— Эй! Идите сюда, посмотрите!

Дверь сарая распахнулась, и Слай Моуди ввалился внутрь, подгоняемый порывом утреннего ветра. Киллер немедленно выскочил из-под фургона и залился лаем.

— Идите, посмотрите на это! — кричал Моуди. Его лицо разрумянилось от возбуждения, хлопья снега осели на волосах и бороде. Он наспех оделся, набросив коричневое пальто поверх длинных кальсон, и все еще был в тапочках. — Вы должны посмотреть!

— Какого черта вы разорались, мистер? — Расти уселся на копне сена, в которой спал, и протер воспаленные глаза. Он разобрал только, что из дверного проема тянулась узенькая полоска слабого света. — Боже всемогущий! Еще даже не рассвело!

Джош был уже на ногах, прилаживал маску — натягивал на голову так, чтобы видеть через дыру. Он спал недалеко от фургона и с течением лет усвоил, что вставать по сигналу — хорошая привычка, способствующая выживанию.

— Что такое? — спросил он Моуди.

— Вон там! — Старик дрожащим пальцем указывал на что-то через дверной проем. — Вы должны пойти посмотреть! А где девушка? Она уже проснулась? — Он перевел взгляд на закрытые брезентовые складки фургона в сарае.

— Что все это значит? — спросил Хатчинс.

Прошлой ночью Слай Моуди велел Джошу и Расти оставить Сван в сарае. Они взяли свои миски с тушенкой и бобами и поели в сарае вместе с ней, а она нервничала и была молчалива, как сфинкс. Поэтому то, что теперь Слай хотел видеть Сван, не вызвало у Джоша радости.

— Позови ее сюда! — сказал Моуди. — Приводи ее и приходи посмотреть сам! — И вместе с лающим Киллером выскочил за дверь, на холодный ветер.

— Какой черт его дернул? — пробормотал Расти себе под нос, пожал плечами и сунул ноги в ботинки.

— Сван? — позвал Джош. — Сван, ты…

Вдруг палатка раскрылась. Сван была уже на ногах, высокая, стройная и обезображенная. Ее лицо и голова напоминали грубый защитный шлем. На девушке были джинсы, толстый желтый свитер и вельветовое пальто, а ноги обуты в кожаные сапоги. В руке она держала Плаксу, но не позаботилась сегодня спрятать свое лицо. Нащупывая дорогу с помощью магического прута, Сван спустилась по лесенке и повернула голову так, чтобы через узкую щель видеть Джоша. Ее голова становилась все тяжелее, все труднее поддавалась контролю. Иногда Сван боялась, что шея сломается, а все, что находилось под наростами, немилосердно горело и саднило. Часто она с трудом сдерживала крик. Однажды она взялась за нож, чтобы избавиться от того, во что превратилась ее голова. Она принялась яростно рубить коросту. Но опухоли были жесткими, как непробиваемая металлическая броня, и прорезать их оказалось невозможно.

Несколько месяцев назад Сван перестала смотреться в магическое зеркало. Она не могла больше этого выдержать: хотя фигура с переливающимся всеми цветами кольцом, которая появлялась в отражении, словно приближалась — но отвратительное луноподобное лицо с изменяющимися, чудовищными чертами тоже, казалось, придвигалось ближе.

— Поторопитесь!

— Что он хочет показать нам? — невнятно спросила Сван у Джоша.

— Я не знаю. Почему бы не сходить и не посмотреть?

Расти надел ковбойскую шляпу и следом за Джошем и Сван вышел из сарая. Сван двигалась медленно, ее плечи сутулились под тяжестью головы.

Внезапно Джош остановился.

— Боже мой, — сказал он негромко, удивленный.

— Ты видишь? — ликовал Слай Моуди. — Смотри! Какое чудо!

Сван повернула голову в другую сторону так, чтобы видеть перед собой. Сначала из-за метели она не поняла, что перед ней, но, когда подошла к Слаю Моуди, ее сердце забилось быстрее. Позади нее Расти тоже остановился. Он не верил своим глазам, думая, что все еще спит и видит сон. Он открыл рот и что-то тихо, неразборчиво прошептал.

— Я же говорил тебе? — кричал Моуди, смеясь.

Карла стояла рядом с ним в белой шерстяной шапке, кутаясь в пальто, с ошеломленным выражением лица.

— Я говорил! — И Моуди заплясал джигу.

Он пинал ногами сугробы и радостно скакал среди пней, где раньше росли деревья.

Единственная оставшаяся яблоня недолго стояла голой. На тощих сучках одновременно раскрылись сотни белых цветков, и когда ветер понес их прочь, кружа, как крошечные зонтики из слоновой кости, на месте цветков показались маленькие яркие зеленые листья.

— Она живая! — радостно восклицал Слай Моуди, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь с лицом, облепленным снегом. — Мое дерево возвращается к жизни!

— Ах, — прошептала Сван.

Яблоневый цвет проносился мимо нее. Она почувствовала его аромат на ветру — сладкий аромат жизни. Нагнув голову, девушка взглянула на ствол яблони. Там, как будто выжженный на коре, остался след ее ладони и нарисованные пальцем буквы: С… В… А… Н.

Кто-то тронул ее за плечо. Это была Карла. Женщина отступила назад, когда Сван в конце концов повернула к ней обезображенное лицо. Через узкую щель в наростах девушка увидела ужас в глазах Карлы, но в них стояли и слезы. Карла попробовала заговорить, но не могла вымолвить ни слова. Ее пальцы сжали плечо Сван, и наконец женщина спросила:

— Это ты сделала? Ты вернула к жизни это дерево?

— Я не знаю, — сказала Сван. — Думаю, я только… разбудила его.

— Оно расцвело за одну ночь! — радовался Слай Моуди.

Он танцевал вокруг яблоньки, как будто это была новогодняя елка, украшенная гирляндами и пестрыми флажками. Остановившись, он подошел к дереву и, взявшись за нижний сук, притянул его вниз, чтобы все увидели:

— На нем уже завязи! Святый Боже, у нас же будет полная корзина яблок к первому мая! Я никогда не видел такого дерева!

Слай качнул ветку и засмеялся как ребенок, когда на него посыпались белые лепестки. А потом взгляд Слая упал на Сван, и улыбка исчезла. Он отпустил ветку и молча смотрел на девушку, а снежные хлопья и лепестки летали между ними, и воздух был напоен ароматом, обещавшим фрукты и яблочный сок.

— Если бы я не видел этого собственными глазами, — сказал дрожащим от волнения голосом Слай Моуди, — я бы ни за что не поверил. Так не бывает, чтобы дерево, вчера стоявшее голым, на другой день покрылось цветами. Черт, на нем появились новые листочки! Оно растет, как раньше, когда в апреле было тепло и лето уже стучалось в двери! — Его голос осекся, и ему пришлось переждать, пока он снова сможет заговорить. — Я знаю, это твое имя на дереве. Мне неизвестно, как оно оказалось там или почему моя яблоня расцвела, но если это сон, то я не хочу просыпаться. Понюхай воздух! Только понюхай!

Вдруг он подбежал к Сван, взял руку девушки и прижал ее к своей щеке. Потом приглушенно всхлипнул и упал на колени в снег.

— Спасибо тебе, — сказал он. — Спасибо, спасибо тебе огромное.

Джош словно вновь увидел зеленые ростки, пробивавшиеся из земли по контуру тела Сван в подвале лавки Поу-Поу.

Он вспомнил, что она говорила ему о стонах боли, о том, что земля живая и все живое имеет свой язык и свой способ разговаривать. Сван часто рассказывала о цветах и растениях, которые она когда-то выращивала на стоянках трейлеров и на задних дворах мотелей. И Джош и Расти знали, что она не может смотреть на мертвые деревья. Но к такому они оказались не готовы. Джош подошел к яблоне и провел пальцем по буквам имени Сван, которые были выжжены на стволе будто паяльной лампой. Какая-то сила или энергия, исходившая от Сван, заставила прошлой ночью дерево зацвести, и перед ним находилось несомненное доказательство этого.

— Как ты это сделала? — спросил он Сван, не зная, каким способом можно сотворить такое.

— Я только коснулась его, — ответила она. — Я чувствовала, что оно не мертвое, и погладила его, потому что хотела, чтобы оно ожило.

Она была смущена: пожилой мужчина стоял перед ней на коленях, и она от всей души желала, чтобы он поднялся и перестал плакать. Его жена смотрела на нее одновременно восторженно и отчужденно, как можно было бы смотреть на какую-нибудь жабу с золотыми крылышками. От этого Сван робела больше, чем прошлой ночью, когда она испугала старика и его жену.

— Пожалуйста, — говорила она и слегка потянула его за пальто, — пожалуйста, встаньте.

— Это чудо, — пробормотала Карла, глядя на цветочный вихрь.

Неподалеку Киллер бегал вокруг по снегу, пытаясь поймать лепестки зубами.

— Она сотворила чудо! — повторила женщина. Две слезы скатились по ее щекам и, не достигнув подбородка, замерзли, как алмазы.

Сван дрожала от холода, боясь, что ее уродливая голова может наклониться слишком сильно и сломать шею. Она не могла больше выносить терзающий ветер и ускользнула от Слая Моуди. Повернувшись, она пошла к сараю, прощупывая прутиком снег перед собой. Все смотрели ей вслед, а пес бегал вокруг нее с яблоневым цветом в пасти.

Расти первый обрел дар речи.

— Какой ближайший отсюда город? — спросил он у Слая Моуди, который все еще стоял на коленях. — Мы направляемся на север.

Старик прищурился и утер глаза тыльной стороной ладони.

— Ричленд, — ответил он. Потом мотнул головой: — Нет, нет, Ричленда больше нет. Все покинули его или умерли от тифа в прошлом году.

Он с трудом встал на ноги.

— Мериз-Рест, — сказал он наконец. — Он в любом случае был бы вашим следующим пунктом. Это примерно шестьдесят миль к югу отсюда по трассе М-сорок четыре. Я никогда не был там, но слышал, что Мериз-Рест — настоящий город.

— Значит, Мериз-Рест, — заключил Джош, обращаясь к Расти.

Моуди вдруг очнулся от оцепенения и твердо заявил:

— Вам не надо уезжать отсюда. Вы можете остаться здесь, с нами! У нас достаточно еды, и мы можем найти в доме комнату и для вас! Господи, эта девушка ни за что не будет больше спать в сарае!

— Спасибо, — сказал Джош, — но нам нужно ехать дальше. Ваша еда понадобится вам самим. Как сказал Расти, мы артисты. Вот так мы живем.

Слай Моуди схватил Джоша за руку.

— Послушайте, вы не понимаете, что у вас есть, мистер! Эта девушка — чудотворец! Посмотрите на это дерево! Вчера оно было мертво, а сегодня цветет! Мистер, она особенная. Вы даже не представляете, что она могла бы сделать, если бы захотела!

— И что же она могла бы сделать? — Расти всегда ставило в тупик все непонятное — так же как, взяв когда-то зеркало Фабриозо, он не увидел в нем ничего, кроме темноты.

— Взгляните на это дерево и подумайте о фруктовом саде! — взволнованно ответил Слай. — Подумайте о полях зерновых, о полях бобов, или тыквы, или чего-нибудь еще! Я не знаю, что за удивительная способность у этой девушки, но она обладает силой жизни! Неужели вы не понимаете? Она коснулась дерева — и вернула его к жизни! Мистер, Сван могла бы разбудить всю землю!

— Это всего-навсего одно дерево, — возразил ему Джош. — Откуда вы знаете, что она смогла бы сделать то же самое с целым садом?

— Вы просто глухонемой дурак! Что такое сад, если не совокупность деревьев? — закричал старик. — Я не знаю, как она это делает, я вообще ничего о ней не знаю, но, если после ее прикосновений цветет яблоня, значит она может заставить расти и сад, и засеянные поля! Вы сумасшедший — брать кого-то с Божьим даром, тем более таким, в поездку! Вся страна полна убийц, бандитов с большой дороги, психов и черт знает кого еще! Если вы останетесь здесь, то она сможет работать на полях, делать что-то, что умеет, чтобы опять разбудить их!

Джош скользнул взглядом по Расти, который покачал головой, а затем мягко высвободил руку из хватки Слая Моуди.

— Нам нужно ехать дальше.

— Почему? Куда? Что вы такое ищете?

— Не знаю, — признался Джош. За семь лет хождений по свету от поселения к поселению смыслом их жизни стало само скитание. Джош все еще надеялся, что в один прекрасный день они найдут место, где можно будет прожить дольше нескольких месяцев, — и, возможно, однажды он отправится на юг, к Мобилю, на поиски Рози и сыновей. — Думаю, мы узнаем это, только когда найдем.

Моуди снова начал было протестовать, но его жена сказала:

— Сильвестр, здесь становится очень холодно. Я думаю, они уже все решили, и, по-моему, им следует поступать так, как они считают нужным.

Старик поколебался и, взглянув на свое дерево еще раз, наконец кивнул.

— Хорошо, — проговорил он. — Наверное, каждому нужно идти своей дорогой. Но теперь послушайте меня, мистер. — Он вперился взглядом в Джоша, который был по меньшей мере на четыре дюйма выше его. — Вы должны защищать эту девушку, вы слышите меня? Быть может, однажды она поймет, что может сделать то, о чем я говорил. Вы должны беречь ее, слышите?

— Да, — кивнул Джош, — слышу.

— Что ж, езжайте, — сказал Слай.

Джош и Расти двинулись к сараю, и Моуди благословил их:

— Да поможет вам Бог!

Он поднял со снега пригоршню лепестков, поднес к лицу и вдохнул аромат.

Спустя час, после того как фургон бродячих артистов прогромыхал по дороге на север, Слай Моуди надел свое самое теплое пальто и сапоги и сказал Карле, что не может больше оставаться здесь и сидеть сложа руки. Он идет через лес к дому Билла Макгенри, чтобы рассказать историю о девушке, которая своим прикосновением может вернуть дерево к жизни. У Билла Макгенри припрятан грузовик и бензин. Еще Слай Моуди сказал, что собирается поведать всем, кто его услышит, о девушке, сотворившей чудо, и о том, что еще не все надежды умерли. Он хочет подняться на вершину горы и прокричать оттуда имя девушки, а когда созреют яблоки, приготовить джем и пригласить всех, кто живет на заброшенных фермах в пределах мили, чтобы поделиться с ними чудом.

Потом он обнял женщину, которая была ему как жена, и поцеловал. Ее глаза засверкали, словно звезды.