— Ты не ошибся? — спросила Глория, когда Джош закрыл дверь. Она помешивала суп из корешков в горшке, стоявшем на печке, и пристально следила за гостями. — Мне не нравится их вид.

— Простите, — сказал Пол. — Я сегодня оставил свой смокинг в чистке.

В хижине пахло травами, от печки исходило тепло. В комнате поставили два фонаря, и при их дымном свете и Пол, и Сестра увидели на полу то, что приняли за пятна крови.

— У нас ночью случилась беда, — объяснил Джош, — поэтому мы вынуждены опасаться незнакомцев, которые хотят повидать Сван.

Сестре стало холодно, несмотря на уютное тепло в комнате. Она думала об ухмылявшемся калеке в красной детской коляске. Если это был он, у него могло быть любое лицо. Вообще любое. Ей хотелось бы вернуть тот миг, чтобы сорвать с идиота маску и посмотреть, что за ней прячется.

Джош подкрутил фитиль лампы и снова взглянул на гадальную карту.

— Так вы нашли это в Мэтсоне? Ладно. Но как эта карта привела вас сюда?

— Нас привела сюда не карта. Скажите, есть ли где-нибудь цветущее дерево, у которого на стволе выжжено имя «Сван»? Я припоминаю запах яблок. Есть яблоня в цвету?

— Да. Но это в пятидесяти или шестидесяти милях отсюда! Вас послал за нами Слай Моуди?

Она покачала головой и полезла в дорожную сумку.

— Сюда нас привело вот это, — сказала она и вытащила стеклянное кольцо.

Краски переливались и пульсировали. Глория задохнулась, уронив ложку, ее рука задрожала у рта. По стенам замелькали огоньки. Джош уставился на кольцо, пораженный его красотой, а потом положил на стол карту с Императрицей.

— Кто вы? — спросил он тихо. — Почему вы ищете Сван и где вы нашли это?

— Я думаю, нам есть о чем поговорить, — ответила Сестра. — Я хочу знать о вас все, о вас и о Сван. Я хочу услышать обо всем, что случилось с вами, и хочу рассказать вам наши истории. Но сперва мне нужно увидеть ее. Пожалуйста.

Джош с усилием отвернулся от стеклянного кольца, посмотрел в лицо Сестре долгим глубоким взглядом и увидел и несчастья, и тяготы, но и стойкость, и железную волю. Он кивнул и повел Пола и Сестру в соседнюю комнату.

На стене, прикрытый блестящим куском жести, висел единственный фонарь, отбрасывая приглушенный золотистый свет. Отвернувшись от света, Сван лежала на железной койке Глории, на матрасе, набитом тряпками и бумагой. Она была укрыта несколькими одеялами, которые пожертвовали разные люди.

Джош подошел к кровати, приподнял одеяла и мягко дотронулся до плеча Сван. Она все еще горела в лихорадке, дрожала и придерживала покрывала.

— Сван! Ты меня слышишь?

Девушка тяжело дышала. Рука Сестры нашла руку Пола и сжала ее. В другой ее руке серебром и золотом переливалось стеклянное кольцо.

— Сван, — прошептал Джош, — к тебе пришли.

Она услышала его голос, вызывавший ее из кошмара, в котором на человеческом поле снимал урожай скелет на лошади-скелете. Боль терзала все нервы и кости ее лица.

— Джош? — ответила она. — Расти… Где Расти?

— Я же тебе рассказывал. Мы похоронили его сегодня утром в поле.

— Да, теперь я вспоминаю. — Голос у нее был слабый, словно она снова теряла сознание. — Скажи им… чтобы следили за кукурузой. Отгоняли ворон. Но… пусть пока не трогают ее, Джош. Скажи им.

— Я уже сказал. Они сделают все, что ты просишь.

Он подал знак, чтобы Пол и Сестра подошли поближе.

— Кое-кто здесь хочет тебя увидеть. Они говорят, что пришли издалека.

— Кто… они?

— Мужчина и женщина. Они сейчас здесь. Ты можешь с ними поговорить?

Сван постаралась сосредоточиться на том, что говорил Джош. Она чувствовала, что в комнате есть кто-то другой и ожидает ее. И было еще что-то. Сван не знала, что это, но чувствовала, как у нее покалывает кожу, словно в предчувствии прикосновения. Она снова казалась себе ребенком, зачарованно глядящим на огоньки светлячков на фоне окна.

— Да, — решила она. — Ты поможешь мне сесть?

Джош посадил ее, подложив под спину пару подушек. Когда он отошел от койки, Пол и Сестра впервые увидели голову Сван, покрытую наростами. Закрылись уже обе глазницы, остались только маленькие щелочки над ноздрями и ртом. Это была самая ужасная из масок Иова, какую когда-либо видела Сестра, гораздо страшнее, чем у Джоша, и ей пришлось побороть дрожь. Пол вздрогнул при мысли о том, как она дышит или ест сквозь эту ужасную корку.

— Кто там? — прошептала Сван.

— Меня зовут… — У Сестры вдруг пропал голос.

Она была испугана до смерти. Затем она выпрямилась, глубоко вздохнула и шагнула к койке.

— Можешь называть меня Сестрой, — начала она, — а со мной мужчина по имени Пол Торсон. Мы…

Сестра быстро взглянула на Джоша, затем снова на девушку. Сван повернула голову набок, слушая через маленькое отверстие около уха.

— Мы долго тебя искали. Семь лет. Мы упустили тебя в Мэтсоне, в Канзасе. Думаю, что мы упустили тебя еще во многих местах, сами не зная того. Я нашла твою куклу. Ты ее помнишь?

Сван помнила.

— Мой Коржик. Я потеряла его в Мэтсоне. Я любила его, когда была маленькая.

Сестре пришлось прислушиваться, чтобы понять все, что говорила Сван.

— Я бы привезла его тебе, но он не перенес путешествия.

— Ничего страшного, — сказала Сван. — Теперь я уже не ребенок.

Она вдруг подняла забинтованную правую руку, чтобы найти в воздухе лицо женщины. Сестра отпрянула, но потом поняла, что Сван хочет узнать, как она выглядит. Женщина мягко взяла ее за тонкое запястье и провела ее рукой по своему лицу. Прикосновение Сван было нежным, как дым. Ее пальцы замерли, нащупав наросты.

— И у тебя тоже. — Пальцы Сван передвинулись к левой щеке, потом вниз, к подбородку. — Похоже на дорогу, вымощенную булыжником.

— Думаю, да. Наш друг, доктор, называет это маской Иова. По его мнению, у некоторых кожа покрывается такой коркой из-за воздуха. Но черт возьми, я не могу понять, почему эта дрянь скручивает именно голову и лицо.

Она коснулась лба девушки и быстро отдернула руку. Под маской Иова Сван так горела, что Сестра чуть не обожгла пальцы.

— Больно? — спросила Сестра.

— Да. Раньше так не болело, а сейчас все время.

— Ага, у меня тоже. Тебе сколько лет?

— Шестнадцать. Джош следит за моим возрастом. А сколько тебе?

— Мне…

Она не могла вспомнить. Она не следила за этим.

— Давай посчитаем. Думаю, мне около пятидесяти или немного за пятьдесят. Хотя чувствую я себя так, будто мне скоро восемьдесят.

— Джош сказал, вы пришли издалека, чтобы повидаться со мной. — Голова у Сван была очень тяжелая, и девушка снова очень устала. — Зачем?

— Точно не знаю, — сказала Сестра. — Но мы искали тебя семь лет — из-за этого. — И она поднесла сверкающее кольцо с единственным оставшимся шипом прямо к лицу Сван.

Кожу Сван стало покалывать. Она чувствовала яркий свет, пробивавшийся в ее закрытые глазницы.

— Что это?

— По-моему, много всякого разного, заключенного в прекрасное стеклянное кольцо, полное драгоценностей. Я нашла его семнадцатого июля в Нью-Йорке. Я думаю, что это волшебное кольцо, Сван. Думаю, что это дар… как волшебный набор для выживания. Или спасательный круг. Может, его мог найти кто-нибудь еще, а может, я единственная. Не знаю. Но оно привело меня к тебе. И Пола. Хотела бы я понять почему. Все, что я могу сказать, — это… Думаю, ты необыкновенная, Сван. Я видела, что в поле, где уже все должно бы умереть, растет кукуруза. Я смотрела в стеклянное кольцо и видела дерево в цвету, на стволе которого выжжено твое имя. — Сестра наклонилась, сердце у нее колотилось. — Я думаю, у тебя впереди работа. Очень важная работа, которой хватит на всю жизнь. Я видела, как растут злаки, и, думаю, теперь знаю, что это.

Сван внимательно слушала. Она не чувствовала себя особенной, ощущала только огромную усталость. Лихорадка снова трепала ее, стараясь утащить обратно в то ужасное место, где кровавая коса срезала человеческое поле. И тут прояснилось то, что сказала ей Сестра: «Волшебное кольцо… много всякого, заключенного в прекрасное стеклянное кольцо, полное драгоценностей».

Она вспомнила магическое зеркало и фигуру, которая несла круг света, и поняла, что эта фигура — женщина, которая теперь стоит у ее кровати, а то, что она несла, теперь здесь. Сван протянула руки к свету:

— Можно мне… подержать его?

Сестра посмотрела на Джоша. Он стоял позади Пола, а Глория пришла из другой комнаты. Джош не знал, что происходит, и ничего не понял из разговора о чудесном кольце, но он доверял женщине и позволил себе кивнуть.

— Вот. — Сестра вложила кольцо в руки Сван.

Пальцы девушки обхватили его. Тепло от кольца проникало в ладони и дальше, в запястья и предплечья. Под повязками стала гореть и зудеть израненная кожа.

— Ох, — сказала она скорее от удивления, чем от боли.

— Сван! — Джош шагнул к ней, обеспокоенный этим вздохом. Стеклянное кольцо светилось все ярче и пульсировало все быстрее. — Ты…

Кольцо вспыхнуло, как золотое солнце. На несколько секунд все они ослепли. Комната сияла, как будто освещенная миллионом свечей. В голове у Джоша пронеслось воспоминание о белом взрыве возле лавки Поу-Поу.

Теперь руки Сван пронзила жгучая боль, и пальцы ее казались припаянными к кольцу. Боль стремительно растеклась по костям, и Сван вскрикнула, но в следующее мгновение мука прошла, и остались лишь пейзажи из прекрасных снов: поля золотой кукурузы и пшеницы; сады, где деревья клонились под тяжестью плодов; цветущие луга и свежие зеленые леса, качающиеся под ветром. Образы лились как из рога изобилия, такие яркие, что Сван чувствовала аромат ячменя, яблок, цветущей сливы и вишни. Она видела одуванчики, пух которых уносил ветер, дубовые рощи, роняющие желуди в мох, клены, истекающие соком, и подсолнухи, отталкивающиеся от земли.

«Да, — подумала Сван, пока эти яркие красочные образы потоком проносились в ее голове. — Моя работа. Теперь я знаю, в чем моя работа».

Джош опомнился первым. Он увидел, что руки Сван были охвачены золотым огнем, пламя лизало ей локти. «Она горит!» — понял он и, ужаснувшись, оттолкнул Сестру в сторону и схватился за огненное кольцо, чтобы отнять его у Сван.

Но едва его пальцы коснулись стекла, как его отбросило назад с такой силой, что он потерял равновесие и ударился о стену, чуть не сбив с ног Пола. Из груди Джоша вырвался мощный звук, точно взорвалась паровая труба, и он отлетел к двери, оглушенный самым сильным ударом, какой получал с тех пор, как Хейстек Малдун выбил его с ринга в Уинстон-Сейлеме одиннадцать лет назад.

«Эта проклятая штука отбросила меня», — подумал Джош, когда прояснилось в голове. Он попытался встать и осознал, что пылающее кольцо показалось его пальцам холодным.

Все еще полуслепая, Сестра тоже увидела странный огонь, увидела, как он расползается по рукам Сван. Щелкнув, как хлыст, он стал закручиваться вокруг головы девушки.

Огонь — бесшумный и не приносящий тепла — окутал лицо и голову Сван, прежде чем Джош смог подняться с пола. Девушка не издавала ни звука и лежала без движения, но сквозь чудесные сцены, которые проносились у нее в мыслях, слышала шипение.

Сестра хотела сама схватить кольцо, но, когда протянула за ним руку, Джош снова подскочил к койке, почти отбросил женщину к стене и, упершись ногами, чтобы противостоять толчку, взялся за кольцо. На этот раз оно довольно свободно вышло из пальцев Сван. Джош повернулся, чтобы разбить его о стенку, и услышал крик Сестры: «Нет!» Она, как рысь, набросилась на него.

— Подожди! — закричал Пол. — Посмотри на нее!

Джош задержал Сестру на расстоянии вытянутой руки и повернул голову к Сван.

Золотые языки пламени, покрывавшие ее руки, исчезли. Повязки почернели. Приглядевшись, все увидели, что огонь — или то, что казалось огнем, — впитался в маску Иова, как жидкость в сухую губку. Пламя струилось, вспыхивало, а потом исчезло.

Сестра вырвала у Джоша кольцо и отвела руку подальше, чтобы он не достал. Джош подошел к Сван, обнял ее за плечи и приподнял, одной рукой поддерживая ее голову.

— Сван! — Голос у него был безумный. — Сван! Ответь мне!

Она молчала.

— Вы убили ее! — закричала Глория на Сестру. — Милостивый Боже, вы убили ее этой проклятой штукой!

Она бросилась к кровати. Сестра попятилась к дальней стене. Голова ее кружилась, а ослепление от яркого света еще не прошло.

Но Джош чувствовал, что сердце у Сван бьется, как птичка в клетке. Он покачивал девушку в своих объятиях, молясь, чтобы это потрясение не стало для нее последним. Великан свирепо посмотрел на Сестру и Пола.

— Выгони их отсюда! — сказал он Глории. — Позови Анну! Вели запереть их где-нибудь! Выгони их, а то я их убью…

Рука Сван шевельнулась и легла ему на губы, чтобы он замолчал.

Сестра смотрела на стеклянное кольцо. Краски его поблекли, некоторые самоцветы стали черными, как сгоревшие угольки. Но цвета опять стали набирать яркость, как будто вытягивали силу из ее тела. Глория схватила Сестру за руку, чтобы вытащить из комнаты, но та вырвалась. Тогда Глория побежала за Анной Макклэй, которая пришла с винтовкой, готовая действовать.

— Уберите их! — кричал Джош. — И отнимите у нее эту штуку!

Анна потянулась к кольцу. Но кулак Сестры оказался проворнее, она ударила женщину — бац! — как молотком по дереву, и Анна Макклэй упала с разбитым носом. Она попыталась подняться на ноги и наставила винтовку прямо в голову Сестре.

— Перестаньте! — вдруг сказала Сван хрупким голосом.

Она услышала их крики, шум драки, ударов. Волшебные сцены, встававшие перед ее воображением, стали меркнуть.

— Перестаньте, — повторила она. Сила возвращалась в ее голос. — Больше никаких драк.

— Они пытались убить тебя с помощью этой штуки! — сказал Джош.

— Нет! — запротестовал Пол. — Мы пришли сюда повидаться с ней, и все! Мы не пытались убить ее!

Джош не обращал на него внимания.

— С тобой все в порядке? — спросил он у девушки.

— Да. Просто я устала. Но, Джош… когда я его держала… я видела чудесные вещи. Замечательные вещи.

— Что ты видела?

— То, что может быть, — ответила она. — Если бы я хотела, чтобы так было… если бы я достаточно хорошо поработала.

— Джош! — Анне не терпелось всадить пулю в тощую старуху, которая свалила ее. Она вытерла нос тыльной стороной руки. — Ты хочешь, чтобы я где-нибудь их заперла?

— Нет! — сказала Сван. — Оставьте их в покое. Они не пытались причинить мне вред.

— Ну, эта стерва определенно причинила мне вред! — проговорила Анна. — Скорее всего, мой проклятый шнобель сломан!

Джош опустил голову Сван на подушку. Он почувствовал на лице нечто странное — зуд и жжение там, где его коснулись пальцы Сван.

— С тобой действительно все в порядке? — спросил он. — Я не хочу, чтобы ты… — Он поглядел на ее руку, и голос у него пропал. — Не пытайся скрыть, если ты…

Повязки, черные, закопченные, ослабли. Джош увидел кусочек розовой плоти. Он бережно взял руку Сван в свою и стал разматывать повязки. Заскорузлая ткань отходила с треском. Сестра оттолкнула от лица дуло винтовки и прошла мимо Анны к кровати. Анна не пыталась остановить ее, потому что тоже подошла посмотреть.

Нервными пальцами Джош осторожно разматывал почерневшие повязки. Они отрывались вместе с прилипшими к ним кусочками поврежденной кожи Сван, а под ними виднелась чистая розовая кожа.

— Что там? — спросила Сван, нарушая молчание. — Что-то не так?

Джош оторвал кусок другой повязки. Та расползлась у него под пальцами, как пепел, и он увидел на ладони Сван розовую, чистую, неповрежденную кожу. Он знал: для того чтобы затянуться, рубцам понадобилась бы по меньшей мере неделя, а потом еще месяц, чтобы все зажило. Больше всего он беспокоился, что в раны проникнет инфекция и руки Сван останутся в рубцах, искалеченными на всю жизнь. Но теперь…

Джош нажал пальцем на розовую ладонь.

— Ой! — сказала Сван, отдергивая руку. — Больно!

Руки у нее болели, их покалывало, они были теплыми, как будто обгорели на солнце. Джош побоялся снять остальные повязки, не желая обнажать нежную кожу. Он посмотрел на Глорию, которая стояла рядом с ним, потом на Сестру. Его взгляд упал на стеклянное кольцо, сверкавшее у нее в руке.

Чудесное кольцо, говорила она.

И Джош поверил.

Он встал.

— Я думаю, нам о многом нужно поговорить, — сказал он.

— Да, — согласилась Сестра, — полагаю, что так.