– Свет! – Нэт испустил радостный вопль. Он пробежал по туннелю, волосы и рюкзак мальчика трепыхались у него за спиной.

Девочки переглянулись, и Сена широко улыбнулась:

– Давай наперегонки? – предложила ковательница.

Клэр стартовала ещё до того, как Сена закончила свой вопрос.

Они прошли через копи! Она прокатилась верхом на виверне! С каждым шагом она всё ближе к Софи!

Скоро она сможет рассказать сестре обо всех пережитых ею Впечатлениях (хотя девочка и не знала, начнёт она свой рассказ с лодок, или со школы кователей, или с того, как она спасла их от дракона, или)…

Вопль ужаса эхом пронёсся по туннелю.

– Нэт! – вскрикнула Сена. Обогнав Клэр в два шага, она исчезла за выходом из туннеля. Клэр заработала ногами резвее и вскоре вырвалась в поросший зеленью мир.

Деревья шириной со школьные автобусы возвышались над ней, и белые бабочки порхали в косых лучах золотистого солнца.

А перед ней на уровне её колен из грязи торчало крайне рассерженное лицо Нэтла Зелёного.

От смеха Сена сложилась пополам, спугнув стаю болотных вьюрков.

– В этом нет ничего смешного! – крикнул очевидно взбешённый Нэт. Выше груди мальчик выглядел как обычно, но остальная часть его тела была погружена в коричневую водянистую жижу.

– Сена, прекрати смеяться и помоги! – отчаянно закричала Клэр. – Он сейчас утонет!

– Нет, не утонет, – возразила ковательница, переводя дух. – Нэт – земледелец. Он легко может выбраться оттуда сам. Если точнее, он вообще не должен был оказаться в трясине, видимо, слишком радовался бабочкам и не заметил её.

– Никто не говорил, что здесь будет трясина, – буркнул Нэт. – Терний сказал, что копи выведут нас в Окаменелый лес.

– Должно быть, Виверна вывела нас другим путём, – ответила Сена.

Выходит, они заблудились. Стараясь не обращать внимания на семена беспокойства, которые вдруг пустили корни в её душе, Клэр спросила Нэта:

– Тебе нужна помощь?

– Нет, – вздохнув, мальчик закрыл глаза. – У меня есть это. – Он бросил в трясину зёрнышко, на секунду оно задержалось на поверхности, после чего погрузилось в жижу.

Выжидающе оглядываясь по сторонам, Клэр гадала, начнёт ли ползучее растение неподалёку внезапно расти. Вместо этого забурлила трясина.

Девочка заморгала:

– Ты становишься выше? – спросила она. Жижа, прежде доходившая Нэту до груди, теперь была ему по пояс. И пока она наблюдала за происходящим, уровень опустился до его бёдер.

– Не-а, – ответил Нэт, надавливая руками на заросшую поверхность болота. Его ладони, вместо того чтобы погрузиться под жижу, остались наверху. – Я просто внушил корням и растениям подо мной, что они испытывают жажду. Они впитывают в себя всю воду, делая дно достаточно твёрдым, чтобы на нём можно было стоять. Всё вернётся в прежнее состояние через час или около того. – С громким бульком он вылез на твёрдую почву.

Сена поморщила нос:

– Ты пахнешь, как тухлое яйцо.

Нэт брызнул грязью в сторону Сены, и она отскочила, разразившись очередным приступом хохота. Не обращая внимания на прыски и хихиканье, мальчик принялся стучать по грязи, затвердевающей на его одежде корочкой. Она треснула большими кусками, как если бы грязь сохла на нём на протяжении нескольких дней, а не минут.

– Нэт получил отталкиватель грязи на прошлые именины, – объяснила Сена, пока мальчик убирал грязь со своих ботинок. – Если ты нанесёшь это средство на свою одежду, грязь будет сразу с неё отпадать. Весьма полезная штука для земледельца.

Внезапно Нэт испустил пронзительный крик и рухнул на землю. Его тело судорожно вздрагивало и билось в конвульсиях, и, к своему ужасу, Клэр увидела, как по его коже подобно колонии красных муравьёв поползла сыпь. Он закричал.

– Держи его! – велела ковательница, вываливая содержимое из дорожного рюкзака мальчика, в котором всё было аккуратно разложено по отделам. Листья и свёртки, веточки и кусочки коры упали на мягкую землю.

Клэр подбежала к Нэту, пытаясь не дать ему перевернуться обратно в грязь, пока он извивался в самой настоящей агонии. Но что случилось?

Оттолкнув Клэр локтем в сторону, Сена всадила острую иглу в руку земледельца.

– Проследи, чтобы он лежал спокойно, – сказала она хмуро. – Я ввела ему лунный сироп. Он помогает практически от всего, включая бритвогрязь.

– Бритвогрязь?

– Она выглядит, как обычная грязь, но на самом деле она смертельно ядовитая. Если он будет чист до конца дня, то с ним всё будет в порядке, но если приступ повторится до этого…

Нэт вдруг вздрогнул, а затем замер. Напряжение мышц вокруг его рта ослабло, и он испустил длинный вздох. Клэр показалось, что она видела, как его глаза на секунду открылись, но затем его ресницы затрепетали и опустились вновь.

– Как думаешь, сработало? – спросила Клэр.

Сена яростно тёрла глаза.

– Что?

– Это сработало?

В последний раз проведя ладонью по своим обрамлённым рыжими ресницами глазам, Сена наклонилась и припала ухом к груди Нэта.

Клэр досчитала до одного, затем до двух. Она закрыла глаза, как если бы тонкие веки могли защитить её от суровой реальности.

– Роняешь надо мной слёзы, как плакучая ива, а, ковательница?

Глаза Клэр распахнулись.

Кожа Нэта вновь обрела свой тёплый оттенок, а его волосы, хотя они и находились сейчас не в самом пушистом своём состоянии, были уже не такими примятыми.

– Ты жив! – воскликнула Клэр, она была так счастлива, что немедленно бросилась к Нэту и Сене, заключая их в крепкие объятия.

– Да, а ещё мне больно. – Он ткнул в девочку указательным пальцем. – Ты меня сейчас задушишь!

– Отцепись! – промямлила Сена.

Клэр отпрянула. Ковательница села и тут же ущипнула мальчика за плечо:

– Это тебе за то, что напугал меня.

– Ой. – Нэт поднялся и поморщился от резкого движения: – Бывало и получше, но нет ничего, что нельзя было бы поправить кусочком ивовой коры.

– Не жалуйся, – сказала Сена, передавая ему его любимое лакомство. – Люди не всегда выживают после бритвогрязи.

Только после того как Нэт сел, съел несколько зерновых кексов и пошутил над Сеной ещё два раза, Клэр наконец почувствовала себя достаточно расслабленной, чтобы подумать о том, что будет дальше.

– Где мы? – спросила она. – Как далеко мы от Окаменелого леса?

«Как далеко от Софи?»

Сена достала из рюкзака измятую карту и разгладила её в том месте, где была изображена скала.

– Это Огнеград, у основания Багряной горы, – сказала ковательница. Она провела пальцем к востоку от возвышенности и остановилась на маленькой надписи: «Окаменелый лес». Затем её палец переместился на север. – Думаю, мы где-то здесь, в Туманной низине.

Оглядевшись по сторонам, Клэр увидела черепах, отдыхавших на покрытых мхом валунах. Болото было скорее сырым, чем туманным, но название, казалось, ему подходило.

Сена вздохнула:

– Но я не знаю точное расположение этого «где-то».

– Мы рядом с Новой дорогой, – подняв глаза, девочки увидели, как Нэт слизывал последние крошки от зернового кекса со своих пальцев.

– Откуда ты знаешь? – требовательно спросила Сена.

– Мудрость моего земледельческого чутья, – торжественно заявил Нэт. – К тому же здесь есть указатель.

Клэр проследила за его пальцем до указателя, а затем до тропы. Прежде она не заметила их за кустами перистого папоротника.

– Земледельцы Сырого леса проложили здесь дорогу несколько лет назад, – продолжил мальчик. – Это было грандиозное предприятие. Им пришлось подбирать растения, которые бы идеально подошли для того, чтобы сделать землю твёрдой. До этого пересечь эти болота было никак нельзя. Окажись мы здесь в те времена, попали бы в серьёзный переплёт. Земледельцы построили маяки вдоль всей дороги, чтобы путники не сошли с неё из-за тумана и не утонули в болоте. – Нэт взглянул на карту. – Первый маяк должен быть расположен в правой стороне от нас, – объявил он.

Дети собрали вещи, и земледелец привязал маримо к своему плечу так, чтобы чудесный мох смог впитать в себя солнечные лучи, пока они будут идти. Друзья пустились вниз по дороге, Клэр шла быстрым шагом, желая поскорее добраться до леса. Они уже потеряли ещё один день, и к настоящему моменту Ковало Бесцепный, должно быть, уже поймал её сестру. Кроме того, быстрая ходьба помогала ей забыть про странное гудение, охватившее её в копях, и про любопытные взгляды, которые бросали на неё Нэт и Сена. И, само собой, про громадный, немыслимый вопрос: как ей удавалось понимать виверну, когда эти двое этого не могли? Девочка знала, что Сена и Нэт, должно быть, тоже продолжали размышлять над случившимся, но они не обмолвились об этом ни словом. Их молчание заставляло её нервничать. Подобное поведение угнетало её, а ещё это напомнило Клэр, как одноклассники шептались за её спиной.

Наконец она заметила что-то высоко в ветвях. Это выглядело так, будто сильным порывом ветра на верхушку дерева унесло сарай. На крыше под наклоном располагалась башенка со смотровой площадкой, а верёвочная лестница свешивалась с платформы, словно пришвартовывая небо к земле.

– Первый маяк! Мы движемся в правильном направлении! – радостно воскликнул Нэт. Он посмотрел на солнце. – Думаю, нам удастся пройти шесть маяков до наступления темноты, а после, ну вы знаете. Призраки. Но у нас будет возможность провести ночь в безопасности внутри маяка.

Друзья продолжили идти, переходя мелкие ручейки вброд, ступая по покрытым мхом камням и запутанным корням. Кувшинки размером с обручи усеивали болото, птицы с ногами-палочками с лёгкостью пробирались по траве и воде. Но они всё шли, и у Клэр уже заныли лодыжки. Дети сняли с себя свои кожаные жилеты кователей, влажные от пота, и оставили их висеть на одном из кустов. К тому моменту, когда они добрались до третьего маяка, начало казаться, что этому дню не будет конца, и отчаяние волной пробежало по телу девочки.

Как далеко они были от Софи? Сколько времени прошло в их мире? Получит ли она когда-нибудь ответы или её ждут лишь новые вопросы?

– Расскажи историю, Нэт, – внезапно попросила Сена. Штаны ковательницы были забрызганы грязью, а пот приклеил пряди рыжих волос к её шее. – Нам нужно отвлечься.

Мальчик помолчал, а затем заговорил:

– В незапамятные времена, во времена, когда в Ардене ещё не началось кровопролитие, его жители замерзали. Они обидели Солнце, и оно наказало их, повернувшись к ним спиной. Мир превратился в голое, пустынное место. Поднялся в Ардене громкий душераздирающий плач. Но Луна услышала стенания его жителей и принялась по ним рыдать. Падая на землю, слёзы Луны не исчезали. Они продолжали сверкать, обретая сияние всё более и более сильное. Превращаясь в единорогов.

Клэр на секунду подумала о метеоритных дождях, которые ей доводилось видеть дома. Софи предпочитала называть их водопадами желаний, и, возможно, она была не так далека от истины.

– Когда люди взглянули на красоту детей Луны, – продолжил Нэт, – они не смогли сдержать весёлого смеха. Солнце, привлечённое неожиданным звуком, вновь повернулось к Ардену лицом. Увидев детей своей сестры, резво скакавших по земле, Солнце преисполнилось такой радости, что мир тотчас согрелся от его смеха и вновь стал тёплым местом, покрытым нежной зеленью.

– Красиво, – пробормотала Сена, и Клэр с ней согласилась.

* * *

К тому времени когда они дошли до пятого маяка, Клэр ощущала в ногах такую тяжесть, словно вместо ступней у неё были кирпичи, а ладони девочки сжимали пустоту в её карманах, в которых больше не было карандаша, дарившего ей утешение с тех пор, как она покинула Виндемирское поместье, сколько бы времени с того момента ни прошло.

К её огромному облегчению, до шестого маяка они добрались быстро. Она сомневалась, что они смогли бы дойти до него, находись он хоть сколько-то дальше.

Взобравшись по раскачивавшейся верёвочной лестнице, друзья очутились в доме на дереве. Он оказался на удивление просторным, и там даже была башенка со смотровой площадкой. Сена расстелила плащ на полу, словно покрывало, и Нэт дал каждому по два зерновых кекса.

– Моя мама восхитительно готовит, – вздохнула Сена, глядя на сухой кекс в своей руке. – В былые времена она запекала дикого кабана в сладком морковном соусе.

– Сена, – произнесла Клэр, проглотив первый кусочек кекса. На вкус он был неплох, вот только жевать его было тяжело. – Если ты ищешь свою маму, почему бы тебе просто не изготовить зерцало, чтобы её найти?

– Потому что все тюрьмы кователей учитывают такую возможность, – ответила Сена, опёршись на неровною стену дома на дереве. – Маму держат в каком-то месте, которое нельзя отследить. Она может быть где угодно.

Сена полила свой зерновой кекс водой из фляги, и жидкость закапала на пол с сердитым перестуком. Внезапно Клэр перехотелось есть. Несмотря на то что девочка знала, где сейчас была её мама (спала в далёком мире крепким сном), она почувствовала, как у неё скрутило живот от тоски.

После ужина, воспользовавшись рюкзаком в качестве подушки, Сена свернулась калачиком в углу. Через несколько секунд она уже крепко спала.

Клэр знала, что ей и самой нужно поспать, но пока не хотелось. Она разглядывала луну сквозь щели в крыше. Царица ночи округлилась и следующей ночью обещала достигнуть своей полноты.

– Я не особо устал, а ты? – донёсся до неё шёпот Нэта через комнату.

– Спать я не хочу, если ты об этом.

Мальчик поморщился:

– И я. После бритвогрязи я всё ещё чувствую себя немного… не в своей тарелке. Мне слишком жарко, – встав на ноги, он жестом позвал её следовать за ним.

Они поднялись по башенной лестнице и вышли на узкую смотровую площадку. Болото было окрашено в угольно-чёрный цвет, за исключением нескольких белых огней, походивших на звёзды, которые, падая, запутались в ветвях. Клэр нашла забавным то, как время и расстояние могут менять внешний вид вещей. В сущности, она знала, что те огни были отнюдь не звёздами, а тусклым светом маяков, мимо которых она проходила всего несколько часов назад.

– Выглядят симпатично, правда? – спросил Нэт. Со спины его освещал сигнальный огонь, превращая волосы мальчика в неровный ореол. – Думаю, остался всего один маяк на пути в Окаменелый лес. А затем до Равнин печали останется лишь несколько часов ходьбы. Уже завтра мы будем на месте.

«Завтра».

Софи всегда с нетерпением ждала прихода завтрашнего дня и того неизведанного и нового, что он должен был с собой принести, в то время как Клэр отдавала предпочтение вчерашнему дню, уже открывшему все свои секреты. В этом заключалось ещё одно отличие между сёстрами. Клэр просматривала последнюю страницу книги, прежде чем взяться за её чтение, в то время как Софи нравилось сохранять интригу.

Было ещё кое-что, что она должна была узнать:

– Нэт?

– Угу?

– В пещере виверны… – Девочка замялась. Произнеся эти слова, она уже не сможет забрать их назад. – Не думаю, что это Сена сотворила каменную клетку.

Нэт помедлил:

– Я и сам так не думаю.

Клэр сделала глубокий вдох, вспомнив те истории, которые она услышала за время путешествия:

– Ты думаешь… Я самоцветчица? – спросила она так тихо, что сама едва могла слышать собственный голос.

Нэт не спешил с ответом:

– Не знаю, что и думать, – наконец признался мальчик. Он задумчиво прищурил глаза: – Возможно, давным-давно один из самоцветчиков обнаружил твой мир и решил в нём остаться.

Клэр почувствовала, словно на месте её сердца и желудка образовались камни.

– Я не хочу быть самоцветчицей! – воскликнула она. – Они поработили кователей. Они охотились на единорогов!

– Все гильдии творили зло во время войны, – произнёс Нэт. Он присел, свесив ноги с деревянного настила. После чего похлопал ладонью по доскам подле себя, и Клэр плюхнулась рядом с ним. – Война гильдий была ужасным временем, – продолжил мальчик. – И не забывай, есть королева Эстелл. Она была самоцветчицей. Весь Арден считает её героиней. Пусть ей не удалось спасти единорогов, но она отдала жизнь, пытаясь.

Слова друга были полны доброты, но чувство безысходности уже вонзило свои зубы в Клэр, не желая её отпускать. Она машинально потянулась за карандашом, чтобы успокоиться, но в кармане его, разумеется, не оказалось. Она с досадой ударила ладонью по деревянным доскам.

– В чём дело? – спросил Нэт.

– Мой карандаш, – пояснила Клэр. – Я знаю, что это глупо, но без него я чувствую… – Она осеклась, заметив, как округлились глаза мальчика. – Почему ты на меня так смотришь?

– Твой карандаш, – сказал Нэт, – он сделан из писчего камня.

Клэр покачала головой:

– Из графита.

– Возможно, он носит такое название в том месте, из которого ты пришла, – возразил земледелец с новой серьёзностью, какой Клэр никогда прежде не слышала в его голосе. – Я видел твой набросок. Он был нарисован тем, что здесь называют писчим камнем. Это не совсем камень, а минерал, который находится на пути к тому, чтобы стать камнем. Что ты чувствуешь, когда рисуешь?

Притянув колени к своей груди, Клэр пристально вглядывалась в болото:

– Словно все уровни моего мозга работают одновременно, но при этом моя голова свободна от любых мыслей. Я не замечаю ничего, кроме того, что находится прямо передо мной.

– А земледелие для меня примерно то же самое, – заметил Нэт. – Только я слышу что-то вроде песни, исходящей от моих растений. И я могу услышать, когда мелодия слишком низкая или резкая, и поработать над тем, чтобы к ней вернулось прежнее сладкозвучие. – Он пожал плечами: – Но у всех это происходит по-разному, даже среди людей из одной гильдии. – Клэр со стоном опустила голову на колени. – Даже если ты самоцветчица, – мягко произнёс мальчик, – ты всё та же Клэр. Принадлежность к гильдии не может этого изменить. – Они замолчали, но в голове девочки тем временем закружился водоворот предположений. Мог папа знать про Арден? А мама? Но будь это так, они бы определённо защитили своих дочерей от переходов в иные миры, маскирующиеся под дымоходы.

«Двоюродная бабушка Диана», – шепнул голос в её голове. Двоюродная бабушка Диана, коллекционировавшая сокровища, должна была знать. Но она мертва.

– Смотри, – внезапно воскликнул Нэт, – началось!

Клэр подняла голову:

– Что?.. – Но прежде, чем девочка закончила свой вопрос, она получила на него ответ.

Внизу в кустах угольком в ночи вспыхнул одинокий светлячок. Вскоре ещё один жучок присоединился к испускаемому товарищем свечению размером с игольное ушко, а затем ещё один и ещё один, и вскоре уже всё пространство вокруг Нэта и Клэр пылало ослепительным рисунком танца светлячков. Это было красиво. Это было феерично.

– Ты не знаешь, существует ли какое-нибудь название для группы светлячков? – спросила девочка. – Ну, знаешь, львы, например, живут в прайдах, а устрицы собираются в косяки.

– Я знаю, что скопище ворон называют убийством, но я сомневаюсь, что кто-то придумывал название для скопления светлячков, – ответил мальчик. – А что, у вас есть для них название?

И на этот раз у неё был ответ:

– Думаю, их следует назвать феерией – феерией светлячков.

Нэт ничего не сказал, но в загоравшихся то тут, то там вспышках света Клэр увидела, как он задумчиво улыбнулся.

– Феерия светлячков – это мне нравится. Графиня Молли, поэтесса Золотого века, однажды сказала, что называть группу единорогов «табуном» то же самое, что проводить параллели между алмазом и кирпичом. Собрание единорогов не должно приравниваться к табуну лошадей. Пожалуй, в любые времена, если единорогов больше одного, – это благодать.

– Благодать единорогов и скопление светлячков, – провозгласила Клэр. Эти слова прозвучали красиво и некоторым образом ободряюще, хотя она и не могла понять почему.

– Софи бы это понравилось, – заключил Нэт.

– Да, – мягко сказала Клэр. – Думаю, это понравилось бы и ей тоже. – Они молча наблюдали за тем, как светлячки, кружась, поднимались с земли, чтобы наконец обрести отдых на ветвях деревьев. – Тебе уже лучше? – спросила девочка.

– Немного, мне всё ещё жарко, и я так… – Громкий зевок поставил точку в его предложении. Улыбнувшись, Клэр посмотрела на луну. Она выглядела такой круглой и спелой, что девочка полусерьёзно задалась вопросом, не упадёт ли она ей в руку, оторвавшись от неба. Сидя рядом с задремавшим Нэтом, она погрузилась в сон.

Но наутро Нэту стало хуже.