За спиной появился охранник. Ри резко развернулась, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и сразу выпалила:

— Я собралась немного порепетировать!

— Но ты ж никогда не репетируешь!

— А сегодня хочу.

Охранник с трудом переваривал полученную информацию.

— В свой выходной я хочу немного порепетировать, — еще раз повторила Ри. — Что в этом такого? Я готовлю новый танец.

— В общем-то это не положено… Я должен узнать.

Он удалился тяжелой слоновой поступью. Ей только это и было надо.

«— …Чтобы подготовить хорошую арену, необходима сетка…

— Сетка?

— Чтобы никто не мог сбежать.

— Разве есть такое желание?

— Ты когда-нибудь видела это? Видела настоящее бои без правил? Они не знают, на что идут. И что сами они точно такое же мясо, как свиная отбивная на прилавке рынка. Когда они впервые видят настоящий бой, многим хочется сбежать… Я знал одного парня, который умер в раздевалке от страха. У него случился сердечный приступ перед тем, как он должен был идти в ринг. Многих парализует уже на ринге. Многие пытаются бежать. Для этого необходима сетка. Сетка — первый признак кумите».

Сетка находилась в конце зала и представляла собой полуовальную, выпуклую эстраду, довольно большую по площади. Задрапированные тяжелыми бархатными занавесями, сзади были кулисы. Шест для стриптиза находился почти возле стены. Иногда его совсем убирали. На сцену вели три ступеньки, которые находились на достаточном возвышении от пола. Сверху — софиты, мощные прожекторы. Слева и справа от сцены, совсем близко, стояли столики. В центре располагалась площадка для танцев. Наклонившись и почти встав на корточки, Ри старательно ползала под ступеньками. При таком отвратительном освещении почти ничего нельзя было рассмотреть. Было видно только, что ступеньки, не привинченные к эстраде, легко убирались.

«— …Сколько платят за один выход?

— Платят только в детских сказках. Это только там сразу предлагают деньги. В жизни абсолютно не так. Разумеется, победитель что-то получит. Иногда даже крупную сумму, начиная от десятков тысяч долларов. Но победитель только один. Все остальные — мясо. А мясо никого не интересует. На кумите приходят двумя способами. Либо по доброй воле, либо — не по доброй. Не по доброй — это когда создаются такие условия, что у человека просто не остается другого выхода. Ну или же действуют хитростью: человек понятия не имеет, на что идет, все это представляется ему обычными соревнованиями, а потом его просто бросают за сетку, и… Если же по доброй воле, то это существо, полностью лишенное мозгов. Впрочем, после одного боя и ударов по голове он и так становится полным психом. Он считает, что докажет всем: он — самый лучший. Настоящая драка будит адреналин. Многие хотят услышать, как толпа скандирует его имя. Для кого-то только чужая смерть являет собой победу. Но человек так просто не звереет. Это проявляется разными начальными признаками. Либо это есть, либо — нет. И если есть, если проявилось хоть в чем-то — значит, этот спортсмен — потенциальная жертва кумите. И он там окажется: либо добровольно, либо другим способом. Выбора нет. Именно это очень эффектно смотрится в клетке. Самые большие деньги платят за человеческую смерть. А умирают они ради того, чтобы какой-то подонок получил удовольствие.

— Где все это проводится?

— Я уже говорил тебе, что кумите возникло в Гонконге. Но со временем распространилось по всему миру. Нет ни одного города, где не проводилось бы кумите. Только называют его по-разному. Суть — одна и та же».

На полу было грязно — высохшие следы, пепел от сигарет. Ри проводила ладонями по влажным доскам. Сзади вновь послышалась слоновая поступь.

— Эй… я хотел спросить, но в клубе еще никого нет. Что это ты делаешь?

— Потеряла брошку! Ах, вот. Уже нашла!

Ри резко поднялась с колен.

— Слава богу! Я уже ухожу. Обойдутся без нового танца, если мне не дают репетировать!

Охранник проводил ее к выходу, смотря весьма настороженно. Ри повезло — она увидела то, что искала, еще до его прихода. На полу, вокруг эстрады, виднелся металлический желобок, словно прочная выемка для стальной полосы.

«— …Так сколько платят за выход?

— Я, кажется, уже объяснил — нисколько. Но обещают иногда по тысяче, иногда — по полторы штуки за выход. По-разному. Звезда кумите получает очень много. Но это очень недолго и страшно — судьба такой звезды. Зрители приходят не для того, чтобы увидеть бой, а для того, чтобы увидеть смерть. Вернее, безнаказанное убийство. Так как убийства не могут происходить часто, то для кумите тоже существует сезон. Оно идет сериями. Например, подряд десять боев, в результате которых определяется один победитель. Потом, полгода спустя, еще десять боев. Самое крупное кумите, на которое съезжаются бойцы со всего мира, происходит раз в пять лет в Гонконге. И те, кто действительно это видел, говорят, что с таким зрелищем не способно сравниться ничто в мире.

— Эти десять боев происходят в одном месте?

— Нет. Места постоянно меняются, чтобы никто не вышел на след.

— А публика какая?

— Публику можно поделить на три категории. Первая: те, кто реально зарабатывает на этом деньги, — то есть организаторы, охрана, свои люди-букмекеры. Вторая: профессиональные спортсмены, то есть мясо, которое либо участвует, либо будет участвовать. Ну и третья, самая главная: зрители, которые платят за вход и ставят деньги, чтобы все проиграть и ничего не выиграть. Сам подход заключается в том, чтобы круто разрекламировать мясо и заставить зрителей поставить на него, а чемпиона, звезду, оставить в тени. Зрители ставят на мясо и проигрывают миллионные состояния. Поэтому мясо должно быть качественным. А зрители — очень богатыми людьми. На кумите попадают только избранные.

— Для спортсменов реально заработать пару тысяч, только участвуя в бое?

— Нет. Случайный человек не может победить. Если почувствуют, что мясо сильней звезды, ему просто подсыпят яд. Все точно рассчитано. Участвуя в кумите, любой спортсмен получает только две вещи: либо смерть сразу, либо тяжелое увечье, приводящее затем к смерти. С кумите выходят либо покойники, либо калеки. Третьего не дано. Но, как правило, такой идиот не знает, на что идет. Он не знает, что третьего не может быть.

— А спортсмены, которые выступают в официальных соревнованиях и даже не помышляют о чем-то незаконном, знают, что параллельно с официальной стороной существует кумите? Например, что кумите скрывается за любым крупным спортивным клубом?

— Они не могут этого не знать. Если, конечно, не полные дебилы… Ну представь: они живут в этом мире, слушают ходящие вокруг этого разговоры, знают и плохое, и хорошее… Они знают, что где-то тайно существует кумите, незаконные бои, которые устраивает мафия. Все знают. Но многие думают: меня это не коснется. А тот, кто добровольно туда идет, думает: меня тоже это не коснется, я всем докажу, что я чемпион, я самый лучший, меня никто не сможет побить… Единственное, что не все могут знать, это то, что кумите занимается тот клуб, в котором они тренируются. Что официальная сторона — простое прикрытие.

— А кто же об этом знает?

— Все. Даже милиция. Ну сама подумай: у рядового следователя зарплата гроши, да еще и задерживают ее по пять-шесть месяцев. А на его участке есть такой я, Масловский, который согласен заплатить пару тысяч за какой-то найденный неопознанный труп. Найдет такой следователь на своем участке труп, у которого вместо лица — кровавое месиво и нет ни одной целой кости, и напишет: «Переходил дорогу в неположенном месте, сбит машиной, водитель не виноват, несчастный случай, дело закрыть…» А за это я ему отвалю пару штук, и семья следователя может спокойно жить. А про начальство нечего и говорить: эти и есть завсегдатаи кумите. Вот и все. Всем хорошо, никто не в накладе. А у следователя дома голодные дети, государству на него плевать, так его ли вина, что он возьмет деньги за какого-то дебила, который сам, добровольно полез на тот свет? А мяса в стране на всех хватит. В смысле на всех следователей…

…«Синее небо» обладает очень интересными свойствами, а потому бойцы, принявшие этот наркотик перед боем, выглядят очень эффектно. На самом деле это не обычный наркотик — это, скорее, допинг для боевых поединков, который вкалывается шприцем-пистолетом прямо в бицепсы или трицепсы. «Синее небо» действует мгновенно, меняя внешность человека. Мышцы его разбухают на глазах, он становится похож на культуриста. Волосы — как под электрическим током, приподнимаются. Лицо приобретает синий оттенок, а лицевые мышцы сводит судорогой, отчего выражение становится угрожающим, зверским. Глаза темнеют, ярко блестят. Выходит на сцену такое чудовище, и… словом, зрители в восторге! Спортсмену под действием наркотика очень легко внушить, что удары приобретают огромную силу, а тело его двигается с повышенной скоростью. На самом деле это не так. Единственный эффект, который дает «синее небо», — оно повышает выносливость, так как тело теряет чувствительность к боли, и спортсмен легко выдерживает самые тяжелые удары.

Конечно, от смерти это его не спасает. У «синего неба» есть и побочный эффект, о котором, как правило, бойцов никто не предупреждает. Эффект заключается в том, что наркотик поражает определенные клетки головного мозга. Если говорить проще, то человек начинает хуже соображать, тупеет просто на глазах. Причем клетки поражаются навсегда, умственные способности уже не восстанавливаются. Таким «пораженным» бойцом очень легко управлять, он внушаем и делает все, что ему говорят. Словом, человек автоматически превращается в дебила, и чем дольше он употребляет «синее небо», тем большим дебилом становится, если можно так выразиться. Как правило, наркотиком пользуются только перед боем. Могу честно сказать тебе, что побочные свойства такого допинга, принятого перед самим боем, ведут к смерти. Ведь наркотик начинает действовать мгновенно… Чемпиона кумите, дорогостоящую звезду даже близко не подпускают к «синему небу».

Впрочем, каждый спортсмен проходит вначале определенную проверку, так сказать, «на вшивость». Ему предлагают наркотик и внимательно смотрят, как он поступит. Если он категорически отказывается, у него есть все шансы стать новой звездой, потому что отказы — большая редкость. На эксперимент соглашаются почти все, не зная, что этим и подписывают себе смертный приговор. Из чего делают наркотик, я толком не знаю, но есть один интересный момент. Сам препарат — сплошная химия, но я слышал, что в его состав добавляют очень редкие клетки растительного происхождения, что-то настолько дорогое и редкое, что добыть это вещество стоит огромного труда. Я не знаю, что это такое»…

К концу рассказа Масловского Ри уже точно знала, какого рода бизнес он отобрал у триад. Да, за этот бизнес действительно стоило побороться! Только если для китайцев это был бизнес, то для Масловского — смысл и стиль жизни. Проклятие из шести букв — кумите.

К вечеру он снова появился у нее, но в этот раз был совершенно другим. Словно другой человек, не тот, который откровенничал с ней.

— Что-то случилось?

— Не строй из себя идиотку!

— Да, помню. Что-то с твоим спортсменом. Ты говорил. Кажется, автомобильная катастрофа.

— Это не автомобильная катастрофа!

— А что?

— Катастрофа всей моей жизни!

— Правда? По тебе не скажешь! У тебя совершенно нормальный вид.

— Прекрати идиотничать! У меня такие неприятности!

— Ладно, молчу. Расскажи хоть, что случилось. Кто погиб?

— Мой спортсмен. Сегодня ночью. За городом. Ехал на своей машине. Не справился с управлением и свалился в обрыв.

— Он был способный? Подавал большие надежды?

— Да нет! Даже не был лучшим! И ни одни соревнования не выиграл! Я его держал только потому, что за тренировки он вовремя и хорошо платил. Богатый был мальчик, из очень обеспеченной семьи. У меня теперь в клубе осталась одна надежда! Один-единственный чемпион! Буду на него молиться! Если с ним что-то случится — надо закрывать клуб! Юра Сергеев — очень перспективный мальчик! Просто прелесть! Настоящий талант! Не переживу, если с ним что-то случится!

— А почему с ним должно что-то случиться?

— Жизнь — такая отвратительная штука! Столько случайностей! Как вот с этим…

— Не надо думать о плохом.

Когда Масловский наконец ушел, у Ри осталось очень тяжелое чувство. Усмехаясь, она держала в руках самые драгоценные сокровища своего тайника. Газетные вырезки и кассеты от диктофона — на одну из них был записан рассказ хозяина бара на Марсельской, который она собиралась заново прослушать сейчас. Ее даже не мучило чувство вины за то, что она собиралась шантажировать человека, который был так с ней откровенен. Так уж была устроена жизнь.

«В конце вечера подошли эти двое и сказали: надо платить… Уже платить. Сразу же, наличными. Если честно говорить, то так, по-крупному, я попал первый раз. Я думал: все будет честно, без проигрыша. Мне же сказал сам Масловский. Да и потом, я ведь сам прекрасно знал, что этот парень, Качалов, чемпион! Я же не раз видел его на ринге! На официальных соревнованиях, куда меня приглашал Масловский. И, разумеется, на кумите. На кумите он всегда выигрывал. В тот вечер Масловский сказал: «Ты же видел его сам, своими глазами. Почему бы не срубить по-крупному? Разве он может проиграть?» И я подумал: а почему бы и нет? Выигрыш будет чистым. И с Масловским я столько лет знаком. Он меня не подведет…

— Сколько ты поставил?

— Сто тысяч плюс процент. Когда пришлось платить, оказалось, что я должен 145 тысяч долларов… Откуда я мог знать?..

— Он проиграл бой?

— Его убили. Против него выставили такую зверюку, что… В общем, я проиграл 145 тысяч. И когда все закончилось, они подвалили ко мне. Их было трое… Масловский и двое жутких качков — по виду настоящие убийцы, как на ринге. И говорят: «Надо платить». Мол, здесь, на кумите, нет никакой отсрочки, наличными, и сейчас же. Я — к Масловскому: «Ты ведь меня знаешь не первый год, разве я когда-то тебя подводил? Все честно заплачу, но мне надо сначала достать эти деньги». Масловский только плечами пожал — мол, сделать я ничего не могу, я здесь не один. Тогда я совсем озверел: «Режьте! Ну нет таких денег, достану только завтра к вечеру! Режьте!» Они достали ножи. У одного был пистолет. Тут вдруг Масловский их останавливает. «Подождите, — говорит, — есть другой способ. У тебя ведь бар где, на Марсельской?» — Он прямо оживился. — «Интересное совпадение! — говорит. — Этот парень, Качалов, жил совсем рядом, в твоем районе. А нам теперь нужно думать, как спрятать труп. Место глухое. Тогда я предлагаю тебе следующую сделку. Ты сейчас берешь труп, везешь в свой бар, подбрасываешь где-то в том районе, рядом. Потом вызываешь ментовку и даешь показания, что этот парень устроил в баре пьяную драку с неизвестными. Те его случайно и убили. Короче: прячешь труп под уличной дракой, даешь показания, чтобы все было чисто, и платишь нам не 145 кусков, а 45 завтра вечером. Разница тебе за работу остается, презент. Устраивает такой вариант? Если нет, то…» У меня не было другого выхода. Никакого выхода! Я только спросил, что будет, если ментовка что-то заподозрит. А он: «Это уже твое дело, чтоб не заподозрили. Будешь выкручиваться один, если что! Думаю, подарочную разницу следует заплатить милиции, чтоб на тебя убийство не повесили. Не дай бог!» И еще сказал: «Эти двое поедут с тобой. Будут за тобой смотреть, все ли верно ты делаешь». Потом они повели меня в раздевалку. Он лежал там… У этого парня не осталось ни одной целой кости. На руках и ногах кости выворочены вместе с мясом… Кожа — полосками… А лицо… У него совсем не было лица. Эти двое завернули труп в мешок, кровь уже успела засохнуть, и положили в багажник моей машины. По дороге я придумал, как поступить. Сказал им следующее. В баре бывает очень мало людей после полуночи. Нужно подождать, когда все уйдут. Вы пока сидите в баре, а потом я подам вам знак, мы вытащим труп, бросим рядом со стройкой, и вы уедете. А милицию я вызову в пять часов. Они согласились, что это разумно. Уселись в баре и стали ждать. Столик обслуживала одна официантка, Аня. У нее дружок — наркоман, и ей постоянно нужны деньги. За деньги она сделает абсолютно все. Аня эта была самый подходящий вариант. После 11 я заметил, что бар стал пустеть. Я позвал их, и мы перенесли труп. Положили его на стройку, возле забора. К счастью, еще там, в раздевалке, они успели его одеть. Кровь засохла и стала совсем черной. Ужас… Это было ужасно… Боюсь даже вспомнить… Качки ушли. Забрали с собой мешок. В полночь я вызвал в свой кабинет Аню. Она сказала, что за ее столиком сидели двое подозрительных качков. Я спросил, что они пили. Она смотрела на меня понимающим взглядом, почуяла, что пахнет деньгами, и ответила: спрайт. Я решил не ходить вокруг да около. Прямо сказал: «Хочешь заработать?» Она: «Кто ж не хочет?» Я: «Возле забора, на стройке, произошла драка. Там убили какого-то парня. Именно это скажешь в милиции». Она была слишком хитрой. «Поняла, — говорит, — эти двое качков убили парня. Сейчас же позвоню в милицию. Только, боюсь, я не смогу сказать, что драка произошла на стройке. Они ведь не выходили». Я тоже понял: «Я плачу тебе 200 долларов. И сказать нужно следующее…» Короче, сказал что, а потом добавил: «Кстати, ты никогда в жизни не видела этих качков. И били его трое ханыг. Поняла? Трое! И с десяти вечера до пяти компания сидела в баре». В тот вечер в баре было много народу. Я этого не рассчитал. Непривычно много — так странно… Раньше меня бы это обрадовало, но тогда — испугало безумно. До пяти утра я успел приготовить деньги для милиции. Менты приехали в начале шестого. Уже начало светать. Сволочь такая приехала — баба, в очках, вымогательница страшная. И умная, как черт! Как ляпнет: «Били, говорите? На земле — ни одного следа крови!» Я думал, свалюсь в обморок. Но потом оказалось, что она очень любит деньги. Вся история с убийством стоила мне 50 кусков. Аня держалась молодцом. Ничего не напутала. Говорила четко, по делу. Официальную версию записали так: «Качалов познакомился в баре с неизвестной компанией. Все много пили, а потом поссорились из-за денег. Обвинили его в том, что он украл у компании деньги. Они его били, и в драке случайно дали бутылкой по голове». История попала в газеты. Все прошло гладко. И ни у кого не вызвал сомнения и вопроса тот факт, что чемпиона по восточным единоборствам, мастера спорта международного класса побили в пьяной драке трое случайных бомжей! Вечером я отдал деньги Масловскому. Он был очень доволен, меня хвалил. Приглашал снова. Но больше я никогда не пойду на кумите! Лучше сразу повеситься».