Трейлер потряс крик. Женщина, которая лежала на голом матрасе, завернувшись в грубое одеяло, застонала в мучительном сне. Руди снова заполз к ней в кровать, он держал ребенка с разбитой головой. Она ударила его ногой, но Руди ухмылялся гнилым ртом.

— Ну же, Шейла, — пробурчал он. Голос его со свистом шел из глубокого разреза на горле. — Так-то ты встречаешь старого друга?

— Убирайся прочь! — закричала она. — Убирайся прочь… Убирайся прочь!

Но он, весь скользкий, снова подползал к ней. Глаза его ввалились глубоко внутрь, и на лице зияли гнилые дыры.

— Ах-х-х-х, — обиделся он, — не будь такой, Шейла. Мы с тобой забавлялись и были счастливы слишком много раз, чтобы ты пинком выгоняла меня из кровати. Других-то ты пускаешь?

Он протянул ей посиневшего младенца и сказал:

— Видишь? Я принес тебе подарок.

А потом на этой разбитой голове открылся маленький ротик, и из него вылетел вопль, от которого Шейла Фонтана окаменела. Она зажала уши, а из широко распахнутых застывших глаз потоком хлынули слезы.

Призраки появлялись и уносились, а Шейла оставалась наедине с собственным криком, который эхом отдавался в грязном трейлере. Обращенный к Богу стон непрерывно доносился из-за двери фургона.

— Заткнись, дура ненормальная! Чего разоралась? Пытаешься разбудить мертвецов? — завопил голос снаружи.

По лицу Шейлы текли слезы. Она чувствовала тошноту. Трейлер уже пропах рвотой и прогорклым дымом, а рядом с ее матрасом стояло ведро, куда она ночью справляла нужду. Она никак не могла унять дрожь и вдохнуть достаточно воздуха. Женщина потянулась за бутылкой водки, которая должна была стоять на полу у кровати, но не смогла ее найти и снова закричала — от разочарования.

— Ну же, открывай эту проклятую дверь! — Это был голос Джада Лоури, стучавшего в дверь прикладом ружья. — Он тебя хочет!

Она замерзла, пальцы ее наконец нашли горлышко бутылки, уже полупустой.

«Он хочет меня! — подумала она. Сердце у нее подпрыгнуло. — Он хочет меня!»

— Ты слышишь, что я сказал? Он послал меня за тобой. Давай пошевеливайся!

Она сползла с кровати и стояла с бутылкой в одной руке и одеялом в другой. В трейлере было холодно; от костра, пылающего снаружи, шел красный отсвет.

— Отвечай, если еще не разучилась разговаривать! — рявкнул Лоури.

— Да, — сказала Шейла, — я тебя слышу. Он хочет меня.

Ее трясло, и она бросила одеяло, пытаясь снять крышку с бутылки водки.

— Ну так идем! И он велел, чтобы от тебя сегодня хорошо пахло!

— Да. Он меня хочет. Он меня хочет.

Шейла снова отпила из бутылки, закрыла ее и стала искать фонарь и спички. Нашла их, зажгла фонарь и поставила его на туалетный стол, рядом с треснувшим зеркалом, висевшим на стене. Столик был сплошь завален высохшими пузырьками с косметикой, помадой, давно испорченными духами, банками с кремом и кисточками для туши. К зеркалу были прикреплены пожелтевшие картинки с молоденькими красотками из старых экземпляров «Гламур» и «Мадемуазель».

Шейла поставила бутылку водки рядом с фонарем и села на стул. В зеркале отразилось ее лицо. Глаза напоминали тусклые стекляшки, вставленные в болезненную, морщинистую развалину. Большая часть волос превратилась из черных в желтовато-седые, а на макушке стал просвечивать череп. Рот, обрамленный глубокими морщинами, был плотно сжат, как будто она постоянно сдерживала крик.

Шейла заглянула в глаза, смотревшие на нее. Макияж, решила она. Конечно. Нужно немного подкраситься. И она открыла одну из баночек, чтобы размазать ее содержимое по лицу, как целительный бальзам. Движения у нее были неуверенные — она хотела выглядеть в глазах полковника хорошенькой. В прошлый раз он хорошо к ней отнесся, звал ее несколько раз, даже дал ей немного бутылок драгоценного спиртного из заброшенного склада. «Он меня хочет, — говорила она себе, криво размазывая по губам помаду. Полковник раньше использовал еще двух женщин, которые жили в трейлере с Шейлой, но Кейти переехала к капитану, а Джина однажды взяла с собой в постель пистолет. Все это означало, что Шейла теперь самостоятельно вела свой пикап, тащивший трейлер, и сама добывала бензин, еду и воду для себя и машины. Она знала большинство других «ДР» — дам для развлечения, — которые шли за «Армией совершенных воинов», составляя собственный конвой из автомобилей и трейлеров. Многие женщины были больны, среди них попадались молодые девушки с глазами старух, которым нравилась их работа, но большинство гнались за золотой мечтой — чтобы их взял к себе офицер, у которого было бы много провианта и приличная постель.

«Это мужской мир», — подумала Шейла.

Никогда еще это не было так верно, как сейчас.

Но она была рада, потому что вызов в трейлер полковника означал, что ей теперь не придется спать одной, и по крайней мере несколько часов Руди не сможет заползти к ней в кровать со своим ужасным подарком.

При жизни Руди был просто прелесть. Но после смерти стал страшным занудой.

— Поторопись! — закричал Лоури. — Здесь холодно!

Шейла закончила макияж и прошлась щеткой по волосам. Она не любила это делать — волосы вылезали. Затем поискала среди множества пузырьков флакончик с подходящим запахом.

Большинство этикеток не сохранилось, но она нашла особый пузырек, который искала, и побрызгала шею духами. И вспомнила рекламу, которую давным-давно видела в журнале «Космо»: «Все настоящие мужчины любят „Шанель номер пять“».

Шейла торопливо натянула на отвисшую грудь темно-красный свитер, втиснулась в джинсы и надела ботинки. Было слишком поздно делать что-нибудь с ногтями, все они были искусаны. Она накинула на плечи шубу Джины. Еще один взгляд в зеркало, чтобы проверить макияж.

«Он хочет меня!» — подумала она, потом задула фонарь, подошла к двери, открыла замок и распахнула ее.

Джад Лоури, с обрезанной у самой челюсти бородой и в бандане, взглянул на нее и засмеялся.

— Хо-хо! — сказал он. — Слышала про фильм «Невеста Франкенштейна»?

Шейла не могла ответить ему, потому что искала в кармане ключ, чтобы запереть дверь. Джад всегда поддразнивал ее, и она его ненавидела. Когда бы она ни взглянула на него, ей слышался детский вопль и удар винтовочного приклада по голове невинного ребенка. Закрыв фургон, Шейла прошла мимо Лоури в направлении самого большого трейлера, командного пункта полковника Маклина, на западном краю места, которое было раньше городом Саттоном, штат Небраска.

— От тебя действительно хорошо пахнет, — сказал Лоури, идя за ней между припаркованных трейлеров, грузовиков, легковушек и палаток «Армии совершенных воинов». Отблески костра играли на стволе его М-16, подвешенного через плечо. — Воняешь, как загноившаяся рана. Когда ты в последний раз мылась?

Она не могла вспомнить. Для купания нужна вода, а она не так богата, чтобы тратиться на себя.

— Я не знаю, зачем ему понадобилась ты, — продолжал Лоури, идя за ней по пятам. — Он мог бы взять молоденькую дээр, хорошенькую, которая принимает ванну. А ты — двуногий питомник вшей.

Шейла не обращала на него внимания. Она знала, что он ненавидит ее, потому что она не позволила ему дотронуться до себя. Она принимала любого, кто мог заплатить ей бензином, едой, водой, красивыми безделушками, сигаретами, одеждой или спиртным, но никогда не приняла бы Джада Лоури, даже если бы у него из члена фонтаном било рафинированное масло. В этом мужском мире у женщины оставалась своя гордость.

Джад еще издевался над ней, когда Шейла прошла между двумя палатками и чуть не налетела на приземистый трейлер, выкрашенный черной как смоль краской. Она резко остановилась, и Лоури чуть не наскочил на нее и перестал ворчать. Оба знали, что творится в черном трейлере Роланда Кронингера — «допросном центре», и такое близкое столкновение с ним пробудило у них в памяти то, что они слышали о методах инквизиции капитана Кронингера. Лоури помнил, что сделал Кронингер несколько лет назад с Фредди Кемпкой, и знал: капитана лучше остерегаться.

К Шейле первой вернулось самообладание. Она прошла мимо трейлера, окна которого были запечатаны металлическим листом, и зашагала дальше, к командному пункту полковника. Лоури молча шел за ней.

Большой трейлер был прицеплен к кабине дизельного грузовика и окружен шестью вооруженными часовыми. Через равные интервалы горели костры в нефтяных банках. Когда Шейла приблизилась, один из часовых положил руку на пистолет под курткой.

— Все в порядке, — сказал Лоури. — Он ее ждет.

Часовой расслабился и пропустил их, и они стали подниматься по крутым ступенькам, которые вели к закрытой двери большого трейлера. У трехступенчатой лестницы имелись даже перила, на которых были вырезаны гротескные лица демонов с высунутыми языками, искаженные нагие человеческие фигуры и уродливые горгульи. Замысел был кошмарным, но художественное исполнение прекрасное: лица и фигуры были вырезаны рукой, мастерски владевшей резцом, затем отшлифованы и отполированы до блеска. К поверхности каждой ступеньки были прибиты красные бархатные подушечки, как перед императорским троном. Шейла раньше никогда не видела этой лестницы. Лоури знал, что ее недавно изготовил в подарок полковнику человек, вступивший в «АСВ» в Брокен-Боу. Лоури раздражало, что Альвина Мангрима уже сделали капралом, и ему хотелось знать, кто и как откусил резчику нос. Он видел Альвина — тот работал в механизированной бригаде, за ним повсюду таскался горбатый карлик, которого он называл Имп. Джад понимал, что Мангрим — еще один сукин сын, к которому не стоило поворачиваться спиной.

Лоури постучал в дверь.

— Войдите, — прозвучал скрипучий голос полковника Маклина.

Они вошли. Передняя комната была погружена в темноту, только на столе горела керосиновая лампа. Полковник сидел за ним, изучая карты. Его правая рука лежала поперек стола, почти как забытое приложение, но ладонь его новой правой руки в черной перчатке была повернута вверх, и свет лампы блестел на остриях множества гвоздей.

— Спасибо, лейтенант, — сказал Маклин, не поднимая скрытого кожаной маской лица. — Вы свободны.

— Да, сэр. — Лоури с ухмылкой глянул на Шейлу и вышел из трейлера, закрыв дверь.

Маклин рассчитывал скорость марш-броска из Саттона в Небраска-Сити, куда намеревался вести «АСВ», форсировав реку Миссури. Но запасы истощались с каждым днем. Со времени поражения армии Франклина Хейза в Брокен-Боу «АСВ» не совершала успешных рейдов. Однако армия продолжала расти — бойцы из мертвых поселений вливались в ее ряды, ища убежища и защиты. «АСВ» была переполнена живой силой, оружием и боезапасами, но «смазка», необходимая для продвижения, иссякала.

Руины Саттона еще дымились, когда перед наступлением полной темноты передовые бронированные автомобили «АСВ» въехали в город. Все, что стоило взять, уже исчезло, даже одежда и обувь с трупов. По отдельным признакам было ясно, что во время сражения применялись гранаты и коктейли Молотова, а на развалинах восточной стороны города обнаружились отпечатанные в снегу следы прошедших тяжелых машин и пехоты.

Маклин понял, что существует еще одна армия — возможно, такая же, как «АСВ», или больше, которая движется впереди их, разоряя поселения и забирая все припасы, необходимые «Армии совершенных воинов» для выживания. Роланд увидел на снегу кровь и предположил, что вслед за основными частями должны спешить раненые. Небольшой разведотряд мог бы взять несколько «языков», предложил Роланд. Их можно было бы допросить. Полковник Маклин согласился. Роланд взял капитана Брейдена, сержанта Ульриха и нескольких солдат и уехал в бронированном автомобиле.

— Садись, — сказал полковник Шейле.

Она вошла в круг света. Для нее был приготовлен стул напротив стола полковника. Шейла села, нервничая и не зная, чего ожидать. Раньше Маклин всегда ждал ее в постели. Сейчас он продолжал работать над картами и таблицами. Он был одет в форму «Армии совершенных воинов» с нашивкой над нагрудным карманом и четырьмя золотыми нашивками на каждом плече, обозначающими его воинское звание. Его голову защищал серый пробковый шлем. Черная кожаная маска скрывала лицо, виднелся только левый глаз. Шейла уже несколько лет не видела полковника без маски. Впрочем, ей было на это наплевать. Позади Маклина стояла стойка с пистолетами и винтовками, а к сосновой панели был прочно прикреплен черно-зелено-серебристый флаг «АСВ».

Он заставил ее ждать несколько минут, а потом поднял голову:

— Привет, Шейла.

— Привет.

— Ты была одна? Или в компании?

— Одна.

Ей пришлось внимательно прислушиваться, чтобы понять все его слова. С тех пор как она была здесь последний раз, от силы неделю назад, он стал говорить еще хуже.

— Ну, — сказал Маклин, — иногда хорошо и одной поспать. Так лучше отдыхается.

Он открыл филигранную серебряную шкатулку, стоявшую на столе. В ней лежало около двадцати драгоценных сигарет — не сырые окурки или самокрутки из жевательного табака, а настоящие. Он пододвинул шкатулку Шейле, и она сразу же взяла сигарету.

— Бери-бери, — настаивал он.

Она взяла еще две. Маклин пододвинул к ней по крышке стола коробку спичек, и она закурила первую сигарету и вдохнула дым, как чистый кислород.

— Помнишь, как мы хитрили по дороге сюда? — спросил он ее. — Ты, я и Роланд? Помнишь, мы торговались с Фредди Кемпкой?

— Да. — Шейла уже тысячу раз пожалела, что у нее не осталось кокаина и амфетамина. — Помню.

— Я доверяю тебе, Шейла. Ты и Роланд — единственные, кому я могу доверять. — Он подтянул к себе правую руку и прижал ее к груди. — Это потому, что мы давно и хорошо знакомы. Люди, которые так много пережили вместе, должны доверять друг другу.

Его взгляд оторвался от лица Шейлы и скользнул выше. Маклин посмотрел на Солдата-Тень, который стоял позади ее стула, на самой границе света и тьмы. Потом снова перевел взгляд на нее.

— В последнее время ты бывала в компании многих офицеров?

— Нескольких.

— Как насчет капитана Хьюлита? Сержанта Олдфилда? Лейтенанта Ванна? Кого-нибудь из них?

— Естественно. — Шейла пожала плечами, пыхнула сигаретой, ее рот скривился в слабой улыбке. — Они приходят и уходят.

— Я кое-что слышал, — сказал Маклин. — Похоже, некоторые мои офицеры — я не знаю кто — не очень довольны тем, как я веду «Армию совершенных воинов». Они считают, что нам нужно пускать корни, ставить собственные поселения. Они не понимают, почему мы движемся на восток или почему мы вынуждены уничтожать каинову печать. Они не видят общего плана, Шейла. Особенно молодые — как Хьюлит и Ванн. Я сделал их офицерами вопреки здравому смыслу. Мне следовало подождать и разобраться, из какого они теста. Но теперь я знаю. Я уверен, что они хотят отстранить меня от командования.

Она молчала. Сегодня ничего не будет, у полковника приступ словоблудия. Но Шейлу это тоже устраивало, — по крайней мере, здесь ее не сможет найти Руди.

— Вот, смотри, — сказал полковник и повернул к ней одну из карт. Это была старая, мятая, покрытая пятнами карта Соединенных Штатов, вырванная из атласа, с надписанными названиями штатов и обведенными карандашом районами. Были небрежно вписаны новые названия: «Саммерленд» — на территории Флориды, Джорджии, Алабамы, Миссисипи и Луизианы; «Индустриальный парк» — Иллинойс, Индиана, Кентукки и Теннесси; «Портовый комплекс» — обе Каролины и Виргиния; «Военная подготовка» — юго-запад, а также Мэн, Нью-Гэмпшир и Вермонт. Обе Дакоты, Монтана и Вайоминг были отмечены как «Зона заключения».

Через всю карту Маклин написал: «АСВ — Америка спасшихся и выживших».

— Это грандиозный план, — сказал он Шейле. — Но чтобы превратить его в реальность, мы вынуждены убирать тех, кто думает иначе. Мы должны уничтожить все каиновы печати. — Он перевернул карту и провел по ней гвоздями. — Мы должны так их уничтожить, чтобы суметь забыть, что произошло, и оставить все позади. Но мы должны быть готовы к приходу русских! Они собираются сбросить парашютные войска и готовят вторжение с барж. Они думают, мы погибли, но они ошибаются. — Он наклонился вперед, гвозди впились в поцарапанный стол. — Мы с ними расквитаемся. Мы отплатим этим сволочам тысячекратно!

Он подмигнул. Солдат-Тень слабо улыбнулся. Его лицо под выступом шлема было выкрашено защитной краской. Сердце Маклина выпрыгивало из груди. Ему пришлось подождать, пока оно успокоится, только тогда он снова смог заговорить.

— Они не знают общего плана, — сказал он тихо. — В «АСВ» сейчас почти пять тысяч солдат. Чтобы выжить, нам нужно двигаться, и мы вынуждены брать то, что нам нужно. Мы не фермеры — мы воины! Вот зачем ты мне нужна, Шейла!

— Я? Для чего?

— Ты везде ходишь. Ты все слышишь. Ты знаешь многих дээр. Я хочу, чтобы ты выяснила, кому из моих офицеров я могу доверять, а от кого надо отделаться. Повторяю: я не доверяю Хьюлиту, Олдфилду и Ванну, но нет ничего, чем я мог бы доказать их измену перед военным трибуналом. Раковая опухоль заговора может проникнуть далеко, очень далеко. Они думают, из-за этого… — Маклин коснулся черной кожаной маски, — я больше не гожусь в командующие. Но это не каинова печать. Это другое. Это пропадет, когда воздух очистится и выйдет солнце. А печать не пропадет, пока мы ее не уничтожим. — Он повернул голову, внимательно наблюдая за ней. — За каждое имя, которое ты внесешь в список виновных — после проверки, разумеется, — я дам тебе пачку сигарет и две бутылки ликера. Ну как?

Это было щедрое предложение. У Шейлы в голове уже завертелось некое имя, оно начиналось на «Л» и заканчивалось на «и». Она не знала, лоялен Лоури или нет. Однако она наверняка была бы рада увидеть его перед расстрельной командой, особенно если сначала получила бы возможность вышибить из него мозги. Она уже открыла рот, но кто-то постучал в дверь.

— Полковник! — раздался голос Роланда Кронингера. — У меня для вас пара подарков.

Полковник шагнул к двери и открыл ее.

Снаружи, озаренный светом костра, стоял бронированный грузовик, на котором выезжал капитан Кронингер со своей командой. К заднему крылу были прикованы цепью двое мужчин, оба окровавленные и избитые. Один упал на колени, а другой стоял прямо и смотрел вызывающе.

— Мы нашли их на шоссе номер шесть примерно в двенадцати милях к востоку, — сказал Роланд.

На нем было длинное пальто с капюшоном, натянутым на голову. Через плечо была переброшена автоматическая винтовка, а за пояс заткнут пистолет одиннадцатимиллиметрового калибра. Грязные повязки покрывали почти все его лицо, но между ними, как шишковатые суставы, выглядывали наросты. В линзах защитных очков Роланда горели красные огоньки — отражение костра.

— Сначала их было четверо. Они пытались сопротивляться. Капитан Брейден перехитрил их, мы отобрали у них одежду и оружие. Вот, однако, то, что от них осталось. — Губы Роланда, бугристые от наростов, раздвинула слабая улыбка. — Мы решили проверить, смогут ли они угнаться за грузовиком.

— Вы их допрашивали?

— Нет, сэр, это мы оставили на потом.

Маклин спустился мимо него по резной лестнице. Роланд последовал за ним, а Шейла Фонтана наблюдала за происходящим сквозь дверной проем.

Солдаты, стоявшие вокруг пленных, расступились, чтобы пропустить полковника Маклина. Он встал лицом к лицу с узником, который отказался признать поражение, хотя его колени превратились в кровавое месиво, а в левом плече виднелась пулевая рана.

— Как тебя зовут? — спросил Маклин.

Мужчина закрыл глаза:

— Спаситель — пастырь мой. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет…

Маклин прервал его ударом деревянной ладони, пронзенной гвоздями. Мужчина упал на колени, уткнувшись израненным лицом в землю.

Маклин пнул второго носком ботинка.

— Ты. Вставай!

— Мои ноги. Пожалуйста. Боже… мои ноги.

— Вставай!

Пленник попытался подняться. По его ногам лилась кровь. Он глядел на Маклина безумными от ужаса глазами.

— Пожалуйста, — молил он, — дайте мне что-нибудь от боли… пожалуйста…

— Сначала информацию. Как тебя зовут?

Мужчина моргнул.

— Брат Гэри, — сказал он. — Гэри Кейтс.

— Хорошо, Гэри. — Маклин похлопал его по плечу левой рукой. — Ну, куда вы шли?

— Не говори ему ничего! — закричал второй, лежавший на земле. — Не говори этому варвару!

— Ты ведь хочешь быть паинькой, Гэри? — спросил Маклин. Его скрытое маской лицо находилось в четырех дюймах от лица Кейтса. — Ты хочешь получить что-нибудь, чтобы не страдать от боли? Скажи мне то, что я хочу знать.

— Не надо… не надо… — всхлипывал другой.

— Для тебя все кончено, — заявил Маклин. — Все. Нет необходимости усложнять больше, чем нужно. Разве я не прав, Гэри? Спрашиваю тебя еще раз: куда вы шли?

Кейтс ссутулился, словно боялся, что его ударят сверху. Он дрожал, а потом сказал:

— Мы… старались догнать их. Брата Рэя ранили. Сам он ничего не мог. Я не хотел его бросать. Брату Нику выжгло глаза, он ослеп. Спаситель велел оставить раненых… но они были моими друзьями.

— Спаситель — это кто?

— Он. Спаситель. Истинный бог и хозяин. Он ведет «Американскую верность». Это с ним мы пытались объединить…

— Нет… — сказал другой. — Пожалуйста… Молчи…

— «Американская верность», — повторил Маклин.

Он уже слышал о ней от тех, кто присоединялся к нему. Ее вел, как он понял, экс-священник из Калифорнии, у которого когда-то была своя программа на телевидении. Маклин с нетерпением искал встречи с ним.

— Так он называет себя Спасителем? Сколько народу идет с ним и где находится руководство?

Первый пленник поднялся на колени и начал безумно кричать:

— Мой пастырь! Он покоит меня на злачных паж…

Он не договорил, услышав щелчок.

Пистолет Роланда уперся ему в голову. Роланд без колебаний нажал на спуск.

От выстрела Шейла подпрыгнула. Мужчина опрокинулся.

— Гэри, — окликнул Маклин.

Кейтс уставился на труп широко открытыми глазами. Уголок рта подергивался в истерической ухмылке.

— Сколько народу идет со Спасителем и где находится руководство?

— А-а… а-а… а-а, — заикался Кейтс. — А-а… а… три тысячи, — удалось ему выговорить. — Может, четыре, точно не знаю.

— У них есть бронированные автомобили? — поинтересовался Роланд. — Автоматическое оружие? Гранаты?

— Есть все. Мы нашли центр обеспечения армии в Южной Дакоте. Там были грузовики, бронированные автомобили, пулеметы, огнеметы, гранаты — все, что можно взять. Даже… шесть танков и контейнеры со снарядами для тяжелой артиллерии.

Полковник Маклин и Роланд переглянулись. Одна и та же мысль мелькнула в их головах: шесть танков и контейнеры со снарядами для тяжелой артиллерии.

— Что за танки? — У Маклина кровь пульсировала в жилах.

— Не знаю. Большие танки, с большими стволами. Но один из них с самого начала не пошел. Три других мы оставили, потому что они сломались и механики не смогли их запустить.

— Так у них осталось еще два?

Кейтс кивнул. Он стыдливо опустил голову, чувствуя, как его затылок жгут глаза Спасителя. У Спасителя есть три заповеди: «Не сдаваться, а умирать»; «Убийство — это великодушие»; и «Люби меня».

— Хорошо, Гэри. — Маклин провел пальцем по подбородку мужчины. — Куда они направляются?

Кейтс что-то бормотал, и Маклин вздернул ему голову:

— Не слышу!

Взгляд Кейтса скользнул к пистолету в руке Роланда, потом снова к лицу в черной маске, с единственным холодным голубым глазом.

— В Западную Виргинию, — сказал он. — Они идут в Западную Виргинию. В место, которое называется гора Уорик. Я точно не знаю, где это.

— Западная Виргиния? Почему туда?

— Потому что…

Пленный дрожал, чувствуя, что человек с забинтованным лицом и пистолетом просто жаждет убить его.

— Если я скажу, вы сохраните мне жизнь? — спросил он Маклина.

— Мы тебя убивать не будем, — пообещал полковник. — Скажи, Кейтс. Скажи.

— Они идут в Западную Виргинию… потому что там живет бог, — ответил мужчина, и лицо его мучительно сморщилось. Он предал Спасителя. — Бог живет на вершине горы Уорик. Брат Тимоти видел там бога, давным-давно. Бог показал ему черный ящик и серебряный ключ и рассказал, каким будет конец света. А теперь брат Тимоти ведет Спасителя искать бога.

Несколько секунд Маклин выдерживал паузу, а потом громко, с хрюканьем расхохотался. Отсмеявшись, он левой рукой сгреб Кейтса за воротник и вдавил гвозди правой руки ему в щеку.

— Ты здесь не среди религиозных фанатиков, друг мой. Ты среди воинов. Поэтому прекрати болтать чепуху и скажи мне правду. Сейчас же.

— Клянусь! Клянусь! — Из глаз Кейтса по грязному лицу катились слезы. — Бог живет на горе Уорик. Брат Тимоти ведет Спасителя искать его! Клянусь!

— Оставьте его мне, — сказал Роланд.

На мгновение наступила тишина. Маклин, пристально глядя в глаза Гэри Кейтса, отвел правую руку. На щеке Гэри выступили маленькие капли крови.

— Я о нем хорошо позабочусь. — Роланд убрал пистолет в кобуру. — Когда мы побеседуем, он у меня забудет о боли в ногах.

— Да, — кивнул Маклин. — Думаю, это хорошая идея.

— Освободите его, — велел Роланд солдатам.

Те сразу же повиновались. Глаза Роланда за защитными очками блестели от возбуждения. Он был счастливым молодым человеком. Да, жизнь у него была не сахар, и иногда ему хотелось пепси, или шоколадный батончик «Беби рут», или — очень! — принять горячий душ, а потом посмотреть хороший боевик по телевизору — но все это осталось в прошлой жизни. Теперь он был сэром Роландом и жил, чтобы служить Королю в бесконечной игре в «Рыцаря Короля». Однако ему не хватало компьютера — только это и заставляло его жалеть, что нет электричества. А иногда Роланд видел странный сон, в котором он попадал во что-то похожее на подземный лабиринт и выступал на стороне Короля, и в этом туннеле было два тролля — мужчина и женщина — со знакомыми лицами. Они тревожили его и всегда заставляли просыпаться в холодном поту, но не были реальными. Это был просто сон, и Роланд всегда мог снова заснуть, как сурок.

— Помогите ему дойти, — приказал Роланд двум солдатам. — Сюда, — сказал он и повел их к черному трейлеру.

Маклин пнул труп, лежавший у его ног.

— Уберите это, — велел он одному из часовых, а затем встал лицом к восточному горизонту.

«Американская верность» не могла намного опередить их — пожалуй, всего на двадцать-тридцать миль. Они нагружены припасами из некогда процветающей общины в Саттоне. И у них масса оружия, боеприпасов — и два танка.

«Мы можем их настичь, — подумал Маклин. — Догнать и отобрать то, что у них есть. И тогда я растопчу сапогами лицо Спасителя. Потому что ничто не может устоять перед „Армией совершенных воинов“ и ничто не может помешать осуществлению главного, великого плана. Бог живет на горе Уорик, сказал этот человек. Бог показал ему черный ящик и серебряный ключ и рассказал, каким будет конец света. Безумных религиозных фанатиков придется уничтожить. В главном плане нет места им подобным».

Он снова повернулся к трейлеру. В дверном проеме стояла Шейла Фонтана, и Маклин вдруг осознал, что все эти волнения повлияли на его эрекцию. Это была хорошая эрекция. Она обещала продержаться некоторое время. Он поднялся по резной лестнице с перилами, украшенными лицами демонов, вошел в трейлер и закрыл дверь.