Лишних не брать

Чтобы не оскудел организм без витаминов, каждый день кто-нибудь из кобальтеров с переводчиком по очереди ходят на Мехтерламский базар. Овощи и фрукты иностранные на столе почти ежедневно. Дороговато здесь, но здоровье дороже. Жаркий климат имеет свои особенности. Афганцы все поджарые, худощавые, класс жирных млекопитающих вообще отсутствует. На домашних животных зной тоже влияет. Взрослые лошади мелкие, не выше пони. Коровы еще мельче, а телята с ними – ростом с дворнягу. Вырождающееся царство животных. И народ дремучий, иногда кажется, что не человек, а просто двуногое существо. По базару протекает арык шириною метра два, в котором целый день купаются ребятишки, поднимая со дна годами накопившуюся грязь. Здесь же маленькие дети без штанов ползают по грязным лужам, пока родители занимаются «бизнесом», а чтобы последний имел товарный вид, часто моют овощи и фрукты в мутном потоке и сами тоже едят, не обращая никакого внимания на санитарию. Женщина с грудным младенцем на руках, в конце рынка, ниже по течению, нагнулась над арыком и ладошкой поит мутной жижей дитя. Каждый человек стоит ровно столько, во сколько себя оценивает, а срок жизни прямо зависит от ее качества. Поэтому в Афганистане 30-40 лет жизни считается в порядке вещей. Женщины выходят замуж в 13-15 лет, рано стареют. Вероятно, еще не мало на материках современной цивилизации островков допотопной дикости.

Ваханов вошел в ритм работы. Каждый день в девять утра проводит в с\отделе оперативное совещание. Сотрудников прибавилось до 40 человек. Много информации, которая реализуется афганскими, советскими или совместными войсковыми операциями, а также артиллерийскими или авиационными ударами. На а\удары по крупным скоплениям банд и складам оружия Еремей всегда летал сам, взяв с собою афганца, сообщившего информацию. Если цель важная и нужна работа МИГов, координаты сообщали в штаб войск. Прибывали две наши «вертушки», на каждом крыле которых, подвешена авиабомба 250 кг.

Поднимались над горами, и, вися, чтобы не достал ДШК, на предельной высоте над коричневым каменным морем, позволяли народному мстителю стрельбой из пулемета трассерными пулями показать место, о котором он говорил. Советский МИГ появлялся неожиданно, сверху было видно как в кино, и, молниеносно скользнув беззвучной тенью над горами, накрывал склад. И только после грохота взрыва в черном дыму слышался грозный рев сверхзвукового самолета, но он уже был далеко. Если МИГи не заказывались, действовали по той же программе и прямо над целью облегчали вертолеты на 500 килограммов. Через несколько дней воздушный наводчик, посещал место авиаудара, уже по земле, и сообщал результат его. Летали не реже двух раз в месяц, за полтора года в Лагмане Ваханов успел повисеть над горами – 30 раз. Однажды, доверенное лицо из кишлака Тигавар, рассказал, что в их селе есть склад с оружием банды Мусафы и вызвался показать. Деревня далеко в горах, в труднодоступной местности, но для «вертушек» дорога прямая – долетели быстро, афганец указал строение, кинули. Через неделю появился вновь и сообщил, что склад разрушен, уничтожено несколько пушек, пулеметов, боеприпасы, химические снаряды и ранено трое из банды Мусафы, но попали и в его дом, стоявший недалеко, и все в нем погибли. Ваханов представил, какое горе – гибель семьи, но пострадавший рассказывал это спокойно, и на лице не было заметно каких-либо эмоций. Трудно поверить, что при таком несчастье можно сохранить хладнокровие. В тоже время афганцы – народ Востока – к смерти относятся спокойно, верят в загробную жизнь. Считают, что Аллах взял на небо и особенно не переживают. Однажды пятилетний ребенок на улице Мехтерлама, попал под колеса военной техники нашего батальона. Родители оценили жизнь своего ребенка в 5 тыс афгани – половину магнитофона не купишь.

В провинции Нангархар, недалеко от Джелалабада, по данным разведки, в Черных горах находилась не просто банда, а целый полк душманов. Решили его ликвидировать. Как раз перед операцией Еремей оказался на джелалабадском аэродроме и видел интересное зрелище, когда 82 вертолета нескончаемой вереницей, как стрекозы, летели в сторону этих гор. Один из офицеров, участвовавший в этой операции, после показал Еремею новую гранату для горной местности, ударного действия. Обычная граната после броска взрывается через 4 секунды, а в горах, когда кидают ее вверх, в логово засевших духов, она иногда скатывается вниз. Четыре секунды может оказаться достаточно, чтобы она взорвалась на голове бросившего. Поэтому для горных сражений изготовили гранату ударного действия, взрывающуюся от соприкасания с твердой поверхностью. В этой операции погибло 4 офицера, не считая солдат.

В конце июля первый раз за лето пошел дождь, похолодало до +30, так жить можно. Впервые с вечера, чтобы успеть заснуть, не включали вентилятор. Трудный климатический период, можно сказать, пережили. Переводчик в отпуске – работы меньше. Сообщили приглашение в Кабул на конференцию. У старшего «Кобальта» в Лагмане закончился срок командировки, поэтому летит Ваханов, который исполняет его обязанности. Прибыть на конференцию должны старшие всех служб, весь «генералитет» поселка. Джелалабад как перевалочная база, но до него надо еще «доехать». Опять проблемы с транспортом. Военный советник заказал афганские «вертушки». Их использовали чаще, поскольку наших не дождешься, но с неохотой, так как они летали низко, и опасности было больше. Только к вечеру добрались до Джелалабада, а завтра утром быть в столице. Командир полка, уступая просьбам советников, выделил самолет в ночь и вскоре рев его двигателей, в полной темноте, разнесся над спящими ущельями гор, постепенно удаляясь в сторону Кабула. Еремей первый раз летел ночью, но каких-либо особых впечатлений этот полет в сознании не оставил.

Территории посольств и морских судов в иностранных государствах, являются в международном праве территориями тех стран, кому они принадлежат. И поэтому сегодня три земляка – пензенца: Кострюков, Ксенофонтов и Ваханов, вместе целый день на территории СССР, слушают выступающих в посольстве и обмениваются собственными новостями. Анализировали и обсуждали, и даже критиковали речи руководителей Представительств уже вечером, за ужином, по месту жительства Кострюкова.

На другой день Еремей снова в Мехтерламе. «Фигаро здесь, Фигаро там» и все по воздуху. Иногда в неделю несколько раз. За время службы в Лагмане налетал столько, что иной летчик позавидует. В этот раз торопился на проводы старшего «Кобальта». Проводили, Валерия как положено на Руси, и с ним Ваханову опять лететь в Кабул, чтобы в верхах зафиксировать смену власти.

Из Мехтерлама в Джелалабад и Кабул наземным транспортом практически добраться невозможно. Дороги контролируются бандформированиями и надо снаряжать колонну бронемашин, чтобы благополучно пройти. Но это хлопотно, и должен быть солидный повод, чтобы снарядить. Войсковые офицеры предпочитали передвигаться в колоннах, считая, что по воздуху опасности подвергаешься больше. И были недалеко от истины, судя по сбитым бортам. И еще в подтверждение безопасности наземного транспорта можно привести пример Коли Садомова из Малой Сердобы, единственного срочной службы земляка Еремея. Он имел должность водителя в батальоне. Ходил в автоколоннах, два раза в месяц, не считая войсковых операций. Демобилизовался через два года живой-здоровый. Но у советников выбора не было, им приходилось, по разным причинам, часто летать в Кабул. Поэтому преимущественный способ передвижения – воздух. По сравнению с афганцами, шурави», находились в привилегированном положении: летали и на советских бортах, и афганские летчики никогда не отказывали. Советские редко брали местных жителей, и свои, афганские – с неохотой, но все же перевозили, поэтому к ним всегда собирались толпы, часто значительно превышающие возможности летательного аппарата. И у всех были неотложные дела.

Фактически жители, поддерживающие народную власть, в этих вопросах, были в безвыходном положении. Через кишлаки, контролируемые бандами, им не пройти, а «вертушки» не берут. Вот и на этот раз собралась толпа на три вертолета и стояла в ожидании. Как только прибыли два мушавера, которых ждали, и разместились в салоне, двигатель увеличил обороты. И, когда бортмеханик показался в проеме двери, чтобы втащить трап, толпа яростно бросилась на штурм борта. Лестницу моментально облепили и человек десять, оттеснив пилота, успели проникнуть в салон. Командир, видя растерянность бортмеханика, поднял вертолет вместе с трапом и висящими на нем неудачными путешественниками. Как и с какой высоты кувыркались они, Ваханов не видел, но бортмеханик втащил трап только на высоте 100 метров. Из Кабула летели на другом афганском вертолете, но там бортмеханик прямо вышвыривал лишних.

Мертвая деревня

В конце лета, в один из солнечных дней, со стороны гор за долиной Алишанг раздались до боли знакомые звуки «вертушек», которых не видели уже больше двух недель. Еремей прихватив первого, попавшего на глаза «кобальтера», который с двумя канистрами для керосина, взгромоздился рядом с ним в УАЗе, помчался на «горку». Прибыли к сроку, вертолеты только приземлялись. Вокруг уже стояли ожидающие писем с родины. Пилоты, заглушив двигатели вынесли почту, а один из них громко спросил:

– Из Пензы есть кто-нибудь?

Вопрос полыхнул в сердце Еремея чем-то родным и близким. В Афганистане, как и в других отдаленных от родины точках, всегда ценилось землячество, а в Лагмане, как

назло, ни одного из Сурского края, кроме рядового воина Садомова

– Я из Пензы, – выдохнул Еремей и быстро приблизился к летчикам. Познакомились – командир вертолета Минур был из Кузнецка, а Миша, штурман его, из Терновки, оба из авиаполка Джелалабада. Еремей, как радушный хозяин, пригласил их к себе в гости. Они с удовольствием прокатились по Мехтерламу до советнического поселка, где пообедали «по полной программе» и договорились о будущих встречах.

Прошло две недели. Вернулся из отпуска переводчик. Ваханову снова лететь в Кабул с отчетом, заказали «вертушки» в полку Джелалабада и ждали недолго. Вскоре появились два борта. Командир сразу предупредил, что они сопровождают автоколонну в Кабул, а в Лагман завернули, чтобы захватить советников. Помощь вертолетов нужна автоколонне, особенно при проходе Мертвой деревни. Так окрестили кишлак в километрах 25 от Джелалабада. Остатки этой бывшей деревни, расположены над магистральной дорогой на склоне полукилометровой горы, откуда трасса видна как на ладони. Не было еще случая, чтобы из этих развалин не обстреляли колонну автомашин. Вот и на этот раз у наших летчиков задание: обеспечить проход колонны мимо Мертвой деревни.

Летел Ваханов вместе с советником уголовного розыска царандоя, закончившего двухгодичную службу в Лагмане. Советник лет сорока, небольшого роста, был довольно упитанным, с солидным брюшком. Его кредо было – «для здоровья надо хорошо кушать». Это Еремей выяснял уже в салоне вертолета, над горами. Минут через 15 полета, он увидел в окно, как ведущий вертолет резко вошел в пике, видимо, для обстрела нурсами (неуправляемый ракетный снаряд) Мертвой деревни. Через какое-то мгновение и ведомый, на котором были они, повторил такой же нырок. Ваханов ожидал этого, и не потерял присутствия духа, хотя неприятно, когда пол салона летательного аппарата внезапно уходит из-под ног. Собеседник же побелел в лице, а в глазах застыл ужас. Никогда раньше не приходилось Еремею наблюдать так близко в глазах человека страх смерти. Советник наверняка знал о приметах гибели людей в Афганистане в первые дни пребывания или в конце срока службы. Такая закономерность действительно была, но, конечно, не в фатальности причина, а в бессмысленном страхе, который сохранялся и поддерживался суеверием. Страх в человеке, как известно из древних Учений, создает свойства магнита и притягивает ту опасность, которой он боится. Прибывший впервые в воюющую страну, часто бывает преследуемый навязчивой мыслью о смерти и эта мысль растет и как бы прокладывает путь к событию, поэтому чаще реализуется в начальный период. Затем процесс службы или работы, новые люди, новые заботы заглушают остроту чувства страха и мысли идут по другому направлению. В конце срока службы сильное желание вернуться домой живым и здоровым, вновь рождает мысль неминуемой опасности и преследует до самого отъезда.

Сопровождающие колонну «вертушки», еще пару раз сделали пируэты над деревней и полетели в Кабул. Круглое лицо советника стало понемногу розоветь, но страх сопровождал его до окончания полета. Если нельзя избежать опасности, что толку в трусости, она, ведь, все равно не защитит тебя.

Выйдя в Кабульском аэропорту из вертолета, покидающий эту страну, имел такой измученный вид, как после тяжелой физической работы и сразу поспешил за строения, в безлюдное место. Не исключено, что во время полета его посетила «медвежья болезнь».

Артисты

Из Кабула, как правило, лагманские жители советского поселка летели транзитом через Джелалабад. Здесь, в цивилизованном Шамархейле, иногда задерживались на несколько дней. Отдыхали, ходили в кино, на концерты. Сюда нередко приезжали из Союза известные артисты. Вот и на этот раз Ваханову сказали, что приехала бригада ЦК ВЛКСМ во главе с заместителем редактора газеты «Комсомольская правда». В ее составе многократный чемпион мира и олимпийских игр, хоккеист Александр Мальцев, артистка Ленинского Комсомола Алферова и известная грузинская певица Тамара Гвердцетели. К вечеру Еремей вместе с джелалабадскими собратьями уже сидел в небольшом зале, приспособленном для встречи гостей. В зале было не больше тридцати человек. Бригада давала в этот день уже третий концерт и признаки гостеприимства местных ценителей искусства были хорошо заметны во внешнем облике артистов. Старший бригады появился на сцене с микрофоном и предупредил, что Мальцев не может выйти, так как заболел – температура. И в этот момент он выходит – по лицу видно, что у него действительно жар и еле стоит на ногах. Старшему пришлось объявить, что у Саши температура 38,7, из зала крикнули: