Сразу после пощечины Друг вцепился в воротник незнакомца и подтащил этого человека к джипу. Под пальто на «боге» были грязные лохмотья синей клетчатой рубашки и брюки цвета хаки. На ногах — кожаные мокасины и изумрудно-зеленые носки. Сестра поняла, что такой неопрятный, с дикими глазами человек до семнадцатого июля мог бы превосходно вписаться в уличную толпу Манхэттена.

— Я мог бы обойтись с тобой очень плохо, — прошептал Друг. — Ты не представляешь, как плохо я мог бы с тобой обойтись…

Мужчина плюнул в восковое лицо Друга — тот отшвырнул его на землю и ударил по ребрам. Мужчина скорчился, пытаясь защититься, но Друг продолжал в бешенстве бить его. Он вцепился «богу» в волосы, кулаком сломал ему нос и разбил нижнюю губу. Потом он рывком поставил «бога» на ноги, чтобы остальные могли его видеть.

— Посмотрите на него! — вопил Друг. — Вот вам бог! Сумасшедший старик, у которого вместо мозгов дерьмо! Я приказываю, смотрите на него!

Он схватил мужчину за бороду и повернул его окровавленное лицо к Сван и Сестре:

— Он — ничто!

Друг погрузил кулак глубоко в живот «бога», но держал самозванца прямо, даже когда колени у того подогнулись. Он снова начал избивать его, но спокойный, ясный голос сказал:

— Оставь его в покое.

Злодей заколебался. Сван стояла во втором джипе. Дождь стекал по ее лицу и волосам. Она не могла смотреть, как избивают старика, не могла молчать.

— Оставь его, — повторила она.

Человек с алым глазом скептически улыбнулся.

— Ты слышал? Убери от него руки.

— Я сделаю все, что захочу! — проревел он и положил руку на щеку старику. Его ногти вспороли кожу. — Я убью его, если захочу!

— Нет! — запротестовал Роланд. — Не убивайте его! Дело вот в чем… Мы должны найти черный ящик и серебряный ключ! Вот для чего мы сюда приехали! Вы сможете убить его потом!

— А ты не указывай мне, что делать! — закричал Друг. — Это мой праздник!

Он бросил вызывающий взгляд на полковника Маклина, который сидел и незряче смотрел вперед. Потом глаза Друга встретились с глазами Сван.

За секунду он успел увидеть себя ее бестрепетными глазами: уродливое ненавистное создание, маленькое личико спрятано за огромной маской Хеллоуина, как раковая опухоль под марлей.

«Она меня знает», — подумал он и испугался, как когда-то испугался стеклянного кольца, почерневшего в его руке.

Вдруг вернулось воспоминание о яблоке, в том числе собственное желание принять его. Поздно! Поздно! Всего за один миг он увидел, кем и чем он является, — и в этом коротком отрезке времени он познал себя таким образом, который отбросил давным-давно. Отвращение к самому себе всколыхнулось в нем, и внезапно он испугался, что увидит и поймет слишком много — и тогда начнет расползаться, точно старый костюм, и его унесет ветром.

— Не смотри на меня! — пронзительно закричал он.

Он поднял руку, чтобы заслонить лицо. Прикрытые ладонью, его черты вспенились, как грязная вода, потревоженная камнем.

Он все еще чувствовал: девчонка вытягивает из него силу, как солнечный свет — влагу из гнилого бревна. Он швырнул «бога» на землю и отвернулся, чтобы никто не видел его лица…

Теперь правда возвращалась к нему. Не себя он должен ненавидеть, а ее! Она была врагом и разрушителем всего сущего, потому что она…

«Поздно! Поздно!» — думал он, отступая.

Потому что она хотела продлить страдания и несчастья человечества. Она хотела дать им ложную надежду и посмотреть, как они будут корчиться, когда эта надежда рухнет. Она была…

«Поздно. Слишком поздно!»

Она была худшим проявлением зла, потому что прятала за добротой жестокость и любила, ненавидя.

«Поздно, поздно, поздно», — прошептал он, и у него опустились руки.

Он остановился и тогда понял, что Сван вышла из джипа и стоит над седобородым. Остальные наблюдали. Он заметил, что Маклин усмехается.

— Встаньте, — сказала Сван старику.

Она держалась гордо и прямо, но ее нервы были напряжены до предела.

«Бог» взглянул на нее, вытер под носом кровь и со страхом посмотрел на мужчину, ударившего его.

— Все в порядке, — заверила его Сван и подала руку.

«Да она девственница! — вдруг понял Друг. — Ее и насиловать-то — много чести. Она наверняка даже хочет, чтобы я сделал это, она была бы не против, чтобы я вошел в нее и помолотил ее ляжки…»

«Бог» неуверенно помедлил, а потом вложил свою руку в ладонь Сван.

«Я возьму ее, — решил Друг. — Я покажу ей, что это в моих силах. Я покажу ей это сейчас, здесь, черт подери!»

Он двинулся к ней. И с каждым шагом выпуклость под его ширинкой становилась все больше. Он смотрел на Сван со злобной ухмылкой. Она знала это выражение, знала, что стоит за этим, и, замерев, ждала его.

Издали донеслось гулкое эхо взрыва.

Друг остановился как вкопанный.

— Что это было? — вскрикнул он. — Что это?

— Это откуда-то с дороги, — сказал один из солдат.

— Ну так не рассиживайтесь здесь. Выясните, что это было! Живей!

Трое солдат вылезли из джипов, побежали через стоянку и исчезли за поворотом в лесу, держа оружие наготове.

Но оружие Друга уже опустилось. Он не мог смотреть на эту девку, не думая о яблоке, и понимал, что она заронила в него нечто, разрушающее его душу.

Но он все еще командовал парадом. Теперь уже ничего не изменится, он сможет изнасиловать ее и раскроить ей череп и в восемьдесят лет, когда ее пальцы иссохнут до костей.

Но не сегодня. Не сегодня.

Он направил автомат на Сестру:

— Выходи. Встань там, рядом с этой маленькой дрянью.

Сван перевела дух. Но хотя вниманием Друга завладело другое, он все еще был опасен, как бешеный пес в мясной лавке. Она помогла старику подняться. Он шатался и разглядывал уродливые лица Маклина и Роланда.

— Это последний час? — спросил он у Сван. — Зло победило. Настало время последней молитвы?

Она не смогла ответить. Он дотронулся до ее щеки ободранными пальцами.

— Дитя, как тебя зовут?

— Сван.

Он повторил.

— Слишком молода, — сказал он печально. — Слишком молода, чтобы умирать.

Роланд вышел из джипа, но Маклин остался на месте. Друг вновь взял все в свои руки, и полковник сгорбился и поник.

— Кто вы? — спросил Роланд старика. — Что вы здесь делаете?

— Я бог. Я спустился на землю с небес. Мы сели на воду. Другой жил недолго, я не смог исцелить его. Затем я нашел дорогу сюда, я знаю эти места.

— Что у вас за источник энергии?

«Бог» вытянул палец и указал на землю у своих ног.

— Под землей? — спросил Роланд. — Где? В угольной шахте?

«Бог» не ответил, вместо этого поднял лицо к небу и подставил его под струи дождя.

Роланд вынул из кобуры на поясе пистолет, взвел курок и приставил дуло к голове мужчины:

— Отвечай, когда я спрашиваю, старый козел! Откуда энергия?

Безумные глаза мужчины встретились с глазами Роланда.

— Ладно, — сказал он и кивнул. — АОК, я покажу вам, если хотите.

— Хотим.

— Мне очень жаль, дитя мое, — сказал старик Сван. — Зло победило, настало время последней молитвы. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Зло не победило. Не все такие, как они.

— Это последний час, дитя мое. Я спустился с небес на огненном вихре. Я знаю, что должно произойти, но жду. Раньше я не мог заставить себя произнести последнюю молитву. Теперь могу, ибо мир должен быть очищен.

Он обратился ко всем:

— Следуйте за мной, — и пошел к большому зданию с металлической крышей.

— Полковник? — напомнил Друг. — Мы ждем вас.

— Я останусь здесь.

— Вы пойдете с нами.

Он направил ствол автомата в лицо Маклина.

— Роланд, забери пистолет у полковника, пожалуйста.

— Да, сэр, — тут же ответил Роланд и приблизился к Маклину.

Кронингер протянул руку к оружию. Полковник не шелохнулся. Дождь усиливался, стучал по джипам и стекал с лица Маклина.

— Роланд, — сказал Маклин странно взволнованным голосом. — Мы вместе создали «Армию совершенных воинов». Вдвоем. Это мы вдвоем разрабатывали планы Новой Америки, а не этот… не это существо.

Он показал на Друга правой рукой с торчащими из ладони гвоздями:

— Он хочет все разрушить. Ему плевать и на «Армию совершенных воинов», и на Новую Америку, и на то, чтобы накормить войска. Ему плевать на девчонку, он хочет одного — отправить ее в тюрьму, подальше от себя. Ты ему тоже безразличен, Роланд… Пожалуйста, не ходи с ним. Не слушай его.

Маклин хотел дотронуться до Роланда, но тот отступил.

— Роланд… Я боюсь, — прошептал полковник.

— Дайте мне ваше оружие.

В тот миг Роланд презирал раболепствующего пса, сидевшего перед ним. Он видел эту слабость и прежде, когда Маклин метался в бреду после ампутации руки, но сейчас Роланд понял: слабость глубоко проникла в душу полковника. Маклин никогда не был Королем, он был трусом под маской воина. Роланд ткнул пистолетом в голову полковника.

— Отдайте оружие, — повторил он.

— Пожалуйста, подумай, что мы пережили… ты и я, вместе…

— Теперь у меня новый Король, — решительно заявил Роланд и взглянул на Друга. — Убить его?

— Как хочешь.

Роланд прижал палец к спусковому крючку. Маклин почувствовал — смерть рядом. Репутация вынудила его действовать. Его спина напряглась, он сел ровно.

— Кем ты себя возомнил? — яростно спросил он. — Ты — ничто. Я боролся за свою жизнь во вьетнамском лагере военнопленных, когда ты гадил в свои подгузники. Я Джеймс Барнет Маклин, полковник Военно-воздушных сил Соединенных Штатов. Я боролся за свою жизнь и за свою страну, мальчик. А теперь ты тычешь своей сраной пушкой мне в голову. Убери ее прочь!

Роланд дрогнул.

— Вы слышали, что я сказал, мистер. Если вам нужно мое оружие, попросите его с уважением — так, как я заслуживаю, — прогремел Маклин.

Каждый нерв в его теле натянулся; он ждал, что пистолет сейчас выстрелит.

Роланд не двигался. Друг тихо засмеялся. «Бог» ждал их в десяти ярдах от Сван и Сестры.

Роланд медленно убрал оружие.

— Дайте… мне ваше оружие… сэр, — выдавил он.

Маклин вынул пистолет из кобуры и, швырнув его на землю, встал и с достоинством вышел из джипа.

— Идем, ребятишки, — сказал Друг.

Он повел автоматом в сторону Сван и Сестры, и все проследовали за «богом» к зданию с металлической крышей.

Когда они вошли, оказалось, что это всего лишь большой сарай, защищавший вход в угольные шахты горы Уорик. С потолка свешивалось несколько голых лампочек, пол покрывала плотно утрамбованная земля. Вокруг валялись свернутый кабель и проволока, гнилые доски и другие остатки негодной древесины, что намекало на процветание угольного бизнеса на горе Уорик. Стальной лестничный марш выходил к ряду темных коридоров. В самой глубине сарая, где он прилегал к горе, чернел квадратный вход в шахту.

«Бог» провел их по лестницам и чердакам к стволу шахты. Несколько тусклых лампочек освещали желтым светом внутренность коридора, круто уходившего вниз.

Для облегчения спуска внутри шахты была сооружена большая проволочная клеть шести футов высотой и четырех шириной, на колесиках, напоминавших вагонные. Внутри стояли скамейки с ремнями безопасности, чтобы удерживать людей на месте во время движения.

«Бог» открыл клеть и подождал, чтобы все зашли.

— Я не полезу в эту чертову штуковину, — уперлась Сестра. — Куда вы тащите нас?

— Туда, вниз.

«Бог» показал на шахту. Тусклый свет отразился от чего-то металлического на рукаве его рубашки. Сестра поняла — старик носил запонки. Он взглянул на Друга:

— Вы разве не хотите туда идти?

— Что там? — спросил Роланд; вся его самодовольная решительность исчезла.

— Источник энергии, который вы ищете. И другое, что, возможно, вас заинтересует. Так вы идете или нет?

— Ты пойдешь первым, — распорядился Друг.

— Хорошо, АОК.

«Бог» повернулся к панели с двумя кнопками: красной и зеленой. Он нажал на зеленую кнопку, и по шахте распространилось жужжание двигателя. Старик залез в клеть, сел на скамейку и пристегнулся.

— Все на борт, — бодро сказал он. — Через десять секунд начинаем спуск.

Друг зашел последним и сел в углу, отвернувшись от Сван. Нарастал гул, последовало четыре щелчка: отключились тормоза на каждом колесике. Клеть начала движение. Скорость спуска ограничивал туго натянутый стальной кабель, который раскручивался позади кабины.

— Мы опустимся на триста с лишним футов, — пояснил «бог». — Лет тридцать назад это была действующая шахта. Затем ее купило правительство Соединенных Штатов. Конечно же, горная порода укреплена бетоном и сталью.

Он указал на стены и крышу. Сестра увидела, как снова блеснули запонки. На этот раз она оказалась достаточно близко, чтобы убедиться: они выглядели очень знакомыми и на каждой была надпись.

— Вы изумитесь, узнав, что могли сотворить инженеры, — продолжал старик. — Они устроили внутри вентиляционные отверстия и поставили воздушные насосы. Даже лампочки должны были прослужить семь или восемь лет. Но сейчас они начали перегорать. Некоторые люди, закладывавшие шахту, работали в Диснейленде.

Сестра поймала его за манжету и повнимательнее рассмотрела запонку. На ней была хорошо знакомая золотисто-бело-голубая эмблема с полированной надписью: «Печать Президента Соединенных Штатов Америки».

Пальцы Сестры онемели, и она отпустила рукав. Старик безразлично посмотрел на нее.

— Что… там, внизу? — спросила она.

— «Когти», — сказал он. — «Когти небес».

Они проехали длинный отрезок с погасшими лампочками, а когда снова приблизились к свету, глаза президента загорелись странным блеском. Он смотрел через клеть на Друга.

— Вы хотите увидеть источник энергии? — спросил он шепотом. — Вы увидите. Да, я обещаю — увидите.

В следующий миг тормоза снова сцепились и громко завизжали: клеть начала замедлять движение. Она ударилась о толстый резиновый барьер и остановилась.

Президент отстегнул ремень, открыл дверцу и вышел.

— Сюда, — сказал он, махнув рукой, как одержимый экскурсовод.

Роланд подтолкнул Сван вперед. Они вошли в коридор, ведущий направо. Наверху прерывисто мерцали лампочки. Внезапно коридор закончился стеной из грубых камней.

— Перегорожено! — сказал Роланд. — Тупик!

Друг покачал головой. Он уже увидел встроенную в породу маленькую черную коробку, похожую на сундук. Верхняя половина черного ящика чем-то напоминала экран дисплея, нижняя представляла собой клавиатуру.

Здоровой рукой президент потянулся к горлу и снял с шеи плетеный кожаный шнурок, на котором висело несколько ключей. Президент выбрал один из них — серебряный, маленький. Он поцеловал его и начал вставлять в замок черного ящика.

— Постойте, — приказал Друг. — Что делает эта штука?

— Открывает дверь, — ответил мужчина.

Он наконец вставил ключ в замок и повернул его влево. На экране мгновенно появилась бледно-зеленая надпись: «Здравствуйте! Введите код в течение пяти секунд».

Сван и Сестра наблюдали, как президент набивает на клавиатуре три буквы: «АОК».

«Код принят, — засветилось на экране. — Приятного дня!»

Защелкали переключатели, затем послышались приглушенные щелчки открывающихся замков.

Фальшивая каменная стена с шумом открылась, словно дверь в огромный склеп. Президент раскрыл ее пошире, чтобы впустить всех, и яркий белый свет засиял из помещения впереди.

Роланд хотел взять серебряный ключик, но старик сказал:

— Нет. Оставьте его. Если его вынуть, пока дверь открыта, пол окажется под напряжением.

Пальцы Роланда замерли в дюйме от ключа.

— Вы пойдете первым, — сказал человек с алым глазом и пихнул старика в открытую дверь. Потом он подтолкнул Сестру и Сван, за ними последовали Маклин и Роланд. Друг вошел после них.

Все они зажмурились от яркого света. В белом зале стояло шесть больших компьютеров. За затемненными стеклами медленно крутились информационные ленты.

Пол был покрыт черной резиной. Тихо гудел кондиционер, который подавал воздух через маленькие металлические решетки в стенах. В центре комнаты на столе с резиновым покрытием стоял другой маленький ящик с клавиатурой, размером примерно с телефон, связанный кабелем с компьютером.

На Роланда машины произвели сильное впечатление. Он так давно последний раз видел компьютеры, что уже забыл, как замечательно они выглядят. Окружавшие его ящики были вершиной компьютерной техники, под гладким пластиковым и металлическим покрытием похлюпывало пульсирующее вещество компьютерного мозга. Роланд почти чувствовал их дыхание.

— Добро пожаловать ко мне домой, — сказал президент и подошел к металлической панели на стене.

На ней находилась маленькая пластина, которую можно было поднять, поддев пальцем, а над ней — красная пластиковая кнопка: «Тревога». Старик ткнул пальцем в паз пластинки и дернул ее вверх.

Дверь с грохотом захлопнулась. Сработали электронные замки.

Сван и Сестра повернулись к нему лицом. Друг положил палец на спусковой крючок автомата. Маклин замер, уставившись на старика.

— Итак, мы здесь, — сказал президент. — Наконец-то мы здесь.

Он отошел от панели, удовлетворенно кивнув головой.

— Откройте дверь, — потребовал Маклин, чувствуя, как по спине побежали мурашки.

Стены смыкались вокруг него, и это помещение слишком напоминало ему «Дом Земли».

— Я не люблю сидеть под замком. Откройте эту чертову дверь.

— Она заперта, — ответил старик.

— Откройте! — завопил Маклин.

— Пожалуйста, откройте, — попросила Сван.

Президент покачал седой головой:

— Сожалею, дитя мое. Стоит раз закрыть эту дверь изнутри, и она останется закрытой навсегда. Я солгал насчет ключа. Я просто не хотел, чтобы его вынули. Понимаете, вы можете отпереть дверь изнутри, только если у вас есть серебряный ключ. Но компьютеры заперли ее — назад пути нет.

— Но зачем? — спросила Сестра, широко раскрыв глаза. — Зачем вы нас заперли?

— Мы останемся здесь и умрем. «Когти небес» разрушат все зло… Все зло! Мир станет чистым, светлым и обновленным. Понимаешь?

Полковник Маклин набросился на прочные стальные двери и что было сил замолотил по ним здоровой рукой. Материал поглотил шум, словно губка. Маклин не смог оставить даже вмятину в металле. Дверь не имела ручек, не за что было ухватиться.

Он повернулся к старику и бросился на него, замахнувшись смертоносной правой рукой, чтобы убить. Но не успел: Друг остановил полковника коротким, резким ударом по горлу. Маклин задохнулся и упал на колени, его глаза блестели от ужаса.

— Нет, — сказал ему Друг, словно взрослый, наказывающий нашалившего ребенка. Потом он пристально посмотрел на старика. — Что это за место? Зачем здесь эти машины? Откуда идет энергия?

— Они собирают информацию со спутников. — Президент показал на компьютер. — Я знаю, как выглядит космос. Я смотрел на Землю оттуда. Я верил… Это было такое прекрасное место.

Он прищурился, словно память вернула его в пылающий вихрь, снова возбудив повторяющийся ночной кошмар.

— Я спустился на землю с небес. Да. Спустился. Я прибыл сюда, потому что знал: я близок к этим местам. Здесь было еще два человека, их нет теперь. У них были пища и вода, достаточно, чтобы продержаться долгие годы. По-моему… один из них умер. Я не знаю, что случилось с другим. Он, наверное… ушел.

Президент помолчал с минуту, и его сознание снова прояснилось. Он посмотрел на черный ящик на столе и с почтением подошел к нему.

— Вот это, — сказал он, — призовет «Когти небес».

— «Когти небес»? Что это такое?

— КОГТИ, — сказал президент так, будто остальным следовало это знать, — это Космическая Орбитальная система Гарантированного Термоядерного Истребления. Смотрите — и слушайте.

Он набрал на клавиатуре код: «АОК».

Информационные ленты компьютеров закрутились быстрее. Роланд смотрел как зачарованный.

Из колонок на стенах зазвучал женский голос, мягкий и чарующий, холодный, как бальзам на открытую рану:

— Здравствуйте, господин президент. Жду ваших указаний.

Голос напомнил Сестре о нью-йоркском социальном работнике, который вежливо объяснял морозной январской ночью, что в женском приюте мест больше нет.

Президент напечатал: «Вот Белладонна, Владычица Скал, владычица обстоятельств».

— «Вот человек с тремя опорами, вот Колесо», — ответил бездушный голос компьютера.

— Ух ты! — выдохнул Роланд.

«А вот одноглазый купец, эта карта…» — напечатал президент.

— «…пустая — то, что купец несет за спиной…» — пришел ответ.

Президент продолжил: «…от меня это скрыто».

— Что вы делаете? — закричала Сестра, близкая к панике.

Сван сжала ее руку.

«Но я не вижу Повешенного», — напечатал президент в черном ящике.

— «Ваша смерть от воды», — ответил женский голос.

Последовала пауза, затем раздалось:

— «Когти» выпущены, сэр. Десять секунд для отмены.

Он нажал на клавиатуре три кнопки: «НЕТ».

— Начальная фаза процедуры уничтожения завершена. Процедура запуска активизируется.

Голос был прохладным, как память о лимонаде в жаркий августовский день.

— «Когти небес» прибудут через тринадцать минут сорок восемь секунд.

Голос замолчал.

— Что случилось? — с огромным любопытством спросил Друг. — Что вы делаете?

— Через тринадцать минут и сорок восемь секунд, — сказал президент, — два спутника войдут в атмосферу в районе Северного полюса и Антарктики. Эти спутники — ядерные платформы, которые несут по тридцать двадцатипятимегатонных боеголовок на каждую ледовую шапку. — Он взглянул на Сван и отвернулся, ее красота томила его. — Эти взрывы сдвинут земную ось и растопят лед. Мир очистится, разве вы не понимаете? Небесное знамение смоет все зло, и однажды все начнется сначала, все будет так же хорошо, как прежде.

Его лицо исказилось от боли.

— Мы проиграли войну, — сказал он. — Мы проиграли и поэтому должны начать все сначала.

— А-а-а… Машина Судного дня, — прошептал Друг и усмехнулся.

Усмешка перешла в смех, а в глазах заплясали злобные огоньки.

— Машина Судного дня! — закричал он. — О да! Мир нужно очистить. Все зло должно быть смыто. Как и она.

Он ткнул пальцем в сторону Сван.

— Последнее добро должно погибнуть вместе со злом, — ответил президент. — Только так мир сможет возродиться.

— Нет… нет… — прохрипел Маклин, хватаясь за кровоподтек на горле.

Друг засмеялся и обратился к Сестре, хотя на самом деле говорил со Сван:

— Я тебе обещал! — крикнул он. — Обещал! С тобой расправилась человеческая же рука.

Металлический женский голос произнес:

— Тринадцать минут до уничтожения.