В тридцати милях к северо-западу от кратера, появившегося на месте Солт-Лейк-Сити, посреди пустыни трепетало на холодном ветру пламя факелов. Около трехсот оборванных, полуголодных людей поселились на берегу Великого Соленого озера в жилищах из картонных ящиков, перевернутых автомобилей, тентов и трейлеров. Свет факелов был виден на много миль, и к нему стекались группы выживших из разрушенных городов и поселков Калифорнии и Невады. День и ночь нагруженные остатками домашнего скарба люди, с рюкзаками, сумками, тачками или хозяйственными тележками, находили в лагере свободные места на ужасной голой земле и обосновывались там. У самых удачливых имелись палатки, запасы консервов, кипяченой воды и оружие, чтобы защитить свои пожитки. Слабейшие умирали, когда у них заканчивались или исчезали продукты, и тела самоубийц плавали в Великом Соленом озере, покачиваясь, как бревна. Но влажный соленый воздух, разносимый ветром, привлекал и просто странников. Те, кто не имел свежей воды, пытались пить из озера, а те, кто страдал от гноящихся ран и ожогов, жаждали его исцеляющих, мучительных объятий с целеустремленностью религиозных фанатиков.

По западной границе лагеря на твердой, покрытой камнями и скалами земле лежало около сотни трупов. Тела были раздеты мусорщиками, обитавшими в грязных ямах. Люди, жившие ближе к берегу, презрительно называли их «шелудивыми бородавочниками».

Далеко к горизонту уходила огромная свалка автомобилей и мотоциклов, оставшихся без горючего. Их моторы давно не знали масла. Мусорщики выдирали из машин сиденья, срывали с петель и выламывали двери, крышки и баки и уносили в свои причудливые жилища. Цистерны с бензином опустошил вооруженный отряд из главного лагеря — топливо использовали для факелов, потому что огонь придавал сил, почти мистически защищая от ужасов темноты.

Два человека с рюкзаками брели через пустыню на свет факелов, маячивших в полумиле от них. Была ночь на двадцать третье августа. После бомбежки прошел месяц и шесть дней. Две фигуры пробирались через свалку транспорта, не задерживаясь, когда они наступали на попадавшиеся время от времени голые трупы. Сквозь вонь гниения они различали запах соленого озера. Угнанная ими в Неваде в призрачном городе Карсон-Сити машина, «БМВ», израсходовала горючее в двенадцати милях отсюда, и они шли всю ночь, ориентируясь по свету, отраженному низкими облаками.

Рядом с ними, за развалившимся «доджем», что-то громыхнуло. Идущий первым остановился и снял с плеча автомат. Звук не повторился. Немного постояв на месте, обе фигуры снова двинулись вперед, к лагерю, убыстряя темп.

Идущий первым успел сделать около пяти шагов, когда из грязи и песка выскочила рука и схватила его за левую лодыжку, заставив потерять равновесие. Он испуганно вскрикнул и упал вместе с оружием. Автомат выстрелил в небо. Мужчина сильно ударился левым боком, от сотрясения из его легких шумно вырвался воздух. Из открывшейся в земле ямы, словно краб, выполз нападавший. Человек-краб прыгнул на мужчину с рюкзаком, уперся коленом ему в горло и начал дубасить по лицу левым кулаком.

Вторая фигура закричала женским голосом, потом повернулась и побежала назад через свалку. Она слышала шаги за спиной, чувствовала, как что-то настигает ее, но, когда оглянулась назад, споткнулась о труп и упала вниз лицом. Женщина хотела подняться, но неожиданно чья-то нога в кроссовке прижала ее голову к земле, вдавливая нос и рот в грязь. Она забилась и стала задыхаться.

В нескольких ярдах от них человек-краб пошевелился, левым коленом прижав к земле руку молодого человека с автоматом, а правым продолжая упираться ему в грудь. Поверженный парень, задыхаясь, ловил воздух ртом, его широко раскрытые глаза ошеломленно смотрели поверх грязной светлой бороды. И тогда человек-краб левой рукой вытащил из кожаного футляра под длинным черным плащом охотничий нож, которым быстро и глубоко полоснул по горлу молодого человека — раз, второй, третий. Парень перестал сопротивляться, его лицо застыло в страшной гримасе.

Женщина боролась за свою жизнь. Она повернула голову набок, вдавив щеку в землю, и умоляла:

— Пожалуйста… не убивайте меня! Я дам вам… дам вам все, что вы хотите! Пожалуйста, не…

Придавившая ее нога неожиданно ослабила нажим. Женщина почувствовала, как острие чего-то похожего на ледоруб укололо ее правую щеку, под самым глазом.

— Только без шуток. — Это был мальчишеский, высокий и пронзительный голос. — Поняла?

Ледяной укол стал сильнее, как бы подчеркивая его слова.

— Да, — ответила она.

Мальчишка схватил ее за длинные иссиня-черные волосы и заставил сесть. Она рассмотрела его в слабом мерцании далеких факелов. Это был совсем еще ребенок, лет тринадцати-четырнадцати, в грязном коричневом свитере, который был ему велик, и серых брюках с дырами на коленях, — тощий до изнеможения, с бледным, как у мертвеца, скуластым лицом. Потемневшие от грязи и пота волосы слиплись сосульками, а на лице были защитные очки, отделанные кожей, — такие, по ее представлениям, носили пилоты истребителей во время Второй мировой войны. Линзы увеличивали его глаза, превращая их в рыбьи.

— Не делай мне больно, хорошо? Клянусь, я не буду кричать, — пообещала она.

Роланд Кронингер рассмеялся. Ничего глупее он в жизни не слышал.

— Можешь кричать сколько угодно. Это никого не заинтересует. Снимай рюкзак.

— Поймал? — спросил полковник Маклин оттуда, где он набросился на парня.

— Да, сэр, — ответил Роланд, — это женщина.

— Давай ее сюда.

Роланд поднял рюкзак и отступил.

— Идем. Шевелись.

Она начала подниматься, но он снова пригнул ее к земле:

— Нет, не так. Ползи.

Женщина поползла по грязи мимо гниющих тел. Крик застрял у нее в горле, но она не позволяла ему вырваться.

— Руди, — слабым голосом окликнула она. — Руди? Что с тобой?

А потом она увидела лужу крови и человека в черном плаще, который рылся в рюкзаке Руди, и поняла, что она и ее спутник вляпались в глубокое дерьмо.

Роланд передал полковнику Маклину другой рюкзак и заправил ледоруб за эластичный пояс брюк, снятых им с трупа мальчика примерно его возраста и роста. Потом вынул автомат из мертвых пальцев Руди. Женщина сидела неподалеку, безвольно наблюдая.

— Хороший автомат, — сказал Роланд Королю, — пригодится.

— Надо бы раздобыть патроны, — ответил Маклин, копаясь одной рукой в рюкзаке.

Он обнаружил там носки, нижнее белье, зубную пасту, запасной комплект обмундирования и флягу, в которой что-то заплескалось, когда он потряс ее.

— Вода, — сказал он. — Невероятно — свежая вода!

Полковник вытащил флягу, откупорил и сделал несколько глотков сладкой восхитительной воды. Она потекла по завиткам его седой курчавой бороды и закапала на землю.

— У тебя тоже есть такая? — спросил Роланд женщину.

Она кивнула и сбросила с плеча флягу, висевшую на веревке под горностаевой шубой, которой она разжилась в каком-то магазине в Карсон-Сити. Она была одета в дизайнерские джинсы «под леопарда» и дорогие сапоги, на шее висели горошины жемчуга и нитка бриллиантов.

— Давай сюда.

Женщина посмотрела ему в лицо и выпрямилась. Он был обычным сопляком, а как с ними обращаться, она знала.

— Да пошел ты! — сказала она, отвинтила крышку и начала пить, а ее голубые глаза следили за ним поверх фляги.

— Эй! — позвал кто-то из темноты. Голос был хриплый. — Вы поймали бабу?

Роланд не ответил. Он смотрел, как двигалось гладкое горло женщины, когда она пила.

— У меня есть бутылка виски! — продолжал голос. — Предлагаю махнуться!

Она прекратила пить. Вкус «Перье» вдруг стал неприятным.

— Бутылка виски за полчаса! — предложил голос. — Я отдам ее вам, когда закончу. Идет?

— У меня есть пачка сигарет! — сообщил другой голос, слева, из-под перевернутого джипа. — Пачку сигарет за пятнадцать минут!

Женщина торопливо закрыла флягу и поставила ее у ног мальчишки.

— Вот, — сказала она, пристально глядя на него, — бери!

— Патроны! — воскликнул Маклин, вытащив три штуки из рюкзака Руди. — Теперь у нас есть немного огневой силы.

Роланд открыл флягу, отпил несколько глотков, закупорил ее и перекинул через плечо. Отовсюду доносились голоса других грязных бородавочников, предлагавших выпивку, сигареты, спички, конфеты и другие ценности нового времени за пойманную только что женщину. Роланд молчал, с удовольствием слушая, как поднимаются ставки, зная действительную цену. Он изучал женщину через очки, которые смастерил сам, вклеив в разбитые окуляры танкиста подходящие линзы, найденные на развалинах магазина оптики.

Катастрофа почти не сказалась на внешности пленницы, только на щеках и на лбу заживало несколько порезов — и уже одно это делало ее чрезвычайно ценной. Большинство женщин лагеря лишились волос и бровей и были покрыты уродливыми рубцами различных цветов, от коричневого до алого. Волосы этой женщины каскадом спускались до плеч, они были грязные, но лысины отсутствовали, не имелось и проплешин на голове — первого признака лучевой болезни. У нее было серьезное лицо с квадратным подбородком, надменное, как подумал Роланд. Лицо наглого величия. Взгляд ее ярко-голубых глаз медленно переходил с автомата на труп Руди и возвращался к Роланду, как бы рисуя треугольник.

Мальчишка решил, что ей, должно быть, около тридцати или чуть больше, и его глаза скользнули вниз по ее пышной груди, по щегольской красной футболке с надписью «Богатая сучка», видневшейся из-под горностаевой шубы. Ему показалось, что ее соски стоят торчком, словно смертельная опасность разжигала ее сексуальность.

Он почувствовал давление в животе и быстро отвел взгляд от ее бюста. Ему вдруг стало интересно, каково это — чувствовать один из этих сосков между зубами.

Ее полные губы раскрылись.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

— Фонарик, — предложил один из бородавочников. — Я дам тебе за нее фонарик!

Роланд не отреагировал. Эта женщина заставила его вспомнить журналы, которые он когда-то нашел в верхнем ящике отцовского стола, в далекой прошлой жизни. У него тянуло в животе, а в яичках пульсировало так, будто их сжимал крепкий кулак.

— Как тебя зовут?

— Шейла, — ответила она. — Шейла Фонтана. А тебя?

Холодная логика прирожденной выживальщицы говорила ей, что ее шансы выжить, держась этого сопляка и однорукого, выше, чем там, в темноте, со многими другими. Однорукий перевернул рюкзак Руди и высыпал оставшееся содержимое на землю.

— Роланд Кронингер.

— Роланд, — повторила она так, будто облизывала леденец. — Ты ведь не собираешься отдать меня им, Роланд?

— Он был твоим мужем?

Роланд пнул тело Руди.

— Нет. Мы путешествовали вместе, вот и все.

На самом деле они уже почти год жили как муж с женой, а иногда он выступал сутенером для нее, однако не стоило смущать мальчика. Она посмотрела на тело Руди с окровавленным горлом и быстро отвела взгляд. Ее терзали сожаления: он был деловым человеком, фантастическим любовником и уберег себя и ее от многих напастей. Но теперь он был всего лишь мертвым мясом, и мир повернулся именно таким образом. Как сказал бы сам Руди, каждый сам прикрывает свою задницу любой ценой.

Что-то зашевелилось на земле за спиной Шейлы, и она обернулась. К ней полз кто-то всклокоченный. Замерев в семи или восьми шагах от нее, он поднял покрытую гноящимися ранами руку, показывая бумажный кулек.

— Конфе-етки, — предложил дребезжащий голос.

Роланд выстрелил, и раздавшийся грохот заставил Шейлу вздрогнуть. Существо заворчало и взвизгнуло, словно собака, встало на колени и на четвереньках поспешило прочь, лавируя среди остовов автомобилей.

Наконец женщина поняла, что мальчишка не собирается ее отдавать. Хриплый, отвратительный смех раздавался вокруг в грязных ямах. Шейла многое повидала с тех пор, как они с Руди оставили хижину в Сьерре, где прятались от полицейских из Сан-Франциско, когда взорвались бомбы, но худшее было впереди. Она посмотрела сверху вниз в вытаращенные глаза подростка — и пусть была заметно выше его и ширококостная, как воительница-амазонка, но все ее изгибы и линии могли вскружить голову кому угодно. Она знала — паренек у нее в руках.

— А это что еще за чертовщина? — воскликнул Маклин, вытаскивая какие-то коробочки из рюкзака Шейлы.

Ей было известно, что мог найти у нее однорукий. Она пододвинулась к нему, пренебрегая автоматом мальчишки, и увидела, что он держал: пластиковый пакет, полный первоклассного белоснежного «колумбийского сахара». Перед полковником на земле лежали еще три пакета с чистым кокаином и около десятка баночек с таблетками: «черная прелесть», «шершень», «бомбардировщик», «красная леди», сернил и ЛСД.

— Это моя аптечка, дружище, — сказала она. — Если ты ищешь еду, там есть пара старых гамбургеров и немного жареного мяса. Вы можете забрать их, но отдайте мне мою сумку.

— Наркотики, — понял Маклин. — Что это? Кокаин?

Он бросил сумку и открыл одну из банок, склонив над ней грязное, забрызганное кровью лицо. Ежик на его голове подрос, темно-каштановые волосы были подернуты сединой. Глаза казались глубокими провалами на волевом лице.

— И таблетки? Ты наркоман?

— Я гурман, — ответила она спокойно.

Шейла понимала, что мальчишка не даст этому однорукому обидеть ее, но мышцы все же напряглись, как перед боем.

— Кто ты такой? — спросила она.

— Это полковник Джеймс Маклин, — сказал Роланд. — Он был героем войны.

— Я подозреваю, что война окончена. И мы проиграли… герой, — парировала она, уставившись в глаза Маклину. — Берите все, что хотите, но отдайте банки.

Маклин смерил женщину взглядом и решил, что, пожалуй, не сможет повалить ее на землю и изнасиловать, как намеревался до этого момента. Она была слишком крупной и рослой, и одной рукой ее было не удержать, разве что повалить ее на спину и приставить нож к горлу. Маклин не хотел совершать неудачные попытки, чтобы не подрывать свою репутацию в глазах Роланда, хотя начал испытывать возбуждение.

Он хмыкнул, поискал гамбургеры, а когда нашел их, то кинул рюкзак Шейле, и она начала складывать обратно все пакетики и баночки с таблетками.

Полковник подполз к Руди и снял с его ног ботинки, а с левого запястья — золотые часы «Ролекс» и нацепил себе на руку.

— Почему вы сидите здесь? — спросила Шейла Роланда, который наблюдал, как она складывала в рюкзак «аптечку». — Почему вы не идете туда, к свету?

— Они не хотят принимать бородавочников, — ответил Маклин. — Так они нас называют — «шелудивые бородавочники».

Он кивнул в сторону прямоугольной ямы в нескольких футах от них, покрытой брезентом, который невозможно было заметить в темноте; Шейле показалось, что глубина дыры составляла около пяти футов. Углы брезента были прижаты камнями.

— Они думают, мы слишком дурно пахнем, чтобы находиться близко к ним. — Маклин идиотски усмехнулся. — А как я пахну, с вашей точки зрения, леди?

Она подумала, что пахнет он, как боров в жаркую погоду, но лишь пожала плечами и указала на дезодорант, вывалившийся из рюкзака Руди. Маклин засмеялся. Он расстегивал ремень Руди, чтобы снять с него брюки.

— Вот смотри, мы живем здесь за счет того, что у нас есть и что мы добываем. Поджидаем новичков, которые идут мимо нас к свету. — Он кивнул в сторону берега озера. — У них — власть, оружие, полно консервов и кипяченой воды, бензин для факелов. У некоторых — даже палатки. Они живут возле соленой воды, а мы только слушаем их крики. Они не подпускают нас к озеру. Нет! Они думают, что мы можем загрязнить его или что-то в этом роде.

Он стянул с Руди брюки, кинул их в яму и продолжил:

— Понимаешь, что самое гадкое во всем этом? Мы с мальчишкой должны сейчас жить там, при свете. Мы должны ходить в чистой одежде и принимать теплый душ, иметь столько еды и воды, сколько захотим. Потому что мы были готовы к этому… Мы были готовы! Мы знали, что собираются взорвать бомбы. Все в «Доме Земли» знали это!

— «Дом Земли»? Что это?

— Это откуда мы пришли, — сказал Маклин, прижимаясь к камням. — Высоко в горах Айдахо. Мы проделали долгий путь и видели много смертей. Роланд рассудил, что если мы доберемся до Великого Соленого озера, то сможем вымыться в нем, счистить с себя всю радиацию и соль нас вылечит. Это в самом деле так, знаете ли. Соль действительно лечит. Особенно такое.

Он поднял замотанный обрубок. С него свисали окровавленные бинты, и некоторые уже позеленели. Шейла почувствовала вонь зараженного тела.

— Мне просто необходимо искупаться в соленой воде, но они нас не подпускают. Они говорят, что мы — живые трупы. Что они пристрелят нас, если мы попытаемся подползти к их территории. Но теперь — теперь у нас есть огневая сила! — И он кивнул на автомат, который держал Роланд.

— Это большое озеро, — сказала Шейла. — Вам необязательно идти туда через лагерь. Вы могли бы обойти его кругом.

— Нет. По двум причинам. Кто-нибудь может занять нашу яму, пока нас не будет, и присвоить все, что у нас есть, — раз. И второе: никто не сможет удержать Джимбо Маклина от того, что он задумал. — Он усмехнулся, и его лицо напомнило Шейле череп. — Они не знают, кто я или что я. Но я собираюсь им показать. О да! Я собираюсь им показать!

Он повернул голову к лагерю, мгновение смотрел на далекие факелы и снова поглядел на нее:

— Не хочешь ли трахнуться?

Шейла засмеялась. Он был самым грязным и отвратительным существом, которое она когда-либо видела. Но, засмеявшись, она поняла, что делает ошибку, и резко оборвала смех.

— Роланд, — спокойно сказал Маклин. — Дай мне автомат.

Мальчишка заколебался — он знал, что может произойти. Однако Король приказал, а он был Рыцарем Короля и не мог ослушаться. Он шагнул вперед, но снова помедлил.

— Роланд, — настаивал Король.

Подросток тут же подошел к нему и поднес автомат к его левой руке. Маклин неуклюже схватил его и направил в голову Шейле. Женщина вызывающе подняла подбородок, накинула лямку рюкзака на плечо и встала.

— Я собираюсь в лагерь, — сказала она. — Может быть, ты выстрелишь женщине в спину, герой войны. Не думаю, что у тебя хватит духу. Счастливо оставаться, ребята. С вами было весело.

Она заставила себя перешагнуть труп Руди и решительно пошла через свалку. Ее сердце сильно колотилось, а зубы были сжаты — она ожидала пули.

Что-то зашевелилось слева от нее. Фигура в лохмотьях выскочила из-под обломков прицепа. Что-то еще ползло по грязи ей наперерез примерно в двадцати футах впереди, и она поняла, что не доберется до лагеря.

— Они ждут тебя, — сказал Роланд. — Они все равно не дадут тебе пройти.

Шейла остановилась. Факелы показались вдруг далекими, страшно далекими. Даже если бы она добралась туда в целости, то все равно не было никакой уверенности, что ее хорошо примут в лагере. Она поняла: без Руди она просто ходячее завшивленное мясо.

— Лучше вернись, — предупредил Роланд. — С нами ты будешь в большей безопасности.

«В безопасности, — саркастически подумала Шейла, — конечно».

В последний раз она была в безопасности в детском саду. В семнадцать лет она убежала из дома с барабанщиком рок-группы, обосновалась в Холивейде и прошла все ступени, поработав и официанткой, и танцовщицей кабаре, и массажисткой в стриптиз-клубе на бульваре Сансет, снялась в паре порнофильмов, а потом нашла Руди. Мир стал для нее безумной каруселью, но она наслаждалась. Она не хныкала из-за того, что случилось, и не ползала на коленях, вымаливая прощение. Она любила опасности, любила темные стороны жизни. Безопасность была скучна, и она всегда полагала, что живет лишь единожды, так почему же не испробовать все?..

Но нет, она не считала, что идти сквозь строй этих ползающих тварей будет весело.

Кто-то захихикал в темноте. Это был смех безумного предвкушения, что окончательно утвердило Шейлу в ее решении.

Она повернула назад — туда, где ее ждали мальчишка и однорукий герой войны, уже подумывая о том, где бы раздобыть оружие, чтобы снести им обоим головы. Пистолет помог бы ей добраться до факелов на краю озера.

— Встань на четвереньки, — скомандовал Маклин. На его заросшем бородой лице блестели глаза.

Шейла слабо улыбнулась и сбросила рюкзак на землю. Какого черта? Это не может быть хуже, чем в стрип-клубе. Но она не хотела, чтобы он победил так просто.

— Будь спортсменом, герой войны, — сказала она, подбоченившись. — Почему бы тебе не пропустить мальчишку первым?

Маклин взглянул на паренька, чьи глаза за стеклами очков, казалось, были готовы воспламениться. Шейла расстегнула пояс и стала стягивать пятнистые леопардовые штаны с талии, потом с бедер и с ковбойских сапог. Белья она не носила. Она встала на четвереньки, открыла рюкзак, вытащила бутылочку «черной прелести», забросила несколько таблеток в рот и сказала:

— Давай, милый! Все-таки холодно!

Маклин неожиданно засмеялся. Он понял, что женщина им попалась смелая, и, хотя пока не знал, что делать с ней потом, решил, что она ему по вкусу.

— Давай, действуй, — обратился он к Роланду. — Будь мужчиной.

Роланд был напуган. Женщина ждала, и Король хотел, чтобы он сделал это. Он понимал: это важный для Рыцаря Короля обряд, через который нужно пройти. Его яички разрывались, и темная тайна, расположенная между женскими бедрами, влекла его — магический, гипнотический амулет.

Бородавочники подползли ближе, чтобы посмотреть. Маклин сидел, внимательно наблюдал из-под полузакрытых век и покачивал дулом автомата под подбородком, туда-сюда.

Он услышал над левым плечом глухой смешок и понял, что Солдат-Тень наслаждается. Солдат-Тень пришел сюда вместе с ними с горы Голубой Купол, брел по пятам — он всегда был рядом. Солдат-Тень любил мальчика и считал, что у него есть инстинкт убийцы, который надо развивать. Потому что, сказал Маклину Солдат-Тень, война еще не закончилась. Новая земля потребует новых воинов и военачальников. Люди, подобные Маклину, снова будут востребованы — как будто они когда-нибудь выходили из спроса. Все это сказал Солдат-Тень, и Маклин верил ему.

Полковник снова засмеялся, глядя на то, что происходило перед ним, и его смех переплетался со смехом Солдата-Тени.