Как же она соскучилась по серьезному противнику! Тому, кто твердо знает, что хочет получить и сколько готов за это заплатить. Старов знал. Поэтому торг шел за каждый из четырех пунктов.

Экс-герцогиня Лунесса, в свою очередь, знала толк в составлении бумаг, аккуратным почерком ее секретаря в договор было вписано все: полные имена и титулы сторон, заключающих договор, даты их рождения (Старову оказалось двадцать девять лет), их владения и даже строка о денежном обеспечении. Вполне привычный для понимания договор, только вот написан он был «высоким стилем». Еве осталось лишь вписать обязательства, и документ можно было подписывать.

Четыре основных пункта определяли расторжение брака на основании того, что его светлость герцог Ридверт манкировал своими супружескими обязанностями, игнорировал нужды и желания супруги и за три года их брака так и не удосужился наградить ее наследником, что ставило под сомнения его мужскую силу. В общем, обоснуй граф вписал железный. Не придраться. Единственное, с чем Ева не была согласна, но пришлось смириться — к девичьей фамилии добавилась фамилия бывшего мужа. Но так было принято. В случае следующего замужества к имени добавлялась фамилия нового мужа. Этакая краткая биография.

— Трипте доподлинно известно, что на данный период времени герцог стерилен, — усмехнулся Бальтазар. — Поэтому доказать иное паладин ордена не сможет.

Ева заметила оговорку о данном периоде и приказала себе запомнить, что когда-нибудь Вейн станет опасен, и стоит это учесть, если она решит выстраивать с ним отношения. А то вдруг захочется перевести их в горизонтальную плоскость, а тут может случиться сюрприз, к которому она пока не готова. Вот лет через пять как раз…

По этому пункту у них разногласий не возникло. А вот второй, где трипта в лице Третьего триптона и дознавателя обязалась в течении пяти лет не вмешиваться в дела Евы, вызвал довольно сильное сопротивление Старова.

— Шата Ева, три года — прекрасный срок, чтобы выбрать мужа и передать ему управление крепостью, — вкрадчивым голосом увещевал Бальтазар. — Вам уже восемнадцать, через пять лет выбор будет ограничен.

— Хочешь сказать, что я стану перестарком? — щурила глаза Ева.

— Конечно, нет, но людская молва и общественные нормы могут сыграть против вас. Одинокая женщина, да еще такая красивая, всегда под прицелом множества глаз.

— Вы мне льстите, граф, — смеялась Ева. — Я веду уединенный образ жизни, обо мне давно все забыли. Мы же не будем объявлять в газетах, что герцогиня Ганзо обрела редкий дар? Пять лет, иначе наш разговор можно закончить.

Бальтазар не сдавался, он рассказывал о совете трипты, который наверняка не одобрит его действий, о том, как сложно ему было принять решение отпустить Еву, как дорого ему это обойдется, возможно, даже отставкой и ссылкой. В общем, изо всех сил давил на жалость, но Еве его жалко не было, потому что она не верила ни единому слову этого блондина. В итоге граф, скрепя зубами, подписал и этот пункт, а вот дальше они поменялись ролями.

Теперь Старов требовал своего присутствия на занятиях и включения в программу обучения у таля архимага, он хотел иметь доступ ко всем знаниям, которые получит Ева, даже если ему они не нужны, он желал видеть, как она будет призывать талей и общаться с ними, хотел знать их силу и возможности.

— Поймите меня, — говорил он после того, как Ева вычеркнула очередной подпункт третьего раздела. — Я должен точно знать, что вы не угроза для нашей страны. Что люди не пострадают. Кто-то должен будет вас остановить, если вы перейдете черту дозволенного.

— И кто будет рисовать эту черту?

— Я, — прозвучало твердо. — Вы ведь понимаете, что не просто так женщинам запретили призывать талей?

— Конечно, не просто так. — Ева побарабанила по договору пальцами. — А за власть. Трипте очень не захотелось делиться.

— Это было уже после того, как последний Триумвират ушел из этого мира. — Бальтазар усмехнулся, увидев её удивленный взгляд. — У меня есть доступ к историческим документам. Трипта, конечно, хотела единовластия, но не такой ценой. Несколько сильных заклинательниц слились с талями и потеряли разум. Одна из них выжгла небольшой город со всеми его жителями, вторая подняла волну высотой с крепость и затопила несколько деревень. Женщины слишком эмоциональны и безрассудны, и их труднее контролировать, тогда трипта Триединого и орден паладинов приняли совместное решение не давать дару развиваться в женском теле. Я остановлю вас, если пойму, что вы меняетесь.

— Интересно… — протянула Ева, обдумывая услышанное. На веру она слова дознавателя не приняла, историю пишут победители, и как там было на самом деле, неизвестно, однако если соблазн будет очень велик, то кто-то должен стоять за спиной, чтобы не дать сорваться в пропасть. Но Бальтазару подставлять спину она готова не была. — Я услышала тебя, граф, и обдумаю твои слова, но присутствовать ты будешь только на тех занятиях, которые одобрит для тебя мой наставник. Если не устраивает, мы можем просто разойтись. Гектор подчистит тебе память…

Бальтазар рассмеялся и тут же предложил компромисс, он будет присутствовать там, где Еве понадобится поддержка и защита.

— Я просто приду на помощь, если что-то пойдет не так.

Это было хорошее предложение, и Ева согласилась, но с оговорками.

— Без моей просьбы не вмешиваться. Вмешаешься — расстанемся.

Это Лю тоже внесла в договор.

Ну а четвертый пункт вызвал у триптона разочарование, но без него весь их договор яйца выеденного не стоил.

— Полное неразглашение. Все, что узнаете в Великане, должно остаться только в вашей голове. Нельзя вести записи, оставлять мемуары, сообщать о содержании занятий кому бы то ни было.

— Но почему? Ведь эти знания могут помочь многим одаренным.

— Потому что эти знания могут быть опасны.

Ева не хотела признаваться, что она понятия не имеет, что их ждет у каверны и как управлять талями, да и о силе своей ничего не знает, поэтому решила перестраховаться. Если будет нужно, она сама учебники напишет. Графу Бальтазару Старову это не понравилось, но спорить он не стал. Пока не стал.

Они еще немного поторговались, Ева уступила в нескольких пунктах, зато отвоевала у графа материальную помощь будущему интернату для одаренных сирот, взамен дознаватель настоял, чтобы Ева принимала детей от трипты. После короткого совещания с Лю она согласилась, но ограничила возраст — до пяти лет. Вряд ли в столь юном возрасте можно заподозрить детишек в работе на конкурента, а трипту Ева пока что рассматривала как конкурента, а не врага. А дальше время покажет.

Наконец договор был подписан, заверен знаком трипты и личной печатью Евы, оказалось, она хранилась в сейфе у супруга. Договаривающиеся стороны поставили подписи, причем Ева подписалась своей земной, и, судя по взгляду, граф это заметил, но молча поставил свою, а Лю выступила свидетелем.

— Что же! — Из воздуха материализовался довольный Гектор. — Раз граф готов принести клятвы на крови, нам следует поспешить. Каверна ждет!

И он подмигнул Еве.

В подземелье спустились после обеда. Бальтазар Старов выглядел донельзя довольным, хоть и пытался спрятать нетерпение под маской холодной учтивости. Первый сюрприз их ждал у входа в коридор, ведущий к каверне. От стены отделились три тени, вперед выступила широкоплечая фигура в легком доспехе и с мечом на боку.

— Куда собрались без охраны?

Ева всмотрелась в лицо наемника и поняла, что дознаватель в глазах Бурхуна не лучший сопровождающий для юной герцогини.

— Бурхун… — начала она, но была невежливо остановлена властным жестом.

— Я знаю все, что вы хотите сказать, шата Ева, но я дал клятву именем Триединого бога, что буду охранять вас даже вопреки вашему приказу. Я знаю, что хранится в глубинах Великана, и не позволю вам остаться наедине с потенциально опасным врагом, обладающим силой заклинателя. Это может быть смертельно для вас, шата Ева.

— Не уйдет, — проворковал на ухо Еве невидимый Гектор. — Сильный, храбрый, умный. Держи его рядом.

Ева и не собиралась отказываться от помощи наемника, потому что сама пока не доверяла Старову, поэтому она кивнула и пошла дальше. В душе разливалось очень приятное чувство защищенности. Бурхун шагал рядом, и теперь ей не было так страшно, как еще минуту назад. Ева понимала, что архимаг в образе таля недоговаривает, она подозревала, что король Иорхонов неплохо знает эту птичку и явно с ней в сговоре, и она ни на минуту не обманулась обещаниями трипты и ордена, уверенная, что они попытаются ее использовать. Да и Гектор ведет свою игру, в которой ей отпущена роль пешки. Но ведь пешка может стать королевой, если правильно разыграет свою партию. Она все понимала, но все равно шла к каверне.

— Ты считаешь, что я тот самый глупый мотылек, который летит на огонь, чтобы опалить тонкие крылышки?

Граф Кайрис Дрейк качнул головой.

— Нет, вы не мотылек, вы пламя, на котором сгорают глупцы.

— Прикрой мне спину.

— Всегда.

Ева улыбнулась, ей не нужно было смотреть на мужчину, чтобы видеть его взгляд. Тревожный, но восхищенный. И это воодушевляло, Ева смотрела вперед, ее шаги стали легкими и бесшумными, движения — уверенными, плавными. Рядом с этим мужчиной ей хотелось быть богиней.

«Может быть, теперь, когда я стала свободной, у нас есть шанс?»

На плече завозился Гектор, за следующим поворотом была решетка, отгораживающая коридор от каверны. Воины сопровождения дальше не пошли. Не смогли преодолеть невидимую завесу, а вот остальных завеса пропустила, да и решетка при приближении Евы исчезла.

— Странно… — оглянулась она.

— Ничего странного, — проворчал Гектор и слетел с плеча. — Ты теперь полновластная хозяйка. Ну что, приступай! Все встаньте вокруг каверны!

Но таля никто не слушал. Мужчины, словно дети, заглядывали в переливающийся всеми цветами колодец, вздыхали, завороженно следя за калейдоскопом мелькающих теней.

— Боги, какая сила! — шептал Бальтазар, медленно обходя каверну по кругу. — Какая мощь…

— Неудивительно, что за Великана шла война, тот, кто контролирует эту силу, будет неуязвим, — повернулся к Еве наемник. — Вы ведь понимаете, что хотите сделать, шата Ева?

Ева не понимала. Если честно, она вообще ничего делать не планировала, просто хотела получить надежные клятвы от трипты и свободу от брака. Все! Контролировать и использовать талей каверны… Зачем оно ей?

— Вейн замкнул каверну на себя, но это не спасло его от плена. — Ева смотрела, как граф Бальтазар Старов, перегнувшись через борт, вглядывается в бездну.

— Он замкнул на себя каверну, теперь, кроме него, никто не может призывать ее талей. Но владычица — это больше, чем просто заклинатель. Владычице тали служат добровольно. По договору, скрепленному кровью, — отозвался Гектор. Заложив крылья за спину и встопорщив перья на голове, он важно шагал вдоль ограждения. — Но время идет, а мы топчемся на месте. Графу пора принести клятвы.

— Что я должен делать? — Бальтазар поднял на Еву шалый взгляд. — Не могу поверить, что стою рядом с легендарным местом и… — Он вытянул руку, и ее обволок голубой туман. — Здесь так легко призвать разумника.

— Пора! — Гектор увеличился в размерах и стал почти осязаем.

— Ты тоже это видишь? — тихий голос Бурхуна отвлек Еву от наблюдения за талем, она проследила за взглядом наемника и увидела, что смотрит он на огромного сильного орла.

— Да. Я подозревал, что он где-то рядом, но вижу только сейчас.

Шаг — и перед Евой сомкнулись плечи двух мужчин. Приятно, но глупо.

— Эй! — заклекотал-засмеялся Гектор. — Не стоит загораживать хозяйке каверны сцену. Ей нечего бояться.

Ева мягко коснулась мужчин рукой и отодвинула в сторону.

— Гектор, ну почему ты любое дело превращаешь в балаган?

— Не в балаган, а в театр! — парировал архимаг. Выглядел он возбужденным и немного нервным, и это слегка напрягало. — А теперь призови его! Кинжал власти.

— А кольца всевластия у вас нет? — саркастически пробормотала Ева, но вытянула вперед руки и сложила их в жесте призыва, как ее учил Гектор.

Все замерли, следя, как из глубины каверны медленно поднимается серебряный кинжал, и только когда он завис напротив Евы, она увидела стайку меленьких воздушных талей, именно они поддерживали довольно увесистый предмет в воздухе.

— Спасибо, дорогие мои, — шепнула Ева, и маленькие вихри радостно закружились вокруг, потрепали её волосы, охладили разгоряченные щеки и разлетелись по залу.

Ева достала кинжал из ножен. Трехгранное хищное лезвие, рукоятка инкрустирована серебром. Красивая и опасная игрушка.

— Напои его своей кровью, — приказал таль.

Бальтазар качнулся вперед, с алчностью глядя на ритуальный клинок, это не ускользнуло от взгляда Бурхуна, наемник сделал шаг вбок, заслоняя от него Еву, и опустил ладонь на рукоятку меча. Граф Старов намек понял, на мгновение прикрыл глаза, сделал пару глубоких вздохов.

— Это невыносимо, быть рядом и даже не попытаться, — пробормотал он под нос.

Ева ничего этого не слышала, она провела пальцем по острой кромке, оставляя на ней капли крови, и чуть не отшвырнула кинжал от себя, когда он вспыхнул маленьким ярким солнцем.

— Предупреждать надо!

— Ну, я тоже не знал, — отозвался нетерпеливо Гектор. — Теперь клятва!

Старов вышел вперед, но прежде, чем протянуть Еве ладонь, вытащил из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— Заверенный печатями верховной трипты документ о признании вашего брака недействительным. С визой королевского нотариуса.

— Как ты умудрился так быстро все подготовить? — удивилась Ева, принимая драгоценный документ.

— Думаю, дознаватель трипты привез это с собой, — хмыкнул Бурхун. — Ему нужно было всего лишь подставить дату.

Ну да, логично.

— Зато я блестяще справился с заданием, — нагло усмехнулся Бальтазар и, закатав рукав рубашки, протянул Еве руку.

Разрезать запястье оказалось совсем не сложно, стоило поднести кинжал к руке, как он дернулся и прижался к коже. Еве даже показалось, что оружие радостно заурчало. Этого еще не хватало! Она сильнее сжала рукоятку и посмотрела на таля.

— Руку над каверной, граф! Клятву!

Кровь не капала, она текла тонкой струйкой следом за словами клятвы. Не навредить, не предать, хранить тайны, обеспечить защиту трипты, поддерживать, если такова будет необходимость. На последнем пункте Бальтазар запнулся, и его кровь зависла в воздухе. Это было жутковато. Висящая над бездонным колодцем тонкая алая полоска. Но вот граф выдохнул и закончил слова клятвы.

И наступила тишина.

— Все? — тихо спросила Ева.

— Сейчас проверим.

Бурхун мягко вытащил из ее пальцев ритуальный клинок и быстро полоснул по широкой мозолистой ладони. Не успела Ева понять, что сейчас произойдет, как над каверной уже простиралась другая рука, и кровь другого мужчины лилась в бездну.

— Клянусь последней каплей крови… быть рядом, оберегать и защищать, жизнь отдам…

— Кайрис! Зачем? — На глаза накатили слезы. — Зачем ты привязал себя ко мне? Ведь это почти рабство!

— Я уже давно привязан к вам, шата Ева. — Наемник сжал кулак, и кровь перестала течь. — Когда еще выпадет случай поклясться с таким количеством свидетелей. Послушайте, им, похоже, наша кровь пришлась по вкусу.