Джип грохотал по заснеженной, изрытой колеями дороге, минуя разбитые и брошенные владельцами машины, черневшие по обочинам. Тут и там в серых сугробах лежали замерзшие трупы, и Сестра увидела одного с воздетыми руками, словно в последней мольбе о пощаде.

Они подъехали к безымянному перекрестку, и Пол резко сбавил скорость. Он посмотрел через плечо на Хью Райана, который втиснулся сзади вместе с багажом. Хью, держа костыль обеими руками, храпел.

— Эй! — сказал Пол и осторожно потряс спящего. — Просыпайся!

Хью всхрапнул еще раз и наконец открыл плотно закрытые глаза.

— Что это? Мы уже приехали?

— Черт возьми, нет! Мы, должно быть, ошиблись и уже миль пять едем не той дорогой! Здесь нет никаких признаков жизни!

Пол посмотрел на окружавшую их местность через лобовое стекло и почувствовал угрозу новых снегопадов. Свет как раз начал убывать. Пол не хотел смотреть на прибор, чтобы удостовериться, сколько осталось бензина, потому что и так знал, что они едут уже на копоти.

— Я думал, ты ориентируешься, куда ехать! — бросил он через плечо.

— Да, — заверил Хью, — но прошло уже немало времени с тех пор, как я отваживался далеко уезжать от Моберли.

Он вгляделся в унылый ландшафт и изрек:

— Мы на перекрестке.

— Мы это знаем. Какую нам теперь выбрать дорогу?

— Здесь должен быть знак. Может быть, его свалило ветром.

Хью поменял положение, пытаясь найти привычный ориентир. Правда, которую он скрыл от Сестры и Пола, заключалась в том, что он никогда не бывал здесь раньше, но очень хотел уехать из Моберли, потому что боялся быть убитым среди ночи из-за своих запасов шерстяных одеял.

— Ну, давайте подумаем: по-моему, я припоминаю большую рощу старых дубов, возле которой мы сворачивали направо.

Пол закатил глаза. По обеим сторонам узкой дороги стоял густой лес.

— Слушай внимательно, — сказал Пол. — Мы у черта на куличках, у нас заканчивается бензин, а в данный момент здесь нет канистр, откуда можно было бы перелить его в бак. Уже темнеет, и я думаю, что мы сбились с дороги. А теперь скажи мне, почему я еще не свернул твою тощую шею?

Хью смотрел уязвленно.

— Потому, — сказал он, исполненный достоинства, — что вы приличный человек. — Он метнул взгляд в сторону Сестры, которая, обернувшись, смотрела на него уничтожающе. — Я действительно знаю дорогу. Правда знаю. Я ведь провел вас вокруг сломанного моста?

— Куда ехать? — прямо спросила Сестра. — Налево или направо?

— Налево, — сказал Хью и тотчас же пожалел, что не сказал «направо», но было уже поздно, а ему не хотелось выглядеть идиотом.

— Или Мериз-Рест окажется за следующим поворотом, — предупредил Пол, — или нам вскоре придется прогуляться.

Он завел джип и повернул налево. Дорога вилась между мертвыми деревьями, их ветви переплелись и закрывали небо.

Хью устроился поудобнее, ожидая упреков, а Сестра дотянулась до лежавшей у ее ног кожаной сумки. Она нащупала внутри стеклянное кольцо и вытащила его. Положив кольцо на колени, она вглядывалась в его мерцающие глубины, манившие сверканием драгоценных камней.

— Что ты высматриваешь? — спросил Пол. — Есть что-нибудь?

Сестра покачала головой в ответ. Краски переливались и играли, но картин еще не составляли. Как и почему работало стеклянное кольцо — это оставалось загадкой. Пол сказал, что, по его мнению, радиация, возможно, превратила стекло, драгоценные камни и металлы в своеобразную сверхчувствительную антенну, но на что она была настроена — никто из них сказать не мог. Сестра и Пол пришли к согласию, что стеклянное кольцо ведет их к кому-то и что слушаться его означает отринуть ту часть своего «я», которая отказывалась от веры в чудеса. Использование этого кольца было равносильно прыжку в никуда, отказу от сомнения, страха и других эмоций, засорявших ум. Применение его было окончательным актом веры.

«Ближе ли мы к ответу на наши вопросы или дальше? — мысленно спросила Сестра, вглядываясь в кольцо. — Кого мы ищем и зачем?»

Ответы на ее вопросы могли быть выражены символами и картинками, знаками, тенями и звуками — отдаленными человеческими голосами, скрипом колес или лаем собаки.

Ярко, как метеор, вспыхнул бриллиант, и свет побежал вдоль ниток серебра и платины. Все больше алмазов зажигались от этого света, как по цепочке. Сестра чувствовала, что сила стеклянного кольца тянется к ней, затягивая ее внутрь, все глубже и глубже, и все ее существо сосредоточилось на вспышках света, которые появлялись в гипнотическом ритме. Ее уже не было в джипе с Полом Торсоном и одноногим доктором Хью. Она находилась где-то на заснеженном поле, покрытом пеньками. Но одно дерево все-таки осталось, оно было усыпано алмазно-белыми цветами, которые летели по ветру. На стволе дерева виднелся след от ладони, как будто выжженный, — длинные тонкие пальцы, молодая рука.

А по стволу шли буквы, словно нарисованные пальцем в огне: «С… В… А… Н».

Сестра попробовала повернуть голову, чтобы лучше рассмотреть то место, где стояла, но видение померкло, где-то у края картины появились чьи-то призрачные фигуры, далекие голоса. Потом внезапно видение исчезло, и Сестра вернулась в джип, по-прежнему сжимая в руках кольцо.

Она выдохнула воздух, который надолго задержала.

— Опять, — сказала она Полу, — я опять видела это: одинокое дерево на поле с пнями, отпечаток ладони и слово «Сван», выжженное на стволе. Сегодня отчетливее, чем прошлой ночью, и, кажется, я даже почувствовала запах яблок.

Накануне они целый день провели в поисках Мериз-Реста, а ночевали в развалинах фермерского домика. Там Сестра впервые и увидела цветущее дерево. Картинка была более отчетливой, чем раньше. Женщина смогла подробно разглядеть дерево — каждую тоненькую веточку и даже крошечные зеленые почки, которые выглядывали из-под цветков.

— Я думаю, мы приближаемся, — сказала она, и сердце у нее заколотилось. — Образ был яснее, четче. Мы наверняка приближаемся!

— Но все деревья мертвы, — напомнил Пол. — Только посмотри вокруг. Ничто не цветет — и даже не собирается. Почему эта штука показала тебе цветущее дерево?

— Не знаю. Если бы знала, я бы тебе сказала.

Она опять сосредоточилась на стеклянном кольце. Оно пульсировало в такт ее сердцебиению, но больше не приглашало путешествовать. Послание было доставлено и, по крайней мере сейчас, не повторится.

— Сван. — Пол покачал головой. — В этом нет ни малейшего смысла.

— Есть. Так или иначе, какой-то смысл есть. Мы просто должны сложить кусочки вместе.

Руки Пола сжали руль.

— Сестра, — сказал он с некоторым сожалением, — ты говоришь то же, что несколько лет назад. Ты смотришь в стеклянное кольцо и пытаешься гадать, как цыганка на кофейной гуще. Мы ездим взад и вперед, следуя знакам и символам, которые, возможно, ни черта не значат. — Пол пристально взглянул на нее. — Ты когда-нибудь думала о такой возможности?

— Мы нашли Мэтсон, не так ли? Мы нашли карты Таро и куклу. — Сестра говорила уверенно, хотя она и сама не раз пугалась того же — но только на миг или два, а потом ее решимость возвращалась. — Я уверена, оно приведет нас к кому-нибудь — к кому-то очень важному.

— Другими словами, ты хочешь верить в это?

— Я хочу сказать, что верю в это! — отрезала Сестра. — Как я могу продолжать, если не верю?

Пол глубоко вздохнул. Он устал, в бороде его чесалось, и он знал, что от него пахнет, как от клетки с обезьянами в зоопарке. Сколько времени прошло с тех пор, как он принимал ванну? Лучшее, что ему удалось сделать в последние несколько месяцев, — это без особого энтузиазма растереться снегом с золой. За прошедшие два года они, как пара осторожных боксеров, танцевали по кругу этого таинственного кольца, обсуждая, свойственны ли этому разноцветному чуду ошибки. Сам Пол не видел в кольце ничего, кроме цветных пятен, но он много раз спрашивал себя: а что, если женщина, с которой он путешествовал и которую, по сути, успел зауважать и полюбить, выдумывала эти знаки и символы, интерпретируя их так, чтобы продолжать вместе с ним безумные поиски?

— Я верю, — сказала Сестра, — что это дар. Я верю, что нашла кольцо не просто так. Верю, что оно ведет нас к чему-то важному. И все, что нам является в нем, — это ключ к тому, куда нам нужно идти. Разве ты не понима…

— Чушь, — перебил ее Пол и чуть не ударил по тормозам, но испугался, что джип вылетит с дороги.

Сестра посмотрела на него, и на ее лице, почти скрытом ужасными наростами, отразились шок, гнев и разочарование.

— Ты видела дурацкую клоунскую морду в этой проклятой штуке, помнишь? — продолжал он. — Ты видела старую телегу или что-то вроде того и еще тысячу других вещей, которые просто не имеют никакого смысла! Ты сказала: нужно идти на восток, потому что тебе показалось, будто эти видения, или сны, или черт знает что, становятся сильнее, а потом ты велела ехать обратно на запад, потому что видения стали посещать тебя реже и ты старалась сосредоточиться на направлении. После этого ты распорядилась идти на север, а потом на юг, а потом опять на север и снова на юг. Сестра, ты видишь в этой проклятой штуке то, что хочешь увидеть! Ну, мы нашли Мэтсон! Ну и что? Может, ты что-то слышала о нем в детстве! Ты об этом когда-нибудь думала?

Сестра сидела молча, крепко прижимая к себе стеклянное кольцо, и наконец сказала то, что хотела сказать очень-очень давно.

— Я верю, — сказала она, — что это дар Божий.

— Хорошо. — Он горько улыбнулся. — Ну посмотри вокруг. Просто посмотри. Ты никогда не допускала, что, быть может, Бог попросту безумен?

Слезы жгли ей глаза. Она отвернулась от него. Черта с два он увидит, что она плачет!

— Это все ты, разве не понимаешь? — продолжал он. — Это то, что ты видишь, то, что ты чувствуешь, то, что ты решила. Если эта проклятая штука ведет тебя куда-то или к кому-то, то почему она не показывает тебе правильную дорогу? Почему она играет такие шутки с твоим разумом? Почему дает тебе ключи к разгадке по частям?

— Потому, — ответила Сестра с легкой дрожью в голосе, — что владеть даром еще не означает уметь им пользоваться. Виновато не стеклянное кольцо — виновата я, потому что есть предел моему пониманию. Я стараюсь изо всех сил, и, может быть… может быть, тот, кого я ищу, еще не готов, чтобы его нашли.

— Что? Продолжай!

— Может быть, обстоятельства еще не сложились, картина пока не полная, и именно поэтому…

— О боже! — устало сказал Пол. — Ты бредишь, понимаешь? Ты выдумываешь какие-то вещи, не существующие в реальности, потому что очень хочешь, чтобы они были правдой. Ты не можешь допустить, что мы потратили семь лет жизни, гоняясь за призраками.

Сестра посмотрела на расстилавшуюся перед ними дорогу. Она вела в темный, глухой лес.

— Если ты так считаешь, — сказала она наконец, — то зачем ты странствовал со мной все это время?

— Не знаю. Может быть, потому, что я хотел верить так же сильно, как и ты. Я надеялся, что во всем этом безумии есть какая-то система, но ее нет и никогда не было.

— Я помню радио, — сказала Сестра.

— Что?

— Радиоприемник, — повторила она. — Тот, с помощью которого ты удерживал людей в своей хижине от самоубийства. Ты их вдохновлял, давал им надежду. Помнишь?

— Ладно. Ну и что?

— Разве ты сам не надеялся, что в этом приемнике зазвучит человеческий голос? Разве ты не говорил себе, что, может быть, в следующий раз или позже там раздастся сигнал от других выживших? Ты шел на это не только ради того, чтобы поддержать горстку уцелевших незнакомцев. Ты делал это еще и для того, чтобы выжить самому. И надеялся, что, может быть, однажды тишину в приемнике нарушит что-нибудь, кроме помех. Ну так вот, это… это мой приемник. — Она погладила гладкое стекло. — И я верю, что он настроен на какую-то силу, которую я пока не умею понять, но в которой не сомневаюсь. Нет. Я собираюсь продолжать поиски — постепенно, шаг за шагом, с тобой или без тебя…

— Что за черт?.. — перебил ее Пол на повороте.

Посреди дороги под нависшими деревьями стояли три больших снеговика, в шапочках и шарфах, с камушками вместо глаз и носов. Один из них, казалось, курил трубку из кукурузного початка. Пол сразу же понял, что не сможет вовремя остановиться, и, хотя он нажал на тормоз, колеса забуксовали в снегу и переднее крыло джипа задело крайнюю фигуру.

От толчка Пол и Сестра едва не ударились о ветровое стекло, а Хью крякнул. Мотор джипа захлебнулся и заглох. Сестра и Пол увидели, что там, где стоял снеговик, теперь лежала груда снега вокруг замаскированного дорожного заграждения из металлолома, кусков дерева и камня.

— Черт! — сказал Пол, когда снова обрел голос. — Какой болван поставил этих поганых…

Ноги в стоптанных коричневых ботинках приземлились на капот джипа.

Сестра подняла взгляд и увидела человека в драном коричневом пальто с надвинутым капюшоном. От одной его руки к трем ветвям над дорогой тянулась веревка, в другой он держал пистолет, нацеленный через ветровое стекло на Пола Торсона. Еще несколько фигур бежали от леса, окружая джип.

— Бандиты! — заныл Хью, выпучив от ужаса глаза. — Они ограбят нас и перережут нам глотки!

— Черта с два, — спокойно сказала Сестра и положила руку на приклад ружья. Она подтянула себе дробовик, прицелилась в фигуру на капоте и собралась выстрелить, когда двери джипа рывком открылись.

Дюжина пистолетов, три винтовки и семь заточенных деревянных копий угрожали Сестре, столько же оружия нацелилось на Пола.

— Не убивайте нас! — закричал Хью. — Пожалуйста, не убивайте нас! Мы отдадим вам все, что хотите!

«Хорошо тебе так говорить, у тебя-то нет ни черта!» — подумала Сестра, глядя на грозную стену дул и копий.

Она прикинула, сколько времени уйдет у нее на то, чтобы повернуть ружье и выстрелить в бандитов, и поняла, что окажется в небытии, как только сделает резкое движение. Она застыла с одной рукой на ружье, а другой стараясь защитить стеклянное кольцо.

— Выйти из джипа, — скомандовала фигура на капоте. Голос был молодой — мальчишеский. Пистолет сдвинулся в сторону Сестры. — Убери палец с крючка, если хочешь остаться в живых.

Она заколебалась, всматриваясь в лицо захватчика, хотя и не могла различить его черты из-за капюшона пальто. Пистолет был нацелен чрезвычайно уверенно, а тон был невероятно деловым.

Сестра моргнула и убрала палец со спускового крючка.

Пол знал, что у них нет выбора. Он выругался, испытывая сильное желание задушить Хью Райана, и встал из-за руля.

— Да, проводник ты еще тот, — сказала Сестра Хью, глубоко вздохнула и вышла из машины.

Она возвышалась над своими захватчиками.

Это были дети.

Все они были худые и грязные, младшему около десяти, а старшему, наверное, шестнадцать — и они, все как один, уставились на пульсировавшее стеклянное кольцо.