Ветер усиливался. Он дул с юго-запада и нес запах горящего дерева, смешанный с горьковатым запахом серы, напоминавшим Сестре вонь тухлых яиц. А потом она, Пол, Робин Оукс и трое маленьких разбойников вышли из леса на широкое поле, покрытое пепельным снегом. Перед ними в дымке от сотен печных труб виднелись тесно сгрудившиеся хижины и переулки.

— Это Мериз-Рест, — сказал Робин. Он остановился, оглядывая поле. — По-моему, это здесь я видел Сван и здоровяка. Да. Думаю, здесь.

Сестра знала, что это так. Они были уже близко, очень близко. Ее охватила нервная дрожь, ей хотелось побежать к хижинам, но усталые больные ноги не позволяли.

«Шаг за шагом, — подумала она. — Шаг, потом другой — и ты там, куда шла».

Они приблизились к яме, полной скелетов. Оттуда исходил сернистый запах, и они обошли ее, держась как можно дальше от края. Но Сестра не возражала даже против этого запаха; ей казалось, что она и сейчас в самом деле идет как во сне, бодрая и сильная, пристально глядя вперед, на окутанные дымом лачуги. А потом она поняла, что и впрямь грезит, ибо ей почудился едва слышный голос скрипки.

— Посмотри туда, — сказал Пол, указывая пальцем.

Слева от них человек тридцать-сорок, а то и больше, танцевали на снегу, делая старомодные шажки и повороты вокруг костра. Сестра увидела музыкантов: старика в вылинявшей старой шапке и шерстяном пальто, пиликавшего на скрипке, седобородого негра, который сидел на стуле и водил камнем по стиральной доске, зажатой у него между коленями, мальчика, перебирающего струны гитары, и коренастую женщину, бившую по картонной коробке, как по бас-барабану. Музыка была резкая, но она разносилась по полю, приглашая танцоров самозабвенно топать и вертеться. От каблуков отскакивал снег, и сквозь музыку долетали веселые крики и возгласы. Сестра давно не слышала музыки и никогда раньше не видела подобного зрелища: деревенские танцы посреди пустыни.

Потом она поняла, что это не совсем пустыня, потому что позади костра и танцоров виднелось несколько рядов невысоких бледно-зеленых растений. Сестра услышала, как Пол с благоговением сказал:

— Боже мой! Что-то снова растет!

Они шли через поле к празднующим и по дороге миновали, как им показалось, свежую могилу. На ней была сосновая доска с именем — «Расти Витерс».

«Спи спокойно», — подумала Сестра.

Потом они направились к костру, и кое-кто перестал танцевать, наблюдая за их приближением. Музыка стала стихать и прекратилась с последним звуком скрипки.

— Здрасте, — сказал мужчина в темно-зеленом пальто, на шаг отступая от женщины, с которой танцевал. На нем была бейсболка, а почти все его лицо покрывал ужасный коричневый шрам, но человек улыбался, и глаза у него блестели.

— Привет, — ответила Сестра.

Здесь лица людей отличались от тех, которые они видели раньше. Это были лица, полные радости и надежды, несмотря на рубцы и шрамы, портившие их, несмотря на выступающие скулы и ввалившиеся глаза, которые говорили о долгом голоде, несмотря на мертвенно-бледную кожу, не ощущавшую солнца уже семь лет. Сестра пристально смотрела на бледно-зеленые растения, качавшиеся на ветру, загипнотизированная их движением. Пол прошел мимо нее, наклонился и потрогал дрожащей рукой одно из них, как будто боялся, что это нежное чудо может испариться как дым.

— Она не велит их трогать, — сказал негр, который играл на стиральной доске. — Она говорит: их нужно оставить в покое и они сами о себе позаботятся.

Пол отдернул руку.

— Прошло уже много времени с тех пор, как я видел, чтобы что-то росло, — сказал он. — Я думал, земля умерла. Что это?

— Кукуруза, — ответил ему другой мужчина. — Стебельки взошли только вчера ночью. Я раньше был фермером и думал, что эта грязь не годится для того, чтобы в нее что-то сажать. Думал, радиация и холод с ней покончили. — Он пожал плечами, восхищаясь зелеными стебельками. — Я рад, что ошибся. Конечно, они еще не очень сильны, но все, что растет в этой грязи, — это просто чудо.

— Она говорит, их не нужно трогать, — продолжал черный музыкант. — Она говорит, что сможет засадить все поле, если мы позволим вызреть этим первым растениям, и мы сторожим и отгоняем ворон.

— Хотя она больна, — сказала коренастая женщина с ярко-красным шрамом на лице и отложила в сторону картонную коробку, в которую била перед этим. — Горит в лихорадке, а лекарств нет.

— Она? — повторила Сестра и осознала, что говорит как во сне. — Это вы о ком?

— О девушке, — сказала Анна Макклэй. — Ее зовут Сван. Она очень плоха. Эти штуки у нее на лице еще хуже, чем у вас, да в придачу она ослепла.

— Сван. — У Сестры подкашивались колени.

— Это она сделала. — Черный музыкант жестом указал на молодые стебельки. — Посадила их своими руками. Все это знают. Это здоровяк Джош рассказал всему городу. — Он посмотрел на Сестру, ухмыльнулся и показал свой единственный золотой зуб. — Разве это ничего не значит? — гордо спросил он.

— Откуда вы пришли? — спросила Анна.

— Издалека, — ответила Сестра, чуть не плача. — Издалека.

— Где сейчас эта девушка? — Пол сделал несколько шагов к Анне Макклэй. Сердце его отчаянно билось, а слабый плодородный запах стеблей казался слаще, чем запах любого виски, какой он когда-либо наливал себе.

Анна махнула в сторону Мериз-Реста:

— Там. В хижине Глории Бауэн. Это не слишком далеко.

— Отведите нас туда, — попросил Пол, — пожалуйста.

Женщина засомневалась, стараясь прочитать в их глазах, что у них на уме, как делала это с простаками, подлизывавшимися к ней на карнавалах. Оба они сильные и крепкие, решила она, а кроме того, явно не сделают дурного. Тощий парень с длинными волосами, в которых было полно перышек и косточек, казался настоящим разбойником, да и другие ребята тоже были хороши. Все они, вероятно, умели очень здорово пользоваться своими винтовками. Она уже заметила, что у мужчины за пояс брюк был засунут пистолет, да и женщина, скорее всего, тоже имела оружие. Но в их глазах светилась непонятная настойчивость, как отблеск огня, горевшего глубоко внутри. Джош велел ей остерегаться посторонних, которые хотели видеть Сван, но она знала, что не сможет отказать этим людям.

— Тогда пойдем, — сказала она и повела их к хижинам.

Позади них скрипач отогрел руки у костра и снова заиграл. Черный мужчина весело затарахтел по стиральной доске, и жители пустились в пляс.

Путники шли вслед за Анной Макклэй по переулкам Мериз-Реста. И когда Сестра поворачивала за угол, из другого переулка что-то метнулось наперерез. Ей пришлось резко остановиться, чтобы не споткнуться и не упасть, и внезапно у нее появилось ощущение цепенящего холода, который стиснул ей грудь. Она инстинктивно выдернула дробовик из кобуры под пальто и ткнула им в злобное лицо человека, сидевшего в красной детской коляске. Он вгляделся в нее глубоко посаженными глазами и протянул руку к сумке, висевшей у Сестры на плече.

— Добро пожаловать, — сказал он.

Сестра услышала какие-то щелчки, и непроницаемые глаза мужчины уставились ей за плечо. Она оглянулась и увидела в руке Пола «магнум». Робин наставил винтовку, другие ребята тоже. Все они целились в мужчину в красной коляске.

Сестра всматривалась в его глаза. Он склонил голову к плечу, показав в широкой ухмылке рот, полный сломанных зубов, медленно отвел руку и положил ее на культи ног.

— Это мистер Добро Пожаловать, — сказала Анна. — Он сумасшедший. Просто оттолкните его в сторону.

Взгляд мужчины перебегал от лица Сестры к сумке и обратно. Инвалид кивнул.

— Добро пожаловать, — прошептал он.

Ее палец замер на спусковом крючке. Щупальца холода, казалось, обвили ее, теснили, проникали под одежду. Дуло дробовика находилось примерно в восьми дюймах от головы мужчины, и Сестру охватило горячее желание разнести вдребезги это отвратительное лицо. Но что окажется под ним? Кости и ткани — или другое лицо?

Ей показалось, она узнала хитрый блеск в этих глазах, как у зверя, выжидающего момент для нападения. Она подумала, что увидела в них что-то от того чудовища, которое называло себя Дойлом Хэлландом.

Палец ее подрагивал, готовый нажать на спуск. Сорвать маску.

— Пойдем, — сказала Анна. — Он вас не укусит. Парень слоняется здесь уже два дня. Он сумасшедший, но не опасен.

Человек в красной коляске вдруг набрал полную грудь воздуха и с тихим шипением выпустил его сквозь сжатые зубы. Он поднял кулак и на несколько секунд задержал его перед лицом Сестры, затем высунул один палец, изобразив ствол воображаемого оружия, нацеленного ей в голову.

— Ружье стреляет, — сказал он.

— Видишь! Он помешанный! — засмеялась Анна.

Сестра заколебалась.

«Пристрелить его, — подумала она. — Нажать на спуск не так уж трудно. Ты знаешь, кто это. Пристрели! Но что если я ошибаюсь?»

Ее рука с дробовиком дрогнула. Шанс был упущен.

Человек хихикнул, забормотал что-то похожее на песенку и, отталкиваясь руками, двинулся мимо нее. Он въехал в переулок слева. Сестра стояла и смотрела вслед сумасшедшему инвалиду. Он не оглянулся.

— Холодает. — Анна, дрожа, запахнула ворот и указала вперед. — Хижина Глории Бауэн — здесь.

Человек в красной коляске завернул в другой переулок и скрылся из виду. Сестра наконец перевела дух. Затем она убрала дробовик в кожаный футляр и снова пошла следом за женщиной, чувствуя, однако, как напряжены ее нервы.

На главной улице Мериз-Реста горел еще один костер. Он давал свет и тепло двенадцати-пятнадцати стоявшим вокруг него людям.

К столбу у крыльца одной из хижин была привязана безобразнейшая старая лошадь с провисшей спиной. Лошадь покрыли ворохом одеял, чтобы она не замерзла, а голова у нее покачивалась, как будто она вот-вот уснет. Около животного чернокожий мальчик старался удержать в равновесии на кончиках пальцев изогнутую палку.

Двое мужчин, вооруженных винтовками, сидели на ступеньках, разговаривали и прихлебывали кофе из глиняных кружек. Внимание их переключилось с тихой беседы на Анну.

— Эти люди говорят, что хотят увидеть девушку, — сказала Анна одному из них, мужчине в клетчатом пальто и рыжей шапке. — Думаю, им можно.

Тот, увидев оружие незнакомцев, положил винтовку себе на колени.

— Джош сказал, нельзя пускать никого чужого.

Сестра вышла вперед:

— Меня зовут Сестра. Это Пол Торсон и Робин Оукс. Я могу поручиться и за других ребят. Теперь, если вы скажете, как вас зовут, мы больше не будем чужими.

— Джин Скалли, — ответил он. — Ваши люди из здешних мест?

— Нет, — сказал Пол. — Послушайте, мы не причиним Сван вреда. Мы просто хотим поговорить с ней. Нам нужно ее увидеть.

— Она не может разговаривать, она больна, — объяснил Скалли. — И мне не велено пускать в эту дверь никого чужого.

— Мистер, вам нужно прочистить уши? — Между Сестрой и Полом стоял Робин и улыбался с холодной угрозой. — Мы пришли издалека. Мы сказали, что хотим увидеть девушку.

Скалли поднялся на ноги, готовый всадить в наглеца пулю из винтовки. Захиэль Эпштейн тоже нервно вскочил. Молчание затянулось. А потом Сестра, скрипнув зубами, стала подниматься по ступенькам. Если мужчины попытаются остановить ее, подумала она, она разнесет их обоих к чертовой матери.

— Эй, Анна! — вдруг позвал Аарон. — Посмотри на чудо!

Она взглянула на него. Он все еще играл со своей палочкой.

— Потом, — ответила она ему.

Аарон пожал плечами и стал крутить Плаксу как воображаемый меч.

— Послушайте, нам здесь не нужно никаких чертовых скандалов, — сказала Анна. — Никому неохота ни ругаться, ни драться. Джин, почему бы тебе просто не сходить и не попросить Джоша выйти поговорить с этими людьми?

— Мы хотим поговорить со Сван. — Лицо Пола покраснело от гнева. — Мы не собираемся уходить отсюда, леди!

— Кто такой Джош? — спросила Сестра.

— Тот парень, который приехал вместе с ней. Заботится о ней. Думаю, вы бы сказали — ее страж. Ну? Вы хотите изложить ему свое дело или нет?

— Пусть он выйдет.

— Сходи за ним, Джин.

Анна взяла у Скалли винтовку и сразу же направила ее на пришедших.

— А теперь, если вам не трудно, валите-ка свои железки аккуратненько в кучку у ступенек. Вы, ребятки, тоже — я вам не мамочка. Бросайте!

Скалли направился к хижине, но Сестра окликнула его:

— Подожди!

Она открыла походную сумку, вызвав движение винтовки в руках другой женщины. Но Сестра двигалась очень медленно, без всякой угрозы. Она вытащила со дна то, что хотела, и протянула Анне:

— Вот. Отдай это Джошу. Может, это для него что-то значит.

Анна посмотрела, нахмурилась и передала предмет Скалли, который взял его и вошел в хижину.

Они ждали.

— Прекрасный у вас городишко, — сказал Робин. — Какой налог здесь платят крысы?

Анна улыбнулась:

— Милый, после того как ты попробуешь жаркое из них, ты будешь рад, что у нас много крыс.

— Лучше бы мы вернулись обратно в пещеру, — сказал парнишка Сестре. — По крайней мере, там свежий воздух. Здесь такая вонь, будто накидали дерьма.

Дверь открылась, и вышло чудовище. За ним следовал Джин Скалли. Робин так и замер, разинув рот, потому что раньше никогда не видел такого уродства. Громадный парень ростом с троих обычных людей.

— Господи, — прошептал Пол, не в силах сдержать отвращение.

Единственный глаз этого человека на несколько секунд задержался на нем, затем посмотрел на Сестру.

Она шевельнулась. Чудовище он или нет, решила она, никто не сможет помешать ей увидеть Сван.

— Где вы это нашли? — спросил Джош, держа предмет, который передал ему Джин Скалли.

— На стоянке, там, где раньше был «Торговый дом К». Это было в канзасском городке, который назывался…

— Мэтсон, — прервал ее Джош. — Я знаю это место с давних времен. То, что вы принесли, принадлежало одному моему другу. Но… Я вас знаю?

— Нет. Мы с Полом несколько лет провели в поисках. Думаю, что человек, к которому нас вело, находится в этом доме. Вы позволите нам повидать ее?

Джош снова посмотрел на то, что держал в руке. Это была одна из гадальных карт Леоны Скелтон. Краски поблекли, края обтрепались и загнулись. Надпись на карте гласила: «Императрица».

— Да, — сказал Джош, — но только вас и этого мужчину. — И он открыл дверь, чтобы впустить их внутрь.