Кхал’ак не собиралась прятаться, скорчившись, под плащом из тигриной шкуры, хотя и была благодарна за его тепло. Шторм давно уже яростно вопил и колотил по деревянным бастионам, окружавшим порт на острове Грома, резкий ветер и зябкие порывы все еще полосовали кожу Кхал’ак там, где не защищала одежда. Она понадеялась, что съела достаточно плоти ледяных троллей, чтобы впитать их терпимость к холоду, но это оказалось не так.

«Не суть. Я все равно предпочитаю плоть племени Песчаной Бури».

Пустынное окружение делало их лишь вкуснее. Правда, не было с того пользы здесь, на севере Пандарии, но время еще придет.

«Когда мы отвоюем Калимдор».

Этот время придет. Она знала. Знали все зандалары. Все племена троллей отделились от их благородного рода, падая тем ниже, чем дальше отстранялись от родового древа. Чистой физиологии хватило бы, чтобы доказать это: она была выше любого тролля из нечистокровных зандаларов, каких встречала. Их поклонение лоа было всего лишь детскими играми в сравнении с ее преданностью духам. И, хотя некоторые тролли вспоминали старое и почитали те обычаи – редким примером среди них были темные охотники, – они не хранили традиции так, как зандалары.

Порою в путешествиях по свету на службе у Вилнак’дора ей казалось, что она находила некий намек на память, будто бы искорку древних обычаев среди падших. Кхал’ак искала пережитки из старых времен, но тщетно. Многие из них претендовали на то, что стали преемниками зандаларов – будто ее и ее племени уже не существовало. Слишком часто – скорее даже, всегда, – эти самопомазанные спасители народа троллей были лишь жалкими производными выродившегося общества.

Они так часто проигрывали, что ее это уже больше не удивляло.

Вилнак’дор вознесся среди зандаларов, единственный из длинной череды троллей, знакомых со знаниями и традициями, что преданно холили и практиковали многими тысячелетиями. Он не позволял себе отвлекаться, как это допускали другие. Он не считал империи Амани и Гурубаши тем, что следует возродить и возвысить. Он смирился с тем, что их поражения говорили о врожденной нестабильности. Возрождать их – заигрывать с неудачей, и потому Вилнак’дор обратился глубже в историю, чтобы восстановить альянс, который принесет плоды.

К Кхал’ак подошел капитан могу – с уважением, несмотря на то, что она стояла на стенах его города. На полторы головы выше нее, с эбеновой кожей, крепко сложенный, он отличался чем-то львиным во внешности, что удивительно подходило самой сущности Пандарии. Его брови, борода и волосы были настолько же белыми, насколько черной была кожа. Когда Кхал’ак впервые увидела статуи могу, ей показалось, что они чересчур стилизованы. Но встреча с ними во плоти развеяла эту мысль, а наблюдение за ними в действии показало, что любая мягкая округлость во внешности лишь скрывала резкость целеустремленности и отваги.

– Мы закончили со всеми основными приготовлениями, госпожа. Когда начнется отлив, мы отчалим на юг.

Кхал’ак опустила взгляд на черную флотилию, что покачивалась на темных волнах. Войска, включая ее собственный элитный легион, погрузились на борт в стройном порядке. Ударные силы, не считая разведчиков могу, в первую очередь состояли из зандаларов. Ни других троллей похуже, ни рас похуже – хоть она и рассматривала идею гоблинской артиллерии или парочки их боевых машин.

В гавани осталось лишь два корабля: ее флагман, который отбудет последним, но возглавит флот, и судно поменьше. Оно уже должно было причалить к волнорезу.

– В чем причина задержки?

– Прозвучали опасения из-за предзнаменований и предвестий, – капитан могу выпрямился, пряча массивные кулаки за спиной. – Шторм – они его не понимают.

Ее глаза сузились.

– Шаман. Конечно. Я займусь этим лично.

– Отлив начнется через шесть часов.

– Стоит мне спуститься, это не займет и шести минут.

Могу поклонился достаточно убедительно, чтобы Кхал’ак почти поверила в его искренность. Не то чтобы она считала, что он или любой другой могу ненавидит или презирает зандаларов. Они жалели о том, что им нужна помощь троллей, и втайне не понимали, почему эту помощь не предложили уже давно.

Многие тысячелетия назад, когда существовали только зандалары, до того, как туманы скрыли Пандарию от остального мира, могу и тролли уже встречались. Это было время, когда в мире существовала лишь четверть от того, о чем известно сейчас. И лев узнавал льва издалека. Они должны были уничтожить друг друга, тот первый могу и первый тролль, но не уничтожили. Они поняли, что после войны мощь против мощи выживший ослабнет и может уступить даже тем, кто намного слабее него. Этой трагедии не желала ни одна из рас.

Твердо встав спиной к спине, могу и тролли вырезали свое место в мире. И все же, по прошествии времени, пока каждая раса сталкивалась со своими испытаниями, союзник оказывался забыт. Могу исчезли вместе с Пандарией. Тролли обнаружили, что их собственный мир расколот. И пока легендарные расы справлялись с насущными бедами, далекое прошлое блекло в памяти, когда ослепительно ярко разгорались недавние обиды.

Кхал’ак спустилась по лестнице с несколькими пролетами. Всего ступенек было семнадцать. Она не понимала значения этого числа для могу, но ей и не нужно было понимать. Ее дело – просто выполнять приказы повелителя. Он же, в свою очередь, стремился поспособствовать своему союзнику – королю Грома. Сила притянет силу, пока обе стороны не окрепнут настолько, что смогут вернуть свое славное положение и исправить мироустройство.

Она прошла по поселению, некогда покорившемуся старости, но теперь пробужденному новой юностью. Могу, которых с каждым днем появлялось все больше и больше, тихо кланялись ей на пути. Они понимали и признавали ее значимость, потому что ее поступки сейчас приносили им радость и принесут еще большую в будущем.

Хоть они кланялись и проявляли уважение, в их облике оставалось достаточно сдержанности, чтобы разоблачить, насколько могу считали себя выше нее и остальных троллей. Кхал’ак подавила смех, ведь благодаря ее подготовке убийство любого из них будет не более чем детской игрой. Могу не понимали, насколько шатка их позиция в этом альянсе или насколько они стали бы уязвимы, реши зандалары с ними расправиться.

Холодные волны лизали столбы, плескались в чаше гавани. Над головой кружили и кричали чайки. Запах соленого воздуха и гниющей рыбы казался Кхал’ак невероятно экзотичным. Тросы стонали, доски скрипели, а корабль переваливался на темно-зеленой поверхности воды.

Она быстро поднялась на борт маленького судна и увидела в центре палубы кружок из дюжины шаманов. Треть из них сидела на корточках, тыкая пальцами в кости и перья, гальку и кусочки металла. Другие стояли, мудрые и безмолвные – это настроение только усугубилось, когда они заметили зандаларку.

– Почему якорь не поднят?

– Лоа, они недовольны, – один из шаманов, сидящих на корточках, поднял на нее глаза, показывая на две косточки, скрещенные поверх пера. – Шторм не естественного происхождения.

Кхал’ак раскрыла ладони и подавила желание выкинуть его за борт.

– А чего вы ожидали? Что вы за глупцы? Лоа были довольны, когда мы отплыли в Пандарию. Вы сами это говорили. Говорили, что читаете одно и то же в своих костях и мусоре. Для лоа было бы чистой дуростью благословлять наше начинание тогда. Как и возражать против него сейчас из-за метели.

Кхал’ак показала за спину, на дворец, скрытый в глубине острова.

– Вы знаете, что мы сделали. Король Грома снова среди нас. Эта буря его почитает. Мир возрадовался его возвращению. Из всех сезонов более всего он любил зиму. Из всех погод жи- вее всего он чувствовал себя, когда снег кусал и ослеплял мир. Возможно, вы его не помните, но мир помнит и приветствует его. А теперь вы бросаете кости, чтобы узнать, что думают лоа? Если они возражают, как эта буря вообще могла случиться?

К ней повернулся Гиран’зул, младший и самый рассудительный из шаманов. Он ей нравился своей рыжей шевелюрой и длиной торчащих бивней. Шаман это знал и рассчитывал, что ее благосклонность позволит ему сказать свое слово.

– Почтенная Кхал’ак, вы говорите разумно. Лоа могли бы остановить шторм. Они могли остановить отплытие нашей армады давным-давно. Возможно, мои сотоварищи ищут ясность там, где ее не существует. Но то, что им нужно ее найти, уже означает, что существует путаница.

Шерсть на ее загривке встала дыбом.

– Ты говоришь дело. Продолжай.

– Лоа требуют и заслуживают нашего поклонения – поклонения всех троллей. Они ценят силу. Хотя мы поднесли жертву каждому, и эти жертвы благосклонно приняты, они не главное. Лоа, когда мы к ним обращаемся, отвечают реже, потому что говорят и с другими. Мы прибудем в Пандарию не одни. Там же будут Альянс и Орда.

Она переводила взгляд с одного шамана на другого, обходя по кругу всю дюжину.

– И это вас останавливает? Возможно, вы не понимаете в полной мере. Возможно, вы не в том положении, чтобы понимать. Мой повелитель давно ожидал прибытия остальных в Пандарию. Паразиты всегда найдут, как все испортить. Предполагать, что мы от них избавимся, – глупость. Разработаны запасные планы. Сопротивление не устоит.

Поднялся другой шаман, с короткими бивнями.

– Это подойдет для борьбы с Альянсом, но что с Ордой?

– А что с ними?

– Среди них тоже тролли.

– Если паразиты желают сбиваться в стаи, это еще не делает им чести. Они по-прежнему паразиты. И если тролли верят, что присоединение к такой стае им помогает, а не унижает, тем хуже для них. Мы привечали любых троллей, желающий узреть мудрость наших действий и присоединиться к нам. Нам всегда нужны войска для гарнизонов. Младшие чины – для организации отдельных дел. Если лоа отвлеклись на то, чтобы обратиться к этим троллям и призвать их к нам, я довольна. Возможно, об этом вам и следует умолять лоа. – Она фыркнула. – С этого корабля. Когда выйдем в море.

Шаман с короткими бивнями покачал головой:

– Нам нужно больше времени на подготовку. Нужна жертва.

– У вас есть шесть часов. Даже меньше. До восхода луны.

– Этого недостаточно.

Кхал’ак ткнула пальцем шаману в грудь.

– Тогда я сама принесу жертву лоа. Привяжу тебя за левые лодыжку и запястье к причалу, за правые – к этому кораблю, а потом прикажу капитану поднимать якорь и отчаливать. Так ты желаешь служить своим лоа, флоту и народу?

Вмешался Гиран’зул:

– Чистота вашей веры, почтенная Кхал’ак, может сравниться лишь с великим почтением к вашему повелителю и вашей семье. Несомненно, вашей преданностью лоа и объясняется наш первоначальный великий успех. Мы передадим это лоа и немедленно подготовимся, чтобы поднять парус.

– Вы угодите нашему повелителю.

Молодой тролль поднял палец.

– Есть еще кое-что.

– Да?

Шаман сложил на груди руки – тонкие и деликатные, даже слишком – и прищурился.

– Лоа говорят с нами и с некоторыми в Орде. Но не одно это занимает их внимание.

– Что еще?

– В этом и суть. Мы не знаем. Причина, почему нас тревожит буря, в том, что мы ищем, что есть еще. Скрытое за завесой. Это может быть призрак. Это может быть тролль где-то вдали. Это может предвещать рождение тролля с великой судьбой. Мы не знаем. И обязаны сказать об этом. Ты ищешь уверенность там, где есть сомнение.

По хребту Кхал’ак пробежала дрожь. Чем-то существование этого неведомого тролля озаботило ее больше, чем новости о прибытии в Пандарию Орды и Альянса. Они все же известные враги. С ними зандалары могли справиться.

«Но как подготовить запасной план для неведомого? Пандарены? Могу уверяли, что, по сути, они беззащитны. Что еще там может ждать?»

Кхал’ак взглянула за спины троллей, на юг, где у выхода из гавани собирался туман. Флот отбудет ночью и приплывет на другую ночь. Она уже бывала в Пандарии и выбрала область высадки: небольшая рыбацкая деревушка, где не было ничего ценного, кроме приличной гавани. Разведчики троллей сообщили, что там их ничто не сможет остановить. Ничто не замедлит зандаларов.

«Кроме внимания к подозрениям тех, кто потеряет больше остальных, если мы преуспеем».

Она снова бросила взгляд на Гиран’зула и снова почувствовала, что он не играет в подковерные игры. Если б он хотел власти, она бы дала ее. Они оба это знали. Значит, его тревога обоснованна.

Кхал’ак кивнула.

– Готовьтесь к отправке. Расшибитесь в лепешку, но узнайте, что скрыто в бездне. В этой бледной тени. Все вы. Если не выполните мое задание, я скормлю вас лоа – пусть хоть они останутся довольны. Нас не остановит то, чего не существует.

Той ночью, далеко на юге, сон Вол’джина потревожило видение. Это его удивило. После первого посещения Хир’ик игнорировал тролля, и Вол’джин притворялся, что игнорирует лоа в ответ. Он осознал, что обращаться к ним прежде, чем он поймет, кем стал, значит лишь пытаться подражать тому, кем он был раньше. Как компаньон Тиратана не придет на зов человека, которого не узнает, так и Вол’джину не восстановить связь с лоа, если он не будет троллем, который создаст эту связь заново.

Он не мог опознать, что за лоа шлет ему видение. Вол’джин без труда воспарил в воздух – так что это мог быть Акил’дара. И все же в ночи летел лишь он, а не орел. Затем охотник понял, что на самом деле парит и видит множеством глаз. Вол’джин решил, что его сделала одним из своих детей Элорта но Шадра, Шелковая Танцовщица. Он воспарил высоко на шелковых нитях паутины, несомых ветром.

Внизу расступились облака. На юг на всех парусах спешно шли корабли. Это явно были древние времена, поскольку на широких квадратных парусах красовались гербы зандаларов. Однако он не мог припомнить случая в истории, когда зандалары собирали бы такой могучий флот.

Темный охотник поднял взгляд на ночное небо, ожидая увидеть созвездия в ином положении. Но он узнал их, и это поразило Вол’джина.

И он рассмеялся.

Очень хорошо, Мать Яда. Ты показываешь мне видение, где я смогу собрать такой флот. Ты показываешь мне славу, что я завоевал бы для тебя и других лоа. Какое щедрое видение. Я бы даже мог поверить, что это утвердит мечту моего отца. Трудность лишь в одном: остаюсь ли я еще сыном Сен’джина?

Ветер ослаб.

Паук упал.

И Вол’джин смахнул его вместе с паутиной, после чего перевернулся на бок и вновь погрузился в сон – без сновидений.