Маклин услышал в ночи пение сирен и понял — пора. Он осторожно выполз из спального мешка, чтобы не побеспокоить Роланда и Шейлу. Полковник боялся боли и не хотел, чтобы кто-то из них пошел вместе с ним и видел его слабость.

Выйдя из палатки на холодный воздух, Маклин медленно двинулся в сторону озера. Вокруг поблескивали факелы и костры лагеря, ветер трепал черно-зеленоватые бинты, которыми был перевязан обрубок его руки. Полковник ощущал тошнотворный запах: уже несколько дней кость гнила. Началось заражение. Левая ладонь Маклина опустилась на рукоятку ножа, висевшего на поясе его брюк. Ему предстояло вскрыть рану и окунуть плоть в целебные воды Большого Соленого озера.

Едва полковник вышел из палатки, проснулся и сел Роланд Кронингер. Автомат был зажат у него в руках. Он всегда спал с ним, держал при себе, даже когда Шейла Фонтана позволяла ему заниматься с ней непристойностями. Роланд любил смотреть, как она проделывала это с Королем. Они, в свою очередь, кормили ее и защищали от других мужчин. Трио сложилось отличное. Роланд знал, куда пошел Король и зачем. В последнее время рана Короля пахла очень скверно. Вскоре Роланд услышит в ночи крик, какие он часто слышал, когда лагерь успокаивался. Он был Рыцарем Короля и полагал, что всегда должен находиться с ним, чтобы помогать ему, но это Король хотел сделать один. Роланд снова лег, автомат покоился на его груди. Шейла что-то пробормотала и вздрогнула во сне. Роланд лежал и ждал, когда раздастся крик, знаменующий перерождение Короля.

Маклин миновал шалаши, картонные коробки-убежища и машины, в которых обитали целые семьи. Запах соленой воды жалил ноздри, обещая боль и очищение, превосходящие все, что Маклин когда-либо испытывал. Земля начала медленно спускаться к краю воды, вокруг валялись окровавленная одежда, тряпки, повязки и бинты, сорванные или сброшенные исцелявшимися до него.

Он вспомнил крики, которые слышал по ночам, и его нервы дрогнули. Он остановился менее чем в двадцати шагах от того места, где озеро подбиралось к скалистому берегу. Его призрачная рука зудела, и обрубок болезненно пульсировал в такт сердцебиению.

«Я не могу! — подумал он. — Господи, я не могу!»

— Дисциплина и контроль, мистер, — сказал голос справа от него.

Там с луноподобным лицом, изрисованным камуфляжными полосками коммандос под краем шлема, стоял Солдат-Тень, уперев белые, как кость, руки в бока.

— Если ты упустишь эту возможность, то что же у тебя останется?

Маклин не ответил. Плеск воды у берега был одновременно и соблазнительным, и пугающим.

— Что, нервишки сдали, Джимми? — спросил Солдат-Тень, и Маклину показалось, что его голос похож на голос отца. В нем звучали те же ноты насмешливого отвращения. — Ну, это неудивительно, — продолжал Солдат-Тень. — Тебе ведь удалось уничтожить этот дерьмовый «Дом Земли»? Ну! Ты же действительно потрудился на славу!

— Нет! — Маклин покачал головой. — Это не моя вина!

Солдат-Тень тихо рассмеялся.

— Ты знал, Джимми. Ты знал, что в «Доме Земли» далеко не все в порядке, но продолжал принимать сосунков, потому что почувствовал запах денег братьев Осли. Приятель, это ты убил всех этих несчастных болванов! Ты похоронил их под несколькими сотнями тонн камня, а спас лишь собственную задницу.

Теперь Маклин подумал, что это действительно голос его отца и что лицо Солдата-Тени напоминает полноватое, с ястребиным носом лицо давно покойного Маклина-старшего.

— Просто у меня была возможность спастись, — ответил он слабым голосом. — Что же мне теперь, ложиться и умирать?

— Черт, у мальчишки куда больше здравого смысла и мужества, чем у тебя, Джимми! Это ведь он вытащил тебя! Он заставил тебя двигаться, он добывал жратву, чтобы ты не подох с голоду! Если бы не мальчишка, ты бы не топтался сейчас здесь и не дрожал в своих ботинках, страшась этой маленькой боли! Вот он знает, как важны дисциплина и контроль, Джимми! Ты — всего лишь усталая старая развалина, которой следовало бы окунуться в это озеро, опустить голову под воду и глубоко вдохнуть, как сделали они. — Солдат-Тень кивнул туда, где плавали раздутые тела самоубийц. — Раньше, руководя «Домом Земли», ты, показной герой, думал, что это для тебя — дно, полное падение. Так вот, дно — здесь, Джимми. На этом самом месте. Грош тебе цена, если ты не сумеешь взять себя в руки.

— Нет! — сказал Маклин. — Это… это все не так!

Рука указала на Большое Соленое озеро.

— Так докажи это!

Роланд почувствовал, что снаружи кто-то есть. Он сел, щелкнул затвором. Иногда по ночам вокруг бродили мужчины, чуя Шейлу, и их приходилось отпугивать.

Свет внезапно ослепил его. Он прицелился в фигуру, державшую фонарь.

— Опусти ствол, — сказал человек. — Я не хочу неприятностей.

Шейла вскрикнула и села, дико оглядываясь. Она отодвинулась от человека с фонарем. Ей снова приснился ставший уже привычным кошмар: Руди тащится к палатке, лицо его бледное, ни кровинки, рана на горле раскрывается, будто огромный рот, и из лиловых губ вылетает шипящий голос: «Ну что, убила сегодня еще какого-нибудь младенца, Шейла, дорогая?»

— У вас будут неприятности, если вы не уберетесь, — сказал Роланд и уставился на пришельца свирепыми глазами. Он крепко держал автомат, его палец лежал на спусковом крючке.

— Это я, Джад Лоури. — Он осветил свое лицо. — Узнаешь?

— Что тебе нужно?

Лоури направил свет на пустой спальный мешок Маклина.

— Куда ушел полковник?

— Наружу. Что надо?

— Мистер Кемпка хочет поговорить с тобой.

— О чем? Прошлой ночью я доставил ему порцию.

— Хочет поговорить, — повторил Лоури. — Он сказал, что у него к тебе дело.

— Дело? Какое еще дело?

— Бизнес-предложение. Я не знаю подробностей. Тебе придется повидаться с ним.

— Ничего мне не придется, — сказал Роланд. — Что бы это ни было, оно может подождать до утра.

— Мистер Кемпка, — настойчиво сказал Лоури, — очень хочет приступить к делу немедленно. Оно не такое, чтобы там был еще и Маклин. Мистер Кемпка хочет иметь дело с тобой. Он полагает, у тебя есть голова на плечах. Так что, идешь или нет?

— Нет.

Лоури пожал плечами:

— Хорошо, тогда мне придется сказать, что ты в этом не заинтересован.

Он собрался вылезти из палатки, но остановился.

— Ах да, он просил передать тебе это. — И бросил на землю около Роланда коробку конфет. — У него в трейлере таких много.

— Господи! — Шейла открыла коробку и достала несколько шоколадных ассорти. — Сто лет ничего такого не ела!

— Я передам ему, что ты сказал, — сообщил Лоури и снова развернулся, чтобы выбраться из палатки.

— Подожди минуту! — окликнул его Роланд. — Какое у него ко мне дело?

— Я же сказал — тебе придется встретиться с ним, чтобы выяснить это.

Роланд заколебался, но посчитал, что обидеть его не смогут.

— Я никуда не пойду без автомата, — предупредил он.

— Да бери, кто же против?

Мальчишка вылез из спального мешка и встал.

— Эй, подожди! А я? — сказала Шейла, доедая конфету.

— Мистер Кемпка звал только его.

— Да пошел ты! Я не останусь здесь одна!

Лоури развел руками, сбросил с плеча ружье и передал ей:

— Вот. И не снеси случайно себе голову.

Она взяла оружие, слишком поздно поняв, что это то самое, которым убили младенца. Но она не могла даже представить, что останется одна без защиты.

Шейла снова занялась конфетами, а Роланд отправился за Джадом Лоури к трейлеру, где сквозь планки опущенных жалюзи мерцала желтая лампочка.

На берегу озера Маклин снял черный плащ и грязную окровавленную рубашку, затем начал разматывать бинты. Солдат-Тень молча наблюдал за этим. Маклин высвободил культю, и тряпки упали на землю, открылась рана. Зрелище было не из приятных. Солдат-Тень присвистнул.

— Дисциплина и контроль, мистер, — сказал он, — вот что делает мужчину мужчиной.

То же самое, один в один, говорил отец. Маклин вырос с этими словами, они запали ему в память, стали его девизом, с которым он жил. Однако теперь, чтобы войти в соленую воду и сделать то, что необходимо, от него требовалось максимум дисциплины и самообладания.

— Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре! Шире шаг, мистер! — проговорил нараспев Солдат-Тень.

— Боже сохрани, — вздохнул Маклин.

Несколько секунд он постоял с закрытыми глазами, дрожа всем телом от холодного ветра и страха. Потом вытащил из-за пояса нож и пошел вперед, в озеро.

— Садись, Роланд, — сказал Толстяк, указывая на стул у стола, когда Лоури привел мальчишку в трейлер. — Запри дверь, — приказал он Джаду.

Лоури сделал это, и Роланд сел, положив автомат на колени. Кемпка улыбнулся:

— Выпьешь чего-нибудь? Пепси? Колу? «Севен-ап»? Может, что покрепче?

Он засмеялся визгливым фальцетом, и его многочисленные подбородки затряслись.

— Ты уже совершеннолетний?

— Я буду пепси.

— Ага, хорошо. Джад, принеси, пожалуйста, два пепси.

Лоури встал и вышел в другую комнату — должно быть, кухню, как подумал мальчик.

— Зачем вы хотели меня видеть? — спросил Роланд.

— Есть одно дельце. Деловое предложение.

Кемпка подался вперед, и стул под ним затрещал, будто пламя. Толстяк был одет в спортивную рубашку с расстегнутым воротом, открывавшую каштановые, жесткие, как проволока, волосы на груди. Брюхо нависало над поясом зеленых брюк. Волосы Кемпки были густо напомажены и расчесаны, и в трейлере пахло дешевым сладким одеколоном.

— Ты, как очень умный молодой человек, заинтересовал меня, Роланд. Как молодой мужчина, прямо скажем. — Он ухмыльнулся. — Я заметил, у тебя есть голова на плечах. А еще мне бросилась в глаза твоя пылкость. О да! Я люблю парней с огоньком.

Толстяк посмотрел на автомат, который Роланд не выпускал из рук.

— Мог бы и отложить его в сторону, — сказал он. — Ты же понимаешь, я хочу стать твоим другом.

— Вот и славно, — заметил Роланд.

Он держал автомат направленным на Фредди Кемпку. У стены за спиной Толстяка стояло множество винтовок, на крючках, отражая зловещий желтый свет лампы, висели пистолеты.

— Ладно. — Кемпка пожал плечами. — Мы все равно можем поговорить. Расскажи мне о себе. Откуда ты родом? Что случилось с твоими родителями?

«С родителями? — подумал Роланд. — Что с ними случилось?»

Он вспомнил, как они ехали вместе в «Дом Земли», вспомнил катастрофу в кафетерии, но все остальное припоминалось смутно и сумбурно. Он не смог даже точно представить, как выглядели его мать и отец. Они погибли в кафетерии. Да. Оба они похоронены под скалой, а он теперь Рыцарь Короля, и возврата к прошлому нет.

— Это не важно, — сказал он. — Так вы об этом хотели со мной поговорить?

— Нет-нет. Я хотел… А вот и наши напитки!

Вошел Лоури с пепси в двух пластиковых стаканчиках. Один он поставил напротив Кемпки, а другой протянул Роланду и начал заходить за спину мальчишки, но тот быстро сказал:

— Пока я здесь, стой так, чтобы я мог тебя видеть.

Лоури остановился, улыбнулся и, миролюбиво подняв руки, уселся на кучу коробок возле стены.

— Как я сказал, я люблю пылких молодых мужчин, — продолжил Кемпка и отхлебнул из своего стакана.

Роланд тоже. Он давно не пил лимонада и проглотил сразу почти половину порции. Напиток почти выдохся, но все же мальчишка в жизни не пробовал ничего вкуснее.

— Так что же? — спросил он. — Насчет наркотиков?

— Нет, совсем не об этом. — Кемпка снова улыбнулся. — Я хочу побольше узнать о полковнике Маклине.

Толстяк наклонился вперед, и стул снова заскрипел. Он положил локти на стол и сцепил жирные пальцы.

— Я хочу знать… что такого есть у Маклина, чего я не могу предложить?

— Что?

— Посмотри вокруг, — сказал Кемпка. — Взгляни, что у меня есть: еда, напитки, конфеты, ружья, патроны — и власть, Роланд. Что есть у Маклина? Маленькая ветхая палатка. И знаешь, Роланд? Это все, что у него есть. А я управляю этим сообществом. Можно сказать, я — закон, мэр, судья и присяжные, все в одном лице. Правильно?

Он быстро оглянулся на Лоури, и тот, словно марионетка чревовещателя, покорно повторил:

— Правильно.

— Так что такого дает тебе Маклин, Роланд? — Кемпка поднял брови. — Или, могу я спросить, что такого даешь ему ты?

Роланд чуть было не сказал Толстяку, что Маклин — Король, сейчас без короны и королевства, но собирается вернуться к власти и что сам он зарекомендовал себя как Рыцарь Короля. Но он вовремя посчитал, что Кемпка примитивен, как клоп, и ему не понять великой цели игры, поэтому просто сказал:

— Мы путешествуем вместе.

— И куда же? К помойке вроде той, что у Маклина в голове? Нет, я думаю, для этого ты слишком умен.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду… что у меня есть большой и удобный трейлер, Роланд. И не тряпки на полу, а настоящая кровать. — Он мотнул головой в сторону закрытой двери. — Вон там. Хочешь посмотреть?

Мальчишка неожиданно понял, чего добивается от него Кемпка.

— Нет, — сказал он, крепче сжимая автомат, — не нужно.

— Твой друг не может дать тебе то, что могу предложить я, Роланд, — пропел Кемпка вкрадчивым голосом. — У него нет власти. У меня она есть. Ты думаешь, я позволил вам остаться здесь из-за каких-то там наркотиков? Нет. Я хочу тебя, Роланд. Хочу, чтобы ты был здесь, со мной.

Роланд покачал головой. Перед глазами вертелись темные пятнышки, а голова вдруг потяжелела так, что шея с трудом удерживала ее.

— Ты убедишься, что этим миром правит сила…

Роланду казалось, Кемпка говорит слишком быстро, словно его голос был записан на магнитофонную пленку и ее прокручивали на большой скорости.

— …Это единственная стоящая вещь. Не красота, не любовь — только сила, власть. И человек, у которого она есть, может получить все, что хочет.

— Но не меня, — сказал Роланд.

Слова скатывались с языка, будто галька. Он подумал, что его сейчас стошнит, и почувствовал покалывание в ногах. Свет лампы резал глаза, а когда мальчишка закрыл их, ему стоило больших усилий снова приподнять веки. Он заглянул в пластиковый стакан, который держал в руках, и увидел на дне какие-то крупинки. Тогда Роланд попытался встать, но ноги подкосились, и он упал на колени. Кто-то наклонился над ним, и он почувствовал, как из его непослушных пальцев вытащили автомат. Он попытался снова схватить его, но опоздал. Лоури усмехнулся и отошел в сторону.

— Я нашел применение некоторым наркотикам, которые ты мне принес. — Теперь голос Кемпки звучал медленно и глухо, как подводное течение. — Я смешал несколько таблеток, и получилась превосходная микстура. Надеюсь, тебе понравится.

Толстяк тяжело поднялся со стула и направился через комнату к Роланду Кронингеру. Лоури вышел на улицу покурить.

Роланд задрожал, хотя на его лице выступила испарина, и пополз на четвереньках прочь. Голова мальчишки все время норовила повиснуть, все вокруг шаталось, переворачивалось, ускорялось и замедлялось. Весь трейлер перекосился, когда Толстяк подошел к двери и закрыл ее на замок. Роланд забился в угол, как загнанное животное. Когда же он попытался позвать на помощь Короля, собственный голос чуть не взорвал его барабанные перепонки.

— Теперь, — сказал Кемпка, — мы узнаем друг друга гораздо ближе.

Маклин стоял по бедро в холодной воде. Ветер хлестал его по лицу и уносился дальше, за лагерь. В паху у полковника все застыло, а рука сжимала нож так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он посмотрел на зараженную рану и увидел темное вздутие, которое нужно было вскрыть сверкающим ножом.

«Господи Иисусе, — подумал он, — Боже мой, помоги мне…»

— Дисциплина и контроль. — Солдат-Тень стоял за ним. — Вот что делает мужчину мужчиной, Джимми.

«Голос отца, — подумал Маклин. — Господь благословил старика, и я надеюсь, что черви уже съели его кости».

— Сделай это! — приказал Солдат-Тень.

Маклин поднял нож, нацелил его, глубоко вздохнул и вонзил в гнойник. Боль была настолько свирепой, такой раскаленной и всепоглощающей, что стала почти удовольствием. Маклин запрокинул голову и закричал. Он кричал все время, пока лезвие погружалось в зараженную плоть — глубже, еще глубже. Слезы бежали по его лицу, и он испытывал одновременно жгучую боль и наслаждение. Он почувствовал, как правая рука становится легче: из нее вытекал гной. Когда его крик взлетел в ночи, как и другие такие же, раздававшиеся до него, Маклин бросился в соленую воду и промыл рану.

— Ах! — Толстяк замер в нескольких шагах от Роланда и наклонил голову в сторону двери.

Лицо Кемпки раскраснелось, глаза горели. Только что снаружи раздался громкий крик.

— Слушай эту музыку! — сказал он. — Это чей-то крик перерождения.

Он стал снимать ремень, протаскивая его через множество петель.

Образы, роившиеся в голове Роланда, были смесью «комнаты смеха» и «дома с привидениями». Он снова мысленно отрубал запястье правой руки Короля, и, когда лезвие рассекало руку, во все стороны из раны разлетался фонтан кроваво-красных цветочков. Трупы в смокингах и шлемах брели под землей по руинам «Дома Земли». Они с Королем шли под мрачным алым небом, и деревья были сделаны из костей, а озера полны крови. Полусгнившие останки человеческих тел проносились мимо в искореженных машинах и тракторах, трейлерах, грузовиках. Он стоял на вершине горы, а над ним кипели серые облака. Внизу сражались армии, вооруженные ножами, камнями и бутылочными горлышками. Холодная рука коснулась его плеча, и голос прошептал:

— Все это может стать твоим, сэр Роланд.

Он боялся обернуться и посмотреть на нечто, стоявшее за ним, но знал, что должен сделать это. Страшная сила галлюцинации повернула его голову — и Роланд уставился в глаза, прикрытые армейскими очками. Кожа на лице была испещрена коричневыми пятнами проказы, губы приоткрывали уродливые кривые зубы. Нос был плоским, ноздри — широкими и изъеденными. Лицо было таким же, как его собственное, но изуродованным, страшным, оно пылало злобой и жаждой крови. И это лицо говорило его голосом:

— Все это может стать твоим, сэр Роланд, — и моим тоже.

Наклонясь над мальчишкой, Фредди Кемпка бросил ремень на пол и начал стягивать полиэстеровые брюки. Его дыхание звучало словно гул пламени в горне.

Роланд заморгал, искоса посмотрел на Толстяка. Галлюцинации закончились, но он все еще слышал шепот того урода. Мальчика трясло, и он никак не мог сдержать дрожь. Его сознанием завладело другое видение. Он, в ознобе, лежал на земле, а Майк Армбрустер надвигался на него, собираясь избить до полусмерти, и другие ребята из старших классов и из футбольных команд глумились над ним. Он увидел кривую усмешку Армбрустера… и почувствовал прилив безумной ненависти, сильной, как никогда. Майк уже как-то раз побил его: пинал ногами, плевал на него, когда Роланд рыдал в пыли, — и теперь хотел сделать это еще раз.

Но Роланд знал, что с тех пор сильно изменился — стал сильнее, хитрее того маленького нюни, уродца, который позволял бить себя и накладывал в штаны от страха. Теперь он был Рыцарем Короля, и ему уже доводилось видеть изнанку ада. Он покажет Майку Армбрустеру, что значит иметь дело с Рыцарем Короля!

Кемпка вытащил из брючины одну ногу. Под штанами оказались красные шелковые трусы. Мальчишка уставился на него сквозь очки и гортанно зарычал.

— Прекрати, — велел ему Кемпка.

Эти хрипы заставили его содрогнуться. Парень не унимался, ужасные звуки становились громче.

— Прекрати, маленький паршивец!

Толстяк увидел, как лицо Роланда меняется, превращаясь в маску абсолютной, жестокой ненависти, и испугался по-настоящему. Он понял, что воздействующие на мозг наркотики сделали с Роландом Кронингером что-то такое, на что он не рассчитывал.

— Прекрати! — закричал Кемпка и замахнулся, чтобы ударить Роланда по лицу.

Роланд кинулся вперед, словно разъяренный бык, тараня Кемпку головой в живот. Толстяк вскрикнул и повалился назад, отчаянно тряся руками. Трейлер колыхнуло и зашатало. Но прежде чем Кемпка сумел подняться, Роланд снова боднул его с такой силой, что он покатился по полу. Мальчишка кинулся на него, колошматя ногами и руками.

— Лоури! На помощь! — закричал Кемпка и вспомнил, что запер дверь изнутри, чтобы мальчик не убежал.

Два пальца впились в его левый глаз и чуть не выдавили его. Кулак с хрустом врезался ему в нос, а голова Роланда еще раз тараном ударила по челюсти Кемпки, рассекла губы и выбила два передних зуба, которые улетели в горло.

— На помощь! — завизжал Толстяк, захлебываясь кровью.

Он ударил Роланда локтем и свалил его на пол, затем перевернулся на живот и пополз к двери.

— Помоги мне! Лоури! — кричал он разбитыми губами.

Что-то обвилось вокруг его шеи, кровь прилила к голове, и Толстяк побагровел, как перезрелый помидор. В панике он понял, что чокнутый мальчишка сейчас задушит его собственным же ремнем.

Роланд оседлал Кемпку, как Ахав Белого кита Моби Дика. Толстяк задыхался, пытаясь немного ослабить удавку. Кровь пульсировала в его голове с такой силой, что он боялся, как бы глаза не вылезли из орбит.

Раздался стук в дверь, и Лоури прокричал:

— Мистер Кемпка! Что случилось?

Толстяк напрягся, задрожал, извернулся и сбросил мучителя к стене, но парень все еще держал его. Легкие Кемпки наполнились воздухом, и он снова перевернулся на бок. В этот момент он услышал крик мальчишки и почувствовал, что ремень стал свободнее. Кемпка взвизгнул, как обиженный поросенок, и судорожно пополз к двери. Он добрался до первой задвижки, но не успел открыть ее — и тут о его спину раскрошился стул, пронзив болью позвоночник.

Затем мальчишка начал охаживать его ножкой стула по голове и лицу, и Кемпка закричал:

— Он спятил! Он сошел с ума!

— Пустите меня! — стучал в дверь Лоури.

Кемпка коснулся лба, чтобы стереть что-то липкое, увидел кровь и со злостью изо всей силы двинул Роланда кулаком. Его удар достиг цели, и он услышал всхлип паренька, упавшего на колени.

Толстяк вытер застилавшую глаза кровь, добрался до двери и снова попробовал отодвинуть первый засов, но испачканные пальцы соскальзывали. Лоури колотил по двери с другой стороны, пытаясь выломать ее.

— Он сумасшедший! — проорал Кемпка. — Он пытается убить меня!

— Эй, тупая скотина! — прорычал мальчишка сзади.

Кемпка оглянулся и заскулил от ужаса. Роланд схватил одну из ламп, освещавших трейлер. Он оскалился в дикой ухмылке, его вытаращенные глаза налились кровью.

— Держи, Майк! — завопил он и бросил лампу.

Она ударила Толстяка по черепу и раскололась, заливая его лицо и грудь керосином. Занялось пламя, которое перекинулось на его бороду, волосы и рубашку спереди.

— Он поджег меня! Поджег! — в ужасе вопил Кемпка, извиваясь и катаясь по полу.

Под натиском Лоури дверь задрожала, но она была сделана очень прочно, на совесть.

Пока Кемпка вытанцовывал, а Лоури ломился в дверь, Роланд обратил внимание на винтовки и пистолеты. Он еще не закончил разборку с Майком Армбрустером, еще не научил его, что значит задевать Рыцаря Короля. Нет, еще нет…

Он обошел стол и выбрал красивый кольт с перламутровой ручкой. Открыл барабан и обнаружил там три патрона. Улыбнулся.

На полу Толстяк сбивал с себя огонь. Его лицо превратилось в бесформенную массу кожи и мяса, покрытую волдырями и палеными волосами, глаза у него так опухли, что он едва видел. Но он все же разглядел довольного мальчишку, приближавшегося к нему с пистолетом в руках. Кемпка открыл рот, чтобы закричать, но раздалось только хриплое карканье.

Роланд присел перед ним. Его лицо покрывала испарина, в висках стучало. Он наклонил пистолет и остановил дуло в трех дюймах от головы Кемпки.

— Пожалуйста, — умолял Толстяк, — пожалуйста… Роланд… не…

— Сэр Роланд, — зло улыбаясь, поправил его мальчишка. — Этого ты никогда не забудешь.

Лоури услышал выстрел. Затем, спустя десять секунд, — второй. Он схватил автомат мальчишки и кинулся на дверь, но она по-прежнему не поддавалась. Лоури ударил снова, но чертов замок был упрямым. Он собрался уже дать очередь, когда услышал звук отодвигающихся засовов.

Дверь отворилась.

На пороге стоял мальчишка с револьвером в руке. Запекшаяся кровь покрывала его лицо и волосы. Он ухмыльнулся и сказал скороговоркой возбужденным от наркотиков голосом:

— Все кончено я сделал это я сделал это я показал ему как трогать Рыцаря Короля я сделал это!..

Лоури наставил автомат на мальчишку, собираясь пристрелить его.

Но сзади в его шею вдруг уткнулось холодное двойное дуло.

— Эгей! — шепнула Шейла Фонтана.

Она услышала шум и подошла посмотреть, что происходит. Другие люди тоже выбирались из своих убежищ, разбивая темноту фонарями и факелами.

— Брось ствол — или упадешь сам, — приказала Шейла.

Автомат стукнулся о землю.

— Не убивай меня, — взмолился Лоури. — Я всего лишь работал на мистера Кемпку. Вот и все. Я просто делал то, что он говорил.

— Хочешь, я убью его? — спросила Шейла у Роланда.

Мальчишка только тупо смотрел на нее и ухмылялся.

«Парень не в себе, — поняла она, — либо пьян, либо под кайфом!»

— Послушай, мне все равно, что пацан сделал с Кемпкой, — проскрипел Лоури. — Толстяк ничего для меня не значил. Я просто приехал с ним сюда. Просто выполнял его приказы. Я могу делать то же самое для тебя, если хочешь. Для тебя, парня и полковника Маклина. Я могу обеспечить что угодно, всех выстроить по линеечке. Буду делать все, что скажете. Если велите подпрыгнуть, я спрошу: «Как высоко?»

— Я показал ему, на что способен. — Роланд покачнулся на подгибавшихся ногах. — Я показал ему!

— Послушай, ты, парень и Маклин возглавите все это, все вокруг, так далеко, как можно видеть, — говорил Лоури Шейле. — Ну… если Кемпка мертв.

— Так давай посмотрим.

Шейла подтолкнула Лоури в шею ружьем, и он поднялся мимо Роланда в трейлер.

Они нашли Толстяка, скрючившегося в луже крови возле стены. Сильно пахло паленым. Пули пробили Кемпке голову и сердце.

— Все ружья, и еда, и все здесь — ваше, — сказал Лоури. — Я только делаю то, что мне говорят. Растолкуйте, что вам нужно, и я все выполню. Клянусь Богом.

— Тогда убери этот кусок сала из нашего трейлера, — раздался голос полковника.

Вздрогнув, Шейла повернулась к двери.

Там, опираясь на косяк, стоял Маклин, без рубашки и весь мокрый. Черный плащ был наброшен на плечи, культя правой руки тонула в складках. Маклин был бледен, глаза обведены фиолетовыми кругами. Роланд стоял рядом с ним, готовый упасть.

— Я не знаю… что здесь произошло, — сказал Маклин с усилием. — Но если все это теперь наше… то мы переезжаем в трейлер. Убери отсюда труп.

— Мне самому убрать? — Лоури ошеломленно посмотрел на него. — Я думаю… он, должно быть, чертовски тяжелый!

— Вытаскивай — или присоединишься к нему.

Лоури приступил к выполнению.

— И прибери здесь, когда вытащишь его, — сказал Маклин, направляясь к стойке с ружьями, винтовками и пистолетами.

«Господи, вот это арсенал!» — подумал он.

Полковник не имел ни малейшего представления, что здесь случилось, но Кемпка был мертв, и все непостижимым образом оказалось под их контролем. Трейлер принадлежал им, еда, вода, арсенал — весь лагерь принадлежал им! Он никак не мог опомниться, все еще измученный недавно перенесенной болью, но чувствовал себя теперь сильнее, чище. Он ощущал себя человеком, а не дрожащей испуганной собакой. Полковник Джеймс Б. Маклин родился заново.

Лоури почти дотащил Толстяка до двери и запротестовал, пытаясь отдышаться:

— Я не могу! Он слишком тяжелый!

Маклин резко повернулся, направился к Лоури и остановился только тогда, когда их лица разделяло четыре дюйма. Глаза полковника налились кровью, и его полный яростной силы взгляд, казалось, пронзал насквозь.

— Слушай меня, слизняк, — сказал он. — Теперь я здесь главный. Я! И я научу тебя дисциплине и контролю, мистер. Всех научу дисциплине и контролю. Когда я приказываю, все должно исполняться без вопросов, без колебаний, а иначе последует… наказание. Публичное наказание. Ты хочешь быть первым?

— Нет, — ответил Лоури с испуганной улыбкой.

— Нет… что?

— Нет, сэр!

— Хорошо. Но ты расскажешь об этом всем, Лоури. Я собираюсь организовать этих людей и прекратить их безделье. Если им не нравится, как я действую, могут убираться.

— Организовать? Для чего?

— Не приходило ли тебе в голову, что уже наступило время, когда следует бороться, чтобы сохранить то, что мы имеем? И мы будем бороться и бороться, мистер. Нужно сберечь, что у нас есть, и взять то, что мы хотим.

— Мы же не какая-то там чертова армия! — возразил Лоури.

— У вас все впереди, — пообещал Маклин и двинулся к арсеналу. — Не можешь — научим, не хочешь — заставим. И так — для каждого. А теперь: уберите отсюда этот кусок дерьма… капрал.

— А?

— Капрал Лоури. Это ваше новое звание. И вы будете жить в палатке, а не здесь. Этот трейлер будет штаб-квартирой командования.

«О боже! — подумал Лоури. — Мужик чокнутый!»

Но быть капралом ему понравилось. Это звучало солидно. Он отвернулся от полковника и поволок тело Кемпки к дверям. Забавная мысль мелькнула у него в голове, и он чуть не захихикал, но прогнал ее: «Король мертв! Да здравствует король!»

Лоури стащил труп вниз по ступенькам, и дверь трейлера захлопнулась. Он увидел несколько человек, собравшихся на шум, и зычно скомандовал им взять тело Фредди Кемпки и вынести его к границе территории шелудивых бородавочников. Они подчинились ему как бездушные автоматы, и Джад Лоури понял, что с великим удовольствием будет играть в солдатики.