Вокруг парковки пятнадцатью милями южнее развалин Линкольна, штат Небраска, в ночи светилось кольцо факелов. В центре площадки стоял комплекс кирпичных зданий, соединенных крытыми переходами, с люками и вентиляционными выходами на плоских крышах. Ржавые металлические буквы, уцелевшие через одну, на одном из зданий складывались в название какого-то магазина: «Гринбрайер».

На западном краю площадки дважды вспыхнули фары джипа. Примерно через двадцать секунд последовала ответная двойная вспышка фар пикапа с бронированным ветровым стеклом, припаркованного у одного из въездов.

— Это сигнал, — сказал Роланд Кронингер. — Поехали.

Джад Лоури медленно вел джип через стоянку к фарам. Шины скрипели по кирпичам, по кускам железа, старым костям и другим обломкам, устилавшим засыпанный снегом бетон. Позади сидел солдат с автоматической винтовкой, у Лоури в плечевой кобуре был пистолет, но Роланд не был вооружен. Он следил, как постепенно сокращалось расстояние между машинами. И у джипа, и у грузовика на антеннах развевались белые лоскуты.

— Они нипочем не выпустят вас отсюда живым, — с деланой небрежностью сказал Лоури и покосился на капитана Кронингера. Забинтованное лицо Роланда скрывал капюшон. — Почему вы вызвались добровольцем?

Спрятанное лицо медленно повернулось к Лоури.

— А мне нравятся острые ощущения.

— Да. Похоже, они у вас будут… сэр.

Лоури провел джип мимо остова сгоревшей машины и затормозил. Грузовик, отделенный от них примерно пятьюдесятью футами, замедлил ход. Машины остановились в тридцати футах друг от друга.

Возле грузовика не было заметно никакого движения.

— Мы ждем! — крикнул из окна Роланд. Дыхание паром вырвалось из его бугристых губ.

Время шло, ответа не было. Потом со стороны пассажирского места открылась дверь, из машины вылез блондин в темно-синей куртке, коричневых брюках и ботинках. Он сделал несколько шагов от пикапа и навел на ветровое стекло джипа ружье.

— Спокойно, — предупредил Роланд, когда Лоури полез за пистолетом.

Из грузовика вышел еще один человек и встал рядом с первым. Стройный, с коротко остриженными темными волосами. Он поднял руки, чтобы показать, что не вооружен.

— Ладно! — раздраженно сказал тот, что с ружьем. — К делу!

Капитан боялся. Но он уже давно научился подавлять в себе ребенка Роланда и призывать сэра Роланда, авантюриста на службе Короля, да исполнится воля Короля, аминь. Его ладони в перчатках взмокли, но он открыл дверь и вышел.

За ним вышел солдат с автоматической винтовкой и встал чуть в стороне, целясь в вооруженного мужчину.

Роланд быстро взглянул на Лоури, чтобы убедиться, что этот дурак не собирается стрелять, и пошел к грузовику. Темноволосый двинулся к джипу, его глаза нервно бегали. Они шли, не глядя друг на друга. Человек с ружьем схватил Роланда за руку почти в то же самое мгновение, когда солдат «АСВ» толкнул пленника в сторону джипа.

Кронингера заставили прислониться к грузовику, развести руки и расставить ноги и обыскали. Когда эта процедура была закончена, блондин развернул его и упер дуло ему под подбородок.

— Что с твоим лицом? — требовательно спросил он. — Что под повязками?

— Я сильно обгорел, — ответил Роланд. — Вот и все.

— Мне это не нравится!

У него были гладкие, тонкие, светлые волосы и свирепые голубые глаза, как у маньяка.

— Несовершенство — это работа Сатаны. Хвала Спасителю!

— Мы уже договорились, — сказал Роланд.

Заложника — представителя «Американской верности» — затолкали в джип «АСВ».

— Спаситель ждет меня, — добавил Роланд.

Человек неуверенно примолк. Лоури дал задний ход, лишая его возможности пойти на попятную. Роланд не знал, разумно он поступает или глупо.

— Залезай!

Солдат «Американской верности» грубо затолкал его в кабину. Грузовик развернулся и поехал обратно.

Сквозь узкую щель в бронированном ветровом стекле Роланд видел другие машины, защищавшие цитадель «Американской верности»: бронированный грузовик с едва различимой надписью на борту, джип с пулеметом вместо заднего сиденья, тракторный прицеп, оборудованный под БТР, — из каждого отсека выглядывало дуло винтовки или пулемета; почтовый фургон с металлической башней с бойницами наверху, снова легковые автомобили и грузовики и, наконец, машина, от которой у Роланда в горле встал комок величиной с куриное яйцо, — низко посаженный, зловещего вида танк, покрытый цветастыми надписями вроде «Жук любви» и «Спаситель жив!». Пушка танка, как заметил Роланд, была нацелена в направлении трейлера полковника Маклина, где его Король с прошлой ночи страдал от лихорадки и был теперь недееспособен.

Грузовик проехал между танком и автомобилем, двинулся вниз по склону и въехал в торговый центр со стороны открытого темного пространства, где раньше были стеклянные двери.

Фары осветили широкую торговую зону, представлявшую собой площадку, по обеим сторонам которой стояли лавочки, давно уже разграбленные и разрушенные. Солдаты с винтовками, пистолетами и ружьями приветственно махали грузовику, в центральном коридоре и в ларьках горели сотни фонарей, и по всему зданию мерцали оранжевые блики, как на Хеллоуин. Роланд увидел сотни палаток, втиснутых где только можно. Свободным оставался только проезд, по которому и катил грузовик. Внутри торгового центра разбила палатки вся «Американская верность», понял Роланд; когда грузовик свернул в освещенный дворик, Кронингер услышал пение и увидел огонь костра.

В крытый дворик набилось, пожалуй, до тысячи человек. Они раскачивались, хлопали в ладоши и пели вокруг большого костра, дым от которого уходил вверх через разбитое стекло. Почти у всех за плечами висели винтовки, и Роланд знал, что одной из причин, почему Спаситель пригласил офицера «АСВ», было желание продемонстрировать свое вооружение и войска. Но Роланд принял приглашение курьера, движимый желанием найти слабое место в крепости Спасителя.

Грузовик не стал въезжать во дворик, а проехал в сторону по другому коридору. Вдоль него тоже тянулись разграбленные лавочки, теперь заполненные палатками, железными бочками с бензином и топливом, чем-то вроде контейнеров с консервами и водой в бутылках, одеждой, оружием и прочими припасами. Грузовик остановился у одного из ларьков. Блондин с ружьем вышел и знаком велел Роланду следовать за ним. Перед тем как войти, Роланд заметил над входом обломки вывески: «Книжный магазин Далтона».

Над витриной — обе кассы были разбиты вдребезги — светили три фонаря. Стены в магазине обгорели, ботинки Роланда хрустели по корешкам обуглившихся книг. На полках не осталось ни одного журнала, ни одной таблицы, все было свалено в кучу и сожжено. Еще несколько фонарей горело у задней информационной стойки. Мужчина с ружьем толкнул Роланда к закрытой двери склада, где стоял навытяжку еще один солдат «Американской верности». Когда Роланд приблизился, караульный опустил винтовку и щелкнул предохранителем.

— Стой! — сказал он.

Роланд остановился.

Солдат постучал в дверь.

Выглянул низенький лысый человек с лисьими чертами лица. Он ласково улыбнулся:

— А, вы уже здесь! Он скоро будет готов увидеться с вами. Как вас зовут?

— Роланд Кронингер.

Человек втянул голову обратно в комнату и закрыл дверь. Потом она вдруг снова открылась, и лысый спросил:

— Вы еврей?

— Нет.

Тут кто-то стянул капюшон с головы Роланда.

— Смотрите! — сказал человек с ружьем. — Передайте ему, что они послали какого-то больного!

— Ох-ох, милый. — Лысый досадливо посмотрел на забинтованное лицо парламентера. — Что с вами, Роланд?

— Я обгорел семь…

— Да это лжец с раздвоенным языком, брат Норман! — Дуло ружья уперлось в твердые наросты на черепе Роланда. — У него сатанинская проказа!

Брат Норман нахмурился и сочувственно почмокал губами.

— Подождите минутку, — сказал он и снова скрылся за дверью склада.

Потом вернулся, приблизился к Роланду и промолвил:

— Откройте рот, пожалуйста.

— Что?

Ружье уперлось ему в голову.

— Выполнять.

Роланд повиновался. Брат Норман улыбнулся.

— Хорошо. Теперь высуньте язык. О, по-моему, вам нужна новая зубная щетка!

Он положил на язык Роланду маленькое серебряное распятие.

— Теперь подержите это несколько секунд во рту, хорошо? Не проглотите!

Роланд передвинул распятие по языку и закрыл рот. Брат Норман одобрительно улыбнулся.

— Это распятие благословил Спаситель, — объяснил он. — Оно особое. Если в вас сидит какая-то порча, то оно почернеет, когда вы откроете рот. А если оно почернеет, брат Эдвард вышибет вам мозги.

Глаза Роланда за очками на мгновение расширились.

Прошло секунд сорок.

— Откройте! — весело потребовал брат Норман.

Роланд открыл рот, медленно высунул язык и стал наблюдать за реакцией мужчины.

— Догадываюсь, — сказал брат Норман.

Он снял распятие с языка Роланда и поднял. Оно осталось ярко-серебристым.

— Вы выдержали испытание! — объявил лысый. — Спаситель сейчас увидится с вами.

Брат Эдвард в последний раз хорошенько толкнул Роланда в голову, и гость последовал за братом Норманом в помещение склада. Пот струйками тек у Роланда по бокам, но парень оставался спокоен и собран.

За столом, освещенным лампой, в обществе мужчины и молодой женщины сидел господин с вьющимися, зачесанными назад седыми волосами. В комнате находились еще два или три человека, которые стояли в тени.

— Здравствуй, Роланд, — тихо сказал седовласый и улыбнулся левым уголком рта.

Он очень спокойно держал голову, и Роланду был виден только его профиль: высокий аристократический лоб, ястребиный нос, прямые седые брови над ясными голубыми глазами, чисто выбритые щеки и мощный, как молоток, подбородок. Роланд подумал, что этому человеку уже под шестьдесят, но на первый взгляд у него было крепкое здоровье и неиспорченное лицо. Одет он был в полосатый костюм с жилетом и голубым галстуком и выглядел так, словно готовился к телевыступлению. Однако, присмотревшись повнимательнее, Роланд увидел на пиджаке заплатки, а брюки на коленях были залатаны кожей. Спаситель был в походных ботинках. На шее висели, покачиваясь, примерно двенадцать или пятнадцать серебряных и золотых распятий на цепочках, некоторые были усыпаны драгоценными камнями. Крепкие руки Спасителя украшало с полудюжины сверкающих бриллиантовых колец.

Мужчина и молодая женщина с карандашами и аппликаторами работали над его лицом. Роланд увидел на столе открытую косметичку.

Спаситель чуть приподнял голову, чтобы женщина могла напудрить ему шею.

— Через пять минут я собираюсь предстать перед своими людьми, Роланд. Они сейчас поют в мою честь. У них голоса как у ангелочков, согласись?

Роланд не ответил, и Спаситель слабо улыбнулся.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты слышал музыку?

— У меня есть своя, — ответил Роланд.

Спаситель повернул голову направо — мужчина подрисовывал ему бровь.

— Я всегда стараюсь выглядеть как можно лучше, — сказал он. — Запущенности и неряшеству не может быть никаких извинений, даже в наше время, в эти дни. Мне хочется, чтобы мои люди смотрели на меня и чувствовали уверенность. А уверенность — хорошая вещь. Она означает, что вы сильны и можете справиться с ловушками, которые расставил вам Сатана. Ах, Роланд, Сатана сейчас очень занят, да! — Он сложил руки на коленях. — Конечно, у него множество лиц, множество имен — и одним из этих имен может быть Роланд, так?

— Нет.

— Но Сатана всегда лжет, чего же мне ждать?

Он засмеялся, его поддержали и остальные. Успокоившись, он позволил женщине наложить румяна на левую щеку.

— Хорошо, Сатана, то есть Роланд, скажи мне, чего вы хотите. А заодно объясни, почему вы со своей армией демонов преследовали нас последние два дня и почему вы сейчас нас окружили. Если бы я что-нибудь понимал в тактике, я бы мог подумать, что вы собираетесь начать осаду. Мне бы не хотелось так думать. Мысль обо всех этих бедолагах, что умрут за своего хозяина, столь прискорбна… Говори, Сатана!

Голос его щелкнул, как кнут, и все в комнате, кроме Роланда, вздрогнули.

— Я Роланд Кронингер, капитан «Армии совершенных воинов». Мой командир — полковник Джеймс Маклин. Нам нужны бензин, топливо, продовольствие и оружие. Если вы предоставите нам это в течение шести часов, то мы отойдем и оставим вас в покое.

— Ты хочешь сказать, в смертном покое? — усмехнулся Спаситель и повернул бы лицо к Роланду, но женщина пудрила ему лоб. — «Армия совершенных воинов»? Кажется, я слышал о вас. Я полагал, что вы в Колорадо.

— Мы перебазировались.

— Да, это то, что обычно делают армии! Нам уже приходилось встречаться с «армиями», — сказал он, с отвращением выговаривая это слово. — У некоторых не хватало обмундирования и оружия, и все они распадались, как бумажные куклы. Ни одна армия не может устоять перед Спасителем, Роланд. Возвращайся к своему командиру и скажи ему это. Передай, что я буду молиться за ваши души.

Сейчас от Роланда отделаются. Он решил испробовать другую тактику.

— Кому вы собираетесь молиться? Богу на вершине горы Уорик?

Наступило молчание. Гримеры замерли и посмотрели на Роланда. Он слышал в наступившей тишине, как дышит Спаситель.

— Брат Гэри присоединился к нам, — спокойно продолжал Роланд. — Он все нам рассказал — куда вы собираетесь и зачем.

Под убедительным воздействием Роланда в черном трейлере Гэри Кейтс повторил свой рассказ о боге, живущем на вершине горы Уорик в Западной Виргинии, и что-то о черном ящике и серебряном ключе, который должен решить, будет жить Земля или умрет. Даже пытка не смогла изменить его рассказ. Верный своему слову, Маклин сохранил ему жизнь: с брата Гэри содрали кожу и повесили за лодыжки на флагштоке перед саттонской почтой.

Тишина затянулась. Наконец Спаситель тихо сказал:

— Я не знаю никакого брата Гэри.

— Но он вас знает. Он сказал нам, сколько у вас солдат. От него мы узнали о двух танках. Я видел один из них и подозреваю, что другой где-то поблизости. Брат Гэри — настоящий кладезь информации! Он рассказал мне о брате Тимоти, который ведет вас к горе Уорик, чтобы найти бога.

Роланд улыбнулся, показав испорченные зубы:

— Но бог ближе, не в Западной Виргинии. Гораздо ближе. Он здесь, у вас под самым носом, и он взорвет вас к чертям, если вы через шесть часов не дадите нам того, что нам нужно.

Спаситель сидел очень тихо. Роланд увидел, что он дрожит: левая сторона его рта дергается, а левый глаз начинает выкатываться, как будто выталкиваемый вулканическим давлением.

Он оттолкнул гримеров в сторону. Голова его повернулась к Роланду — и тот увидел все его лицо.

Левая сторона была совершенна, оживленная краской и припудренная. Правая же вся представляла собой кошмарный шрам: плоть выпирала из ужасной раны, глаз был белым и мертвым, как речная галька.

Живой глаз Спасителя уставился на Роланда, как в час Страшного суда. Спаситель встал, схватил стул и швырнул его через комнату. Он приблизился к Роланду — маленькие распятия качались и звенели у него на шее — и поднял кулак.

Кронингер не двинулся с места.

Они пристально смотрели друг другу в глаза. Стояла глубокая тишина, как перед столкновением неодолимой силы и несокрушимой преграды.

— Спаситель! — сказал чей-то голос. — Он дурак и старается поймать тебя на крючок.

Человек с распятиями заколебался, моргнул, и Роланду почудилось, что он видит, как в голове у него вертятся колесики в попытке осмыслить ситуацию.

Из мрака справа от Роланда появилась фигура. Это был высокий худой мужчина лет тридцати, с зачесанными назад темными волосами над глубоко посаженными карими глазами. Со лба назад зигзагом, подобно молнии, шел шрам от ожога, и вдоль него волосы побелели.

— Не трогай его, Спаситель, — сказал он тихо и настойчиво. — У них брат Кеннет.

— Брат Кеннет? — Спаситель в недоумении покачал головой.

— Вы послали брата Кеннета в заложники в обмен на этого человека. Брат Кеннет — хороший механик. Мы же не хотим, чтобы он пострадал, правда?

— Брат Кеннет, — повторил Спаситель. — Хороший механик. Да. Он хороший механик.

— Вам пора, — сказал человек. — Они поют для вас.

— Да. Поют. Для меня.

Спаситель посмотрел на свой кулак, зависший в воздухе, разжал его. Рука повисла вдоль тела. Затем он уставился в пол, его губы задергались в бегающей улыбке.

— Боже мой, боже мой, — нервничал брат Норман, — давайте скорее закончим работу, ребятушки! Он сейчас здесь, и мы хотим, чтобы он выглядел хорошо.

Еще двое неожиданно возникли из тени, взяли Спасителя за руки и повернули его кругом, как марионетку, чтобы гримеры могли закончить работу.

— Ты глупый, дурной язычник, — сказал Роланду человек в очках. — Тебе, должно быть, очень хочется умереть.

— Через шесть часов посмотрим, кто должен умереть, а кто будет жить.

— Бог живет на горе Уорик. Он живет у вершины, где угольные рудники. Я видел его. Я прикасался к нему. Меня зовут брат Тимоти.

— Бог для тебя.

— Ты можешь пойти с нами, если хочешь. Ты можешь присоединиться к нам и пойти искать Бога, чтобы узнать, как умрут нечестивые в последний час. Он все еще там, ожидает нас. Не сомневайся, он там.

— И когда намечается последний час?

Брат Тимоти улыбнулся:

— Это известно только Богу. Но он показал мне, как огонь польется с небес. И в этом дожде потонул бы даже Ноев ковчег. В последний час все несовершенные и порочные будут смыты без следа, и мир снова станет свежим и новым.

— Правильно, — сказал Роланд.

— Да, правильно. Я был с Богом семь дней и семь ночей на горе Уорик. И он научил меня молитве, которую надо произнести в последний час.

Брат Тимоти закрыл глаза, блаженно улыбаясь, и начал декламировать:

Когда он открыл глаза, в них блестели слезы.

— Прогоните отсюда Сатану! — закричал Спаситель. — Выгоните его.

— Шесть часов, — произнес Роланд, но в его мозгах, как гул похоронного колокола, звучала молитва о последнем часе.

— Изыди, Сатана; изыди, Сатана, — нараспев заговорил Спаситель, — изыди, Са…

Роланда вывели из комнаты и вновь передали брату Эдварду, который повел его обратно. Кронингер старательно запоминал все, что видел, чтобы доложить потом полковнику Маклину. Он не обнаружил явных слабых мест, но как только сядет составлять карту дислокации — возможно, одна из них станет очевидной.

Ритуал со световыми сигналами повторился. Роланда вернули к джипу, и снова они с братом Кеннетом разминулись, не глядя друг на друга. Затем он очутился в салоне автомобиля и еще раз с облегчением вздохнул, когда Джад Лоури поехал к огням лагеря «АСВ».

— Повеселился? — спросил Лоури.

— Да. Быстро доставь меня в штаб.

«Но я не вижу Повешенного», — думал Роланд.

Божья молитва в последний час казалась ему знакомой — но это была не молитва. Нет. Это было… Это было…

Вокруг трейлера полковника что-то происходило. Охранники сгрудились у лестницы, и один из них стучал в дверь прикладом винтовки. Едва джип замедлил ход, Роланд выскочил из машины и побежал к трейлеру.

— Что происходит?

Один из охранников поспешно козырнул:

— Полковник заперся изнутри, сэр! Мы не можем открыть дверь, и… Вам лучше послушать самому.

Роланд поднялся по ступенькам, отстранил от двери другого охранника и прислушался.

Сквозь металлическую дверь слышался треск ломающейся мебели и звон битого стекла. Затем раздался звериный вой, от которого бросило в дрожь даже Роланда Кронингера.

— Боже! — сказал Лоури, белея. — Там с ним какое-то животное!

В последний раз, когда Роланд видел полковника, он был прикован к постели и горел в лихорадке.

— Кто-то должен был находиться с ним все время! — рявкнул Роланд. — Что случилось?

— Я только вышел на пять минут покурить! — сказал другой охранник, и в его глазах промелькнул ужас — он понял, что ему придется дорого заплатить за эту сигарету. — Всего на пять минут, сэр!

Роланд забарабанил в дверь кулаком:

— Полковник! Полковник! Откройте! Это Роланд!

Шум перешел в гортанное хрюканье, напоминавшее чудовищный эквивалент всхлипываний. Что-то еще разбилось вдребезги, и в трейлере воцарилась тишина.

Кронингер опять постучал в дверь, отошел назад и приказал охранникам открыть, даже если придется сорвать ее с петель.

Но тут кто-то спокойно поднялся по ступенькам, и к самому замку скользнула рука, сжимавшая нож с тонким лезвием.

— Не возражаете, если я попробую, капитан? — Воздух со свистом проходил через отверстие на том месте, где раньше был нос Альвина Мангрима.

Роланду были отвратительны и Мангрим, и его урод-карлик, который подпрыгивал в нескольких футах от них. Но попробовать стоило, и Роланд выдохнул:

— Валяй.

Мангрим занялся замочной скважиной. Он принялся чуть заметно поворачивать нож вперед и назад, как отмычку.

— Если он закрыл на засовы, то ничего не получится, — сказал он. — Посмотрим.

— Делай что можешь.

— Ножи знают мое имя, капитан. Они говорят со мной и подсказывают мне, что надо делать. Вот этот дает советы прямо сейчас. Он говорит: «Легкость, Альвин, лишь настоящая легкость — иначе ничего не добьешься».

Он аккуратно повернул лезвие, и раздался щелчок.

— Видите?

Засовы оказались не задвинуты, и дверь открылась.

Роланд вошел в затемненный трейлер, Лоури и Мангрим последовали за ним.

— Нам нужен свет! — крикнул Роланд.

Охранник, который проштрафился с сигаретой, зажег фонарь и передал капитану.

В первой комнате царил полный кавардак: стол перевернут, стул разломан на кусочки, а сорванные со стойки у стены винтовки, по-видимому, использовались для того, чтобы разбить вдребезги лампы и мебель.

Роланд вошел в разоренную спальню. Полковника Маклина там не оказалось, но свет выхватил из темноты нечто, на первый взгляд показавшееся капитану осколками серой керамики, разбросанными по влажной от пота подушке. Он поднял один из них и осмотрел. Он не мог точно определить, что это такое, но какая-то белая желеобразная масса испачкала ему пальцы, и Роланд отшвырнул кусочек в сторону.

— Его здесь нет! — крикнул Лоури из другого угла трейлера.

— Он должен быть где-то здесь! — громко отозвался Роланд.

Внезапно он услышал какой-то звук.

Плач.

Доносился он из туалета.

— Полковник?

Всхлипывания прекратились, но Роланд по-прежнему слышал нервное, испуганное дыхание.

Он подошел к туалету, взялся за ручку двери и начал поворачивать.

— Убирайтесь прочь, черт бы вас побрал! — прогремел голос за дверью.

Роланда передернуло. Этот голос был кошмарной пародией на полковника Маклина. Он звучал так, словно полковник полоскал горло бритвенными лезвиями.

— Я вынужден открыть дверь, полковник.

— Нет… нет… пожалуйста, уходите!

Вновь послышались гортанные звуки, и Роланд понял, что Маклин плачет.

Спина Роланда окаменела. Он терпеть не мог, когда Король проявлял слабость. Не пристало Королю вести себя так. Королю нельзя терять самообладание, никогда! Он повернул ручку и толкнул дверь, держа перед собой фонарик, чтобы видеть, что там внутри.

Увидел — и пронзительно закричал.

Роланд попятился, все еще крича, а тварь — тварь, одетая в форму полковника Маклина и даже с усеянной гвоздями рукой, — выползла из туалета и с безумной ухмылкой начала подниматься.

Корка наростов исчезла с лица и головы полковника, и когда Роланд отступил через комнату, понял, что именно лежало на подушке.

Лицо Маклина выглядело вывернутым наизнанку. Плоть была белой, как кость, нос ввалился внутрь. Сосуды, мышцы, хрящи бежали по поверхности его лица — оно искажалось и дергалось, когда он открывал страшные челюсти и смеялся диким смехом, похожим на царапанье когтей по стеклу.

Его зубы превратились в зазубренные клыки, десны были испещрены и желты. На лбу, на костлявых щеках, вокруг ошеломленных пристальных льдисто-голубых глаз вздулись толстые вены — словно черви, они расползались по лицу и исчезали в спутанной седой шевелюре. Казалось, весь внешний слой лица Маклина то ли содран, то ли сгнил, и обнажилось нечто вроде живого черепа. Ничего подобного Роланд никогда не видел.

Маклин смеялся, и его нелепо торчавшие челюсти и обнаженные мышцы дергались и прыгали. Вены пульсировали, как при высоком давлении. Но когда он смеялся, в его глазах блестели слезы, и он принялся снова и снова колотить деревянной рукой по стене, протыкая гвоздями насквозь дешевую панель.

В комнату вошли Лоури и Мангрим. Увидев чудовище в одежде полковника Маклина, Лоури резко остановился и его рука метнулась к пистолету, но Роланд схватил его за запястье.

Мангрим только улыбнулся:

— Пойдем отсюда, ребята!