Они пришли, едва забрезжил свет. Джоша разбудил стук приклада в заднюю дверь грузовика. Он поднялся, превозмогая боль, с металлического пола и перебрался поближе к Робину и брату Тимоти.

Дверь открылась и отъехала на роликах вверх. Внутрь заглянул черноглазый блондин. Его охраняли два солдата с винтовками. Блондин был одет в форму «Армии совершенных воинов» с эполетами и чем-то вроде нацистских медалей. На груди виднелся знак отличия.

— Всем доброе утро, — радостно сказал он, и, как только заговорил, Джош и Робин поняли, кто это. — Как спали?

— Замерзли, — кратко ответил Джош.

— На плантации у тебя будет печка, Самбо. — Офицер перевел взгляд. — Брат Тимоти? Выйдите, пожалуйста. — И поманил его к себе.

Брат Тимоти съежился. Двое солдат вошли, чтобы вывести его. Джош сделал движение, чтобы броситься на одного из них, но в него уперлось дуло винтовки, и момент был упущен. Он видел, что рядом, урча мотором, ждут два джипа. В одном сидели трое: водитель, полковник Маклин и солдат с пулеметом; в другом — шофер, еще один вооруженный солдат, сутулая фигура в старом пальто с капюшоном, а также Сван и Сестра, обе худые и изможденные.

— Сван! — позвал Робин, шагнув к открытой двери.

Сван тоже увидела его и, привстав, крикнула:

— Робин!

Солдат схватил ее за руку и заставил сесть.

Охранник толкнул Робина обратно. С искаженным от ярости лицом Робин кинулся на него, и солдат замахнулся прикладом винтовки, чтобы размозжить пареньку голову. Но удар не достиг цели: Джош внезапно рванул Робина к себе. Солдат плюнул, спрыгнул на землю, дверь скользнула на место.

— Эй, ты! — закричал Джош, выглядывая через одно из тридцати семи отверстий. — Эй, я тебе говорю, гад!

Он понял, что орет своим прежним бойцовским голосом.

Друг подтолкнул брата Тимоти к первому джипу и величественно повернулся.

— Для чего вам Сван и Сестра? Куда вы их везете? — не унимался Джош.

— Все мы собираемся подняться на гору Уорик, чтобы встретиться с богом, — ответил Друг. — Кроме джипа, по этим дорогам ничего не пройдет. Любопытство престарелого негра удовлетворено?

— Они тебе не нужны! Почему ты не оставишь их здесь?

Друг рассеянно улыбнулся и подошел поближе:

— О нет, они слишком важные птицы. Предположим, какой-нибудь ловкий старый лис решит, что хочет еще капельку власти, и похитит их, когда мы уйдем? Так не пойдет. — Он вернулся к джипу.

— Эй! Подожди! — позвал Джош.

Но человек с алым глазом уже забрался в джип и сел рядом с братом Тимоти. Обе машины тронулись с места и скрылись из виду.

— И что теперь? — спросил Робин, продолжая кипеть. — Мы просто сидим здесь?

Джош не ответил. Он думал о том, что сказал брат Тимоти: «Последнее добро должно умереть вместе со злом. Должно, и тогда мир сможет возродиться. Ты должен умереть. И ты. И я. И даже Сван».

— Сван не вернется, — тускло сказал Робин. — Ни она, ни Сестра. Ты ведь это знаешь?

— Нет, не знаю.

«Бог будет молиться машине, которая призовет „Когти небес“… Готовьтесь к последнему часу», — вспомнил Джош слова брата Тимоти.

— Я люблю ее, Джош, — сказал Робин и крепко сжал его руку. — Мы должны выбраться отсюда! Мы должны остановить это, что бы там ни случилось!

Высвободив руку, Джош прошел в дальний угол камеры и посмотрел вниз.

На полу около ведра брата Тимоти стояла кружка с острым обломком металлической ручки. Хатчинс поднял ее и дотронулся до кромки. Она была слишком мала и неудобна, чтобы использовать ее как оружие, и Джош отказался от такого замысла. Но он вспомнил старый бойцовский трюк, который проделывали с помощью спрятанной бритвы, когда хозяин хотел больше «юшки». Это было обычной практикой и делалось для того, чтобы насилие казалось более реальным.

Теперь это с тем же успехом могло создать иную иллюзию.

Он принялся за работу.

Глаза Робина расширились.

— Какого черта ты делаешь?

— Тихо, — предупредил Джош. — Начнешь вопить, когда я скажу.

Два джипа медленно проехали четверть мили вверх, сквозь облака и ветер, по скользкой от снега и дождя горной дороге. Когда-то покрытие было мощеным, но бетон растрескался и расползся, и под ним хлюпала грязь. Шины проскальзывали, буксовали, машины юлили, двигатели ревели от натуги. Во втором джипе Сестра сжала руку Сван. Человек в капюшоне, сидевший перед ними, внезапно повернулся — и они увидели леденящую душу картину: мертвенно-желтое, изрытое ямками лицо. Его выпученные глаза задержались на Сван.

Водители с большим трудом одолевали каждый фут. Справа от дороги тянулось низкое железное ограждение, а прямо за ним виднелся скалистый обрыв, уходящий на семьдесят футов в лесистый овраг. Они по-прежнему ехали круто вверх по разбитым бетонным плитам.

Дорога свернула налево и оказалась перегорожена восьмифутовой цепью, соединявшей забор и ворота. Висевшая металлическая табличка, на удивление без единого следа ржавчины, гласила: «Угледобывающая компания Уорик. Вход воспрещен». В десяти футах за изгородью возвышалось кирпичное строение, где, наверное, когда-то сидел охранник. Ворота были заперты на висячий замок. Друг приказал солдату с автоматом:

— Открой.

Солдат вылез из джипа, подошел к воротам и, прежде чем сбить или взорвать замок, протянул руку, чтобы проверить, крепко ли держится цепь.

Раздалось шипение — будто жир зашкворчал на сковороде. Солдат, коснувшись цепи, затрясся, его лицо побелело и перекосилось. Автомат сам собой застрекотал, выпуская пули в землю. Одежда и волосы солдата задымились, лицо приобрело синюшный оттенок, а потом мышцы несчастного свела судорога и отбросила тело назад. Он упал на землю, дергаясь и корчась.

В воздухе разнесся запах паленого мяса и озона. Друг резко обернулся и схватил брата Тимоти за горло.

— Почему ты не сказал, что ограда под напряжением? — взревел он.

— Я… не знал! В тот раз здесь было открыто! Должно быть, бог запер ворота!

Друг чуть было не поджег его, но он видел, что брат Тимоти говорит правду. Ток, пущенный по ограде, подсказал ему, что источник энергии, где бы он ни находился, все еще действует. Оттолкнув брата Тимоти, Друг выбрался из джипа и решительно подошел к воротам.

Он просунул пальцы в то звено цепи, которое соединяло створки ворот, и стал разжимать его, пытаясь открыть. Сестра и Сван видели, как его рукав задымился, а кожа на руке размягчилась, будто использованная жевательная резинка. Замок не поддавался, вдобавок Друг чувствовал, что маленькая дрянь смотрит на него и высасывает все силы. В ярости он сжал звено обеими руками и вывернул, как ребенок, пытающийся пробиться на запертую детскую площадку. Затрещали и полетели искры. В мгновение ока он оказался охвачен слепящим бело-голубым сиянием. Форма «Армии совершенных воинов» дымилась и обугливалась, эполеты пожирало пламя. Затем створки ворот разъединились, и Друг распахнул их.

— А ты думала, что у меня не получится, да? — зло закричал он Сван.

Кожа его стала восковой, почти все волосы и брови были опалены. Лицо Сван оставалось непроницаемым. Он порадовался, что она едет в тюремный лагерь: сука должна попробовать хлыста, чтобы научиться уважать хозяина.

Он сосредоточился сильнее обычного, чтобы размякшие руки снова затвердели. Эполеты на его плечах еще тлели, он сорвал их — только потом подобрал автомат мертвого солдата и вернулся к первому джипу.

— Поехали! — приказал он.

Два пальца на его правой руке остались опаленными и скрюченными и не восстанавливались.

Джипы въехали в ворота и двинулись по горной дороге, виляя между голыми соснами. Они миновали второй кирпичный пост, где ржавая вывеска требовала пройти идентификацию. На крыше здания находилось что-то типа маленькой видеокамеры.

— Странно, эту угольную шахту слишком хорошо охраняют, — заметила Сестра.

— Не разговаривать! — рявкнул Роланд Кронингер.

Дорога вышла из леса на расчищенный участок. Они увидели мощеную автомобильную стоянку без машин, за ней — комплекс одноэтажных кирпичных домов и большое здание с алюминиевой крышей, встроенное прямо в склон горы. На двести футов над ним возвышалась гора Уорик, покрытая мертвыми деревьями и валунами, а на ее вершине Сестра заметила три ржавые башни. Антенны, поняла она. Их очертания терялись в клубящихся серых тучах.

— Стоп, — скомандовал Друг.

Шофер подчинился, а секундой позже остановился и другой джип. Некоторое время Друг, прищурившись, разглядывал комплекс. Он пытался понять, что это такое. Не было никакого движения, никаких признаков жизни, ничего, что он мог бы почувствовать и увидеть. Холодный ветер продувал стоянку, в тучах рокотал гром. Снова пошел черный мелкий дождь.

— Выходи! — сказал Друг брату Тимоти.

— Что?

— Выходи! — повторил он. — Иди впереди нас и зови его. Давай!

Брат Тимоти выбрался из джипа и зашагал через стоянку под черным дождем.

— Господи! — закричал он, и его голос эхом отразился от стен большого здания с металлической крышей. — Это Тимоти! Я вернулся к тебе!

Друг тоже вышел и следовал в нескольких ярдах позади него, с автоматом у бедра.

— Господи! Где ты? Я вернулся!

— Не останавливайся, — сказал Друг, и брат Тимоти пошел вперед под дождем, бившим ему в лицо.

Сестра ждала подходящего момента. Общее внимание было приковано к Другу и брату Тимоти. Лес находился примерно в тридцати ярдах; и если бы ей удалось отвлечь присутствующих, у Сван появился бы шанс убежать. Они не убьют ее, и если девушка сумеет добраться до леса, то, возможно, сможет и спастись.

Сестра сжала руку Сван и прошептала:

— Приготовься.

И напряглась, чтобы ударить кулаком в лицо охранника, сидевшего с ее стороны.

Брат Тимоти радостно крикнул:

— Вот он!

Сестра подняла голову. Высоко над ними, на скате алюминиевой крыши, стояла какая-то фигура.

Брат Тимоти упал на колени, воздев руки, и его лицо выразило одновременно ужас и восторг.

— Господи! — воскликнул он. — Пришел последний час! Зло победило! Очисти мир! Господи! Призови «Когти небес»…

Автоматная очередь прошила его спину. Он повалился ничком, коленопреклоненный, как во время молитвы.

Друг наставил дымящийся ствол автомата на крышу.

— Спускайся! — приказал он.

Тощая фигура стояла неподвижно, только длинное изорванное пальто парусило на ветру.

— Спускайся, — предупредил Друг, — иначе мы посмотрим, какого цвета кровь у бога.

Незнакомец медлил. Сван подумала, что человек с алым глазом сейчас выстрелит, но стоявший на крыше подошел к ее краю, поднял люк и начал спускаться по металлической лестнице, прикрепленной к стене.

Очутившись на земле, этот человек поспешил к брату Тимоти, наклонился и посмотрел в лицо мертвецу. Друг услышал, как «бог» что-то пробормотал и с отвращением покачал головой, увенчанной спутанной гривой. Потом он расправил плечи и подошел к Другу, остановившись в двух футах от него. Над грязным колтуном седой бороды сверкали глубоко посаженные глаза, обведенные лиловыми кругами. Кожа цвета слоновой кости была покрыта сетью морщин и трещин. Шрам с коричневыми краями проходил по правой щеке, едва минуя глаз, прорезая густую бровь, поднимался к волосам и там ветвился. Левая рука, свисавшая из складок пальто, была темной и усохшей, не больше детской.

— Гад! — сказал он и правой рукой ударил Друга по лицу.

— Помогите! — кричал Робин Оукс. — Кто-нибудь, на помощь! Он убивает себя!

Из ближайшего трейлера выскочил сержант Сраные Кальсоны, взвел курок автоматического пистолета и под дождем побежал к грузовику. С другой стороны мчался другой охранник с винтовкой, за ним третий.

— Быстрее! — отчаянно вопил Робин, глядя в одно из отверстий. — Кто-нибудь, помогите!

Сержант Сраные Кальсоны ткнул стволом пистолета в лицо Робину:

— Что происходит?

— Это Джош! Он пытается убить себя! Откройте!

— Ну да! Мать его!..

— Он перерезал себе вены, ты, придурок! — проорал Робин. — Он тут весь пол кровью залил!

— Этот трюк стар как мир, маленький поганец!

Робин просунул в одну из дыр три пальца, и сержант Сраные Кальсоны увидел на них темно-красные пятна.

— Он вскрыл вены ручкой от кружки! — сказал Робин. — Если вы ему не поможете, он истечет кровью!

— Негр-то? Пускай! — хмыкнул охранник с винтовкой.

— Заткнись! — Сержант Сраные Кальсоны пытался сообразить, что ему следует предпринять. Он знал, каковы окажутся последствия, если что-нибудь случится с заключенными. Полковник Маклин и капитан Кронингер были людьми недобрыми, но новый командующий просто отрежет ему яйца и украсит ими капот.

— Помогите! — кричал Робин. — Не стойте же!

— Отойди от двери! — приказал второй охранник. — Ну! Отойди, и если сделаешь хоть одно движение, которое мне не понравится, клянусь Богом, ты покойник!

Робин отошел. Дверь отперли и подняли примерно на восемь дюймов.

— Бросай сюда! Кружку! Бросай, ну!

Из отверстия выскользнула маленькая окровавленная кружка. Сержант поднял ее, почувствовал ржавый металлический край и попробовал кровь, желая увериться, что она настоящая.

Она оказалась настоящей.

— Черт побери! — выругался он и открыл дверь полностью.

Робин встал в глубине грузовика, далеко от двери. У его ног, скрючившись, лежал на правом боку лицом в пол Джош Хатчинс. Сержант Сраные Кальсоны взобрался в грузовик, целясь в голову Робину. Охранник с винтовкой влез следом, а третий остался снаружи с пистолетом, вынутым из кобуры, в полной боевой готовности.

— Стой где стоишь и подними руки! — велел Робину сержант Сраные Кальсоны, приблизившись к телу Джоша.

На полу поблескивали красные лужицы. Сержант увидел, что негр весь в крови, присел и, тронув перерезанное запястье, испачкал пальцы.

— Иисус! — пробормотал он, сообразив, что вляпался по уши в неприятности.

Он сунул пистолет в кобуру и попытался перевернуть Джоша, но тот оказался слишком тяжел.

— Помоги его сдвинуть! — сказал он Робину, и парень наклонился, чтобы взяться за вторую руку негра.

Джош издал низкий гортанный стон.

И сразу же произошли два события: Робин схватил ведро с отбросами, стоявшее около раненого, и выплеснул его содержимое в лицо охраннику с винтовкой, а сам Джош вернулся к жизни. Его правый кулак врезался в челюсть сержанта Сраные Кальсоны и заставил ее изменить очертания. Сержант вскрикнул, чуть не откусив себе язык, а Джош выдернул из его кобуры пистолет.

Ослепленный охранник выстрелил. Пуля пролетела мимо головы Робина. Парень бросился на конвоира и вырвал у него винтовку, одновременно пнув его в пах. Третий солдат выстрелил в негра, но пуля угодила в спину сержанту Сраные Кальсоны и кинула его на Джоша, как щит. Джош вытер с глаз кровь и выстрелил в ответ, но солдат уже удирал по дождю и звал на помощь.

Робин снова ударил охранника, и тот вылетел из грузовика на землю. Джош знал, что в их распоряжении всего около минуты, потом набегут солдаты. Он стал копаться в карманах сержанта в поисках ключа зажигания. Из трех порезов на лбу, сделанных острой металлической кромкой, струилась кровь. Он измазал кровью запястья и одежду, чтобы казалось, будто он перерезал себе вены. На борцовском ринге он прятал маленькую серебристую бритву в повязке, которая частенько закрывала его лоб, чтобы создать поверхностную, но отвратительную с виду рану, — сейчас кровь была нужна для подобного же притворства.

К грузовику бежали двое солдат. Робин прицелился и уложил одного из них, но другой упал на живот и заполз под трейлер.

Джош никак не мог найти ключ.

— Посмотри в зажигании! — крикнул он и начал стрелять наобум.

Робин спрыгнул на землю и обежал грузовик, направляясь к его кабине.

Он открыл дверь, дотянулся до приборной панели и пошарил. Ключа не было.

Солдат под трейлером сделал два выстрела, которые опасно срикошетили рядом с Джошем, распростершимся на полу. Слева появился другой солдат с автоматической винтовкой. Джош слышал, как пули залетают внутрь грузовика и стучат о стены, точно молотки по крышке мусорного ведра.

Робин поискал под сиденьем и не нашел ничего, кроме стреляных гильз. Он открыл бардачок. Есть! Внутри лежали тусклый револьвер и ключ. Он вставил ключ в замок зажигания, повернул его и надавил на газ. Двигатель закашлял, зарычал, потом заревел в полный голос, и грузовик затрясся. Робин в изумлении посмотрел на педаль сцепления. «Черт!» — подумал он. Когда они планировали побег, он забыл сообщить Джошу, что его опыт вождения невелик. Впрочем, он знал, нужно выжать сцепление, чтобы включить скорость, что он и сделал. Потом нажал на акселератор и резко отпустил сцепление.

Грузовик рванул вперед, как ракета. Джоша отбросило к краю платформы, и он едва удержался, чтобы не вылететь.

Робин отжал сцепление. Грузовик взбрыкнул, как дикий жеребец, и помчался через лагерь, задевая припаркованные машины и разметав с десяток солдат, прибежавших на шум. Пуля раздробила ветровое стекло, осколки осыпали голову и лицо Робина, но он рукой прикрыл глаза и продолжал ехать.

Грузовик прибавил скорость. Мелкие стекляшки блестели в спутанных волосах Робина, как мокрые бриллианты. Он дотянулся до револьвера, открыл барабан и обнаружил в нем четыре патрона. Грузовик чуть не врезался в трейлер, но выехал на открытую дорогу и стрелой помчался из лагеря.

Прямо впереди был поворот направо, за которым, знал Робин, дорога пойдет к горе Уорик. Сбавив скорость перед крутым поворотом, он увидел в грязи следы шин джипа. Джоша, на миг ослабившего хватку, швырнуло к противоположной стене, да так, что ему пришло в голову, что он наверняка не раз вспомнит этот день.

Им нужно было догнать Сестру и Сван прежде, чем наступит последний час — где бы и когда бы то ни было. Робин вел машину по горной дороге как сумасшедший. Грузовик заносило, колеса кидало из стороны в сторону. Джош держался изо всех сил. Грузовик задел ограду справа, из-под колес полетели искры. Внезапно бетонная плита под колесами заскользила, руль вырвался из рук Робина, грузовик с шумом понесся к краю скалы.

Робин всем телом навалился на руль, чтобы повернуть его. Нога боролась с тормозом. Колеса взрывали грязь. Бампер прогнул ограждение дороги почти на шесть дюймов, и только тогда грузовик остановился.

Потом Робин почувствовал, что машина заскользила назад по разбитому бетону, грязи и снегу. Он надавил на аварийный тормоз, но тяги не было. Грузовик скользил назад, быстро набирая обороты. Робин пытался переключить скорость на первую. Но он знал, что это конец.

— Прыгай! — крикнул он, открыв дверь, и прыгнул сам.

Джош не заставил себя ждать. Он выпрыгнул из кузова грузовика, упал в грязь и откатился в сторону. Машина промчалась мимо него. Она скользила, ее переднюю часть заносило, как будто она пыталась развернуться, — и тут из-за поворота внезапно выскочил джип с пятью солдатами «Армии совершенных воинов». Он мчался в гору — слишком быстро, чтобы остановиться.

Хатчинс увидел ужас, застывший на лице водителя. Солдат инстинктивно выставил руки, словно стремясь удержать металлическую громадину. Грузовик и джип на полном ходу столкнулись, тяжелый тягач вытолкнул более легкую машину за оградительный барьер и подтащил к кромке обрыва. Джош выглянул как раз вовремя: он увидел кувыркавшиеся в воздухе человеческие тела, услышал вопли — и тела исчезли в пропасти, джип — а может, грузовик — взорвался, окутав все пламенем и черным дымом.

Беглецы не стали тратить время на осознание того, как близки они были к такому же полету. Джош все еще сжимал в руках автомат, а Робин — револьвер с четырьмя патронами. Итак, остаток пути им предстояло пройти пешком, и следовало спешить. Джош шел, увязая в истерзанной земле. Робин следовал за ним. Они поднимались туда, где жил бог.