При звуке голоса Альвина Джош так и подскочил. Но не успел он сделать и шага вперед, как чья-то рука обхватила его сзади за шею и начала душить.

«Старик чернобородый, — понял он. — Мерзавец пытается разделаться со мной прямо здесь!»

Отработанным движением Джош резко запрокинул подбородок так называемым ударом головой назад — но на этот раз вложил в него все свои силы. Его затылок со стуком ударил чернобородого по лбу, и державшая Джоша рука внезапно пропала. Джош обернулся, чтобы завершить начатое, и обнаружил, что чернобородый сидит на полу: глаза у него остекленели, а лоб уже побагровел. Другой сумасшедший взмахнул ружьем, указывая в глубину магазина.

— Вперед! — приказал он и оскалил зеленые зубы.

У Джоша не было лишнего времени. Он повернулся и побежал по центральному проходу.

Едва он сделал шесть больших шагов, как бейсбольная бита пролетела по полу и сильно ударила Хатчинса по правой лодыжке. Он упал, стукнулся животом, проехал еще восемь футов по линолеуму и столкнулся с тем, кто напал на него, — тот прятался под прилавком с носками и нижним бельем. Человек в красном футбольном шлеме поднялся и бросился на Джоша, размахивая второй бейсбольной битой.

Джош поджал колени к груди и резко выпрямил их, двинув маньяка в живот обеими ногами, отчего тот подлетел в воздух почти на четыре фута. Он упал на копчик, и Джош поспешил пнуть его ногой в пах, будто забивая гол с пятидесяти ярдов. Когда человек скорчился стонущим клубком, Джош дотянулся левой рукой до биты и ухватился за нее. Он не мог размахивать ею, но зато теперь у него, по крайней мере, было оружие. Он повернулся, чтобы опять побежать вдоль прохода, — и столкнулся с тощим хлыщом с топором. Другой негодяй, с разрисованным синей краской лицом, волок за собой кувалду.

«Здесь не пройти!» — подумал Джош и метнулся по боковому проходу, намереваясь проскочить к отделу домашних животных с другого угла. Его занесло, он врезался в женский манекен, и голова с каштановыми волосами покатилась на пол.

— Четыре минуты, дружище Джош! — объявил голос лорда Альвина.

Из-за стоек с одеждой наперерез Хатчинсу выскочила фигура с поднятым ножом мясника. Нельзя останавливаться, знал Джош. Вместо этого он рванулся вперед, кинулся под ноги человеку с резаком и повалил его в тряпичные дебри. Мужчина ударил ножом — промахнулся, ударил снова — и лезвие застряло в материи. Джош оседлал его грудь и опустил рукоятку биты ему на череп — раз, другой, третий. Тело под ним затряслось, как будто угодило пальцами в электрическую розетку.

Внезапно шею Джоша пронзила острая боль. Он оглянулся и увидел хитро ухмылявшегося маньяка с удочкой. От него тянулась леска, и Джош понял, что крючок — в его коже. Сумасшедший рыбак дернул удочку, будто тащил призового марлина. Крючок вырвался из шеи Джоша. Леска просвистела снова, крючок метнулся к лицу Джоша, но он увернулся, выкарабкался из вороха одежды, поднялся и побежал к отделу домашних животных.

— Осталось три минуты, дружище Джош!

«Нет, — думал Джош. — Нет! Мерзавец врет! Не может быть, чтобы прошла еще минута!»

Он пробежал мимо прилично одетого манекена в отделе мужской одежды, но внезапно манекен ожил и прыгнул ему на плечи, пытаясь выцарапать глаза. Джош не останавливался. «Манекен» ехал у него на спине, острыми ногтями впившись в его щеки, а впереди стоял тощий негр с голой грудью, с отверткой в одной руке и крышкой от помойного ведра — в другой.

Джош на всех парах мчался на убийцу, потом внезапно затормозил, скользя по полу. При этом он согнулся и дернул плечами. Человек у него на спине не удержался и, разжав руки, пролетел по воздуху, но цель Джоша не была достигнута. Вместо того чтобы врезаться в чернокожего, как надеялся Хатчинс, разодетый псих пронесся через прилавок с летними рубашками и грохнулся на пол.

Чернокожий наступал, двигаясь как пантера. Джош взмахнул битой, но крышка от помойного ведра отклонила удар. Отвертка устремилась к животу Джоша. Он дернулся в сторону, и оружие ткнулось в ребро. Они боролись, почти прижавшись друг к другу. Джош отчаянно избегал выпадов отвертки и тщетно пытался нанести сильный удар битой. Внезапно он уловил краем глаза движение с обеих сторон — приближались другие желающие. Он знал, что, если не сможет вырваться от этого психа, с ним покончат: появился рослый мужчина с садовыми ножницами. Негр укусил Джоша за щеку, но Джош увидел, что тот открылся снизу, и изо всех сил ударил его ногой в пах. Черный псих согнулся, и Джош нанес ему такой удар, от которого у нападавшего вылетели зубы. Негр, шатаясь, сделал два шага и рухнул как подкошенный.

Хрипло дыша, Джош помчался дальше.

— Две минуты! — ликовал лорд Альвин.

«Быстрее! — подгонял себя Джош. — Скорее же, черт побери! Отдел домашних животных еще так далеко, а этот сукин сын жульничает со временем! Сберегите дитя! Сберегите…»

Прямо перед Джошем из-за прилавка поднялся маньяк с напудренным лицом и ударил его монтировкой по левому плечу. Джош вскрикнул от боли и упал на канистры машинного масла. Волна мучительной боли обожгла его от плеча до кончиков пальцев. Он потерял бейсбольную биту, она откатилась на другую сторону прохода, оказавшись вне досягаемости. Белолицый псих атаковал его, наобум молотя монтировкой, а Джош отчаянно оборонялся. Монтировка неожиданно опустилась рядом с головой Хатчинса, пробив одну канистру, а затем они снова схватились, как два зверя: убить или быть убитым.

Джош ударил сумасшедшего под ребра коленом и отшвырнул, но тот быстро вскочил. Они кувыркались в машинном масле. Напудренный соперник извивался как угорь и все же встал так, чтобы занести железяку над головой Джоша. Но, поскользнувшись на масле, псих грохнулся спиной на пол. Джош сразу же одним коленом заблокировал руку с монтировкой, а другим надавил на шею. Он поднял скованные кулаки и с воплем опустил цепь вниз, одновременно всей тяжестью навалившись на горло противника. Джош почувствовал, как его колено вошло во что-то мягкое, и увидел: на перекошенном безумном лице остался алый отпечаток цепи, словно татуировка.

Хатчинс с усилием поднялся на ноги, еле дыша. Плечо терзала острая боль, но он не мог позволить себе обращать на нее внимание.

«Вперед, не останавливайся! — говорил он себе. — Шевелись же, дурак!»

За спиной пронесся молоток и ударился в витрину. Джош поскользнулся и упал на колени. Во рту скопилась кровь, она стекала по подбородку, а секунды шли. Он вспомнил таракана в сарае: тот выжил, вопреки всем попыткам уничтожить его ядами, несмотря на сапоги и ядерную катастрофу. Если уж у таракана есть желание жить, то у него, черт возьми, и подавно.

Джош поднялся. Он побежал по проходу, увидел несколько фигур, направлявшихся к нему, и тут же перепрыгнул через прилавок. Поворот налево — и перед ним коридор, заваленный домашней утварью, котелками и сковородками.

В конце ряда сидел на троне лорд Альвин. На стене за ним красовалась надпись «Домашние животные». Джош увидел карлика в тележке и обращенное к нему лицо Сван. Плакса была уже так близко, но в то же время так далеко…

— Одна минута! — объявил лорд Альвин по мегафону.

«Я сделал это! — понял Джош. — Господи боже мой, я уже почти там! До ивового прута, должно быть, не более сорока футов!»

Он двинулся дальше. Но тут раздался низкий рев и нарастающий вой, и неандерталец с бензопилой выступил вперед, блокируя дорогу.

Джош судорожно остановился. Неандерталец, чья лысая голова сияла в свете ламп, с чуть заметной улыбкой поджидал его, зубы бензопилы слились в гудящее пятно смертоносного металла. Хатчинс огляделся в поисках другого пути. Коридор был завален посудой. Еще один проход через десять футов уводил направо, его охраняли три маньяка, вооруженные ножами и садовыми инструментами. Джош повернулся, чтобы возвратиться той дорогой, которой пришел, но примерно в пяти ярдах позади стояли сумасшедший с удочкой и зеленозубый псих с дробовиком. Он видел, что сюда же пробираются и другие — посмотреть финал игры «смирительная рубашка».

Дела совсем плохи, понял Джош. Но не только для него — Сван и Леону убьют, если он не достигнет финиша. Другого пути, кроме как через неандертальца, нет.

— Сорок секунд, дружище Джош!

Неандерталец взмахнул в воздухе пилой, подзадоривая Хатчинса.

Джош пребывал почти в полном отчаянии. Псих держал пилу с детской непринужденностью. Неужели они прошли такой путь только для того, чтобы умереть в проклятом «Торговом доме К», полном сбежавших придурков? Джош не знал, смеяться ему или плакать, и просто чертыхнулся. Ладно, решил он, раз уж им суждено умереть, он попробует сделать все для того, чтобы взять неандертальца с собой. Джош расправил плечи, выпятил грудь и разразился громовым смехом.

Неандерталец тоже ухмылялся.

— Тридцать секунд, — сказал лорд Альвин.

Откинув голову назад, Джош постарался издать как можно более свирепый боевой клич, а потом ринулся вперед, словно грузовик. Неандерталец стоял на прежнем месте, расставив ноги и помахивая пилой. Но в последний момент Джош внезапно прыгнул на прилавок. Ветерок, поднятый работающей пилой, обдал его лицо. Ребра неандертальца оказались открытой мишенью, и, прежде чем тот смог развернуть пилу, Джош ударил по ним так, будто задумал сделать это еще с прошлой недели.

Лицо психа исказила судорога боли, и он отступил на несколько шагов, но не упал. Он снова обрел равновесие и бросился вперед. Пила прошла возле самой головы Хатчинса.

У Джоша не было времени на раздумья. Он стремительно поднял руки, защищая лицо. Зубья пилы прошлись по цепи, обвивавшей его запястья, высекая искры. Вибрация отбросила Джоша и неандертальца в противоположные стороны, но ни один из них не упал.

— Двадцать секунд! — проревел мегафон.

Сердце Джоша ухало, как молот, но он был странно спокоен. Достигнет он финиша или нет, но кое-что он сделает. Он пригнулся и осторожно продвинулся вперед, надеясь как-нибудь сбить с толку остальных людей. Но неандерталец прыгнул быстрее, чем, по расчетам Джоша, мог двигаться такой крупный мужчина, и пила стала опускаться на череп борца. Джош подался назад, однако замах пилы оказался лишь маневром. Правая нога неандертальца поднялась и пинком в живот отбросила Джоша в проход. Он врезался в прилавок с котелками, сковородками и кухонной утварью, обрушив на пол гремящую и лязгающую лавину.

«Головы покатятся!» — мысленно застонал Джош и мгновенно юркнул в сторону, когда неандерталец опустил пилу на то место, где он только что лежал. В полу осталась прорезь длиной в фут.

Джош быстро переметнулся через проход и ногой нанес противнику удар снизу в челюсть. Неандертальца сбило с ног, и он тоже врезался в витрину с посудой, все еще крепко держа пилу. Когда он поднялся, кровь капала из углов его рта.

Публика заулюлюкала и захлопала в ладоши.

— Десять секунд!

Хатчинс снова опустился на колени и тут осознал, что́ валяется вокруг него: не только котелки и сковородки, но и множество ножей. Один, с лезвием около восьми дюймов длиной, лежал прямо возле его руки. Он накрыл левой ладонью рукоятку и усилием воли заставил пальцы сжаться. Нож оказался у него!

Неандерталец с затуманенными от боли глазами выплюнул зубы и еще что-то, похожее на кусок языка.

Джош снова был на ногах.

— Давай! — орал он, делая выпады ножом. — Иди сюда, чокнутый!

Тот не заставил себя ждать и осторожно начал двигаться по проходу к Джошу, размахивая перед собой пилой.

Джош продолжал отступать. Он быстро оглянулся через плечо и увидел примерно в пяти футах позади себя безумного рыбака и зеленозубого. За долю секунды Джош осознал, что зеленозубый держит свой дробовик свободно и небрежно. Кольцо с ключами болталось у него на поясе.

Неандерталец упорно продвигался вперед, и, когда он ухмылялся, кровь капала из его рта.

— Ты идешь не в ту сторону, дружище Джош! — сказал лорд Альвин. — Хотя, вообще-то, это уже не имеет значения. Время вышло! Иди сюда, получи, что заслужил! Прими свою таблеточку.

— Черта с два! — закричал Джош, а затем резко развернулся и по самую рукоять вонзил нож в грудь зеленозубого, чуть выше сердца. Когда рот сумасшедшего открылся в пронзительном крике, Джош ухватил пальцами дужку возле спускового крючка, забирая оружие. Зеленозубый упал на пол, истекая кровью.

Неандерталец бросился к ним. Джош повернулся, как в кошмарной замедленной съемке. Он пытался покрепче ухватить дробовик, чтобы достать до спускового крючка. Неандерталец был почти перед ним, пила поднялась для удара. Джош прижал приклад дробовика к груди, чувствуя страшный ветер, веявший от пилы. Палец нашел спусковой крючок и нажал на него.

Враг был в трех футах от Джоша, с пилой, готовой кромсать плоть. Но в следующее мгновение в животе неандертальца разверзлась дыра величиной с кулак, и половина внутренностей вывалилась. Отдача встряхнула Джоша, сила выстрела чуть не выбила психа из сапог. Пила пронеслась мимо лица Джоша, потянула мертвеца за собой и волчком закрутила его в залитом кровью проходе.

— Это нечестно! — закричал лорд Альвин, спрыгивая с трона. — Ты играешь не по правилам!

Труп лежал на полу, все еще сжимая пилу. Металлические зубья прогрызли в линолеуме круг.

Лорд Альвин отбросил мегафон и стал шарить в своем одеянии. Из складок вынырнула металлическая ручка с мерцающим штырем — серповидный охотничий нож, похожий на миниатюрную крестьянскую косу. Альвин повернулся к Сван и Леоне.

После выстрела все попрятались. У Джоша остался только один патрон, и он не мог позволить себе истратить его понапрасну. Он побежал вперед, перепрыгнул через еще дергавшееся тело и ворвался в отдел домашних животных, где лорд Альвин — его лицо было искажено яростью и чем-то похожим на жалость — стоял на коленях возле Сван, обхватив ее за шею свободной рукой.

— Смерть! Смерть! — пронзительно вопил Имп.

Сван смотрела в лицо лорду Альвину, зная, что находится на волосок от смерти. Слезы жгли ей глаза, но она вызывающе вздернула подбородок.

— Маленькой девочке пора спать, — прошептал псих, поднимая изогнутое лезвие.

Джош поскользнулся на залитом кровью полу, упал и затормозил о прилавок в шести футах от ивового прутика. Он старался подняться, но ему казалось, что он никогда не сделает этого.

Лорд Альвин улыбался. Из его мрачных зеленых глаз выкатились две слезы. Серповидное лезвие было занесено над Сван.

— Пора спать, — сказал он.

Но вдруг маленькое серое существо вылетело из-за мешков с собачьей едой и кошачьих подстилок и, рыча, как Цербер, метнулось в лицо лорду Альвину.

Терьер вцепился зубами в узкий нежный нос предводителя психов, вгрызаясь в мясо и хрящ. Лорд Альвин упал, корчась и крича. Он отчаянно пытался оторвать от себя животное, но терьер держал его мертвой хваткой.

Джош перепрыгнул через Плаксу, увидел, что Сван и Леона еще живы, а терьер глодает нос лорда Альвина, пытавшегося отмахиваться охотничьим ножом. Хатчинс прицелился в голову сумасшедшего, но ему не хотелось задеть собаку, к тому же он помнил, что этот патрон у него единственный. Внезапно терьер отпустил лорда Альвина и отскочил с окровавленным куском мяса в зубах, затем припал на передние лапы и залился громким лаем.

Лорд Альвин сел. То, что осталось от его носа, свисало с лица, глаза расширились от шока. С пронзительным воплем: «Богохульство! Богохульство!» — он быстро вскочил на ноги и, продолжая кричать, выбежал из отдела домашних животных. Лишь Имп, последний оставшийся подданный лорда Альвина, продолжал неистовствовать, изрыгая проклятия. Джош устремился к тележке с карликом, раскрутил ее и пустил по проходу. Имп выскочил из нее за несколько секунд до того, как она врезалась в аквариумы и разлетелась.

Убегая, Альвин Мангрим бросил свой нож, и Джош потратил пару тревожных минут, разрезая веревки на Сван и Леоне. Когда руки Сван оказались свободны, она обвила ими шею Джоша и тесно прижалась к нему, дрожа, как молодое деревце в шквал. Терьер подошел к Джошу так близко, что до животного можно было дотронуться, и сел на задние лапы. На его морде алела кровь лорда Альвина. В первый раз Джош смог рассмотреть, что на собаке надет противоблошиный ошейник с маленькой металлической табличкой, где выгравирована кличка: «Киллер».

Джош встал на колени над Леоной и встряхнул ее. Веки женщины вздрагивали, лицо оплыло, ужасный багровый отек окружал глубокую рану над левым глазом. Сотрясение мозга, определил Джош. Или хуже. Она подняла руку, чтобы дотронуться до липкого грима на лице Джоша, а потом открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Ты молодец, — сказала она.

Он помог ей подняться. Им нужно было выбираться из магазина как можно быстрее. Джош прижал дробовик к животу и двинулся по проходу, где лежал неандерталец. Сван подобрала ивовый прут, стиснула руку Леоны и повела ее вперед, как сомнамбулу. Киллер с лаем мчался впереди.

Подойдя к телу зеленозубого, Джош забрал кольцо с ключами. Выяснять, какой из них от его наручников, он будет потом. А сейчас им необходимо выбраться из этого бедлама, прежде чем лорд Альвин вновь соберет маньяков.

Шагая по «Торговому дому К», они чувствовали по обеим сторонам прохода скрытые передвижения, но подданные лорда Альвина, очевидно, боялись проявлять инициативу. Кто-то бросил башмак, к ним выкатился красный резиновый мяч, но в целом они достигли дверей без происшествий.

Все еще лил холодный дождь, и они за несколько секунд промокли. Фонари на автостоянке отбрасывали резкий желтый свет на пустые машины. Джош почувствовал сильное изнеможение. Они нашли свою тачку опрокинутой, припасы из нее психи частично украли, частично разбросали вокруг. Их пожитки унесли, в том числе и куклу Сван — Коржика. Девочка посмотрела вниз и увидела на мокрой мостовой несколько карт Таро и осколки хрустальных шаров из коллекции Леоны. У них не осталось ничего, кроме насквозь промокшей одежды, липнувшей к телу.

Сван оглянулась на «Торговый дом К» — и ледяная рука ужаса сжала ее сердце.

Они выходили из дверей. Десять или одиннадцать фигур под предводительством человека в пурпурном одеянии, которое развевалось вокруг его плеч. Некоторые несли винтовки.

— Джош! — крикнула она.

Он продолжал идти примерно в десяти футах впереди и не слышал ее из-за грозы.

— Джош! — снова закричала она, пробежала разделявшее их расстояние и ударила его по спине Плаксой.

Хатчинс обернулся с удивлением в глазах — и тут он тоже увидел выходящих. В тридцати ярдах позади них они передвигались зигзагами между машинами. Вспышка выстрела — и заднее стекло «тойоты», стоявшей за Джошем, разбилось.

— Ложись! — закричал Джош, толкая Сван на мостовую.

Когда он схватил Леону, вспыхнуло несколько огненных точек. Разлетелось еще одно ветровое стекло, но к тому времени Джош, Сван и Леона съежились под прикрытием синего «бьюика» с двумя спущенными шинами.

Пули рикошетили, осыпалось стекло. Джош припал к земле, подпуская врагов поближе, чтобы подняться и выпустить последнюю пулю. Рука сжимала ствол дробовика.

Лицо Леоны было напряженным и утомленным, но в ее глазах сияла жизнь. Она решительно схватила дробовик, пытаясь вырвать его у Джоша. Он сопротивлялся, мотая головой. Потом заметил кровь, текшую из уголка рта Леоны, и взглянул вниз. Пуля вошла ей прямо под сердце.

Леона слабо улыбалась, и Джош с трудом смог прочитать по ее губам:

— Идите.

Она кивнула в сторону дальнего края залитой дождем автостоянки и поторопила:

— Ну же!

Джош уже видел, сколько крови она потеряла. По ее лицу было заметно, что она тоже это знала. Леона не отпустила дробовик и заговорила снова. Джош не смог ее расслышать, но подумал, что это могло быть: «Сберегите дитя».

Дождь струился по щекам Джоша. Нужно было бы многое сказать, слишком многое, но они не слышали друг друга из-за бури, да и слов не хватало. Джош посмотрел на Сван — она тоже заметила рану. Девочка подняла взгляд на Леону, потом на Джоша и поняла, что они задумали.

— Нет! — закричала она. — Я не оставлю тебя! — И схватила руку Леоны.

Выстрел разнес боковое стекло соседнего пикапа. Множество дробинок ударилось в дверцу, пробило переднюю шину и колесо.

Хатчинс посмотрел женщине в глаза. И отпустил оружие. Леона притянула его к себе и положила палец на спусковой крючок, потом знаком велела им уходить. Сван вцепилась в нее. Леона взяла Плаксу и прижала ивовый прут к груди Сван, потом осторожно высвободила руку из пальцев девочки. Решение было принято. Теперь глаза Леоны затуманились, кровь из раны струилась фатально быстро.

Джош поцеловал ее в щеку и на мгновение крепко прижал к себе, потом сказал девочке беззвучно, одними губами:

— Следуй за мной, Сван.

Он двинулся прочь, то на четвереньках, то припадая к земле между машинами. У него не хватило духу посмотреть на Леону еще раз, но ее лицо до мельчайших черточек навсегда врезалось ему в память.

Леона погладила Сван по щеке и улыбнулась, будто разглядывала внутреннее лицо ребенка и держала его, словно камею, в своем сердце. Потом Сван увидела, что глаза женщины посуровели: Леона готовилась к тому, что ждало ее впереди. Больше Сван нечего было здесь делать. Она медлила сколько могла, но наконец последовала за Джошем в лабиринт автомобилей.

Старушка поднялась с земли. Боль вонзила ей под сердце терзающее жало, такое же, как и в ее ревматических коленях. Леона стояла под проливным дождем — и не боялась. Настало время покидать это тело, время увидеть то, что раньше она созерцала только через темное стекло.

Она подождала еще мгновение, а потом шагнула из-за «бьюика», повернувшись к «Торговому дому К», как охотник, на которого гонят дичь.

Четверо психов стояли в шести футах от нее, за ними — еще двое. У Леоны не было времени проверять, там ли человек в пурпурной одежде. Она навела на них дробовик и нажала на спусковой крючок. Двое сумасшедших выстрелили в нее.

Джош и Сван покинули прикрытие и побежали через открытую стоянку. Девочка чуть не посмотрела назад, но побоялась оглянуться. Джош пошатывался, утомление тянуло его к земле. В сторонке семенил терьер, похожий на мокрую крысу.

Сван протерла глаза от дождевых капель. Впереди что-то двигалось. Что-то приближалось к ним через грозу. Джош тоже видел это, но не мог сказать, что это такое, — если их окружили сумасшедшие, то на спасение рассчитывать не приходилось.

Пегий конь вырвался из завесы дождя и помчался к ним — но при этом казалось, что это было не их животное. Этот конь выглядел сильнее, смелее, он прямее держал спину, а наклон шеи говорил, что лошадь не робкого десятка. Джош и Сван могли поклясться, что видят, как копыта Мула высекают снопы искр из мостовой.

Конь подался вперед, резко остановившись перед ними, встал на дыбы и забил копытами в воздухе. Когда он снова опустился на землю, Джош схватил Сван за руку и посадил ее на Мула. Он не мог сказать, чего боится больше — верховой езды или столкновения с сумасшедшими, но когда он отважился оглянуться, то увидел бегущие под дождем фигуры и быстро принял решение.

Он забрался на коня позади Сван и пришпорил его пятками. Мул снова вздыбился, и Джош увидел, что преследователи внезапно остановились. Толпу возглавлял человек, одетый в пурпур, с длинными мокрыми светлыми волосами и искалеченным носом. Сердце Джоша пронзила ненависть. Он секунду смотрел на лорда Альвина и думал: «Когда-нибудь, сукин сын, ты заплатишь за все».

Прогремели выстрелы. Мул развернулся и поскакал прочь от стоянки — так быстро, будто участвовал в Кентуккийском дерби. Киллер следовал за ними, прорываясь сквозь бурю.

Сван вцепилась в гриву Мула, чтобы править им, но конь сам выбирал дорогу. Они уносились прочь от «Торгового дома К», прочь из мертвого города Мэтсон, сквозь дождь, по шоссе, которое вело в темноту.

В последнем отсвете далекого сияния безумного супермаркета они увидели щит: «Добро пожаловать в Небраску, Кукурузный штат» — и в спешке миновали его. Сван вовсе не была уверена в истинности того, что было там написано. Ветер бил ей в лицо, в одной руке она держала Плаксу, другой ухватилась за гриву Мула, и казалось, они прокладывают огненную тропу сквозь темноту, оставляя за собой море искр.

— По-моему, мы уже не в Канзасе! — прокричала Сван.

— Чертовски верно! — ответил Джош.

Они неслись сквозь грозу к новому горизонту. А через пару минут после того, как они миновали щит, вслед за ними пронесся терьер.