Подойдя к строителям – Ваханову и еще двум каменщикам, выложившим уже половину стены:

–Зачем между кирпичами кладете глину? Их надо класть друг на друга – проявил себя «не обыкновенным» знанием новый руководителя. Если бы он не торопился показывать свою «образованность» в вопросах, которыми не владел, не пришлось бы публично объяснять значение связующего раствора в строительстве каменных стен. Разжевывание, при подчиненных, азов строительства, больно ударило по распухшему самомнению начальника, и он сразу ушел, но инцидент этот не забыл. Когда думаешь об обиде. оглянись, где сор на полу.

Главное достоинство бани – парная. Ее построили рядом. Доски привезли из полка. Хорошо придумали военные, присылать из Союза снаряды в деревянных ящиках. Доски здесь в большом дефиците. Прапорщики их с удовольствием меняли на афгани (афганская волюта) и не только доски. В в\частях из шанцевого и другого инструмента было только самое необходимое, излишки в дуканах. Ходила такая шутка: «Прапорщик, ты в части не гость, уходя из части, захвати хоть гвоздь».

Парная получилась на славу – вся из военных материалов. Под топку приспособили танковую бочку (стенки толще), куда снаружи вставляли керосиновую горелку. Внутри к бочке приварили трубу – дымоход, и на неё одели еще одну танковую бочку, для воды.

Выход из парной в палатку, которая накрывала моечную. Баня готова и опробована. Неудобства – вода привозная. Так, практически, строились бани во всех провинциях. Много «шурави», после вывода войск, оставили бань на афганской земле! Может быть, аборигены начнут, наконец, мыться?

Дня через два, третье подразделение вместе с Красной Армией – участвовали в операции в кишлак Калакази. Они на своем бронетранспортере почему-то оказались впереди колонны, за танком-тральщиком. Он катил впереди себя металлический каток с шипами и, если попадается мина – взрывается, подкидывая каток, а танк продолжает путь. Мужикам хотелось посмотреть на его работу, но душманы, надо думать, разгадали их желания. Мин на дороге не оказалось. Операция прошла без выстрелов, задержали более семидесяти человек. Возвращаясь с операции, Ваханов проехал за рулем БТРа – управление легкое как на его запорожце, который сиротливо дожидался в Пензе, в своем гараже, возвращения хозяина с войны.

Вечером пришел Хафиз и обрадовал:

– На вас ночью хочет напасть группа Саид Джаграна.

Джагран переводится «майор», бывший офицер народной власти. Его банда входила в группировку сил вокруг города. У Хафиза там был родственник, который и сообщил ему новость. Но опять информация не подтвердилась. «Кобальтеры» догадывались, что им, время от времени, специально подкидывали «дезу», чтобы держать в напряжении и чтобы служба медом не казалась.

Снова операция, но в кишлак Ахангорок. На этот раз мины на дороге были – не было тральщика – подорвался танк и машина. Участвовали в операции и вертолеты, которые бомбили нурсами (неуправляемый ракетный снаряд). «Духи» подбили один советский вертолет «стрелой» и из РПГ (гранатомет) афганский БТР. Неудачи преследовали и дальше. Кобальтерский «мерседес» на скорости проскочил яму, но поскольку подвеска не имеет мягкости как у его именитого однофамильца из ФРГ и сиденья жесткие, то в четвертой группе появились первые потери – у двоих перелом позвоночника. Один из них москвич с интересной фамилией – Затуливетер.

В спецподразделении много было не реализованной информации о складах с оружием, о скоплениях мятежников, в местностях труднодоступных. Операции туда проводить не всегда целесообразно, легче накрыть с воздуха. Ваханову запомнился первый боевой вылет. Две «вертушки» МИ-8, на которых он еще не летал, приземлились на вертолетной площадке в советском батальоне. В Афганистане по одному вертолеты не летали. Под крыльями у них кроме нурсов уже было подвешено две бомбы по 250 кг. Обычно, на целеуказание пилоты берут сотрудника, который получил эту информацию. Время обеденное и командир группы, перед вылетом, пригласил летчиков пообедать с «кобальтерами». Пилоты, к удивлению, не заставили себя упрашивать. К обеду, как в лучших гостеприимных домах – «а у нас было»– им предложили» чистую самогонку из советских продуктов. Ни у кого и в мыслях не было, что они согласятся. Если за рулем автомобиля опасно ездить пьяным, но можно где-то остановиться и переждать, а здесь висишь над горами. Парашюты на вертолетах не предусмотрены. Но «летуны» обрадовались предложению и профессионально принялись за дело. Знакомство несколько затянулось, причем каждый выпил почти по бутылке. Ваханов почувствовал, как пот струйками побежал по спине, ведь ему с ними лететь! Однако, несколько ободрился, вспомнив Наровчат, когда около РОВД остановил автомашину РАЙПО, приехавшую из Мордовии. Шофер был в не вменяемом состоянии – не мог даже стоять, но 20 км. проехал нормально. Так и здесь, с точки зрения специалистов, вертолет, может быть и делал какие-то пируэты, но, заметно не было, водители вертолета сидели плотно. Они сами вышли на цель около кишлака Нави. Еремей находился с ними в летной кабине, уточняя место по карте. Штурман потянул его за рукав:

–Смотри, по вертолету из ДШК бьют.

Внизу, на склоне горы, Ваханов увидел вспышки, как от электросварки и с испугом посмотрел на пилота. ДШК – это крупнокалиберный пулемет, устанавливаемый на наших танках. Очень любили и моджахеды этот неприхотливый пулемет. Он был в каждой банде. Убойная сила до трех километров. Известно также, что только на боевых «вертушках» МИ-24 есть броневые листы под кабиной летчиков, а кабины МИ-8 без защиты. Но штурман был спокоен – так как летели несколько выше предела, затем еще поднялись до 4400 м. Сбросив обе бомбы на цель – точность уже на совести пилотов, вернулись в батальон, и Еремей вскоре был уже дома. Первый боевой вылет прошел успешно, ребята налили ему кружку браги. Представительская, какой угощали летчиков, по рангу не положена, а кава, как называли ее украинцы – в самый раз.

Через несколько дней «брючное радио» сообщило, что в день нашего вертолетного вояжа, подобный вылет был в другой провинции Фарах, соседней с Ираном. Наши вертолеты обстреляли несколько машин на дороге. Они оказались иранские и на иранской территории. Сверху горы кажутся одинаковыми. А может быть летчики тоже перед полетом «пообедали». Ошибка дорого стоила. Иранские «фантомы» безошибочно нашли аэродром и отбомбились прямо по нашим вертолетам.

Последний месяц афганского пекла

Главари бандоформирований, из Пакистана, разослали обращение к населению с предложением отметить «день независимости» страны войной с «шурави». Они сознательно обманывали своих правоверных, так как независимость эту Афганистан получили лишь благодаря поддержки и желанию молодой Сов. России. С 19 века прошедшего тысячелетия англичане пытались покорить его народ, но безрезультатно и англо-афганская война (май– июнь 1919 года) окончилась, только с помощью Советской России, подписанием соглашения о косвенном признании независимости Афганистана. Англичане вынуждены были покинуть эту страну. Бывшее тогда правительство Амануллы-хана провозгласило 19 августа «Днем независимости» Афганистана. В 1921 эмир Аманулла подписал договор о дружбе с РСФСР.

К осени «духи» решили закрыть для народной власти и советских «курортный сезон «Сочи». На дороге, п. Сарде – полк, по которой сотрудники с\подразделений совсем недавно курсировали несколько раз в неделю, началась настоящая минная война. За несколько дней подорвались шесть танков афганской бригады и полковой «газ-66», погиб водитель. А всего, с момента отъезда отделения «кобальтеров», подорвано 15 танков. Один из них фугасом – башня оторвалась и отлетела на несколько метров. Действительно, станешь суевером, вспоминая раздраженную природу, отметившую свирепым «афганцем» передислокацию отделения в полк. Чем больше в жизни человека, совпадений случайностей, тем реальнее пополнить ряды суеверов, если не знаешь законов Природы.

Силами подразделений ДРА с поддержкой советских, проводилось несколько в\операций, но мины продолжали взрываться. Афганцы захватили одного взрывателя с поличным – он ставил мину. Привязали его к дереву, а на грудь – отобранную мину и взорвали. Есть варварство двух родов: одно предшествует векам просвещения, другое следует за ним. Положение осложнялось тем, что в Сарде оставались советские, без продуктов и поддержки. Их надо выводить, для этого подготовили войсковую операцию с участием саперов, которые за семь часов одолели сорокакилометровый путь и сняли 15 мин.

В Газни тоже неспокойно, хотя спокойно никогда и не было. Прямо над городом «душманы» обстреляли из ДШК две наши «вертушки», летевшие из Кабула, чего раньше не позволяли себе. С ближних гор – не признающие народную власть, кинули 38 мин по афганской дивизии, их разрывы хорошо знакомы. Советский батальон, как всегда, помог огоньком. Закрутилась шквальная перестрелка и все это летало, свистело, жужжало над «мустафиатом», который оказался в середине этой разборки. Стены здания принимали на себя пули с двух сторон. Иногда в разноголосицу звуков, вклинивался бас самолета. Ваханов даже вышел посмотреть на него, но в безоблачном небе было чисто, а гудение периодически продолжалось. Оказалось, так гудят снаряды пушек 152 калибра. У них, как потом объяснил Еремею отставной артиллерист, имеются сопла для вращения снаряда. Но об этом, если ты не артиллерист, никогда не узнаешь, пока снаряд не пролетит над головой.

На другой день афганцами проводилась зачистка в городе. Оперативники приняли участие в ней, приехав в афганскую дивизию и сверху, с крепости, как из кинозала, смотрели документальный фильм о гражданской войне и актеров, игравших самих себя. Стояли в районе купола мечети. Хорошо было видно невооруженным взглядом все передвижения и действия противника. Пятеро «духов», спасаясь от пуль, заскочили за каменный забор, а последнему не повезло – сражен в метре от него. Он был жив, но не мог ползти, лежал на спине и только шевеление левой ноги, согнутой в колене, выдавало, что еще дышит. Два афганских офицера, стоящие рядом, из автоматов одиночными выстрелами, как в тире, упражнялись по нему. Но было очень далеко и только в бинокль можно было разглядеть, как пули вспарывали землю рядом с раненым. Минут тридцать, до окончания операции, расстреливали живую мишень, но, кажется, не попали, так как подъехавшая телега забрала его. Ваханов впервые видел, чтобы так хладнокровно расстреливали раненого, и на душе было скверно. «Кабальтеры» все стояли с автоматами, но ни один не снял его с плеча – добивать афганца. Нельзя быть справедливым, не будучи человечным.

В результате операции захвачено стрелковое оружие, задержано 6 душманов, (двое раненых) и около 30 дехкан, как они себя называли. Однако, полоса от ремня автомата на плече, не давала основания думать, что они занимались только крестьянской работой. Всех задержанных отправили на фильтрационный пункт, где взвешивали их «заслуги». Если на нем была кровь, то есть активное участие в банде – отправлялся в тюрьму, если нет, то перекидывал автомат с одного плеча на другой и шел служить в армию.

В связи с реформированием отряда специального назначения «Кобальт» и его легализацией, командировку сократили с десяти до шести месяцев. Одновременно предложили всем оперативникам двухгодичную командировку в новой должности. Надежда скорого окончания афганского пекла в прямом и переносном смысле, сопровождавшая всех последний месяц службы, давала сердцу терпение в трудностях и лишениях. И вдруг как снег на голову – еще два года. К такому известию, конечно, никто готов не был, поэтому все дружно отказались.

Было еще несколько в\операций, но «дембелям» некогда было участвовать – они упаковывали чемоданы, обменивались адресами и обещаниями приехать в гости. Последний раз собрались столовой. Трудности и испытания сообща перенесенные, сплачивают людей. Сколько раз совместно рисковали, сколько раз были на волосок от смерти, когда она замахивалась косой, сколько вместе соли съедено и сколько выпито «лекарства» от болезней. Однако, радость окончания службы омрачалась грустью расставания с соратниками. Пусть вихри смерчей темнят воздух, но из их шлаков сияет родившееся серебро опыта о пройденных вместе тропах войны.

В аэропорту, в ожидании спецрейса для «Кобальта», приземлился рейсовый из Союза самолет. «Старики» снисходительно смотрели на прилетевших из СССР, еще не нюхавших пороха, и, неожиданно, в числе пассажиров Ваханов увидел растолстевшего Канцаева Р.Д. Последний воспользовался предложением МВД второй раз отслужить два года. Прямо на летном поле они обнялись, обменялись новостями, сколько позволило время, и странами – Еремей полетел в свою, а он остался в чужой.

Снова полет над горами, но в сторону противоположную, как полгода назад. И уже не унылые новобранцы, а набравшиеся огненного опыта, обстрелянные, прокаленные солнцем и счастливые. То, что мы называем счастьем, и то, что называем несчастьем, одинаково полезно нам, если мы признаем и то и другое, как на испытание. Ровно работают моторы и вдруг, как взрыв, взревела тревожная сирена, все вздрогнули: «Неужели опять!?» Нет, это летчики возвестили, что «Кобальт – 82» пересек границу своей Родины.

Часть вторая

Второй круг

Работая вдали от Родины и под ее защитой, начинаешь ощущать свою значимость и гордость за доверие. Не каждому, выпадает честь быть нужным своей стране за ее пределами. Неизгладимые и яркие впечатления остаются после таких поездок за рубеж. По иному начинаешь смотреть на жизнь. И, возвращаясь из заграничной командировки к старому месту службы, как бы спускаешься с горы в низину обыденности, где жизнь идет вроде бы и правильно, но чего-то «не хватает». Постоянное ощущение опасности, вспрыскивающее в кровь адреналин, поддерживает внутренний огонь на повышенном уровне, как масло в лампаде, без которого фитиль начинает гаснуть. И человека вновь и вновь тянет испытать себя, как, например, парашютистов, скалолазов и других