Через пятнадцать минут она вышла в гостиную, закутавшись в тот самый королевский халат и накрутив на голове тюрбан из полотенца. На столе стояли тарелки с едой и источали такой аромат, что рот моментально наполнился слюной, а в животе по-плебейски заурчало. Ева отправила Гленну за женой лекаря, а сама направилась к столу.

— Присоединяйся, — кивнула она и первая подала пример. Лю не стала ломаться и села напротив. — А где Даммар?

Сунь взяла гренок, аккуратно намазала на него тонкий слой гусиного паштета, накрыла куском сыра и только после этого спокойно ответила:

— Даммар остался в ордене.

— На каком основании? — Ева отложила вилку. Она чувствовала ответственность за мальчишку, и то, что сообщила Лю, ей не понравилось. — Ответь, а потом расскажи все по порядку.

Подруга осторожно откусила кусочек бутерброда, с блаженным видом прожевала и неторопливо ответила:

— Все хорошо. Марлин подтвердил наши подозрения, в парне скрыт редкий дар артефактора. Он сумеет создавать механизмы и населять их маленькими талями, как могли древние. Вы бы видели, шата Ева, как загорелись глаза интригана Марлина. — Лю тонко улыбнулась. — Но делать такой подарок ордену мы ведь не хотим?

Ева вопросительно подняла брови. Она успела отвыкнуть от неторопливых слов и манер Лю и сейчас с огромным удовольствием наблюдала за ней. Плавные движения, кроткий взгляд, тихий голос. Не убийца экстра-класса, а скромная домашняя девочка. Идеальная способность перевоплощаться. Ева так не умела и немного завидовала восточному спокойствию Лю.

— Поэтому по дороге в столицу я заскочила к старому знакомому и оформила опекунство на Даммара Одинокого. — Лю кивнула на стол, где лежала стопка документов. — Марлину пришлось заключить договор с опекуном парня.

— С тобой?

Лю склонила голову.

— А…

— Я подумала, что раз мой знакомый, государственный нотариус с именем и большой практикой, был так любезен, что пошел мне навстречу, стоит оформить сразу же документы и на малышку Ясинию Одинокую. На имя герцогини Ридверт.

— Брат и сестра?

— Сводные, — чинно кивнула Лю и кротко улыбнулась. — Я решила, что Яська, возможно, захочет выйти замуж за Даммара, а сделать это брату и сестре будет проблематично.

Ева откинулась на спинку стула и расхохоталась.

— Лю, ты меня удивила. И что Марлин?

— Передавал привет и настоятельно приглашал в гости. Он все еще полон сил и планов. — Лю задорно подмигнула Еве, и та, поймав намек в ее словах, вопросительно приподняла брови. — Всегда хотела попробовать, — довольно облизнулась подруга.

— Не разочаровал? — Ева многозначительно подвигала бровями.

— О нет…

Лю томно вздохнула и отпила из маленькой чашки бодрящий чайный напиток. Она его заваривала сама, и Ева точно знала, что горечь полыни на фоне этого сбора может показаться сладким сиропом.

— А как же адмирал?

— Адмирал здесь. — Лю приложила изящную ладонь к груди, — И здесь. — Она прижала вторую ко лбу. — А остальные мужчины — всего лишь ступени на пути к цели.

— Любишь?

— Это странное чувство. — Лю отодвинула тарелку и взялась за чашку. — Мне нравится наше противостояние, нравится, когда победа за мной, нравится приходить и уходить, нравится брать и ждать ответного хода. Да, я его люблю, — кивнула она.

Ева промолчала, потому что в ее понимании это была странная любовь.

Лю больше не ела, она вообще ела очень мало, сидела, потягивала свой горький напиток и рассказывала Еве о поездке.

Все оказалось еще хуже, чем они думали. Орден и трипта сцепились намертво в борьбе за влияние на юного короля. И судя по тому, что удалось узнать Сюнь, орден пока проигрывал, но Марлин заявил, что у него есть козырь в рукаве, просто еще не время его доставать.

— Мне кажется, что он имел в виду шата Ридверта. Говорят, юный король боготворит герцога. Марлин в курсе всех наших дел, даже знает о путешествии к пиратам и о том, что произошло по дороге назад. Кстати, патент я получила тоже с помощью магистра.

Дела в столице были неважными. Артур пытался править мудро и жестко, но получалось у него плохо. Хорошо, что рядом были советники, они фактически и принимали решения. Брат передал Еве письмо, но герцогиня решила все письма прочесть позже.

— Ваш столичный дом не пострадал во время войны и внешне выглядит вполне симпатично.

О, у нее есть дом в столице? Это же здорово!

— Любовница у нашего короля глупая, но прехорошенькая.

— Когда ты успела это выяснить? — удивилась Ева.

— Навестила старого знакомого, и он любезно предоставил досье на все окружение его величества.

— Я прочту вечером, — кивнула Ева. — Дорого тебе это все обошлось?

— Ну что вы, шата Ева, какие деньги между старыми приятелями? Он был счастлив помочь.

Лю ловко крутанула между пальцами нож для масла, и Ева передернула плечами, уж очень опасным показался ей этот безобидный нож в тонких девичьих пальчиках.

— Значит, нам пока лучше не высовываться и о себе лишний раз не напоминать? — Сюнь согласно кивнула. — Интересно, кого поддержит орден в случае нашего разрыва с Вейном?

— Вас. — Лю наклонилась вперед. — Экс-герцогиня ведет бурную переписку с магистром Марлином, он же переводит ей золото в достаточном количестве, чтобы она ни в чем не нуждалась. И ни разу не было задержки с выплатами. Суммы, которые получает бабка шата Вейна, превышают сумму выкупа, на который у ордена не нашлось денег.

— И какие выводы я должна сделать? — осторожно уточнила Ева.

— Что ваш муж попал в немилость. Странно, правда? Но есть еще кое-что, не платить за герцога было решено после возвращения в орден маркиза Йерка Ридверта, брата вашего мужа.

— А он вернулся в сопровождении Шатари…

— Да, в сопровождении бывшей любовницы герцога, вашей горничной и вашего личного целителя мастера Власа. Кстати, этих двоих больше никто не видел. Они исчезли, испарились. — Лю дунула и взмахнула руками. — А вот Шатари живет в своем имении, правда, под охраной паладинов, но я не заметила, что она сильно страдает. Кстати, она не беременная.

— Ну, хоть это радует, — усмехнулась невесело Ева. — Значит, за нашими спинами разыгрывается еще одна партия. Ну что же, испортим им игру. Слушай, что здесь произошло и что я хочу провернуть…

До прихода жены лекаря они успели обсудить все возможные варианты развития событий, и Лю убежала к экс-герцогине. Старую леди ждало особое развлечение, ей придется составлять договор о сотрудничестве между Евой и триптой в лице Бальтазара Старова. Ева наконец очутилась в своей стихии и предвкушала торги по каждому пункту. А их они планировали с Лю много.

— Пять лет свободы. Пять лет!

Ева прошлась по комнате и остановилась напротив узкого зеркала, рассматривая себя в отражении, но мысли ее были далеко.

Игры и лото стали приносить стабильный заработок, пока небольшой, но регулярный. Доход от них составлял половину дохода от продажи средств гигиены и стирального порошка, и Ева серьезно задумалась открыть фабрику. С конвейером… Обещанный напарником химик должен был прибыть в Граничи в следующую десятидневку, и от его согласия поработать на герцогиню Ридверт многое зависело.

А еще можно разнообразить мыло профессиональными картинками. Мыло для пекаря с ароматом ванили, мыло для лекаря с ароматом ромашки, мыло для триптона с ароматом воска.

— Включить в договор с триптой пункт о реализации в их лавках нашего мыла? — задала она вопрос своему отражению. — Мыло «Трипта» — отмойтесь от грехов!

В следующие несколько дней она собиралась встретиться с бароном Гейтсом и обсудить выпуск детских книжек-раскрасок. Те картинки, которые они вкладывали в упаковку с шампунем, пользовались огромной популярностью — ими менялись, вешали на стены, продавали. Еще Ева планировала выпустить бумажных кукол с нарядами. Потом девочки, конечно, начнут сами рисовать и вырезать куклам платья, но первое время это должно принести неплохие деньги. Барби, Кен, розовые пони… Хорошо бы наладить выпуск кукол с внешностью взрослых людей. А еще для мальчиков машинки. Ева верила, что детские игрушки вполне могут подтолкнуть прогресс к развитию.

— Кстати… — Она ткнула пальцем в отражение. — А если привязать таля к самоходному движку, то можно изобрести примитивный автомобиль? Это следует обдумать. А лучше обговорить с Даммаром. Все же не вовремя он остался на обучение!

— А я на что? Я легко могу переместиться к мальчишке. А ну, расскажи, что это за самоходный экипаж?

Гектор как всегда появился прямо из воздуха, чем напугал Еву до глухого сердцебиения.

— Чтоб тебя… — выругалась она, поворачиваясь к птичке. — Все, отпустил разумника?

— Отпустил, — важно кивнул таль архимаг. — Но вечером встретимся.

— Что ты задумал, Гектор? — прямо спросила Ева, потому что не верила ни одному слову этого интригана.

— Я сказал правду. — Магистр перелетел на спинку стула. — Я хочу принести жертву кровью, замкнуть каверну на тебя и призвать сильнейших защитников. А разве ты хочешь не этого? Представляешь, окружить крепость огненной стеной… Да тебя все будут бояться!

— Это реально? Было бы замечательно! Хотя как-то жутковато.

Она представила, каково находиться внутри пылающего кокона, и поежилась. Нет, это плохой вариант. А вот заключить договор с талями на охрану и облет территории…

— Реально, конечно! — фыркнул таль. — Думаю, пару литров крови хватит. Сколько там в Бальтазаре может быть кровушки?

Ева поморщилась и посмотрела на руки. Ей все время казалось, что они в чем-то липком.

— Она заслужила смерть, — прочел ее мысли Гектор. — Ты поступила единственно правильно.

— Наверное, можно было посадить ее в тюрьму…

— Это слишком жестоко. Сама знаешь, что в тюрьмах делают с женщинами. — Архимаг взмахнул крыльями. — Ты освободила ее душу и отправила на перерождение. Считай, совершила благой поступок.

— Надо было дать ей яд… — все сомнения, которые Ева старательно прятала в глубине души, прорвались наружу.

— В мое время преступников отдавали нам, магам-заклинателям. Испытать новый яд или новое лекарство, что, собственно, одно и то же. Или использовать как жертву, чтобы призвать сильного разумника и спасти тяжелобольного. — В голосе магистра появилась задумчивость. — Кстати, можно ее кровь пролить в каверне. Как раз хватит, чтобы привязать троих сильнейших разумников к крепости лет на пять.

Ева передернула плечами.

— Если бы от этого зависели жизни многих людей, я бы еще подумала. А так мой ответ — нет.

— Ну вот и прекращай грызть себя, — жестко закончил разговор таль. — Тебе предстоит еще не раз принимать такие решения.

— Наверное, ты прав. — Ева вздохнула и призналась: — Но мне до сих пор снятся горящие заживо люди.

— Пф… как ты собираешься с таким характером завоевывать мир?

— А я собираюсь?

— Конечно! Иначе зачем это все?

Ева хотела ответить, что это не для мира, это для себя, для Яськи, для их будущего, чтобы жить, ни в чем не нуждаясь, общаться с приятными людьми, растить ребенка. Потом когда-нибудь выйти замуж…

Но ответить она не успела, пришла жена лекаря.

Почему в крепости все звали супругу Ульяма матушкой Эка, Ева не знала. Это была худая женщина с узким лицом, морщинками в уголках глаз и у губ, и проницательным строгим взглядом. Носила она всегда темные платья и держалась подчеркнуто холодно. Она окинула быстрым взглядом помещение и поклонилась Еве. Без раболепства, с достоинством.

— Садитесь, матушка Эка. — Тыкать этой женщине Ева не могла, она вообще ее побаивалась. — Расскажите о младенце.

Пока Гленна убирала со стола, прислушиваясь к разговору, Ева пересела в кресло, а матушка Эка примостилась на краешке дивана.

— На удивление здоровый малыш, — смягчилось лицо женщины. — Спокойный. Мы его покормили разбавленным козьим молоком, и сейчас он спит. К сожалению, в крепости не найти кормилицу, младенцев нет ни у кого.

Ева обратила внимание на речь женщины, правильную, плавную, и вспомнила, что лекарь — пятый сын виконта, и хоть безземельный и не имеет титула, но аристократ. Его жена, похоже, тоже была не из простых.

— Ума не приложу, что с ним дальше делать, — искренне вздохнула Ева, наблюдая за женщиной. — Сирота при живом отце, — добавила зло.

— Да, приходил ко мне один посмотреть. Долго смотрел и так, и этак, — скривила тонкие губы Эка. — Потом заявил, что на него не похож, но серебрушку оставил.

— Имя как?

— Да рыжий такой, шрам на левой скуле.

Ева запомнила. У этого кандидата в папаши хоть немного совести осталось, что ему когда-нибудь зачтется. На божием суде.

— А младенца мы решили с супругом себе оставить. Своих детей боги не дали, а тут сам, можно сказать, в руки свалился. Коль выжил мальчонка, то пусть растет.

— Лаки назовите, — словно кто-то в ухо нашептал. — На древнем наречии это означает «везунчик».

— Лаки так Лаки, — спокойно согласилась матушка Эка. — Хорошее имя.

— Приданое ему выделю, — сказала Ева. — И переехать вам с мастером нужно, хватит ютиться в бараке. Я его под производство хочу пустить. Пока Карля вам в крепости нормальные комнаты выделит, а потом построим лекарский центр и на его территории дом вам поставим. Эка, вы Карле список составьте, что нужно для ребенка, она в город завтра поедет, все закупит.

Ева ожидала хоть какой-то реакции на свои слова, но Эка лишь склонила низко голову в знак благодарности и молча слушала дальше. Видно, знала, что просто так ничего не дается, и ждала условий. Правильно поняла.

— Скажите, а куда в обычной жизни отправляют сирот?

— Если нет родни? — уточнила женщина. — В крупных триптах есть специальные службы. При госпиталях. Когда Ульям служил, я работала в одном таком приемнике. Деток постарше отправляют в обители или в услужение в богатые семьи. В больших городах есть ночные приюты, куда дети могут приходить ночевать и ужинать, там же можно получить направление на обучение в гильдию.

— Звучит не очень оптимистично.

— Трипта делает все возможное, — без улыбки заявила Эка. — Но не всегда возможное — это все.

— Мы с мастером Ульямом планируем открыть на базе нашей оздоровительной лечебницы училище по подготовке персонала. Может быть, при нем создать интернат для одаренных сирот? Дети будут жить под присмотром воспитателей, учиться и покинут стены заведения, уже имея профессию.

Матушка Эка долго молчала, глядя на Еву с нечитаемым выражением, а потом коротко спросила:

— За чей счет?

— Раз это будет на территории крепости и под моим патронажем, то подозреваю, что первое время за мой, а дальше придумаем, как нам обогатиться.

— Дети будут работать?

— Дети будут учиться, — твердо ответила Ева.

Эка еще немного подумала, а потом решительно кивнула.

— Я согласна возглавить этот приют. Как вы сказали? Интернат? К утру я изложу мысли по этому вопросу и завтра предоставлю вам расчеты. У меня есть на примете пара достойных женщин. Это хорошее дело, Сестра одобрит. Да и мне, если честно, уже до зубовного скрежета надоело заниматься всякой ерундой, — и она неожиданно слегка улыбнулась.

Эта немного застенчивая улыбка омолодила лицо женщины и словно подсветила его.

— У вас теперь сын, хватит ли на все времени?

— У меня достаточно помощников, чтобы справиться. Да и открытие училища ведь не завтра.

Матушка Эка встала и, поклонившись Еве, покинула комнату, в которую тут же заглянула Яська.

— А там вас дядя Бальтазар и тетя Лю кличут. Сказали, что у них все готово, только со-гласо-вать надо.

Ева в предвкушении потерла ладони.

— Берегись, Старов, торговаться люблю, умею, практикую.