Под водой было темно, из-за ила всё было мутным. Клэр не знала, в каком направлении ей плыть, но не переставала работать ногами. Куда бы она ни направилась, расстояние между ней и теми пугающими кователями увеличится.

Что-то слегка коснулось её. Она мельком увидела красные речные водоросли. Нет, это были волосы! Сена! А рядом с ней находился Нэт – его тёмные патлы клубились над головой буйным облаком.

Сена махнула рукой, и они поплыли вверх по течению.

К тому моменту, когда ноги Клэр коснулись мелководья, она продрогла до костей, несмотря на солнце, ярко светившее у неё над головой. Рухнув на берег, она пожалела о том, что забыла прихватить с собой накидку. Хотя она, вероятно, обвилась бы вокруг её тела и утянула бы её ко дну.

Клэр стянула свою водную маску. Прежде она была соткана из крепкой, плотной ткани, но теперь стала не прочнее мокрой марли. Нити воздуха, которые, по словам Клео, были в него вплетены, истончились.

– Н-нам н-надо и-идти, – произнёс Нэт, стуча зубами. Вода зализала его волосы назад, от чего он теперь походил на тюленя. – Возможно, досмотрщики пойдут назад этим же путём.

Клэр устала, но воспоминание о пережитом ужасе ещё было свежо. Встав на ноги, она последовала за Нэтом и Сеной, которые поднимались вверх по берегу.

Вскоре они оказались на поле, поросшем высокой, качавшейся от ветра травой, примерно в километре от основания горы, окутанной туманом, рядом с подножием которой разместился город. Над множеством печных труб города плыли разноцветные облака, скорее походившие на пыль от мелков, которыми рисуют на асфальте, чем на дым.

Огнеград.

– Сюда! – позвала Сена, спеша к скоплению крупных металлических предметов в траве. Клэр пришлось перейти на бег, чтобы за ней поспеть. Когда они подошли ближе, девочка увидела железного льва с шестью лапами, навеки застывшего в рыке, а также оленя с хвостом скорпиона, бившего копытом о землю. – Поля химер, – сказала ковательница, слегка запыхавшись. – Мы можем здесь спрятаться, пока отогреваемся.

Солнце стояло высоко в зените, и Клэр пришлось приставить ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от ослепляющего света, поскольку поле, лежавшее между рекой и городом кователей, было усеяно металлическими фигурами. Этого зрелища было почти достаточно для того, чтобы девочка позабыла, как близки они были к тому, чтобы их поймали. Почти достаточно, чтобы она позабыла, что промокла до нитки и продрогла до костей.

Сена махнула Клэр и Нэту рукой, подзывая их к огромному медведю из меди, достаточно большому, чтобы скрыть путников от глаз смотревших со стороны реки.

Мальчик шлёпнулся на землю, Клэр чуть позади него. Она обхватила свои плечи руками, дрожа в промокшей насквозь одежде.

– Я н-никогда не думал, что увижу это, – произнёс Нэт, ясно передавая своё изумление, несмотря на то, что у него стучали зубы. – После В-войны гильдий знание о том, как ухаживать за химерами и их содержать, было забыто. Эти создания перестали двигаться более двух сотен лет назад.

– Вытяните руки вперёд, – скомандовала Сена, игнорируя лирическое отступление Нэта. Она положила по монете в каждую из ладоней Клэр, затем сделала то же самое с ладонями земледельца. Когда пальцы девочки обвились вокруг монеток, она почувствовала, как по её костям растекается благостное тепло.

Оглядевшись, Клэр увидела, как ковательница быстро потирала одну ладонь о другую. Время от времени она останавливалась, чтобы аккуратно на них подуть, после чего продолжала. Наконец Сена положила новую монетку на ступню Клэр. Тепло начало распространяться и там.

– Что? – спросила Сена, заметив удивление на лице девочки. – То, что меня изгнали, не означает, что я совсем ничего не усвоила. Даже малыши умеют нагревать металл.

Клэр открыла было рот, чтобы объяснить, насколько ей было удивительно вообще видеть такое, но ковательница уже принялась применять свои чудесные способности на следующей золотой монетке.

– Спасибо, – поблагодарил Нэт, прикладывая несколько монет к щекам.

Сена кивнула. Её глаза налились кровью, хотя сказать, произошло это из-за сотворения чуда или из-за их побега, чуть не закончившегося неудачей, было невозможно.

Коса ковательницы распустилась во время плавания, и теперь Клэр наблюдала за тем, как она умело разделила мокрые волосы на части, чтобы снова заплести.

– Ты следующая, – сказала Сена, поймав взгляд девочки. – Все жители Огнеграда забирают волосы, чтобы они случайно не попали в пламя, – закрепив косу вокруг своей головы с помощью железных невидимок, она жестом пригласила Клэр сесть перед ней. Пальцы ковательницы прошлись по волосам девочки, распутывая узелки. Она делала это на удивление аккуратно, и давнее воспоминание всплыло в голове Клэр. Десятилетняя Софи заявила, что им необходимо Впечатление, связанное с посещением бала. Старшая сестра сделала вид, что завила свои волнистые волосы при помощи круглой расчёски. Волосы Клэр были кудрявыми от природы, но ей хотелось причёску из крупных, шелковистых локонов со страниц журналов. Софи была только счастлива ей услужить, намотав часть волос младшей сестры на круглую расчёску. Затем она принялась тянуть. Но сколько бы усилий ни прикладывала Софи, расчёска не двигалась с места. Очень скоро она запуталась и окончательно застряла в волосах Клэр. Боясь, что ей влетит, Софи заставила сестру ждать целых два часа и только после этого рассказала обо всём маме. Девочка улыбнулась своему воспоминанию. Софи так переживала из-за неровной стрижки, которую в итоге пришлось сделать Клэр, что после разрешила ей воспользоваться своим любимым лаком для ногтей. Пальцы Сены ритмичными движениями разделяли колтуны, а Нэт тем временем развесил одежду кователей на медведе-химере, чтобы она просохла. Клэр вдруг поняла, что больше не дрожит. – Готово, – наконец объявила Сена. Она окинула Клэр критическим взглядом. – В подходящей одежде будет не слишком сложно сойти за кователей. Возможно, нам удастся подобрать на пути молоток, на всякий случай.

Потрогав затылок, Клэр нащупала равномерные звенья короткой косы. Внезапно в её голове возникла картинка: более юная Сена в окружении других вспыльчивых девочек заплетает косички на перемене. Если, конечно, у них в школах Ардена бывают перемены. В любом случае Сена определённо имела большой опыт в плетении кос.

– Почему ты единственная ковательница в Зелёном лесу? – вырвался из неё вопрос. – Почему тебя изгнали?

Нэт застыл, чёрная туника кователя мокрой тряпкой повисла на его руке:

– Клэр, – шепнул он, выпучив на девочку глаза.

На лице Сены отразилась целая гамма эмоций, хотя Клэр не могла подобрать для них названия. Но используй она применяемый Клео язык цветов, ковательница была бы сейчас всех цветов переменчивых сумерек одновременно.

Вздохнув, Сена легла на траву, раскинув руки и ноги так, как если бы собралась делать снежного ангела. Словно вопрос Клэр (и её не имеющая названия реакция на него) утомили ковательницу. Но затем, глядя в небо, она заговорила монотонным голосом:

– Я родилась в Огнеграде в тени самой высокой колокольни Ардена. Мои родители, Сильвия и Матье Булатные, были одними из самых уважаемых алхимиков Огнеграда.

– Алки-кем? – уточнила Клэр, подтягивая колени к груди.

– Алхимиками, – поправила её Сена. – Это мастера, которые берут все лучшие качества металлов, такие как, например, способность отражать свет серебра, податливость золота и прочность железа, и пытаются создать новые металлы. Во всяком случае это то, чем они занимаются сейчас. – Сена повернула голову, теперь её щека лежала на траве, а сама она смотрела на Клэр. – Но раньше (в смысле намного-намного раньше) алхимия занималась не только соединением металлов; она занималась соединением чудес гильдий. Помнишь клетку из металлических растений в Зелёном лесу? Это работа древних алхимиков. Как и эти химеры. И клетка, и химеры представляют собой результат сочетания земледелия и кования.

К своему глубочайшему удивлению, Клэр увидела, как по щеке ковательницы скатилась слеза.

– Ты не обязана говорить об этом, если не хочешь, – заметил Нэт.

– Я в порядке, – ответила Сена. Сделав глубокий вдох, она продолжила: – Мои родители проводили древнеалхимические эксперименты, занимаясь поиском знания, утраченного, когда гильдии отделились друг от друга. Они были хороши в своём деле. Слишком хороши. Когда мне было восемь лет, они смастерили первую самостоятельно двигавшуюся химеру за три сотни лет. Маленького медного котёнка с усами мышонка.

– Но… – медленно произнесла Клэр, вопрос вертелся на кончике её языка, – разве ты не говорила, что химер создают с помощью сочетания чудес кователей и земледельцев? Как твои родители смастерили химеру без земледельца?

Оттолкнувшись ладонями от земли, Сена приняла сидячее положение:

– Это мама была ковательницей, а вот папа… он был земледельцем.

– Что? – Клэр резко села. Она бросила быстрый взгляд на Нэта, чтобы увидеть, участвует ли он в этом розыгрыше, но лицо мальчика было совершенно серьёзным.

– До дня нашего ареста я и понятия не имела, что папа был земледельцем, – продолжила Сена. – При рождении он получил имя Матье Листеца, но затем стал Матье Булатным, чтобы скрыть, к какой гильдии он принадлежал на самом деле, и жениться на маме.

– Но разве ты земледелец? – спросила Клэр.

– Принадлежность к определённой гильдии вроде цвета глаз, – вклинился Нэт. – То, что у твоей мамы голубые глаза, ещё не означает того, что и у тебя они будут такого же цвета.

Сена кивнула:

– Моим родителям повезло, что я родилась ковательницей, а не земледельцем, но на этом их везение закончилось. Секрет раскрылся, когда убежал котёнок-химера. Я по ошибке оставила дверь открытой. Той ночью к нам пришли досмотрщики Огнеграда. – Сена посмотрела куда-то вдаль, казалось, она видела что-то, чего Клэр не могла (и не хотела) видеть. – Маму посадили за решётку, место её заключения держится в тайне, а папу… – Сена сглотнула. – Папу казнили.

Клэр не знала, что сказать на что-то настолько страшное. Не будучи уверенной в том, как Сена отнесётся к объятиям, девочка просто придвинулась к ней поближе.

– Верховный Совет Ардена не знал, что со мной делать, – продолжила Сена. – Я была слишком мала, чтобы понести наказание по закону кователей. Фрэнсис был папиным учителем в Зелёном лесу и, когда он узнал о том, что случилось, вызвался забрать меня к себе. Я живу вместе с ним и Нэтом с тех… – Она сделала глубокий судорожный вдох. – С тех самых пор, – закончила ковательница угрюмо.

Вытирая щеку ладонью, Сена вскочила на ноги и ушла прочь, скрывшись в жёлтой траве. Нэт пошевелился, собираясь последовать за ней.

– Постой, – сказала Клэр. – Дай ей минуту.

– Но, – возразил мальчик, с тревогой глядя в сторону травы, в которой исчезла Сена, – нам пора идти.

– Иногда людям нужно немного времени наедине с собой, – пояснила Клэр. – Чтобы… чтобы всё обдумать. – Когда Софи перенесла свою первую операцию, дом Мартинсонов наводнили нескончаемые посетители, приносившие с собой цветы и подарки. Девочка знала, что так они хотели их поддержать, но всё, чего хотела Клэр, – быть с мамой и папой. Никто из этих людей не был в состоянии понять сковавшее её живот оцепенение, которое только недавно начало отступать. – Дай ей минуту, – повторила она.

Нэт громко выдохнул:

– Я буду следить за рекой. Если она не вернётся через десять минут, мы отправимся за ней.

Кивнув, Клэр потянулась за своим рюкзаком. Всё его содержимое невероятным образом осталось сухим. Или, возможно, не столько невероятным, сколько чудесным образом. Она достала свой карандаш, радуясь тому, что он уцелел в водах Роны. Держа его в руке, девочка чуть больше почувствовала себя собой. Может, она и не знала, как заставить растения излучать свет, ковры сворачиваться, а монеты нагреваться, но она точно знала, как рисовать. Достав из рюкзака один из свёртков Фрэнсиса, упакованных в пергамент, она осторожно положила горстку засушенных цветков, обнаруженную внутри него, рядом с собой. Затем разгладила плотную бумагу и присела обратно, убедившись, что по-прежнему надёжно скрыта от посторонних глаз за медведем-химерой. Не представляя ничего конкретного, девочка позволила своим рукам действовать самим. Её карандаш скользил по листку, оставляя позади себя след из изогнутых линий. Через секунду Клэр поняла, что́ рисовали её руки. Это был единорог. История королевы Эстелл вновь всплыла у неё в памяти. Правительница вела поиски, подвергая себя страшной опасности, и сохранила присутствие духа, даже когда охотник пошёл на неё и последнего единорога с оружием. Женщина поступила правильно, несмотря на то что, вероятно, была напугана. Королева была храброй. Настоящей героиней. Клэр задумалась, каким был Арден, когда единороги бродили по его земле. Странствовали ли они табунами, как дикие лошади, или же в одиночку? Были ли у них сёстры? Струящийся хвост и навострённые уши распустились под её карандашом. Клэр нарисовала ещё одну пару ушей – поменьше. Мама-единорог и её жеребёнок щипали травку в роще, испещрённой солнечными зайчиками, солнечный луч обвивался вокруг рога матери. Светлая грусть коснулась сердца девочки. Мама. Папа. Софи. Очутись мама в Ардене, она бы захотела остаться на лодках прядильщиков, чтобы рассмотреть разные нитки, в то время как папа, вероятно, беседовал бы с Фрэнсисом о том, какое растение цветёт лучше всего в тени. Разумеется, после того, как они оба оправились бы от шока, вызванного обнаружением чудесной страны, в которую можно попасть через дымоход. Но Софи… Тут у Клэр не было совсем никаких догадок. Сестра любила всё захватывающее. Каждое Впечатление. Она была из тех девочек, которые могут превратить даже самый унылый день в приключение.

– Ого, вышло довольно неплохо!

Девочка вздрогнула, когда перед ней вдруг возник Нэт. Она поспешила закрыть набросок рукой:

– Ой, нет, он ещё не закончен…

– Выглядит потрясающе, – продолжил мальчик, по его лицу было видно, что он впечатлён. – Я как-то попробовал нарисовать Фрэнсиса, но все подумали, что это портрет волосатой капусты.

– Уверена, с рисованием у тебя всё не настолько плохо, – сказала Клэр. Убрав карандаш за ухо, она встряхнула пальцами. В них ощущалось лёгкое покалывание. Возможно, они так до конца и не согрелись после плавания в холодной реке. – Сена вернулась?

– Да, и вещи высохли, – ответил мальчик. – Сена попробовала отпарить их несколькими монетами. Они пахнут немного, гм, странно, но над Огнеградом такой густой дым, что никто и не заметит. – Он вручил ей чёрную тунику с короткими рукавами и кожаный жилет.

Клэр поспешила переодеться за медведем-химерой. Жилет зашнуровывался спереди и был тяжелее одежды, которую она привыкла носить.

– Готовы? – уточнила ковательница. Её рыжая коса выделялась на фоне чёрного цвета вещей кователей, словно огненное гнездо. Её глаза сверкали решимостью, и она стояла ещё прямее, чем обычно, сжимая свой нож для масла. Она походила на девочку, собиравшуюся ринуться в бой.

И в каком-то смысле, возможно, им действительно предстоял бой.

– Может, нам замаскировать тебя посильнее? – спросил Нэт, разглядывая её. – Втереть немного орехового сока в твои волосы или вроде того?

Сена нетерпеливо махнула рукой:

– Мы и так потеряли достаточно времени. К тому же у многих кователей рыжие волосы.

– Но разве ты не боишься, что тебя кто-нибудь узнает? – удивилась Клэр.

Пожав плечами, Сена поправила свою тунику:

– Разве что чуть-чуть, но прошло уже пять лет. Огнеград – один из самых больших городов Ардена. И за последний год я сильно выросла. А теперь пошевеливайтесь – я видала слизняков, которые двигались быстрее вас!

Поймав взгляд Клэр, Нэт состроил гримасу, а затем широко улыбнулся, девочка ответила на его улыбку: к Сене вернулось её самообладание.

– Ты готова? – спросил мальчик. Жилет кователя был для него слишком велик, широкая лямка слегка сползала с его плеча, и всё же это было лучше, чем ничего.

Клэр вспомнила громкие голоса и острые мечи. Досмотрщики. Кователи.

«Верная гибель», – вспомнила она вдобавок слова Фрэнсиса.

Девочка отогнала эту мысль. Они должны отправиться в Огнеград. Всё, что нужно Сене для зерцала, находится там, и Клэр не может сейчас отступить.

Когда Клэр закручивала лист пергамента в трубочку, на глаза ей попалась одна деталь наброска. Она думала, что нарисовала и маму, и жеребёнка жевавшими траву, острия их рогов были направлены вниз. Но теперь жеребёнок смотрел своими большими, полными скорби глазами прямо на неё.

Девочка заморгала. Вероятно, она устала сильнее, чем ей казалось.

Но тут она поняла, что Нэт и Сена смотрят на неё, ожидая ответа.

– Да, – подтвердила она. – Я готова.