— Они придут, — сказала Сестра. — Я знаю, что придут. Так что же мы собираемся делать, когда они доберутся сюда?

— Всыплем им по первое число! — ответил костлявый черный джентльмен, вставая с грубо вытесанной скамейки. — Да! У нас хватит оружия, чтобы заставить их поворотить оглобли!

— Правильно! — согласился другой. — Если эти сволочи думают явиться сюда хозяйничать как у себя дома, то они ошибаются!

В толпе — в недостроенную церковь набилось больше ста человек — послышались голоса тех, кому эти слова пришлись по душе. Но многие были не согласны.

— Послушайте, — сказала женщина, поднимаясь с места. — Если она говорит правду и сюда идут две тысячи солдат, то мы сошли с ума, коли думаем, что можем противостоять им! Надо упаковать то, что мы сможем унести, и…

— Нет! — прогремел седобородый мужчина из следующего ряда. Он встал, его лицо, прочерченное рубцами ожогов, посинело от гнева. — Нет! Клянусь Богом! Мы останемся здесь, где наши дома! Мериз-Рест раньше и плевка не стоил, а посмотрите на него сейчас! Черт побери, у нас здесь город! Мы снова строим!

Он оглянулся на толпу потемневшими от ярости глазами. Примерно в восьми футах над его головой на голых стропилах висели керосиновые лампы, заливая собрание матовым золотым светом. Дым поднимался во тьму — крыши еще не было.

— У меня есть дробовик. Мы с женой остаемся, — продолжал он, — и умрем здесь, если придется. Мы больше ни от кого не побежим!

— Подождите! Секундочку! — встал крупный мужчина в защитного цвета куртке и брюках. — Из-за чего сыр-бор? Эта женщина заявляет… — Он держал в руках грубо напечатанные листки с объявлением: «Сегодня срочное собрание!» — «Они должны прийти!» И мы все всполошились как идиоты! Она стоит здесь перед нами и твердит, что какая-то чертова армия придет сюда через… — Он взглянул на Сестру. — Когда, вы сказали?

— Не знаю. Может, через три-четыре дня. У них есть грузовики и машины, и они, когда тронутся, пойдут быстро.

— Хм… Ну вот, значит. Вы явились и начали: «Идет армия», — а мы все страшно испугались. Откуда вы это знаете? И что им здесь нужно? Я имею в виду, если они хотят вести войну, то наверняка могут найти местечко получше! Мы все здесь американцы, а не русские!

— Как вас зовут? — спросила Сестра.

— Бад Ройс. То есть капитан Бад Ройс, бывший офицер Арканзасской Национальной гвардии. Видите ли, я и сам имею некоторое отношение к армии.

— Хорошо. Капитан Ройс, я вам точно скажу, что им здесь нужно: наш урожай. И наша вода, скорее всего. Я не могу вам объяснить, откуда я это знаю, так, чтобы вы поняли, но я действительно знаю, что они придут и разрушат Мериз-Рест до основания.

Сестра сжала кожаную сумку со стеклянным кольцом, переносившим ее в суровый край, где качался на лошади-скелете человеческий остов. Она взглянула на Сван, которая сидела в первом ряду рядом с Джошем и внимательно слушала, а потом снова на Бада Ройса.

— Просто поверьте. Они скоро будут здесь, и нам лучше сейчас решить, что делать.

— Мы будем бороться! — закричал кто-то сзади.

— Как мы можем бороться? — спросил дрожащим голосом старик, опиравшийся на палку. — Мы не можем устоять против армии. Дураки мы будем, если полезем в драку.

— Мы будем последние трусы, если этого не сделаем! — сказала женщина слева.

— Да, но лучше жить трусами, чем умереть героями, — заспорил молодой человек с бородой, сидевший позади Джоша. — Я сматываю удочки!

— Да что за ахинея! — взревела Анна Макклэй, вставая со скамейки. Она уперла руки в широкие бедра и оглядела толпу, презрительно приподняв верхнюю губу. — Боже правый, для чего жить, если не бороться за то, что тебе дорого? Мы здесь руки до локтей стерли, очищая город и отстраивая церковь, а теперь собираемся бежать при первом дуновении настоящей беды? — Она хмыкнула и презрительно тряхнула головой. — Я помню, чем раньше был Мериз-Рест, да и большинство из вас, ребята, тоже. Но я вижу, какой он теперь и каким он может стать! Если мы соберемся бежать, то куда мы пойдем? Еще в какую-нибудь дыру? И что произойдет, когда эта проклятая армия снова решит идти на нас? Да если мы убежим, мы все равно что мертвые — а значит, мы должны и можем бороться!

— Да! Да, и я говорю об этом же! — добавил мистер Половски.

— У меня жена и дети! — сказал Вулчевич, и на его лице отразился страх. — Я не хочу умирать и не хочу, чтобы они умерли! Я ничего не знаю о битвах!

— Тогда придется узнать! — Пол Торсон встал и направился по проходу вперед. — Послушайте, — сказал он, останавливаясь рядом с Сестрой, — мы ведь все знаем, как обстоят дела. Мы знаем, что здесь было раньше, и знаем, что у нас есть сейчас! Если мы сдадим Мериз-Рест без боя, то снова станем бродягами и вдобавок будем знать, что у нас не хватило духу даже попытаться отстоять его! Я к тому же чертовски ленив. Я больше не хочу бродяжничать — и поэтому остаюсь здесь.

Пока люди выкрикивали каждый свое мнение, Сестра посмотрела на Пола и слабо улыбнулась:

— Что это? Еще один слой на этом дерьмовом пироге?

— Нет, — сказал он. В его ярко-голубых глазах блестела сталь. — Я верю, мой пирог скоро испечется, а ты?

— Да, похоже, так.

Она любила Пола как брата и гордилась им как никогда. Сама она уже приняла решение — оставаться и вести борьбу до тех пор, пока Джош не доставит Сван в безопасное место, — план, о котором Сван еще не знала.

Сван слушала шум и крики, а в голове у нее крутилось то, о чем следовало сказать. Но здесь столпилось столько народу, а она еще стеснялась говорить перед незнакомыми. Мысль, однако, была очень важной. Сван знала, что должна кое-что объяснить людям, прежде чем возможность будет упущена. Она глубоко вздохнула и встала.

— Прошу прощения, — сказала она, но ее голос утонул в общем гаме.

Она вышла вперед и встала рядом с Полом, лицом к толпе. Сердце у нее трепетало, как маленькая птичка, а голос дрожал, но она заговорила еще громче:

— Прошу прощения. Я хочу…

Почти сразу шум начал умолкать. Через несколько секунд стало тихо, слышно было только завывание ветра за стенами и плач ребенка в глубине церкви.

Сван оглядела собравшихся. Они ждали, что она скажет. Она находилась в центре внимания, и от этого ей казалось, будто у нее по спине бегают мурашки. В глубине церкви, у дверей, тоже толпились люди, еще сотни две собрались снаружи, на дороге. То, что говорилось, передавала им толпа. Все глаза были устремлены на Сван. На секунду ей показалось, что у нее пропал голос.

— Простите меня, — удалось ей выговорить, — но я бы хотела кое-что сказать. — Она помолчала, стараясь собраться с мыслями. — Мне кажется, — начала она робко, — что мы все беспокоимся, сможем ли противостоять солдатам… А думать надо о другом. Если нам придется вести с ними борьбу здесь, в Мериз-Ресте, то мы проиграем. А если мы уйдем и все им оставим, они все здесь разрушат — армии всегда так поступают.

Она увидела Робина, который стоял в правом приделе, окруженный несколькими своими разбойниками. Их глаза на несколько секунд встретились.

— Мы не сможем победить, если будем сражаться, — продолжала Сван, — и не сможем победить, если уйдем отсюда. Поэтому мне кажется, что нам следует думать о том, как их остановить, пока они не пришли.

— Как это мы сможем остановить армию, черт подери, если не будем сражаться? — хрипло рассмеялся Бад Ройс.

— Мы должны сделать так, чтобы им слишком дорого обошлась дорога сюда. Они должны сами решить повернуть обратно.

— Правильно, — саркастически улыбнулся Ройс. — Что вы предлагаете, мисс?

— Превратить Мериз-Рест в крепость. Как делали ковбои в старых фильмах, когда знали, что приближаются индейцы. Мы построим вокруг Мериз-Реста стены — можно использовать землю, поваленные деревья, палки… даже дрова! Мы можем выкопать в лесу рвы и укрыть их сверху, чтобы машины провалились туда; мы можем перегородить дороги бревнами, чтобы им пришлось идти через лес.

— Вы когда-нибудь слышали о пехоте? — спросил Ройс. — Даже если мы построим ловушки для машин, солдаты переберутся через стены.

— А может, и нет, — сказала Сван. — Особенно если стены покрыты льдом.

— Льдом? — воскликнула смуглолицая женщина с жесткими каштановыми волосами. — Как мы наморозим лед?

— У нас есть источник, — напомнила ей Сван. — У нас есть ведра и лохани, а также лошади, чтобы везти коляски, а еще — дня три-четыре.

Сван пошла по проходу, переводя взгляд с одного лица на другое. Она все еще волновалась, но уже не так сильно, потому что поняла: ее слушают.

— Если мы начнем работать сейчас же, то сможем построить стены вокруг Мериз-Реста и создать систему подачи туда воды. Мы можем начать лить воду на стену еще до того, как ее полностью построим. При таком холоде вода будет замерзать быстро. Чем больше мы нальем воды, тем толще будет лед. Солдаты не смогут забраться наверх.

— Это не выход! — усмехнулся Ройс. — На такую работу не хватит времени!

— Какого черта, надо попытаться! — вмешался костлявый черный. — Выбора нет!

Раздавались и другие голоса, приводились разные аргументы. Сестра хотела перекричать их, но поняла, что этот момент принадлежит Сван, что люди хотят слушать Сван.

Когда девушка снова заговорила, споры прекратились.

— Вы можете помочь больше, чем любой другой, — сказала она Баду Ройсу. — Поскольку вы были капитаном Национальной гвардии, то можете определить, где копать канавы и ловушки. Вы могли бы это сделать?

— Да это как раз легко, мисс. Но я не хочу помогать. Как только рассветет, я убираюсь отсюда к чертовой матери.

Сван кивнула, спокойно глядя на него. Если он так решил, пусть так и будет.

— Хорошо, — сказала она и снова посмотрела на толпу. — Я думаю, что все, кто хочет, должны уехать завтра утром. Желаю вам всем удачи и надеюсь, что вы найдете то, что ищете.

Она посмотрела на Робина, и он ощутил воодушевление под ее засиявшим взглядом.

— Я остаюсь, — объявила она. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не дать солдатам разрушить то, что мы создали — мы все, каждый из нас. Ведь не только я выращивала кукурузу — все мы. Я положила семена в землю и укрыла их, но другие развели костры, которые согревали почву и воздух. Кто-то отгонял рысей и ворон, кто-то собирал урожай. Сколько нас копало колодец? Кто помогал собирать сердцевинки яблок и восстанавливал церковь?

Сван увидела, что все слушают, даже Бад Ройс, и у нее появилось ощущение, что от них исходит сила. Она продолжала, воодушевленная их доверием:

— Это не только я. Это все, кто хотел восстановить город Мериз-Рест. Это больше не кучка старых лачуг, полных бродяг: люди познакомились, вместе работают и интересуются делами соседей, потому что поняли, что мы не так уж сильно отличаемся друг от друга. Каждый из нас знает, что потерял; и если мы бросим Мериз-Рест и уйдем, мы потеряем все снова. Поэтому я остаюсь, — сказала она. — Буду ли я жива или умру — это уже не главное, потому что я решила больше не убегать. — (Наступила тишина.) — Вот и все, что я хотела вам сказать.

Сван вернулась на свое место рядом с Джошем. Он положил руку ей на плечо и почувствовал, как она дрожит.

Молчание затянулось. Бад Ройс все еще стоял, задумчиво наморщив лоб, и взгляд его уже не был таким жестким.

Сестра тоже молчала. Ее сердце было переполнено гордостью за Сван, но она знала, что армия придет не только за урожаем и чистой водой. Она придет и за Сван. Их ведет сюда человек с алым глазом, а он собирается сокрушить ее людскими руками.

— Стены, покрытые льдом, — размышлял вслух Ройс. — Полный бред! Черт… это так безумно, что может сработать. Может — я сказал. Это остановит солдат, но не надолго, если они очень захотят перебраться. Все зависит от того, какое у них оружие. В этих ловушках сломается столько осей и подвесок, что они хорошенько подумают, стоит ли овчинка выделки.

— Значит, это можно сделать? — спросила Сестра.

— Я этого не сказал. Работы может оказаться очень много, и я не знаю, хватит ли у нас для этого мужчин.

— Мужчин?! Да черт подери! — воскликнула Анна Макклэй. — А женщины? И у нас полно ребят, которые тоже могут работать!

Ее громкий голос вызвал одобрительные крики.

— Ну, чтобы удерживать стены, не нужно много народу и оружия, — сказал Ройс, — особенно если мы снесем лес и не оставим этим сволочам никакого прикрытия. Нам не нужно, чтобы к нам подкрались.

— Мы можем сделать так, что они не подкрадутся, — раздался тоненький голосок.

Темноволосый мальчик лет десяти-одиннадцати стоял на скамейке. С тех пор как Сестра видела его в последний раз, он поправился и щеки его слегка обветрились. Она знала, что у него есть небольшой круглый шрам, прямо под сердцем.

— Если они к северу отсюда, мы можем взять машину и поехать их поискать, — продолжил Баки и вытащил из складок одежды нож с длинным лезвием. — Ничего не стоит спрятаться в лесу и проколоть шины, когда они не видят.

— Это наверняка поможет, — согласился Ройс. — Все, что мы можем сделать, чтобы замедлить их продвижение, даст нам выигрыш во времени, чтобы строить и копать. Неплохо бы поставить наблюдателей на дороге милях в пятидесяти отсюда.

— Сомневаюсь, что ты много времени провел за баранкой, — обратился к мальчику Пол. — Если я найду машину, которая не ревет, как обезумевший слон, я могу поехать. У меня есть некоторый опыт охоты на волков.

— У меня есть топор! — сказал еще один человек. — Он не слишком острый, но им можно работать!

Встали и другие, предлагая помощь.

— Мы можем разбирать пустые хижины на доски! — предложил мужчина, похожий на испанца, с бледно-лиловым рубцом на лице.

— Да, придется собрать все пилы и топоры, какие можно найти, — сказал Бад Ройс Сестре. — Господи Исусе, кажется, я всегда был полоумным. С таким же успехом можно и окончательно сбрендить. Нам нужно составить подробный план и расписание, и начинать лучше прямо сейчас.

— Хорошо, — ответила Сестра. — А всем, кто не хочет помогать, начиная с этой минуты следует уйти и не путаться под ногами.

Ушли примерно пятнадцать человек, но их места сразу же были заняты другими людьми, раньше стоявшими снаружи.

Когда толпа снова успокоилась, Сестра взглянула на Сван и увидела решимость на ее лице. Она знала, что девушка действительно приняла решение и ее не очень-то уговоришь покинуть Мериз-Рест и предоставить другим встречать солдат лицом к лицу.

«Итак, — подумала Сестра, — надо начать с одного шага. Один шаг, потом следующий, и ты придешь туда, куда хочешь попасть».

— Мы знаем, что нужно делать, — обратилась она к толпе. — Давайте приступим к работе, чтобы спасти наш город.