исключением двух обсидиановых монолитов: каменного единорога и каменной королевы. Они были окружены кольцом кусков горной породы поменьше, самый меньший из которых был ростом с Софи.

Клэр втянула ртом воздух. Это зрелище немного напомнило ей Стоунхендж, ещё одно скопление загадочных камней, увлёкшее Софи и послужившее толчком для её месячной одержимости Камелотом и звёздными картами.

Внимательно изучая глазами равнины, она пыталась заметить какое-нибудь движение. Но всё было спокойно. Место было зловеще тихим – ни шороха незаметных в траве мышей, ни криков птиц в небе. Но в то же время не было ни следа мужчин с двойными топорами.

Не будучи уверенной в том, следует ей испытывать облегчение или страх, Клэр медленно выдохнула. Оценив положение солнца, она пришла к выводу, что у неё ещё есть время для поисков до его захода, за которым последует появление призраков.

Девочка беспечно обратилась к каменным ветвям над головой.

– Вот почему младшая сестра отправилась за старшей, какой бы раздражающей и несносной она ни была. Она готова была на любой риск ради Софи.

В первый раз с того момента, как Клэр начала разговаривать сама с собой, ей показалось, что она слышит, как деревья зашептали за её спиной.

– Ради Софи… Софи… Софи.

Эхо голоса самой Клэр.

Внезапно, как если бы это наколдовало эхо, девочка увидела в пыли чётко различимый след, затем ещё и ещё один. Следы вели к центру равнин – к громадным обсидиановым камням.

С торжествующим криком она убрала Огненную кровь обратно на пояс и выскочила из леса. Смесь радости и надежды пробежала по венам Клэр, словно выращивая у неё за плечами крылья.

Образовывавшие следы волнистые линии могли быть оставлены только теннисными кроссовками. И только один человек во всём Ардене носил такую обувь.

Здесь была Софи.