Через месяц постоянного проживания в городе, «кобальтеры» обросли новыми знакомыми – афганцами. Они часто посещали их в вечернее время. Некоторые заходили просто поговорить потому, что уважали «шурави», а некоторые рассказывали что– нибудь интересное о вражеских планах. Ваханов познакомился с Хафизом, который чуть ли не ежедневно наведывался в гости. У него в тринадцати бандах были свои люди. Здоровались по афгански: четор асти, хуб асти, джур асти. Как и принято на Востоке, прежде всего, справляясь о здоровье, семье, делах потом идет разговор. Собеседник улыбается, но полной уверенности, что за пазухой не держит камня, не было.

Завтра начинается мусульманский пост руза ( у татар– ураза). Афганцы в эти дни ходят злые – пить, есть и курить до вечера запрещено. В эти дни рекомендовано быть осторожными. А последнюю неделю рузы усиленное дежурство – в город не выходили. Народ этой горной страны очень религиозный, пять раз в день свершают намаз. Где бы не находился, расстилает коврик и молится в сторону Мекки. Гуляя по городу, можно часто наблюдать это. Однажды переводчик Ваханова купил в дукане Коран – красиво оформленную толстенную книгу на арабском языке. Продавец, прежде чем отдать, завернул ее в чистую материю, погладил и поцеловал.

Однако, как и в православии не все соблюдают христианский пост, так и не все мусульмане постятся. Но христиане делают открыто, а у них – когда не видят другие правоверные. Знакомый Хафиз во время рузы днем никогда не отказывался от обеда, тем более, если плеснешь сто грамм. Некоторые измеряют свои поступки не совестью, а мнением окружащих.

В улусвали (типа районного центра) Турган, где очень вольготно чувствовали себя бандиты, два дня силами советского полка и афганской дивизии проводилась операция. Они оказали сильное сопротивление, но куда им против мощной военной техники. МИГи, прямо из Союза, бомбили с воздуха. С вертолета корректировали цели. Разве мог Еремей предположить, что спустя два года сам будет выступать в роли корректировщика? В операции погибло три воина, сбит вертолет и отказал над позицией самолет МИГ, летчик катапультировался. Благополучная жизнь бандформирования в районном центре, закончилась. Душманам это не понравилось и они поклялись мстить за Турган и убивать советских. Эта угроза не была первой. Легче языком молоть, чем огород полоть. Однако ни одну угрозу без внимания не оставляли.

В свободное время, когда сильно поднимала голову ностальгия, вспоминали о необходимости защиты от болезней, скидывались по 100 афганей и на БТРе отправляли делегатов на гору, в афганскую дивизию. Здесь официально гнали «кишмишовку» – дрянь, конечно, но надо же поддержать военный бизнес и свое здоровье. Продавали ее только советским, поскольку они пользовались большим доверием. Небольшие их средства утекали также на приобретение мыла, канцелярских принадлежностей, хлеба афганского «нон», типа лаваша. Не отказывались и от свежих овощей и фруктов. На праздники баловали себя пловом. Из полка можно было привезти только консервы и сухари.

Одновременно с «народной» профилактикой здоровья применялась и медицинская. Приехали медики и начали делать прививки от брюшного тифа, холеры и желтухи. Вместо шприцов прикладывали какую-то машинку, которая разрывала кожу и вводила препарат. От гепатита делали сразу четыре укола: два под лопатки и два в ягодицы. И все это с гарантией на два месяца, а защитники афганцев уже служат – четыре, никто не заболел. Выходит, «кишмишовская» прививка по эффективности не уступает медицинской.

Душман из Андара

В Афганистане все много фотографировались. Группами и в одиночку – на фоне гор, бронетранспортеров, танков; с автоматами, пулеметными лентами, обвешанные гранатами; с друзьями, с афганцами, с верблюдами и сотни других сюжетов на память. Ваханов приехал сюда с фотоаппаратом «Зоркий». Он с детства увлекался фотографией. В 16 лет, в темноте при красном свете они, любознательные ребятишки, с интересом проявляли, запечатленные «Фотокором» стеклянные пластинки и переносили на фотобумагу. Потом появились более совершенные аппараты, но опять фотолюбители, развивая кругозор, устанавливали глубину резкости, печатали – находя в этом удовольствие. А сейчас сфотографировать, «как два пальца об асфальт», потерялся интерес к процессу. Конечно, жизнь развивается, аппараты совершенствуется, возникают другие интересы, но все же немножко жаль, что видишь только уже готовую продукцию.

Больше всего было фотографий с оружием, с которым не расставались ни на секунду, но не хватало экзотики – афганской национальной одежды. Ваханов решил заполнить этот пробел.

На фото – афганец, но под чалмой что-то уж очень знакомая «харя», хотя сразу не понять.

– Ты не знаешь этого душмана? – спросил Еремей на всякий случай местного гостя, зашедшего к ним вечерком. Он повертел снимок в руках, помедлил и выдал:

– Знаю, это главарь банды из улусвали Андар. Ну, это уже не шутки. Еремей решил продолжить опознание, отослав фотографию домой и честно написав то, что сказал знакомый пуштун. Жена была в ужасе, впервые держа в руках снимок настоящего бандитского главаря, но теща, его проницательная теща, быстро распознала подделку и признала своего зятя. Известно, что женщины народ переменчивый. От любви до ненависти – один шаг. Сейчас этот увеличенный портрет висит в спальне в изголовье жены ветерана афганской войны.

В начале воспоминаний говорилось, что город Газни с душманской стороны был под властью банды Алима. «Кобальтеры» знали его отца, который торговал на базаре мясом, и нередко покупали у него свежую баранину. Знали, что у сына был план нападения на «мустафиат», где проживали сотрудники и они неоднократно получали сведения об угрозе реализации плана, но обычно все этим и ограничивалось. Вот и опять поступили сведения, что банда в количестве 85 человек ночью должна напасть. Частые неисполняемые угрозы усыпляют сознание. Приняли обычные меры предосторожности. Стемнело. Около десяти часов вечера, как всегда, начались песни «газнийских соловьев» и среди звуков их пения сработала вдруг сигнальная мина, которые уже давно не беспокоили. Насторожились. Около входа в здание на ночь всегда ставился БТР. Дежуривший в этот день ростовчанин Миша, выскочил с автоматом во двор и из-за бронетехники увидел тень, он уже начал давить на спусковой крючок, как тень закричала:

– Не стреляй, это я Хатуев!– Только трезвая интуиция Михаила спасла переводчика от неминуемой пули. Оказывается, они в комнате что-то отмечали, а потом виновник, переполненный жидкостью, вышел на воздух и заплутался в минных растяжках. Этот случай не был единичным. Вообще в Афганистане было много не боевых потерь по пьяной лавочке.

В другой раз, вечером Ваханов, как всегда, сидел на койке, в своем уголке, работая с картой. У него много было работы. Информации даже от одного Хафиза хватало на все отделение. За окном постреливали как обычно. Сосредоточившись, он с головой ушел в работу и перестал замечать окружающее. Внезапно выстрелы стали громче и затем началась такая пальба, что Еремей невольно пригнул голову и потянулся к автомату. Оглядывая помещение, в другом углу комнаты увидел покатывающихся со смеху сотрудников, которые включили магнитофонную запись прошлой войсковой операции. Иллюзия была очень реальной.

Июль в средней полосе самый жаркий месяц, а что говорить о стране на тысячи километров южнее? Спрятаться негде от зноя. Палатка не спасает, а в каменном доме совсем другое дело. Афганцы много выигрывают, строя свои дома из глины. В середине дня, в самую жару, вообще невозможно работать, энергия как бы уходит из тебя, поэтому рабочий день прерывается на 2-3 часа и переносится на более позднее время. В один из таких дней, начав работу в торговом центре города, где шла бойкая торговля всевозможными товарами, в том числе деревом и металлом (чайники, сковородки, кастрюли и пр.) которые тоже продавались на вес, зашли отдохнуть от жары к себе в дом. Еремей решил черкануть домой письмишко. Неожиданно на улице возникла перестрелка. Пули зацокали по стенам. Ребята за автоматы и на второй этаж, письмо осталось лежать не дописанным. В единственное окно, выходящее на противоположную от фасада сторону здания, увидели в трехстах метрах от дома, проходящую советскую автоколонну, и обстреливающих ее группу бандитов. Они буквально были в пятидесяти метрах от окна. Ответный огонь советских воинов из колонны и производил неприятные цокающие звуки в стене. Оперативники, возмущенные наглостью бандитов, из окна открыли огонь по ним, один захромал. Неожиданная помощь советским с тыла не привела «духов» в замешательство – развернулись и по окну из автоматов. Ощущение, когда в тебя стреляют с близкого расстояния, словами не описать – этот надо испытать. Страх – душевное потрясение, вызванное ожиданием смерти, усиливает звуки выстрелов, и кажутся они громоподобными. Ваханов почувствовал, как волосы зашевелились на голове. Ощущение истинное, так как трепет ужаса вызывает сокращение кожных нервов на затылке и означает, что нервное вещество позвоночника посылает защитную стрелу. Когда поддаешься страху перед ужасом, начинаешь ощущать ужас страха.

Поддержка автоколонны с тыла, все-таки заставила бандитов прекратить обстрел и скрыться, а победителей – праздновать победу и ожидать мести банды Алима. Для «кобальтеров» это было огненное крещение, в том числе и для Еремея, который ощутил после какое-то психическое перерождение. Индивидуальные особенности человека, конечно, диктуют разные сроки, чтобы почувствовать себя обстрелянным. Но ему, для достижения этого, надо было четыре месяца кланяться каждой пролетевшей пуле.

Нападение на колонну в центре города переполнило чашу терпения командования. Решено очистить Газни от контрреволюционного элемента. Войска окружили город и началась зачистка под названием «Фильтр». Задержано 293 человека, подозреваемых в участии в бандформирования. Сотрудники спецподразделения «Кобальт» привезли несколько знакомых афганцев из местного населения, поддерживающих народную власть, поместили их в БТРы и через окно они негласно проводили опознание бандитов. Опознанных много и в их числе – главарь одной банды – Абдулло, как в фильме «Белое солнце пустыни», наверно, родственник того бандита.

Вечером уже дома во время общего ужина кто-то с соседней крыши, мстя за задержанных и пытаясь испортить оперативникам аппетит, пустил очередь из автомата по окнам столовой, правда ни одна пуля в окна не залетела – все в стенку. Злоба помешала даже хорошо прицелиться. Печально, что стремление людей уменьшить зло, порождает зло новое.

Бандиты летом нападают всегда активнее. Иногда дерутся между собою, доходя до перестрелок. На востоке каждому главарю хочется стать главнее других. Может быть, повлияла в/операция или что-то другое, но через несколько дней три банды пришли сдаваться. Если говорить о так называемых бандах, в которых примерно по 30 человек, большинство обыкновенные крестьяне, собранные из окрестных деревень. Думается, не многие из них горели желанием воевать против народной власти, но куда деваться, если под контролем народной власти было всего от 7 до 13% территории. Поэтому некоторые из этих «моджахедов» днем работали на своих огородах, а ночью выходили обстреливать посты. Одежду не меняли, и часто опознать их можно было по следу на плече, оставленном ремнем автомата. Обычно при проведении операций в кишлаках, сопротивление оказывали редко. Главные оппозиционеры, поставившие целью свержение власти ДРА, руководимые из Пакистана, имели постоянных стрелков, и дислоцировались в пещерах гор вокруг Газни. С ними были американские советники. Каждый вечер, с наступлением темноты, на автомобилях спускались с гор группы душманов для обстрела города. Американские советники фотографировали их работу. Надо же отрабатывать поставку бесплатного американского оружия.

Баня

Если афганцы привыкли обходиться без бани, если им достаточно вымыть себя в арыке до пояса, хотя пахло от некоторых – собаки на них бросались, то для русского человека, в такую жару, без бани просто не выносимо. Поэтому везде, где бы советские не селились, сразу начинали строить баню. В Газни, поселившихся в «мустафиате», первое время выручали сотрудники проживавшие в доме губернатора, но намекали, что не плохо бы построить свою. Поэтому, на очередном «спортивном» собрании решили построить собственную – прямо на поляне перед входом. Почему на спортивном? Так зашифровывались партийные собрания. Беспартийных посылать в командировку в Афганистан воздерживались, как идеологически не готовых к интернационализму. Все сотрудники МВД стояли на учете в ЦК КПСС и платили туда взносы.

Однако, одного желания строить – мало, его надо еще облечь в строительный материал. А что можно найти в этой нищей стране? Вспомнили про разбитую крепость на дороге Газни – полк. Толстые стены ее были из глиняных необожженных кирпичей. Поехали на грузовой машине в сопровождении БТРа. Часть стены крепости была целой. Подогнали задом грузовую машину к уцелевшей части, а с другой толкнули ее бронетранспортером и верх свалился в кузов. Вся работа заняла несколько минут. Мы же не «тупые» американцы? Следующие два дня посвятили строительству. Раствор делали из этих же кирпичей. Каждый проявил себя и доказал, что мозоли на ладонях могут быть не только от автомата. Ваханов был в числе опытных каменщиков, так как буквально перед отъездом в «афган» начал строить дачу и теща, строитель по профессии, была его учителем. Когда уже выложили часть стены, подошел новый командир четвертой группы Верамсук, так как полковника недавно сняли и отправили в другую группу на рядовую должность. Верамсук, бывший командир первого отделения, очень способствовал этому, проведя большую работу среди личного состава. В наше время, когда о человеке говорят, что он умеет жить, обычно подразумевают, что он не отличается особой честностью.