— Введите его, — приказал Роланд Кронингер.

Двое часовых проводили незнакомца по лестнице в трейлер полковника Маклина. Роланд увидел, что левой рукой незнакомец погладил одно из демонических лиц, вырезанных из дерева. В правой он нес что-то, завернутое в коричневую ткань. Оба часовых держали пистолеты нацеленными в голову пришельца, потому что тот отказался отдать сверток и уже успел сломать руку солдату, который попытался этот сверток отнять. Два часа назад этого человека остановил часовой на южной окраине лагеря «АСВ» и сразу же препроводил к Роланду Кронингеру на допрос. Роланд бросил один взгляд на незнакомца и понял, что это необычный человек: тот отказался отвечать на вопросы, заявив, что будет говорить только с главнокомандующим. Роланд не смог отнять у него сверток, и ни угрозы, ни запугивания пытками не произвели никакого впечатления. Роланд сомневался, что человек, который в такой мороз носит лишь изношенные джинсы, теннисные туфли и пеструю гавайку, испугается пытки.

Когда этого человека ввели, Роланд шагнул в сторону. По всей комнате стояли вооруженные охранники. Маклин вызвал капитана Карра, Уилсона, лейтенанта Тэтчера, сержанта Беннинга и капрала Мангрима. Полковник сидел за столом, а в центре комнаты стоял стул для незнакомца. Рядом с ним на небольшом столике горела керосиновая лампа.

— Садитесь, — сказал Роланд.

Человек повиновался.

— Думаю, все вы сами понимаете, почему я хотел, чтобы вы встретились с этим человеком, — тихо сказал Роланд, и в стеклах его очков вспыхнуло отражение красного света лампы. — Посмотрите, во что он одет; так его и нашли. Он отказывается говорить с кем бы то ни было, кроме полковника Маклина.

Он обратился к пришедшему:

— Хорошо, мистер. Вот вам то, что вы просили.

Незнакомец осмотрел комнату и всех собравшихся. Немного дольше его взгляд задержался на Альвине Мангриме.

— Эй! — сказал Мангрим. — Я откуда-то тебя знаю.

— Возможно. — У незнакомца был хриплый скрипучий голос — голос человека, только что превозмогшего болезнь.

Маклин внимательно присматривался к этому странному субъекту. Незнакомец выглядел молодым человеком лет двадцати пяти — тридцати. У него были вьющиеся каштановые волосы и приятное безбородое лицо с голубыми глазами. На его гавайке зеленели попугаи и краснели пальмы. Маклин не видел таких рубашек с тех пор, как упали бомбы. Это была одежда для тропического побережья, а не для тридцатиградусного мороза.

— Откуда вы, черт побери? — спросил Маклин.

Молодой человек встретился с ним глазами.

— Ах да, — сказал он, — ведь это вы главнокомандующий?

— Я задал вам вопрос.

— Я кое-что вам принес.

Молодой человек вдруг бросил свой сверток Маклину на стол, и сразу же два охранника ткнули ему в лицо дула винтовок. Маклин съежился, представив, как его разрывает бомбой на куски, и собрался нырнуть под стол, но сверток упал и раскрылся. То, что было внутри, покатилось по карте штата Миссури.

Маклин молча смотрел на пять кукурузных початков. Роланд пересек комнату и взял один из них. Еще два офицера из толпившихся рядом сделали то же самое.

— Уберите винтовки, — сказал охранникам молодой человек, но те предпочли дождаться распоряжения Роланда.

— Откуда это у вас? — спросил Кронингер. Он еще чувствовал запах земли, исходивший от початка в руке.

— Вы задали мне достаточно вопросов. Теперь моя очередь. Сколько всего у вас человек? — Пленный кивком указал на стену трейлера, за которой расположился лагерь с десятками костров.

Ни Роланд, ни полковник не ответили.

— Если вы собираетесь играть со мной, — слабо улыбнулся незнакомец, — я заберу свои игрушки и отправлюсь домой. Ведь вы же не хотите, чтобы я так сделал?

Полковник Маклин наконец прервал молчание:

— У нас… около трех тысяч. Мы потеряли много солдат в Небраске.

— И все эти три тысячи — способные идти в бой мужчины?

— Кто вы? — спросил Маклин. Ему было очень холодно, и он заметил, что капитан Карр дует себе на руки, чтобы согреться.

— Способны ли эти три тысячи сражаться?

— Нет. У нас около четырехсот больных и раненых. И мы везем примерно тысячу женщин и детей.

— Значит, у вас всего около полутора тысяч солдат? — Молодой человек сжал ручки кресла.

Маклин увидел, как что-то в лице молодого человека неуловимо изменилось, и тут понял: левый глаз гостя стал карим.

— Я-то думал, это армия, а не отряд бойскаутов!

— Вы говорите с офицерами «Армии совершенных воинов», — сказал Роланд тихо, но с угрозой. — Мне плевать, кто вы… — И тут он тоже увидел карий глаз и поперхнулся.

— Тоже мне великая армия! — издевался незнакомец. — Засранцы! — Лицо у него постепенно багровело, челюсти, казалось, раздувались. — У вас есть горстка ружей и грузовиков, и вы думаете, что вы солдаты? Вы дерьмо! — Он почти выкрикнул это, и его голубой глаз стал мертвенно-серым. — Какое у вас звание? — спросил он Маклина.

Все молчали: они тоже все это видели. Затем Альвин Мангрим, бодрый и улыбающийся, почти влюбленный в незнакомца, сказал:

— Он полковник!

— Полковник, — эхом повторил незнакомец. — Ну, полковник, я думаю, настало время, когда «Армию совершенных воинов» должен вести пятизвездный генерал. — В волосах молодого человека промелькнула черная прядь.

Альвин Мангрим засмеялся и захлопал в ладоши.

— Чем вы кормите полторы тысячи солдат? — Незнакомец поднялся, и те, кто стоял вокруг стола Маклина, отступили, натыкаясь друг на друга. Маклин помедлил с ответом, и незнакомец прищелкнул пальцами: — Отвечайте!

Маклин был ошеломлен. Никто, кроме охранявших его когда-то вьетконговцев, а это было целую вечность назад, не осмеливался говорить с ним подобным образом. За такое неуважение он разорвал бы оскорбителя на куски. Но он не мог спорить с человеком с лицом хамелеона, который ходил в рубашке с короткими рукавами, когда другие дрожали в пальто на шерстяной подкладке. Полковник вдруг почувствовал слабость, как будто этот молодой незнакомец высасывал из него жизненную силу. Гость притягивал к себе, как магнит, его присутствие наполняло комнату волнами холода, который оплетал людей ледяными нитями. Маклин огляделся в поисках хоть какой-нибудь помощи от остальных, но увидел, что они тоже словно загипнотизированы и бессильны, — даже Роланд попятился, опустив сжатые кулаки.

Молодой человек опустил голову. Через полминуты, когда он снова поднял лицо, оно хранило приятное выражение, оба глаза опять стали голубыми. Но черная прядь во вьющихся каштановых волосах осталась.

— Прошу прощения, — сказал он с очаровательной улыбкой. — Я сегодня не в себе. Я действительно хотел бы знать, чем вы кормите свои войска.

— Мы… мы недавно захватили консервированные продукты у «Американской верности», — наконец ответил Маклин. — Есть суп в пакетиках и тушенка. Есть консервированные овощи и фрукты.

— И насколько хватит этого запаса? На неделю? Две?

— Мы идем на восток, — сказал ему Роланд, овладевая собой. — В Западную Виргинию. По пути будем устраивать набеги на другие поселения.

— В Западную Виргинию? И что же там?

— Гора, где живет бог, — сказал Роланд. — Черный ящик и серебряный ключ. Брат Тимоти поведет нас.

Брат Тимоти проявил большую стойкость, но и он раскололся под усиленным вниманием Роланда, проявленным в черном трейлере. По словам брата Тимоти, у бога имелся серебряный ключ, который вставляется в черный ящик, и в сплошном камне открывается дверь. Внутри горы Уорик — так сказал брат Тимоти — были коридоры, озаренные электрическим светом, и гудящие машины, которые крутили катушки с лентами; машины разговаривали с богом, читая числа и факты, но это было слишком сложно для понимания брата Тимоти.

Чем больше Роланд думал об этом рассказе, тем больше убеждался в одной очень интересной вещи: человек, назвавший себя богом, показал брату Тимоти комнату с компьютерами, все еще подсоединенными к источнику питания.

А если под горой Уорик в Западной Виргинии находились работавшие компьютеры, то Роланд хотел выяснить, почему они там находятся, какую информацию содержат и почему кто-то позаботился о том, чтобы они продолжали функционировать даже после всеобщей ядерной катастрофы.

— Гора, где живет бог, — повторил незнакомец. — Ладно. Я сам хотел бы посмотреть на эту гору. — Он моргнул, и его правый глаз стал зеленым.

Никто не шевельнулся, даже охранники с винтовками.

— Посмотрите на эту кукурузу, — посоветовал незнакомец. — Понюхайте ее. Она свежая, сорвана всего пару дней назад. Я знаю, где есть целое поле кукурузы, а еще там растут яблони. Сотни. Сколько времени прошло с тех пор, как вы пробовали яблоко? Или кукурузный хлеб? Или ароматную кукурузу, жаренную на сковородке? — Он обвел всех пристальным взглядом. — Клянусь, это было слишком давно.

— Где? — Рот Маклина наполнился слюной. — Где это поле?

— Примерно в ста двадцати милях к югу отсюда. В городишке под названием Мериз-Рест. У них там есть еще и источник. Вы сможете наполнить бутылки и фляги водой, у которой вкус солнечного света.

Его разноцветные глаза блестели, он подошел к краю стола Маклина.

— В этом городе живет девчонка, — сказал он, положив ладони на стол, и подался вперед. — Ее зовут Сван. Я бы хотел, чтобы вы с ней встретились. Потому что она заставляет расти кукурузу в мертвой земле и сажает яблочные семечки, которые всходят. — Он ухмыльнулся, но чувствовалось, что он зол; на щеке проступил темный пигмент, словно родимое пятно. — Она может вырастить урожай, и не один. Я видел, что она может. И если бы она была у вас — тогда вы могли бы прокормить свою армию в то время, когда остальные голодают. Понимаете, что я имею в виду?..

Маклин дрожал от холода, исходившего от незнакомца, но не мог отвести взгляда от его блестящих глаз.

— Почему вы все это мне говорите? Зачем это вам?

— О… скажем так, я хочу быть в команде победителей. — Пигментация исчезла.

— Мы идем к горе Уорик, — возразил Роланд. — Мы не можем отклоняться на сто двадцать миль в сторону…

— Гора подождет, — тихо сказал незнакомец, пристально глядя на Маклина. — Сначала я отведу вас за девчонкой. Потом можете идти искать бога или Самсона и Далилу, если хотите. Но сначала девчонка — и еда.

— Да, — кивнул Маклин; его глаза остекленели, челюсть отвисла. — Да. Сначала девчонка и еда.

Молодой человек улыбнулся, и его глаза медленно приняли одинаковый голубой оттенок. Он теперь чувствовал себя гораздо лучше, гораздо сильнее.

«У меня хорошее настроение», — подумал он.

Может, ему теперь намного лучше потому, что наконец-то он оказался среди людей, у которых правильные идеи. Да, война — отличная вещь! Она прореживает население, выживают только сильные, и следующее поколение будет лучше. Он всегда был сторонником гуманной природы войны. А может, он чувствовал себя сильнее, потому что находился вдали от этой девчонки. Проклятая чертовка изводила души тех несчастных в Мериз-Ресте, заставляя их верить, будто их жизнь снова чего-то стоит. А такого рода обман терпеть нельзя.

Незнакомец взял левой рукой карту Миссури и просунул под нее правую руку. Роланд увидел струйку голубого дыма и почувствовал запах горящей свечи. На карте, примерно в ста двадцати милях к югу от их позиции, появился выжженный круг. Когда он окончательно проявился, молодой человек положил карту перед Маклином: его правая рука была сжата в кулак, и вокруг нее вился дымок.

— Вот куда мы идем, — сказал он.

Альвин Мангрим сиял, как счастливое дитя:

— Правильно, братан!

Впервые в жизни Маклин почувствовал слабость. Что-то раскрутилось и вышло из-под контроля. Шестеренки великой военной машины, которой была «Армия совершенных воинов», начали крутиться независимо от воли людей. В этот миг полковник осознал, что в действительности ему нет особого дела ни до каиновой печати, ни до очищения человеческой расы, ни до объединения для борьбы с русскими. Это были только слова, которые он говорил другим, чтобы заставить их — и себя тоже — поверить, что «Армией совершенных воинов» двигали высокие мотивы.

Теперь он понял, что всегда хотел одного: чтобы его снова боялись и уважали, как тогда, когда он был молод и сражался в чужих странах, до того как утратил быстроту реакции. Ему хотелось, чтобы его называли «сэр» и при этом не ухмылялись. Для него было важно снова стать значительным, не трутнем, засунутым в обвисший мешок с костями и грезящим о прошлом.

Он осознал, что пересек точку невозврата где-то в потоке времени, который вынес его и Роланда Кронингера из «Дома Земли». Теперь пути назад не было — и никогда не будет.

Но какая-то часть его сознания, глубоко внутри, вдруг вскрикнула и скрылась в темной дыре, ожидая, что придет нечто грозное, поднимет решетку и кинет еду.

— Кто вы? — прошептал полковник.

Незнакомец еще больше подался вперед, и его лицо замерло в нескольких дюймах от лица Маклина. Полковнику показалось, что в глубине его глаз он заметил алые черточки.

— Можете называть меня просто Друг, — ответил молодой человек.