При свете керосиновой лампы полковник Маклин разглядывал себя в зеркало в ванной трейлера «Эйрстрим».

Серо-зеленый нацистский мундир был тесноват в груди и в талии, но рукава и брюки оказались нормальной длины. На ремне висела черная кожаная кобура с заряженным «люгером». На ногах были подкованные гвоздями нацистские сапоги, тоже маловатые, но Маклин решил разносить их. Китель украшали медали и знаки отличия, и хотя полковник не знал, что это за награды, он решил, что они выглядят очень впечатляюще.

Чулан в спальне Фредди Кемпки был полон нацистской униформы, артиллерийских мундиров, сапог, ремней и тому подобного. Над кроватью на стене висел флаг со свастикой, а в книжном шкафу стояли «Взлет и падение Третьего рейха», «Военная стратегия и маневры», «Средневековая война» и «История пытки». Роланд ухватился за эти книги и с воодушевлением их поглощал. Шейла Фонтана спала в другой комнатке, преимущественно предоставленная сама себе, за исключением тех случаев, когда Маклин в ней нуждался. Казалось, это доставляло ей удовольствие, хотя лежала она при этом равнодушная и неподвижная, и иногда Маклин слышал, как она вскрикивала по ночам, словно ей снился дурной сон.

За несколько дней, прошедших с тех пор, как они оккупировали трейлер, Маклин сделал полную опись всего, что собрал Фредди Кемпка: нездорового фастфуда и безалкогольных напитков хватало, чтобы накормить армию, воды в бутылках и консервов было достаточно, но Маклина и Роланда больше всего интересовало оружие. Спальня Кемпки служила арсеналом: станковые пулеметы, винтовки, пистолеты, по ящику сигнальных ракет, дымовых шашек и осколочных гранат. Коробки и сумки с боеприпасами были расставлены вокруг, как золото в королевской сокровищнице. Солдат-Тень мог бы и не говорить полковнику, что он нашел рай.

Маклин рассматривал в зеркале свое лицо. Борода отросла, но была такой седой, что сильно старила его. От Кемпки осталась опасная бритва, и Маклин решил побриться. Кроме того, волосы его были слишком длинными и редкими. Он предпочитал очень короткую военную стрижку. В трейлере нашлись и ножницы, которые прекрасно годились для этой работы.

Наклонившись вперед, Маклин заглянул себе в глаза. Они все еще были глубоко запавшими и несли память о боли, которая пронзила его рану в воде Большого Соленого озера, — боли настолько душераздирающей, что она сорвала с Маклина старую мертвую кожу, которая так долго сдерживала его. Он чувствовал себя заново родившимся, ожившим. В своих ледяных синих глазах он видел того Джимбо Маклина, которым был в молодости. Он знал, Солдат-Тень гордится им, потому что он снова стал цельным и целеустремленным.

Маклин потерял правую кисть, но собирался научиться столь же эффективно пользоваться при стрельбе из пулемета или винтовки левой рукой. В конце концов, времени у него было хоть отбавляй. Рана была перевязана полосками постельного белья, и из нее все еще сочилась жидкость, но ощущение тяжести прошло: соленая вода выжгла инфекцию.

Он подумал, что в нацистской форме выглядит очень привлекательно, очень… да, по-королевски. Возможно, она принадлежала немецкому полковнику, размышлял он. Форма была в прекрасном состоянии, всего несколько проеденных молью дырочек портило шелковую подкладку — Кемпка явно заботливо относился к своей коллекции.

Морщин, казалось, прибавилось, но в лице было что-то волчье, опасное. Маклин прикинул, что со времени катастрофы в «Доме Земли» потерял двадцать пять фунтов, а то и больше. Только одна маленькая деталь на его лице вызывала беспокойство…

Маклин поднял руку и коснулся чего-то, похожего на коричневый струп величиной с четвертак, под левым глазом. Он попытался сковырнуть его, но тот крепко держался на коже. На лбу было еще четыре узелка размером с десятицентовик. Поначалу он принял их за бородавки, но содрать их оказалось невозможно. Он думал, это может быть рак кожи. Вероятно, от радиации. Он заметил, что и у Роланда на подбородке появился новый нарост, тоже не превышающий размером десятицентовик. Это убедило его в правильности догадки. Что ж, решил он, надо срезать кочки во время бритья, и не будет тогда никакой опухоли. Его шкура — вовсе не место для рака кожи. Странно, подумал он, что маленькие круглые струпья появились у него только на лице. Ни на руках, ни на предплечьях, ни где-либо еще. Только на лице.

Он услышал стук в дверь трейлера и вышел из ванной, чтобы открыть.

Роланд и Лоури, оба вооруженные винтовками, вернулись после задания, которое выполняли вместе с тремя другими здоровыми солдатами. Прошлой ночью один из часовых на окраине лагеря увидел короткие вспышки огней на юге, в трех или четырех милях через пустыню.

— Два трейлера, — доложил Лоури, стараясь не слишком пялиться на нацистскую форму полковника. Кемпка всегда был слишком толстым и не мог втиснуться в нее. — У них есть вагончик для жилья и «понтиак». Все машины с виду в прекрасном состоянии.

— Сколько людей? — спросил Маклин, открывая одну из бутылок с водой и предлагая ее Лоури.

— Мы видели шестнадцать человек, — ответил Роланд. — Шесть женщин, восемь мужчин и два ребенка. Кажется, у них полно бензина, еды и воды, но все они обожжены. Двое мужчин с трудом могут идти.

— У них есть оружие?

— Да, сэр.

Роланд взял у Лоури воду и напился. Он полагал, форма прекрасно смотрится на Короле, и жалел, что нет и его размера. Мальчишка не вспомнил почти ничего, что случилось с Фредди Кемпкой той ночью, но живо помнил сон, в котором убил Майка Армбрустера.

— У одного из мужчин есть винтовка.

— Только одна винтовка? Как вы считаете, почему они не пришли сюда? Они же видели наши огни.

— Возможно, они боятся, — сказал Роланд, — или думают, что мы отнимем их пожитки.

Маклин забрал у него бутылку, закрыл ее и отставил в сторону. Дверь открылась и закрылась — из коридора в комнату вышла Шейла Фонтана. Она увидела форму и резко остановилась.

— Нам пригодились бы трейлеры и автомобили, — решил Маклин. — Но нам не нужен никто со следами ожогов. Я не хочу, чтобы в нашем лагере был хоть кто-то обожженный.

— Полковник… У нас уже есть около тридцати человек, которые горели в… вы знаете, — сказал Лоури. — И так ли это важно?

— Я много думал об этом, капрал Лоури, — ответил Маклин, и, хотя он не старался, это прозвучало выразительно. — Я считаю, что люди с ожогами… келоидами, — сказал он, вспомнив медицинское название радиационных ожогов, — наносят ущерб моральному духу нашего лагеря. Нам не нужны тут напоминания об уродстве. Кроме того, люди с такими ожогами не содержат себя в чистоте, как остальные, потому что стыдятся своего вида, и уже этим они деморализованы.

Он поймал себя на том, что смотрит на опухоль на подбородке Роланда. Струп был размером с четвертак. Разве он не был меньше всего несколько дней назад? Маклин перевел взгляд на лоб подростка. Там, почти под волосами, виднелись еще три маленьких струпа.

— Люди с ожогами станут распространителями болезней, — сказал он капралу Лоури и оглядел его лицо, но не увидел ни одного струпа. — У нас и так будет предостаточно хлопот, а если в нашем лагере возникнет хоть какая-то инфекция… Итак… Я хочу, чтобы утром вы собрали людей с ожогами и вывели их за территорию. И мне не нужно, чтобы хоть кто-нибудь из них вернулся. Понятно?

Лоури улыбнулся было, потому что решил, что полковник шутит, но синие глаза Маклина сверлили его.

— Сэр, не имеете же вы в виду… убить их всех?

— Да, именно это я и имею в виду.

— Но… почему бы просто не выгнать их? То есть объявить им, чтобы шли отсюда куда-нибудь еще?

— Потому, — сказал Роланд Кронингер, который уже ухватил суть, — что они не захотят никуда идти. Ночью они проберутся обратно в лагерь и попытаются украсть еду или воду. И могут помочь врагам напасть на нас.

— Верно, — согласился Маклин. — Итак, вот новый закон нашего лагеря: ни один человек с ожогами не допускается сюда. А утром вы выведете оставшихся, и они не вернутся. Роланд пойдет с вами.

— Я и сам могу управиться!

— Роланд пойдет с вами, — сказал Маклин спокойно, но твердо, и Джад Лоури уставился в пол. — Теперь еще одно: я хочу, чтобы утром вы организовали отряд и раздали кое-что из этого моему народу. — Он кивком указал на упаковки безалкогольных напитков, картофельных чипсов, печенья и кексов. Он осознал, что сказал «моему народу». — Я хочу, чтобы люди порадовались. Сделайте это после того, как закончите первое дело.

— А что с теми, которые с трейлерами?

Маклин задумался. Солдат-Тень будет гордиться им!

— Сколько солдат вам понадобится, чтобы забрать эти машины? — спросил он.

— Даже не знаю. Наверное, четверо или пятеро.

— Хорошо. Возьмите людей и пригоните трейлеры сюда — но только машины. Нам не нужны больные.

— А для чего нам трейлеры? — спросила Шейла. — Нам и так хорошо!

Она не могла смотреть на Джада Лоури, потому что он преследовал ее в кошмарах вместе с плачущим младенцем. Разложившийся труп по имени Руди в ее снах полз по пыли прямо к ней в постель, и она думала, что сходит с ума.

— Для того, — сказал Маклин, поворачиваясь к ней, — чтобы не оставаться здесь вечно. Как только мы станем организованными и здоровыми, как только мы поднимем моральный дух, мы двинемся отсюда.

— Двинемся отсюда? — Она засмеялась. — Двинемся куда, герой войны? На луну?

— Нет. Через страну. Может быть, на восток. По пути мы сможем добывать продовольствие.

— Ты хочешь сказать, все пойдут на восток? Какого черта? Куда?

— В города, — ответил Маклин, — или в то, что от них осталось. В поселения, деревни. Кроме того, мы можем построить собственные города, если захотим. Мы можем начать восстанавливать тот порядок, который следовало бы установить раньше, до всего этого бардака.

— Ты сдвинулся, друг, — сказала Шейла. — Это все в прошлом. Не можешь усвоить?

— Не в прошлом. Все еще только начинается. Мы можем снова возродить города, но лучше, чем раньше. У нас будут закон и порядок, и мы станем добиваться исполнения законов…

— Каких законов? Твоих? Или этого мальчишки? Кто будет устанавливать законы?

— Тот, у кого больше оружия, — сказал Роланд.

Полковник Маклин перенес внимание на Джада Лоури.

— Можешь идти, — сказал он, — и чтобы через два часа трейлеры были здесь.

Лоури вышел на улицу и ухмыльнулся ночному небу, тряхнул головой. Мозги полковника набиты военным дерьмом, но, возможно, он все же прав насчет того, чтобы отделаться от всех, на ком есть следы ожогов. Лоури не любил смотреть на тех, кто своим видом напоминал ему о всеобщей катастрофе. Ожоги создавали уродство.

«Сохраним американскую красоту, — подумал он, — и сегодня же уничтожим все шрамы».

Он направился в лагерь, чтобы выбрать четырех человек для выполнения задания, зная, что это будет проще простого. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким значительным. До катастрофы он был всего лишь клерком в оружейном магазине, а теперь — капрал армии полковника Маклина! Это было словно второе рождение. «Все не в прошлом, — сказал полковник Маклин. — Все еще только начинается». Лоури понравилось, как это прозвучало.

В трейлере «Эйрстрим» Шейла Фонтана подошла к Маклину и смерила его взглядом с ног до головы. На его кителе она заметила свастику.

— Как нам теперь тебя называть? Адольф?

Маклин схватил ее пятерней за подбородок. Его глаза гневно вспыхнули, и она поняла, что зашла слишком далеко. Сила, которая чувствовалась в этой руке, едва не раздавила ее нижнюю челюсть.

— Если тебе здесь что-то не нравится, — тихо сказал он, — ты знаешь, где дверь. А если ты не закроешь рот, я брошу тебя к шелудивым бородавочникам. Я уверен, им понравится твое общество. Да, Роланд?

Мальчишка пожал плечами. Он видел, что Король причиняет Шейле боль, и это его беспокоило. Маклин отпустил ее.

— Дура, — сказал он. — Ты не понимаешь, что могло бы случиться.

Шейла потерла ладонью челюсть.

— Игра окончена, приятель! Ты говоришь о восстановлении и о прочей чепухе — а всего-то у нас и есть что горшок, чтобы туда мочиться!

— Посмотрим, — ответил Маклин, выискивая на ее лице маленькие струпья. — У меня есть планы. Грандиозные планы. Ты увидишь.

Он не нашел на коже Шейлы ни тени рака, но она заметила его сканирующий взгляд.

— Что-нибудь не так? Я вчера мыла голову.

— Вымой снова, — сказал он. — Воняет.

Полковник посмотрел на Роланда. Внезапное вдохновение осенило его.

— «Армия совершенных воинов», — сказал он. — Как это звучит?

— Прекрасно. — Роланду понравилось. Это было широко, величественно, по-наполеоновски. — Отлично.

— «Армия совершенных воинов», — повторил Маклин. — Нам предстоит пройти длинный путь. Нам нужно будет найти много здоровых мужчин и женщин. Нам понадобится больше машин, и мы сможем возить за собой еду и воду. Мы сделаем это, если загрузим работой наши мозги и мышцы. — Его голос от волнения стал громче. — Мы можем снова выстроить города, но лучше, чем они были!

Шейла подумала, что он тронулся. Какая еще «Армия совершенных воинов», к чертям! Но она придержала язык, полагая, что лучше дать Маклину выпустить пар.

— За мной пойдут, — продолжал он. — Пока я даю людям еду и защиту, они станут следовать за мной и сделают все, что я скажу. Они не обязаны любить меня, не обязательно даже, чтобы я им нравился. Но они все равно пойдут за мной, потому что будут уважать меня. Я прав? — спросил он Роланда.

— Да, сэр, — ответил мальчик. — Люди хотят, чтобы им говорили, что делать. Они не хотят сами принимать решения.

В глазах Роланда тоже разгорелся огонь. Он уже видел величественную картину, нарисованную Королем: «Армия совершенных воинов» продвигается через страну пешком, на машинах и в трейлерах, захватывая и поглощая другие лагеря, пополняясь сильными, но только здоровыми, не отмеченными ожогами мужчинами и женщинами, желающими восстановить Америку. Он усмехнулся: ах, в какую игру Рыцаря Короля все это превратится!

— Люди пойдут за мной, — кивая, сказал полковник Маклин. — Я заставлю их пойти. Я научу их дисциплине и контролю, и они будут делать все, что я скажу. Верно? — Он сверкнул глазами на Шейлу.

Она колебалась. Оба — герой войны и ребенок — смотрели на нее. Она подумала о теплой постели, обо всей этой еде и оружии, какие хранились здесь, а потом — о холодной земле бородавочников и о существах, ползавших в темноте.

— Верно, — подтвердила она. — Как скажешь.

Через два часа Лоури и его команда вернулись с вагончиком для жилья, «понтиаком» и двумя трейлерами. Маленькая стоянка пала под внезапным нападением, и маклиновская «Армия совершенных воинов» не понесла никаких потерь. Лоури доставил несколько рюкзаков, наполненных консервами и водой в бутылках, три канистры бензина и бочонок машинного масла. Он вывалил из карманов наручные часы, бриллиантовые кольца и бумажник, набитый деньгами. Маклин разрешил ему оставить одни часы себе и приказал распределить часть захваченных продуктов между остальными членами команды. Самое большое из бриллиантовых колец он поднес Шейле. Та некоторое время смотрела, как оно сверкало на ладони Маклина, потом взяла его. И, только надев кольцо и любуясь камнями при свете лампы, она поняла, что грязный оттенок бриллиантам придают мазки высохшей крови, приставшей к оправе.

За задним сиденьем «бьюика» Роланд нашел карту дорог штата Юта, а из бардачка вытащил несколько шариковых ручек и компас. Он отдал добычу Королю, и Маклин наградил его медалью со свастикой. Роланд немедленно приколол ее к рубашке.

Полковник Маклин развернул дорожную карту под лампой на столе и уселся изучать ее. После нескольких минут молчаливого раздумья он взял красную ручку и начал проводить неровную стрелку, указывающую на восток.

— Ты — моя гордость, — сказал Солдат-Тень, склоняясь над плечом Маклина.

А утром, под густыми серыми тучами, медленно гонимыми ветром на восток, Роланд, Лоури и десять вооруженных солдат сопроводили тридцать шесть мужчин, женщин и детей с ожогами к границе территории шелудивых бородавочников. После того как стрельба закончилась, бородавочники показались из своих ям и кинулись обыскивать трупы.