Друг улыбался.

Все шло отлично. Праздник получился веселый и сейчас закончится фейерверком. Но посмотреть на это шоу следовало не отсюда, не из подвальной ложи. Он увидел, что Сестра и маленькая ведьма стоят на коленях, обнявшись: они знали — скоро конец. Это было приятное зрелище. Здесь ему уже нечего было делать и нечего доказывать.

— Пятьдесят секунд, — продолжался отсчет времени.

Он пристально вгляделся в лицо Сван. Поздно, подумал он — и избавился от слабости. За стенами этого здания оставались еще люди, уцелевшие поселения, которые нужно посетить. «Фейерверк» мог расколоть планету на маленькие кусочки, а мог заставить все медленно увядать и погибать. Он не вполне понимал, как страшно ядерное оружие, но был готов к веселому светопреставлению.

Но в любом случае она останется здесь, а не на его пути. Стеклянное кольцо, или корона, или что это было такое, сгинуло. Сестра дала ему возможность действовать, но теперь она стояла на коленях, сломленная.

— Сван, — окликнул он, — ты прощаешь меня?

Она еще не знала, что ему ответить, но, когда открыла рот, он приложил палец к губам и прошептал:

— Слишком поздно.

Его изрядно обуглившаяся одежда задымилась. Лицо начало сморщиваться и таять.

— Сорок секунд, — произнес голос.

Человека с алым глазом пожирало холодное пламя. Сестра и Сван отпрянули. Роланд стоял в благоговейном страхе, зубы у него стучали, в глазах застыло изумление.

Фальшивое тело испепелилось, а под ним открылось то, что было за маской. Сван в последнюю секунду отвела взгляд, а Сестра вскрикнула и закрыла глаза руками. Лишь Роланд воочию увидел нечеловеческое лицо.

Это была гноящаяся рана с глазами рептилии, бурлящая больная масса, пульсирующая и колыхающаяся с неистовостью вулкана. Это была ужасающая картина конца времен, пылающей, погибающей в хаосе Вселенной, зияние черных дыр и сожженных дотла цивилизаций.

Роланд преклонил колени у ног настоящего Короля. Он воздел руки к пламени и взмолился:

— Возьми меня с собой!

Что-то похожее на рот открылось на этом кошмарном, апокалипсическом лице, и древний голос ответил:

— Я всегда один.

Всепожирающий ледяной огонь взметнулся над головой Роланда, шипя, как электрические разряды. Пламя поднялось к вентиляционному люку в стене и с грохотом исчезло, оставив дыру в металлической решетке, которая была одновременно обожжена и покрыта грязным льдом. Пустая форма «Армии совершенных воинов», еще хранившая очертания человека, свалилась на пол, хрустя замерзшими складками.

— Тридцать секунд, — чарующе пропел голос.

Сестра вдруг поняла, что надо делать. Она оправилась от шока и бросилась к Роланду Кронингеру. Ее пальцы обхватили запястье Роланда. Он взглянул на нее совершенно безумными глазами.

— Сван! Останови машину! — закричала Сестра.

Она попыталась вырвать автомат у Роланда, но кулаком свободной руки он ударил ее по лицу. Всей тяжестью Сестра повисла на стволе. Молодой Рыцарь Дьявола-Короля сражался с ней с безумием маньяка; он схватил ее за горло и начал душить.

Сван бросилась было на помощь Сестре, но женщина выиграла драгоценные секунды, и теперь Сван должна была остановить отсчет. Она опустилась на пол и постаралась разорвать один из кабелей.

Роланд выпустил горло Сестры и стукнул ее кулаком в рот. Он попытался укусить ее за щеку, но она оттолкнула его локтем и повисла на нем. Автомат выстрелил, пули ушли в стену напротив. Они боролись за оружие; Сестра ударила Роланда локтем в грудь и, наклонившись вперед, впилась зубами в его запястье. Он взвыл от боли, его пальцы разжались, и оружие упало на пол. Сестра потянулась к автомату, но Роланд схватил ее за лицо, целясь ногтями в глаза.

Сван не могла ухватить конец кабеля — он был прибит к полу, и ей не хватало сил оторвать его. Она бросила взгляд на черную клавиатуру на столе в центре комнаты и вспомнила: старик говорил о кодовом слове. Пусть оно ушло вместе с ним, она должна попробовать. Девушка перепрыгнула через боровшихся Сестру и Роланда и бросилась к клавиатуре.

— Двадцать секунд.

Роланд царапал лицо Сестры, но она запрокинула голову и схватила автомат. Когда она вскинула его, ей на шею опустился кулак, и она ослабила сжатие.

Стараясь не терять самообладания, Сван встала над клавиатурой и набрала: «Стоп».

Роланд вырвался от Сестры, схватил автомат и повернулся, чтобы выпустить очередь в Сестру, но женщина прыгнула на него, как дикая кошка, снова схватив за запястье и колотя по его безобразному, кровоточащему лицу.

— Пятнадцать секунд, — продолжался отсчет.

«Конец», — сосредоточенно напечатала Сван.

Сестра с размаху впечатала кулак в лицо противника. Одно из стекол очков разлетелось вдребезги, и Роланд взвыл от боли, но тут же опомнился и нанес Сестре скользящий удар в висок, оглушивший ее. Он отшвырнул женщину в сторону, как мешок с соломой.

— Десять секунд.

«Боже, помоги мне!» — думала Сван.

Ее колотило как в лихорадке, зубы отбивали дробь.

Она напечатала: «Закончить».

— Девять.

У нее оставался лишь один шанс. Она не могла упустить его.

«Молитва последнего часа, — думала она. — Молитва».

— Восемь.

«Молитва».

Сестра снова перехватила руку Роланда, продолжая бороться за автомат. Роланд вырвался, и она увидела его отвратительное оскаленное лицо: он нажимал на спусковой крючок. Раз и еще раз.

Пули разбили ей ребра и вдребезги разнесли ключицу. Ее отбросило на пол. Изо рта потекла кровь.

— Семь.

Сван слышала выстрелы, но кодовое слово не было разгадано, и она не позволила себе отвлечься от клавиатуры. Чем заканчивается молитва? Чем же она заканчивается?

— Прочь отсюда! — заревел Роланд Кронингер, поднимаясь с пола; изо рта и носа у него текла кровь.

— Шесть.

Он прицелился в Сван и начал спускать курок.

В стальную дверь грянул удар, словно приговор. Роланд замешкался на жизненно важное мгновение. Но этого оказалось достаточно.

Внезапно полковник Маклин встал и, собрав последние силы, вонзил гвозди, которыми щетинилась его правая, деревянная рука, в сердце Роланду Кронингеру. Грянул выстрел, и пуля пронеслась в нескольких дюймах над головой Сван.

— Пять.

Гвозди вонзились глубоко. Роланд опустился на колени, алая кровь брызнула на негнущиеся черные пальцы полковника Маклина. Мотая головой, Роланд попытался снова поднять автомат, но вес полковника заставил его упасть, и он, дрожа, повалился на пол. Маклин сжимал его почти в любовных объятиях.

— Четыре.

Сван уставилась на клавиатуру. Чем же заканчивается молитва?

Она поняла.

Ее пальцы забегали по кнопкам: «Аминь».

— Три.

Сван закрыла глаза и стала ждать следующую секунду.

Она ждала.

И снова ждала.

Когда из динамика снова послышался мягкий, как шелк, голос, Сван чуть не умерла от потрясения.

— Процесс уничтожения остановлен за две секунды до исполнения. Каковы будут ваши дальнейшие указания?

Ноги у Сван подкашивались. Она пошла прочь от клавиатуры и чуть не споткнулась о тела полковника Маклина и Роланда Кронингера.

Роланд сел.

Кровь клокотала у него в груди и текла изо рта. Он ухватил Сван за щиколотку. Сван резко высвободила ногу, и он опять растянулся на полу. Хрипы прекратились.

Сван посмотрела на Сестру.

Та лежала, привалившись к стене; глаза были влажными, тоненькая струйка крови стекала по нижней губе на подбородок. Сестра прикрыла рукой рану на животе и улыбнулась — с трудом, устало.

— Мы надрали кое-кому задницу, не так ли? — спросила она.

Борясь с отчаянием и сдерживая горькие слезы, Сван опустилась на колени возле нее.

В дверь снова застучали.

— Лучше узнать, кто это, — сказала Сестра. — Похоже, они не собираются уходить.

Сван подошла к двери и приложила ухо к щели между сталью и камнем. Сначала она ничего не могла разобрать, затем послышался глухой, отдаленный голос:

— Сван! Сестра! Вы здесь?

Это был голос Джоша. Он, вероятно, басил во все горло, но она едва слышала его.

— Да! — закричала она. — Мы здесь!

— Ш-ш-ш, — сказал Джош Робину. — Мне кажется, я что-то уловил. — И закричал: — Вы можете нас впустить?

Они заметили черный ящик с серебряным ключиком в замке. Робин повернул его влево и увидел: от него требовали кодовое слово. Через пять секунд надпись погасла.

Целую минуту Джош не мог понять, что пыталась сказать ему Сван. Наконец он повернул ключ влево и в ответ на требование набрал на клавиатуре «АОК».

Дверь распахнулась. Робин вошел первым.

Свершилось чудо — он увидел Сван, стоящую перед ним. Робин крепко обнял ее и сказал себе, что, пока жив, ни за что ее не отпустит. Сван прильнула к нему, и на мгновение они замерли, их сердца стучали как одно.

Джош протиснулся мимо них. Сначала он увидел Маклина и еще какого-то человека на полу, а потом — Сестру.

«Только не это, — подумал он. — Сколько крови!»

В два прыжка он очутился возле Сестры и нагнулся над ней.

— Не спрашивай меня, где болит, — сказала она. — Тело немеет.

— Что случилось?

— У мира… появился второй шанс, — ответила она.

— Каковы будут ваши дальнейшие указания? — прозвучал компьютерный голос.

— Ты можешь встать? — спросил Джош Сестру.

— Я не знаю, не пробовала. Похоже, я устроила здесь беспорядок?

— Ну-ка, позволь мне помочь тебе.

Джош поднял Сестру на ноги. Она залила его руки кровью.

— С тобой ведь все будет в порядке? — спросил Робин, подставив ей плечо.

— Это, пожалуй, самый идиотский вопрос… который я когда-либо слышала.

Сестра начала задыхаться, теперь боль пронзала ее ребра. Но это было не так плохо. Совсем неплохо для умирающей старухи, подумала она.

— Со мной все будет в порядке. Только дайте выбраться из этой проклятой дыры.

Сван остановилась около тела полковника Маклина. Грязная тесьма на его правом запястье почти размоталась, и ладонь с гвоздями практически отделилась от руки. Девушка оторвала оставшуюся ленту и заставила себя продолжить начатое: вытащила длинные окровавленные гвозди из тела Роланда Кронингера. Она поднялась, сжимая в перепачканных кровью пальцах деревянную руку.

Они покинули машинный зал смерти.

— Каковы будут ваши дальнейшие указания? — донесся вслед соблазнительный голос.

Сван повернула серебряный ключик вправо. Дверь захлопнулась, замки щелкнули и закрылись. Она положила ключ в карман джинсов.

Потом все помогли Сестре войти в лифтовую кабину. Робин на ходу нажал зеленую кнопку. Шум двигателей нарастал, клеть ползла вверх.

Как только они поднялись и двинулись вдоль мостика, Сестра перестала чувствовать свои ноги. Она цеплялась за Джоша, взявшего большую часть ее веса на себя, и оставляла за собой кровавый след. Ее дыхание стало прерывистым и тяжелым.

Сван знала, что Сестра умирает. У девушки сдавило горло, но она сказала:

— Мы поможем тебе поправиться.

— Я не больна, меня подстрелили, — ответила Сестра.

Поддерживая женщину с двух сторон, Джош и Робин повели ее вниз по лестнице.

— Шаг за шагом, — проговорила она. — О боже… я чувствую, что вот-вот потеряю сознание.

— Держись, — строго сказал Джош. — Ты можешь.

Но в самом низу лестницы ноги Сестры подкосились. Она сомкнула веки, стараясь не потерять сознание.

Они вышли из здания с алюминиевой крышей и пересекли стоянку, направляясь к джипам. Над ними пронесся холодный ветер, тучи повисли низко над горами.

Сестра больше не могла держать голову. Ей казалось, та весит сто фунтов, а шея утратила силу.

«Еще шаг, — убеждала она себя. — Шаг, а затем еще один, и ты дойдешь туда, куда стремишься».

Но она ощущала во рту медный привкус крови и знала, куда ведут ее эти нетвердые шаги.

Ноги не слушались.

Впереди, на разбитой мостовой, она что-то заметила. Но оно исчезло. Что это было?

— Пойдем, — сказал Джош.

Но Сестра отказывалась сдвинуться с места.

Она снова это увидела. Что-то мелькнуло и исчезло.

— О боже! — воскликнула она.

— Что случилось? Тебе больно?

— Нет, нет! Подождите, подождите!

Они ждали. Кровь Сестры капала на мостовую.

И в третий раз ей что-то померещилось. Что-то такое, чего сестра не видела уже очень давно.

Ее тень.

И снова — быстрый проблеск.

— Вы видели? Видели?

— Что видели? — Робин посмотрел на землю, но ничего не разглядел.

Но в следующий миг это повторилось.

Все они заметили это.

По стоянке медленно плыло тепло, словно за тучами скользнул солнечный луч.

Сестра смотрела на землю и чувствовала, как тепло ласкает ее спину и плечи, словно бальзам. Она увидела очертания своей фигуры на асфальте, увидела тени Джоша, Сван, Робина, окружившие ее собственную.

Невероятным усилием она подняла голову к небу, и по ее щекам потекли слезы.

— Солнце, — прошептала она, — о Боже милостивый, солнце вернулось!

Они задрали головы. Свинцовые тучи разошлись.

— Вон там! — крикнул Робин, показывая на лазурное пятно, которое он заметил первым, перед тем как тучи снова сомкнулись.

— Джош, я хочу… туда, наверх. — Сестра показала на пик горы Уорик. — Пожалуйста! Я хочу видеть, как выглянет солнце.

— Мы должны сначала помочь тебе…

Она сжала его руку.

— Я хочу подняться наверх, — повторила она. — Я хочу посмотреть, как выходит солнце. Понимаешь?

Джош понимал. Он колебался всего несколько секунд, и хотя знал, что времени мало, но взял ее на руки и начал подниматься по склону горы Уорик.

Сван и Робин последовали за ним. Джош карабкался через валуны, среди мертвых согнутых деревьев, вознося Сестру к вихревому небу.

Сван почувствовала спиной прикосновение солнечных лучей, увидела тени гор и обступивших ее деревьев. Она посмотрела наверх и на миг разглядела клочок яркой синевы, но потом тучи опять сомкнулись. Робин взял ее за руку, и они помогали друг другу взбираться на вершину.

— Скорее, — торопила Сестра Джоша. — Пожалуйста… скорее.

По склону горы сновали тени. Ветер все еще был холодным, сильным, но тучи начали рассеиваться, и Джош подумал: не станет ли эта буря последним вздохом семилетней зимы?

— Быстрее, — взмолилась Сестра.

Они вышли из леса и оказались на небольшой поляне недалеко от вершины. Вокруг были разбросаны замшелые валуны. На этой высоте открывался вид на все окрестности, скрытые туманом.

— Здесь. — Голос Сестры слабел. — Положите меня здесь… так, чтобы я видела.

Джош бережно опустил Сестру на ложе из сухих листьев, прислонив спиной к выемке внутри полого гладкого валуна. Она повернула голову на запад. Ветер свистел над ними, обжигая холодом. Сухие ветки падали с деревьев, несколько черных листьев трепетали наверху, как вороны.

У Сван перехватило дыхание: через тучи на западе пробились лучи света. Суровый пейзаж потеплел, жалкие черные и серые краски превратились в светлую охру и червонное золото. Но так же быстро свет исчез.

— Подождите, — сказала Сестра, следя за движением облаков, что клубились и вихрились, как приливы и отливы после шторма.

Сестра чувствовала, как силы убывают. Душа покидала ее усталое тело, но она цеплялась за жизнь с упорством, которое помогло ей хранить стеклянную корону в трудном пути, милю за милей.

Они ждали. Над горой Уорик медленно расступались облака. За ними, как кусочки огромной собранной головоломки, открывались голубые пятна неба.

— Там, — кивнула Сестра, щурясь на свет, ласкавший ее лицо, расстилавшийся по земле и предгорью, по мертвым листьям, деревьям и камням. — Там.

Джош радостно закричал. В тучах образовались огромные прорехи, и сквозь них струился золотой свет, прекрасный, как обещание.

Внизу, в долине горы Уорик, среди холмов, где теснились лачуги, наконец-то озаренные солнцем, ему эхом ответили другие радостные голоса. Послышался автомобильный гудок, за ним еще и еще, и крики стали громче, слившись в один мощный голос.

Сван подняла лицо, чтобы чудесное, ошеломляющее тепло просочилось сквозь кожу. Она глубоко вдохнула незагрязненный свежий воздух.

Затянувшиеся на много лет сумерки подходили к концу.

— Сван, — прохрипела Сестра.

Девушка опустила взгляд на озаренную светом Сестру. Та улыбалась и протягивала руку. Сван взяла ее, нежно сжала и встала рядом на колени.

Они долго смотрели друг на друга. Сван прижала руку Сестры к своей мокрой щеке.

— Я горжусь тобой, — сказала Сестра. — Я так тобой горжусь!

— Ты будешь в порядке, — заговорила Сван, но слезы душили ее, — когда мы доберемся…

— Ш-ш-ш…

Сестра провела пальцами по длинным огненно-рыжим волосам Сван. На солнце они горели, как костер.

— Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Слушай внимательно. Посмотри на меня.

Сван так и сделала, но слезы мешали ей: лицо Сестры расплывалось. Сван вытерла глаза.

— Лето… наконец пришло. Никто не знает, когда вернется зима. Ты должна работать все время, пока есть такая возможность. Работать изо всех сил, упорно и быстро… пока светит солнце. Слышишь?

Сван кивнула.

Пальцы Сестры сжали ладонь девушки.

— Я бы хотела пойти с тобой. Очень. Но… чему быть, того не миновать. У нас с тобой… теперь разные пути. И это хорошо.

Глаза Сестры сверкнули, она посмотрела на Робина.

— Эй, — сказала она, — ты любишь ее?

— Да.

— А ты? — спросила она Сван. — Ты любишь его?

— Да, — ответила та.

— Тогда… половина битвы уже выиграна. Берегите друг друга, помогайте друг другу… и не давайте никому и ничему разлучить вас. Идите шаг за шагом — и вы сделаете то, что нужно, пока длится лето.

Она повернула голову и посмотрела на чернокожего великана.

— Джош, — сказала она, — ты же знаешь… куда ты должен идти? Ты же знаешь, кто тебя ждет?

Джош кивнул.

— Да, — наконец с трудом ответил он. — Знаю.

— Солнце… такое ласковое, — сказала Сестра.

Ее взгляд затуманился, ей больше не нужно было щуриться.

— Как хорошо!.. Я прошла… длинный путь. Я устала. Вы найдете… мне здесь место для отдыха… чтобы я лежала ближе к солнцу?

Сван сжала ее руку, Джош сказал:

— Найдем.

— Ты хороший человек, Джош. Думаю, ты даже и не знаешь, какой ты хороший… Сван!

Сестра потянулась и обеими руками обняла прекрасное лицо девушки:

— Послушай меня. Трудись. Делай это на совесть. Ты можешь вернуть все на свои места, даже лучше. Ты прирожденный лидер, Сван… Иди прямо и гордо… и помни… как я тебя люблю.

Руки Сестры соскользнули с лица Сван, но девушка поймала их и прижала к себе. Искра жизни почти погасла.

Сестра улыбнулась. В глазах Сван она заметила цветные отблески стеклянной короны. Губы Сестры задрожали и приоткрылись.

— Один шаг, — прошептала она.

И сделала следующий.

Они стояли вокруг нее, и солнце припекало им спины. Джош хотел закрыть Сестре глаза, но не закрыл, потому что знал, как она любила свет.

Сван поднялась и отошла от них. Сунув руку в карман, она вынула серебряный ключик, взобралась на камни и подошла к обрыву.

Она стояла с высоко поднятой головой, глядя вдаль, но видела иное: испуганные сражающиеся армии, оружие, смерть, страдания — все то, что еще долго будет таиться в сознании людей, как раковая опухоль, ожидающая своего часа.

«Больше никогда», — подумала девушка и забросила ключ как можно дальше.

Луч солнца осветил его в полете. Ключ отскочил от ветки дуба, ударился о валун, пролетел еще более пятидесяти футов и угодил в маленький зеленый пруд, наполовину спрятанный в подлеске. Он упал сквозь толщу воды, а со дна поднялось несколько крошечных икринок, пролежавших там много времени. Лучи солнца ласкали пруд и грели икринки, и сердца головастиков начали биться.

Джош, Сван и Робин нашли место упокоения для Сестры. Не в тени деревьев или горных вершин, а там, куда беспрепятственно проникали солнечные лучи. Друзья руками выкопали ей могилу. Когда тело было предано земле, каждый из них сказал то, что было в мыслях, и завершили они словом «аминь».

Три фигуры спустились по склону горы.