Высокая фигура в длинном черном плаще с надраенными серебряными пуговицами шествовала сквозь горящие руины Брокен-Боу, штат Небраска. По всей главной улице города валялись трупы, и танкоподобные грузовики «Армии совершенных воинов» переезжали тела, которые попадались на их пути. Солдаты складывали в машины мешки с краденым зерном, мукой, бобами, емкости с маслом и бензином. Груда винтовок и пистолетов ожидала транспорт бригады вооружений. Тела были раздеты бригадой обмундирования, а члены жилищной бригады занимались сбором палаток, которые больше не понадобятся мертвым. Механизированная бригада подбирала и переворачивала легковушки, трейлеры и грузовики, в изобилии доставшиеся победителям. Те, что находились в рабочем состоянии, задействовали в качестве перевозочных средств, а другие разбирали на запчасти: шины, моторы и все остальное, что только можно было использовать.

Но мужчину в черном плаще, чьи начищенные ботинки с хрустом ступали по выжженной земле, волновало совсем не это. Он остановился перед грудой раздетых трупов. Их одежда и обувь были свалены в картонные коробки. Мужчина осмотрел оценивающим взглядом мертвые лица, освещенные пламенем костра. Солдаты вокруг него приостановили работу, чтобы отдать честь. Он быстро ответил на приветствие и продолжил осмотр, а потом перешел к другим разбросанным телам.

— Полковник Маклин! — позвал голос сквозь грохот проезжающих грузовиков, и мужчина в черном плаще обернулся.

Свет костра упал на черную кожу маски, закрывавшей лицо Джеймса Маклина. Правое глазное отверстие было небрежно зашито, но оставшимся холодным голубым глазом полковник вглядывался в подходившего к нему человека. Под пальто на Маклине была серо-зеленая форма, а из кобуры на поясе торчала самодельная перламутровая рукоять. Над нагрудным карманом на черной круглой заплатке были вышиты серебряными нитками буквы «АСВ». На голову полковника была натянута темно-зеленая шерстяная кепка.

Из тумана вынырнул Джад Лоури, одетый под пальто на флисовой подкладке в такую же форму. Через его плечо был перекинут автомат М-16, а на груди перекрещивались патронные ленты. Рыжая с проседью борода Джада Лоури была тщательно подстрижена, а волосы обрезаны почти под ноль. Лоб пересекал глубокий шрам, тянувшийся наискось от левого виска вверх через волосы. За семь лет службы у Маклина Лоури потерял двадцать пять фунтов жира, его тело стало крепким и мускулистым, лицо приняло жестокое выражение, глаза запали.

— Есть новости, лейтенант Лоури? — Голос Маклина звучал невнятно, слова сливались, как будто у него было что-то не в порядке со ртом.

— Нет, сэр. Никто его не нашел. Я связался с сержантом Маккоуэном, который проверил северную границу, но там нет даже его следов. Сержант Ульрих детально изучил южный сегмент, где были их оборонительные окопы, но безуспешно.

— Есть ли донесения от групп преследования?

— Группа капрала Уинслоу встретила шестерых в миле к востоку. Они пытались отстреливаться. Группа сержанта Олдфилда нашла четверых на севере, но они к тому времени были уже на последнем издыхании. Я пока не получил рапорта от южного патруля.

— Он не мог исчезнуть, Лоури, — сказал Маклин жестко. — Мы должны найти этого сукина сына или его труп. Он нужен мне — живой или мертвый. Даю тебе два часа. Ясно?

— Да, сэр. Сделаю все, что возможно.

— Сделай больше, чем возможно. Найди капитана Поджи и вели ему доставить мне труп Франклина Хейза. Пусть займется этим. Данные о потерях и список захваченных трофеев и оружия представите мне до рассвета. Я не хочу видеть проявления такого же идиотизма, как раньше. Учтите это!

— Да, сэр.

— Хорошо. Я буду у себя, — сказал Маклин уходя, но снова обернулся. — Где Роланд?

— Не знаю. Я видел его примерно с час назад в южной части города.

— Если ты его встретишь, скажи, чтобы зашел. Выполняй.

Маклин прошествовал прочь к своей палатке, где располагался штаб.

Джад Лоури посмотрел ему вслед и не смог сдержать дрожь. В последний раз он видел лицо Маклина почти два года назад. Полковник стал носить маску, чтобы защитить кожу от «радиации и загрязнений», но Лоури казалось, что лицо Маклина на самом деле изменило форму, а маска выгнулась и деформировалась, словно кости тоже искривились. Лоури знал, что это такое: та самая чертова зараза, которую все равно подцепило большинство в «Армии совершенных воинов», — наросты на коже, что срастались, закрывая все лицо, кроме рта. Солдаты догадывались, что у Маклина развилась эта болезнь, и капитан Кронингер тоже страдал ею и поэтому носил на лице повязку. Даже в менее запущенных случаях больных прогоняли и убивали, и для Лоури видеть полковника было сущим адом, гораздо хуже, чем самого серьезно зараженного человека с келоидами, которого он когда-либо встречал. Слава богу, думал он, что сам не подцепил эту болезнь, потому что он любил свое лицо таким, каким оно было. Но если состояние полковника Маклина ухудшится, то он не сможет долго руководить «АСВ». А это сулит изобилие интересных возможностей…

Лоури хмыкнул, выкинул из головы эти мысли, вспомнив о своих обязанностях, и пошел дальше через развалины.

На другом краю Брокен-Боу полковник Маклин козырнул двум караулам, выставленным перед его большой штабной палаткой, и прошел за загородку. Внутри было темно, хотя Маклин помнил, как оставил зажженный фонарь на столе. Однако столько всего следовало помнить, что он засомневался. Пройдя к столу, полковник нашарил единственной рукой фонарь. Стекло было все еще теплым. Фонарь, должно быть, почему-то погас, подумал он, сняв ламповое стекло. Он достал из кармана плаща зажигалку и высек огонь. Затем зажег лампу, дал пламени разгореться и поставил стекло обратно. Свет распространился по палатке, и только тогда полковник Маклин понял, что он не один.

За его письменным столом сидел худой бородатый мужчина с вьющимися, нечесаными светлыми волосами до плеч. Его грязные ботинки лежали на всевозможных картах, отчетах и рапортах, покрывавших поверхность стола. Он в темноте чистил ножиком длинные ногти. Маклин мгновенно вытащил пистолет из кобуры и направил дуло в голову незваного гостя.

— Ну наконец-то, — сказал светловолосый и приветливо улыбнулся. У него было иссиня-бледное лицо, а на месте носа — зарубцевавшаяся дыра. — Я ждал вас.

— Положите нож. Живо.

Лезвие ножа проткнуло карту штата Небраска и замерло, дрожа.

— Не волнуйтесь, — успокоил мужчина.

Он поднял руки, чтобы убедить: они пусты. Маклин отметил, что незнакомец одет в форму «АСВ», забрызганную кровью, но свежих ранений у него, похоже, не было. Ужасная рана на лице посетителя, в самом центре — рана, через которую Маклин видел серый хрящ, — зажила в той мере, в какой могла затянуться.

— Кто вы такой и как прошли через караулы?

— Я прошел сюда через черный вход. — Он махнул куда-то вглубь палатки, и Маклин увидел, что ее задняя стенка распорота. — Меня зовут Альвин. — Взгляд его мутных зеленых глаз сосредоточился на полковнике Маклине, а затем он ухмыльнулся, показав зубы. — Альвин Мангрим. Вам следует поставить более надежную охрану, полковник. Какой-нибудь сумасшедший запросто мог проникнуть сюда и убить вас, если бы хотел.

— Как вы, например?

— Нет, только не я. — Он засмеялся, и воздух с пронзительным свистящим звуком прошел через дыру на месте его носа. — Я принес вам парочку подарков.

— Я мог бы убить вас за то, что вы ворвались в мой штаб.

— Я не ворвался, уважаемый, — оскалился Альвин Мангрим. — Я врезался. Видите, я действительно ловко умею управляться с ножами. О да, ножи тоже хорошо знают меня. Они говорят со мной, и я делаю то, что они мне велят.

Маклин был уже готов нажать на курок и разнести этому человеку голову, но он не хотел, чтобы его бумаги оказались перепачканы кровью и мозгом.

— Ну что? Хотите увидеть мои подарки?

— Нет. Я хочу, чтобы вы очень осторожно встали и пошли…

Вдруг его гость наклонился, чтобы поднять что-то с пола.

— Спокойно! — предупредил Маклин и уже собирался кликнуть часовых, но Альвин Мангрим выпрямился и выложил на стол голову Франклина Хейза: лицо посинело, глаза закатились, обнажив белки.

— Ну как, нравится? — спросил Мангрим. — Разве не прелесть?

Он наклонился вперед и постучал костяшками пальцев по столу:

— Тук, тук! — Он рассмеялся и засвистел дырой на лице. — Ой, никого нет дома.

— Откуда у вас это? — поинтересовался Маклин.

— С шеи этого козла, полковник! А где бы, по-вашему, я ее взял? Я прошел сквозь стену, и там был старый Франклин собственной персоной, стоял как раз напротив меня — меня и моего топора, конечно. Это то, что я называю судьбой. Итак, я всего лишь отрубил голову и принес ее вам сюда. Я мог бы появиться раньше, но хотел, чтобы кровь перестала течь и не испачкала вашу палатку. А у вас здесь действительно хорошо.

Полковник Маклин наклонился к голове и дотронулся до нее дулом пистолета.

— Вы убили его?

— Нет. Я его защекотал до смерти. Полковник Маклин, для такого умного человека вы слишком медленно соображаете.

Маклин дулом пистолета приподнял верхнюю губу Хейза. Зубы были белые и ровные.

— Хотите выбить их? — спросил Мангрим. — Из них выйдет прелестное ожерелье для той темноволосой женщины, которую я видел с вами.

Полковник опустил губу на место.

— Кто вы такой, черт побери? Почему я вас раньше не видел?

— Я был рядом. Следовал за «АСВ» примерно два месяца. Я и несколько моих друзей организовали собственный лагерь. Эту форму я снял с убитого солдата. Замечательно сидит, согласитесь?

Почувствовав движение слева, Маклин обернулся и увидел Роланда Кронингера, входившего в палатку. Молодой человек был одет в длинное пальто с капюшоном, надвинутым на голову. Капитану Роланду Кронингеру едва исполнилось двадцать лет, он был около шести футов ростом, лишь на дюйм ниже Маклина. Но он был тощ, как пугало, форма «АСВ» и пальто висели на нем, как на вешалке. Запястья торчали из рукавов, а ладони походили на белых пауков. Это он разработал атаку, которая сокрушила оборону Брокен-Боу. Кроме того, ему принадлежала идея загнать Франклина Хейза до смерти. Внезапно Роланд остановился и через защитные очки с толстыми стеклами искоса взглянул на голову, украшавшую стол полковника Маклина.

— Вы капитан Кронингер? — спросил Мангрим. — Вас я тоже здесь видел.

— Что здесь происходит? — Голос у Роланда был высокий, но надтреснутый. Он взглянул на Маклина, свет лампы отразился в стеклах его очков.

— Этот человек принес мне подарок. Он убил Франклина Хейза — по крайней мере, так он говорит.

— Конечно, это сделал я. Убил! Убил! — Мангрим ударил рукой по краю стола. — Отрубил ему голову!

— В эту палатку вход воспрещен, — холодно сказал Роланд. — Вас могут расстрелять за то, что вы сюда явились.

— Я хотел сделать полковнику сюрприз.

Маклин опустил пистолет.

Альвин Мангрим пришел сюда не затем, чтобы вредить ему, решил он. Этот человек нарушил один из строжайших запретов «АСВ», но принесенная им голова действительно была хорошим подарком. Теперь, когда операция завершилась — Хейз был мертв, «АСВ» добыла продукты, перевязочные средства, оружие и бензин и набрала около ста солдат в свои ряды, — Маклин почувствовал разочарование, которую обычно испытывал после сражения. Это все равно что желать женщину так сильно, что яйца ноют от напряжения, а когда ты взял ее и мог делать с ней все, что только душе угодно, она становится утомительной. Дело было не в женщине, а в том, что он брал — женщин, землю или жизнь, — и это заставляло кровь Маклина кипеть.

— Мне тяжело дышать, — сказал он вдруг. — Задыхаюсь. — И втянул воздух.

Казалось, он не мог вдохнуть столько кислорода, сколько ему требовалось. Ему мерещилось, будто он видит за Альвином Мангримом Солдата-Тень, но, когда щурился, силуэт, похожий на привидение, исчезал.

— Тяжело дышать, — повторил он и снял кепку.

Волос у него не было; его скальп представлял собой сплошной купол наростов, похожих на ракушки, которые цеплялись друг за друга. Он нащупал на затылке завязки маски и снял ее. Затем вдохнул через то, что осталось от его носа.

Его лицо было бесформенной массой мясистых узлов, которые надежно скрывали его черты, за исключением одного пристально смотрящего голубого глаза, одной ноздри и щели рта. Под наростами лицо Маклина зудело и чесалось, и кости болели так, будто их гнули, придавая им новые очертания. Он больше не мог смотреть на себя в зеркало, а когда спал с Шейлой Фонтаной, она — как и все другие женщины, которые следовали за «АСВ», — плотно жмурилась и отворачивалась. Но Шейла Фонтана была безумна, Маклин знал это. Единственное, на что она годилась, — это спать с ней. Она всегда кричала по ночам о ком-то по имени Руди, вползавшем в ее постель с мертвым ребенком в руках.

С минуту Альвин Мангрим молчал, потом сказал:

— Однако вам не позавидуешь.

— Вы принесли подарок, — ответил ему Маклин. — Теперь убирайтесь отсюда ко всем чертям.

— Я сказал, что принес вам два подарка. Не хотите ли еще один?

— Полковник Маклин хочет, чтобы вы покинули палатку, — вмешался Роланд.

Ему не нравился этот светловолосый сукин сын, и он был бы не прочь убить его. Он все еще находился в приятном возбуждении от убийств, он обонял запах крови, как восхитительный аромат духов. За минувшие семь лет Роланд Кронингер стал мастером убивать, пытать и калечить. Когда Король хотел получить информацию от пленника, он знал, что надо вызвать сэра Роланда с его черным трейлером, где многие начинали «петь» под аккомпанемент цепей, жерновов, молотков и пил.

Альвин Мангрим еще раз наклонился к полу. Маклин прицелился в него. Но блондин вытащил маленькую коробку, перевязанную яркой голубой лентой.

— Вот, — сказал Мангрим, протягивая коробку. — Возьмите ее. Это специально для вас.

Полковник помолчал, быстро взглянул на Роланда, потом положил пистолет, подошел и принял подарок. Проворной левой рукой он сорвал ленточку и снял крышку.

— Я сделал это для вас. Вам нравится?

Маклин запустил пальцы внутрь — и вытащил правую руку, одетую в черную кожаную перчатку. Руку пронзали пятнадцать или двадцать гвоздей, вбитые в тыльную сторону так, что острые концы торчали из ладони.

— Я вырезал ее, — сказал Мангрим. — Я хороший плотник. А вы знаете, что Иисус был плотником?

Полковник Маклин недоверчиво уставился на деревянную руку, очень похожую на настоящую:

— Вы полагаете, это смешно? Это шутка такая?

Мангрим выглядел уязвленным.

— Уважаемый, у меня ушло три дня, чтобы сделать это как надо! Взгляните, она весит столько же, сколько настоящая рука, и сбалансирована так хорошо, что никто в жизни не догадается, что она деревянная. Я не знаю, что случилось с вашей настоящей рукой, но, полагаю, эту вы оцените по достоинству.

Полковник раздумывал. Он никогда не видел ничего подобного. Деревянная рука, обтянутая перчаткой, щетинилась гвоздями, как шкура дикобраза.

— Что это, по-вашему, такое? Дырокол?

— Нет. Это вы должны носить, — объяснил Мангрим. — На запястье. Рука совсем как настоящая. Любой, кто взглянет на нее, с воткнутыми гвоздями, скажет: «Ого! Что же это должна быть за адская боль!» Кто-то хает вас за вашей спиной, а вы наносите ему удар через все лицо, и у него навсегда исчезают губы. — Мангрим весело ухмыльнулся. — Я сделал ее специально для вас.

— Вы с ума сошли, — сказал Маклин. — Вы сумасшедший, черт побери! Какого черта я буду это носить?..

— Полковник, — перебил Роланд, — может быть, он и сумасшедший, но идея хорошая.

— Что?

Роланд стянул капюшон. Его лицо и голова были покрыты грязными бинтами, закрепленными пластырем. Там, где витки не сходились, виднелись серые наросты, твердые, словно каменная броня. Повязки толстым слоем были наложены на лоб, подбородок и щеки и шли вверх до защитных очков. Он ослабил одну из полосок пластыря, отмотал около двенадцати дюймов марли, оборвал ее и обрывок протянул Маклину.

— Возьмите, — сказал он. — Прикрепите ее на запястье с помощью этого.

Маклин уставился на Роланда так, будто тот тоже рехнулся, потом взял марлю и стал надевать протез на культю правого запястья. В конце концов он прикрепил ее на место так, что усеянная гвоздями ладонь была повернута внутрь.

— Странное ощущение, — сказал он. — Кажется, она весит десять фунтов.

Но более чем странным ему показалось чувство внезапного обретения новой правой руки, и он понял, что она выглядит очень натурально. Те, кто не знает правды, не должны были догадаться, что рука в перчатке с ладонью, утыканной гвоздями, просто прицеплена к запястью. Маклин вытянул руку и медленно взмахнул ею в воздухе. Конечно, крепление протеза было хрупким. Если он собирался носить эту руку, ему следовало привязать ее к культе крепче, обмотав толстым слоем пластыря. Ему нравилось смотреть на протез, и он внезапно понял почему: это был совершенный символ дисциплины и контроля. Если кто-то смог вынести такую боль, пусть символически, то, значит, он властвует над своим телом. Он был человеком, которого надо бояться, человеком, за которым надо идти.

— Вам следует носить руку всегда, — предложил Роланд. — Особенно когда мы ведем переговоры о продовольствии. Я не думаю, что, увидев это, глава какого-либо поселения продержится долго.

Маклин был очарован видом своей новой руки. Это было сокрушительное психологическое оружие, а также чертовски опасное оружие ближнего боя. Только придется быть очень осторожным, когда захочется почесать то, что осталось от носа.

— Я знал, что вам понравится, — улыбнулся Мангрим, удовлетворенный реакцией полковника. — Выглядит так, будто вы родились с ней.

— Это все еще не дает вам права находиться в этой палатке, мистер, — сказал ему Роланд. — Вы напрашиваетесь на расстрел.

— Вовсе нет, капитан. Я прошу назначить меня сержантом механизированной бригады. — Его зеленые глаза скользнули от Роланда к полковнику Маклину. — Я хорошо разбираюсь в машинах. Могу починить все, что угодно. Вы даете мне детали, а я собираю их вместе. Да, сэр, назначьте меня сержантом механизированной бригады, и я покажу вам, что могу сделать для «Армии совершенных воинов».

Маклин молчал, его глаза изучали безносое лицо Альвина Мангрима. Это был тип человека, необходимого «АСВ», думал полковник. У этого плотника есть отвага, и он не боится делать то, что хочет.

— Я сделаю вас капралом, — ответил он. — Если вы будете выполнять свою работу хорошо и у вас проявится стремление к лидерству, я назначу вас сержантом механизированной бригады через месяц, считая с сегодняшнего дня. Вы согласны?

Альвин пожал плечами и встал:

— Пожалуй, да. Капрал все же лучше, чем рядовой. Я смогу указывать другим, что им делать, не так ли?

— А капитан может поставить тебя перед взводом автоматчиков, — заметил Роланд и прошелся перед ним.

Они пристально смотрели друг на друга, как два враждебно настроенных зверя. Слабая улыбка пробежала по губам Альвина Мангрима. Забинтованное лицо Роланда оставалось бесстрастным. В конце концов он сказал:

— Если ты еще раз войдешь в эту палатку без разрешения, я лично пристрелю тебя. Или, может быть, тебе понравится прокатиться в допросном трейлере?

— Как-нибудь в другой раз.

— Доложите сержанту Дрэгеру в палатке «МБ». Шевелитесь!

Мангрим вытащил из стола нож. Подошел к щели, которую проделал в брезенте, наклонился и, перед тем как уползти в дыру, оглянулся на Роланда.

— Капитан, — сказал он негромко. — На вашем месте я бы поостерегся ходить в темноте. Вокруг полно битого стекла. Вы можете упасть и, возможно, сразу отрубить себе голову. Понимаете, что я имею в виду?

Прежде чем Роланд смог ответить, он прополз в щель и ушел.

— Придурок, — вскипел Роланд. — Он кончит тем, что окажется перед расстрельной командой.

Маклин рассмеялся. Ему нравилось, что Роланда, который обычно отличался сдержанностью и полным отсутствием эмоций, напоминая механизм, вывели из равновесия. От этого Маклин почувствовал себя более уверенным.

— Через полгода он получит лейтенанта, — сказал Маклин. — У него тип мышления, какой очень полезен «АСВ».

Он подошел к столу и встал, глядя на голову Франклина Хейза. Пальцами левой руки он провел по коричневым келоидам, проходившим по холодной синей плоти.

— Проклятие каиновой печати, — сказал он. — Чем скорее мы избавимся от этой нечисти, тем скорее перестроим жизнь так, как было раньше. Нет. Лучше, чем было.

Полковник положил свою новую руку на карту штата Небраска. Воткнув в нее гвозди, он протащил карту через весь стол к себе.

— С рассветом пошли разведывательные патрули на восток и на юго-восток, — сказал он Роланду. — Скажи им, чтобы следили до темноты, а потом пусть возвращаются.

— Как долго мы пробудем здесь?

— До тех пор, пока «АСВ» не отдохнет и не наберет полную силу. Я хочу, чтобы вся техника была готова.

Основная часть машин, грузовиков, трейлеров, включая собственный командирский трейлер Маклина, стояла шестью милями западнее Брокен-Боу, и ее следовало перегнать вперед, чтобы соединить с наступающими военными батальонами в дневное время. Со времени лагеря Фредди Кемпки Маклин создал кочующую армию, где каждый должен был выполнять свой долг, включая пехотинцев, офицеров, механиков, поваров, кузнецов, портных, двух врачей и лагерных проституток вроде Шейлы Фонтаны. Всех их объединяла рука Маклина, потребность в пище, воде, крове — и вера в то, что те из оставшихся в живых, кто отмечен каиновой печатью, должны быть истреблены. Это было простое учение: люди с келоидами заражают человеческую расу мутантными генами — и если Америка когда-нибудь станет настолько сильной, чтобы разбить русских, то каинова печать должна быть уничтожена.

Маклин изучал карту Небраски. Его взгляд двигался к востоку вдоль красной линии — шоссе номер два, через Гранд-Айленд, Аврору и Линкольн, к синей линии реки Миссури. Из Небраски «АСВ» могла двинуться в Айову и Миссури — нетронутые земли, новые поселения и продовольственные центры. А дальше — Миссури и вся восточная часть страны, чтобы армия прошла и очистила ее — так, как очистила большие районы Юты, Колорадо, Вайоминга и Небраски. Однако неизменно появлялись новые поселения, и Маклин не знал удержу. Он слышал отчеты о «Команде „Гидра“», «Ноланских налетчиках» и «Американской верности». Он с нетерпением ждал встречи с этими армиями. «АСВ» раздавила бы их, как разгромила «Народную освободительную партию» за несколько месяцев войны.

— Мы пойдем на восток, — сказал он Роланду, — через Миссури.

Единственный глаз полковника на обезображенном наростами лице светился охотничьим азартом. Маклин поднял правую руку и махнул ею в воздухе. Затем быстрее. И еще быстрее.

Гвозди издавали высокий, жуткий свистящий звук, похожий на человеческие крики.