Человек с лицом, похожим на голый череп, остановился перед джипом и поднял мегафон. Сверкая острыми зубами, он кричал:

— Убить их! Убить! Убить!

Рев Маклина перекрыли вопли и автоматные очереди, а под конец — грохот машин: более шестисот грузовиков, джипов и фургонов двинулись по захваченной земле к крепости Спасителя. В сером тусклом свете заклубился дым, на занятой оккупантами земле разгорались огни: горело около двух сотен машин, выведенных из строя во время первых двух волн штурма. Искалеченные тела мертвых и умирающих солдат «АСВ» усеяли растрескавшийся бетон, а вскоре начался новый приступ агонии, когда колеса в третий раз покатились по раненым.

— Убить их! Убить их всех! — кричал Маклин, указывая правой рукой в черной перчатке с торчащими из ладони гвоздями на машины-чудовища и горящие руины.

Сотни пехотинцев, вооруженных ружьями, пистолетами и бутылками с коктейлем Молотова, двигались перед цепью фургонов. Они шли полукругом, приближаясь к трем ощетинившимся оружием рядам грузовиков, машин и трейлеров «Американской верности», ожидавших грозной атаки так же, как они ожидали две предыдущие. Земля вокруг была усеяна трупами «верных» и множеством фургонов, которые горели и все еще взрывались от растекшегося по земле дизельного топлива.

Едкий дым расползался, наполняя воздух. Но Маклин смотрел на крепость Спасителя и ухмылялся, потому что знал: «верные» не смогут выстоять против «Армии совершенных воинов». Они падут — если не во время третьей атаки, то во время четвертой, или пятой, или шестой, или седьмой. Бой продолжится до победного конца, и Маклин не сомневался в этом. Сегодня он победит и заставит Спасителя встать на колени и целовать его сапоги, а потом разобьет ему лицо.

— Жми вперед! — крикнул Маклин своему шоферу, и Джад Лоури вздрогнул.

Он не мог смотреть в лицо полковнику, и чем ближе они подъезжали на джипе к линии машин, тем меньше он понимал, кого боится сильнее: вопящей злобной твари, которой стал Маклин, или стрелков «Американской верности».

— Вперед! Вперед! Продолжать наступление! — командовал Маклин солдатам, обводя взглядом ряды, высматривая малейшие признаки колебания. — Они вот-вот сдадутся! — кричал он. — Вперед! Продолжайте движение!

Маклин услышал гудение клаксона и, оглянувшись, увидел ярко-красный переделанный «кадиллак» с бронированным ветровым стеклом, несущийся мимо других машин прямо к передовой. У водителя были длинные вьющиеся светлые волосы, а к отверстию в крыше «кадиллака», откуда высовывалось дуло пулемета, припал карлик.

— Ближе, лейтенант! — приказал Маклин. — Нужно занять место в первом ряду!

«О боже!» — подумал Лоури. Он вспотел от страха. Одно дело — атаковать горстку фермеров, вооруженных мотыгами и лопатами, и совсем другое — штурмовать каменную крепость, где засела тяжелая артиллерия!

«Американская верность» продолжала обстреливать наступающие на нее грузовики и фургоны «АСВ». Маклин знал, что все его офицеры ведут батальоны. Где-то справа, в собственном джипе, гнал в бой две сотни человек и более пятидесяти бронемашин Роланд Кронингер. Капитаны Карр, Уилсон и Сэттерли, лейтенанты Тэтчер и Мейерс, сержанты Маккоуэн, Арнольд, Беннинг и Бьюфорд — все его доверенные офицеры — были на своих местах, настроенные на победу.

Маклин пришел к выводу, что прорыв обороны Спасителя был просто вопросом дисциплины и контроля. Не важно, сколько погибнет солдат «АСВ» или сколько взорвется и сгорит машин, — это проверка его дисциплины и контроля. И он поклялся, что скорее уложит в бою всех солдат до последнего, чем позволит Спасителю победить.

Он знал, что отчасти повредился рассудком, когда маска треснула и он взглянул на себя в зеркало. Но сейчас он был в полном порядке, потому что приступ безумия прошел и полковник Маклин увидел, что теперь у него лицо Солдата-Тени. Они стали едины. Это было чудо, и Маклин понял, что Бог на стороне «Армии совершенных воинов».

Усмехнувшись, он по-звериному зарычал в усилитель:

— Продолжать наступление! Дисциплина и контроль!

Заговорил другой голос. Глухое «бум!» — и Маклин увидел вспышку оранжевого света у забаррикадированного въезда на площадку. Следом раздался высокий пронзительный звук, который, казалось, прокатился над головой Маклина. Примерно в семидесяти ярдах позади него взрыв взметнул куски бетона и искореженного металла — остатки разбитого фургона.

— Вперед! — скомандовал Маклин.

У «Американской верности» могут быть танки, подумал он, но они ни черта не знают о траектории полета снаряда.

Еще один снаряд просвистел в воздухе и взорвался в лагере. А затем на линию обороны «Американской верности» обрушился шквал огня. Пули высекали искры из бетона и рикошетом отлетали от бронемашин. На земле остались убитые и раненые.

Маклин закричал:

— В атаку! В атаку! Не прекращать огонь!

Приказ был подхвачен другими офицерами, и почти сразу же затрещали пулеметы, пистолеты и автоматы, нацеленные на заграждения в полосе вражеской защиты. Передовые машины «ACB» устремились вперед, набирая скорость, чтобы ворваться на площадку. На стоянке, взметнув фонтан дыма и булыжников и заставив вздрогнуть землю, упал третий танковый снаряд. Несколько тяжелых машин «Верности» рванулись следом. Грузовики и бронемашины обеих армий помчались навстречу друг другу, и грянула страшная музыка битвы — визг покрышек, скрежет металла и оглушительный грохот взрывов.

— В атаку! Убить их всех! — продолжал кричать Маклин солдатам, а Джад Лоури, рывками подавая джип то вперед, то назад, лавировал между трупами и обломками. Глаза Лоури лезли из орбит, холодный пот покрывал лицо. По ветровому стеклу скользнула пуля, и Лоури почувствовал ее движение, как щелчок камертона.

По площадке зигзагом прошла пулеметная очередь, и полдюжины солдат «АСВ» закружились, как танцоры в безумной пляске. Маклин отбросил мегафон, выхватил из кобуры на поясе кольт и стал стрелять в солдат «Верности», пока те дрались на защитной полосе в водовороте тел, среди буксующих машин, взрывов и горевших обломков. Столкнулось много автомобилей, грузовики громоздились друг на друга так, что стоянка походила на место крупной аварии.

Два грузовика врезались прямо перед джипом, и Лоури ударил по тормозам и одновременно выкрутил руль, и джип занесло. При этом под колеса попали двое, и Лоури не знал, были это солдаты «АСВ» или «Верности». Все перемешалось и сошло с ума, воздух был полон искр и слепящего дыма. Сквозь крики и визги Лоури слышал смех Маклина.

В свете фар джипа вдруг возник человек с пистолетом, и Лоури сбил его. Сбоку в джип летели пули, слева взорвалась машина «АСВ», и из нее вышвырнуло водителя, еще сжимавшего горящий руль.

Между техникой была зажата пехота, вступившая в яростную рукопашную схватку. Лоури свернул в сторону, чтобы уклониться от горящего грузовика. Он услышал пронзительный свист снаряда, и внутри у него все сжалось.

— Сматываемся! — крикнул он и яростно крутанул руль вправо. Джип рванул вперед, наехав на двух солдат, сцепившихся на бетоне. Трассирующая пуля сильно ударила в крыло машины, и Лоури услышал собственный всхлип.

— Лейтенант! Поверните джип обратно! — приказал Маклин.

Больше он ничего не успел сказать. Земля вдруг содрогнулась, примерно в десяти футах перед джипом появилась ослепительная белая вспышка. Машина вздрогнула и встала на дыбы, как испуганная лошадь. Маклин услышал приглушенный вскрик Лоури, а потом сам подпрыгнул, спасая свою жизнь, когда ударная волна настигла его и едва не сорвала с него мундир. Полковник ударился плечом о бетон, раздался визг шин и грохот: джип врезался в другую машину.

Следующее, что осознал полковник, уже вскочив на ноги: его форма и куртка превратились в лохмотья, а сам он смотрит сверху на Джада Лоури. Тот раскинулся на спине среди обломков джипа, дергаясь в судорогах так, будто старался отползти на безопасное место. Голова Лоури превратилась в бесформенную кровавую массу, оставшиеся зубы клацали, как кастаньеты.

В левой руке Маклин держал пистолет. Правая рука-протез с пронзенной гвоздями ладонью все еще была крепко привязана к запястью. По ней ручьем текла кровь, капая с пальцев черной перчатки на бетон. Полковник понял, что ободрал руку от плеча до локтя. Вокруг него кипел бой, солдаты стреляли и дрались, и примерно в четырех дюймах от его правого ботинка пулей выбило кусок камня. Он огляделся, стараясь сообразить, как вернуться в лагерь «АСВ»: без транспорта он стал беспомощным, как последний пехотинец. Вокруг было столько визга, крика и огня, что Маклин не мог думать. Он увидел, как кто-то опрокинул солдата «АСВ» на землю и несколько раз вонзил в него мясницкий нож, и Маклин нажал на спусковой крючок кольта. Выстрелом вражескому солдату выбило мозги.

Отдача, ударившая в руку, вкупе с видом упавшего тела разогнали туман в голове Маклина; он понял, что нужно выбираться, не то его убьют так же, как он только что убил солдата «Верности». Он услышал свист снаряда и ужаснулся. Пригнув голову, полковник побежал, стараясь огибать скопления дерущихся солдат и прыгая через распростертые окровавленные тела.

Взрыв обрушил на него дождь из кусков бетона. Маклин споткнулся, упал, лихорадочно пополз к укрытию — перевернутому автомобилю «АСВ». Там его ждало тело, у которого была снесена выстрелом большая часть лица. Маклин подумал, что это, возможно, сержант Арнольд. В смятении полковник вынул обойму из кольта и заменил ее на новую. Пули со свистом отскакивали от бронированного автомобиля, и он пригнулся к бетону площадки, пытаясь набраться мужества, чтобы продолжить бегство в лагерь.

Сквозь суматоху он услышал крики: «Отходим! Отходим!» Третий штурм провалился.

Он не знал, что пошло не так. К этому времени «Верность» уже должна была оказаться разбитой. Но у них было слишком много людей, слишком много машин, слишком большая огневая мощь. Им нужно было только прочно сидеть в этом проклятом торговом центре. Но должен же быть способ выкурить их оттуда. Должен быть.

Грузовики и машины снова поехали по площадке — обратно. За ними последовали солдаты. Многие были ранены и хромали, время от времени они останавливались, чтобы сделать несколько выстрелов в преследователей, а затем, шатаясь, шли дальше. Маклин заставил себя вскочить и побежать. Оторвавшись от укрытия, он почувствовал, что кто-то дернул его за куртку, и понял: пуля прошла насквозь. Он четыре раза, не целясь, нажал на спуск, а потом кинулся следом за остатками «Армии совершенных воинов». Вокруг него по бетону чиркали пулеметные пули и продолжали умирать люди.

Вернувшись в лагерь, Маклин обнаружил, что капитан Сэттерли уже принимает рапорты уцелевших офицеров, а лейтенант Тэтчер расставляет вдоль границ лагеря наблюдателей, чтобы не пропустить контратаку «Верности». Маклин забрался на крышу бронемашины и осмотрел стоянку. Бойня: среди горящих обломков грудами лежали сотни тел. Среди трупов уже сновали сборщики из «Американской верности», подбирали оружие и боеприпасы. Маклин услышал победные крики, доносившиеся со стороны крепости противника.

— Рано радуетесь! — взревел полковник. — Это еще не конец! — И выпустил по сборщикам последние пули из кольта, но так дрожал, что никак не мог прицелиться.

— Полковник! — Это был капитан Сэттерли. — Мы готовим новую атаку?

— Да! Немедленно! Еще ничего не кончено! Ничего не закончится до тех пор, пока я не прикажу!

— Мы не можем предпринять еще одну лобовую атаку! — заявил другой голос. — Это самоубийство!

— Что? — рявкнул Маклин и посмотрел сверху вниз на того, кто посмел оспаривать его приказы.

Это был Роланд Кронингер в пропитанной кровью куртке. Кровь была чужая: Роланд оставался невредим, грязные повязки все еще закрывали его лицо. Стекла очков были забрызганы кровью.

— Что ты сказал? — взревел Маклин.

— Я сказал, что мы не сможем осуществить еще одно наступление! У нас осталось, возможно, не более трех тысяч человек, способных вести бой! Если мы снова пойдем грудью на пулеметы, мы потеряем еще сотен пять и все равно ничего не добьемся!

— Ты хочешь сказать, у нас нет силы воли, чтобы прорваться, или ее нет только у тебя?

Роланд глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Он никогда раньше не видел такой резни и сейчас был бы мертв, если бы в упор не застрелил одного солдата «Верности».

— Я говорю, что мы должны найти другой способ взять площадку.

— А я говорю, что мы снова будем атаковать. Прямо сейчас, пока они снова не организовали оборону!

— Да кто вам сказал, что она прорвана, черт побери! — закричал Роланд.

Наступила тишина, нарушаемая только стонами раненых и треском пожара. Маклин свирепо уставился на Роланда. Впервые мальчишка осмелился кричать на него. Вот, пожалуйста, он оспаривает приказы Маклина перед другими офицерами!

— Послушайте меня, — продолжил Кронингер, прежде чем полковник заговорил. — Думаю, я знаю слабое место в их крепости — и не одно. Люки в крышах.

Какое-то время Маклин не отвечал. Взгляд его, устремленный на Роланда, горел злобой.

— Люки, — повторил он. — Люки. Они на крыше. Как мы попадем на эту долбаную крышу? Полетим?

Их пикировку прервал хохот. Альвин Мангрим стоял, прислонившись к искореженному капоту красного «кадиллака». Из треснувшего радиатора с шипением выходил пар. Металл был испещрен следами пуль, из смотровой щели башни сочились ручейки крови. Мангрим усмехался, лоб его был глубоко рассечен металлическими осколками.

— Вы хотите забраться на эту крышу, полковник? Я могу вас туда подсадить.

— Как?

Он вытянул перед собой руки и пошевелил пальцами.

— Я раньше был плотником, — сказал он. — Иисус был плотником. Иисус тоже много знал о ножах. Поэтому его и распяли. Когда я был плотником, я строил собачьи конуры. Только это были не обычные конуры — о нет! Это были замки, в которых жили рыцари. Да, я читал книги о замках и прочей ерунде, потому что хотел, чтобы эти конуры были действительно особенными. В этих книгах попадались интересные вещи.

— Например? — нетерпеливо спросил Роланд.

— Ну… как залезть на крышу. — Мангрим посмотрел на полковника Маклина. — Вы даете мне телефонный провод, колючую проволоку и хорошую крепкую деревяшку и разрешаете мне разобрать несколько разбитых машин. Я вас доставлю на крышу.

— Что вы собираетесь построить?

— Создать, — поправил Мангрим. — Только это займет у меня некоторое время. Мне нужна помощь — стольких людей, скольких вы сможете выделить. Если я получу необходимые детали, то смогу закончить все за три-четыре дня.

— Я спросил, что вы задумали.

Мангрим пожал плечами и сунул руки в карманы.

— Почему бы нам не пойти в ваш трейлер? Я вам нарисую полную картину. Может, здесь околачиваются шпионы.

Взгляд Маклина переместился в сторону крепости Спасителя. Он увидел, как сборщики пристреливают раненых солдат «АСВ», а потом обирают тела, и с трудом сдержал стон разочарования.

«Дело не кончено, — поклялся полковник. — Не кончено до тех пор, пока я не сказал, что это так».

Он слез с бронемашины и обратился к Альвину Мангриму:

— Покажите мне, что вы хотите построить.