Спускаясь к узким улочкам Слободки в старом дребезжащем трамвае, Зина, прислонившись лбом к холодному стеклу, думала о том, как интересно устроена жизнь. Все переплетения происшедших событий тесно связаны друг с другом. И самое важное — обнаружить связывающую их нить, ухватившись за нужный конец.

С Тарасом ей повезло. Еще больше повезло с последней его страстью. Крестовская вспомнила, как загорелись глаза Тараса, когда он заговорил о своем предмете — племяннике знаменитого герпетолога. Этот взгляд нельзя было спутать ни с чем. Тарас был счастлив. Впервые в жизни он был счастлив. И вместо возмущения, каких-то отрицательных эмоций Зина испытывала только одно чувство. Оно было странное, но перепутать его ни с чем она не могла. Это чувство называлось зависть.

Да, Зина могла себе признаться: она завидовала Тарасу, как завидует человек, увидев воочию чужую счастливую любовь. Человек, у которого, по большому счету — и в этом Зина тоже сама себе могла признаться — такой любви не было...

Знаменитый герпетолог жил на Слободке. Крестовская хорошо знала этот район, поэтому заблудиться не могла.

Вчера прямо из кафетерия в булочной, взяв у нее мелочь для автомата, Тарас пошел звонить герпетологу и вернулся уже с датой встречи.

— Я не говорил, что ты работаешь на спецслужбы, — строго сказал он, — я сказал, что ты мой замечательный друг, и тебе нужна помощь. Но Либерман далеко не дурак. В любом случае, с ним ты сможешь говорить откровенно. Он тебе поможет. А вот то, как ты дальше воспользуешься результатом этого разговора... Пообещай только, что ты не причинишь ему вреда.

— Я клянусь тебе в этом своей жизнью, — уверенно ответила Зина. Она уже твердо решила не говорить обо всем этом Бершадову.

— Я верю тебе, — кивнул Тарас. — Я не однажды видел тебя в деле и думаю, что могу тебе доверять.

Услышать от такого недоверчивого человека, как Тарас, подобное — это был комплимент высшей пробы, и Зина оценила его по достоинству. Судьба словно шла ей навстречу, решив вознаградить за долгую череду пустых разочарований и неудач.

Аарон Либерман жил не на окраине, а в центре Слободки, совсем рядом со Слободским рынком. Дом его, одноэтажный, весьма скромный, ничем не выделялся, был похож на остальные, весьма скромные, ведь на Слободке жили небогатые люди. Однако открыв плотно закрывающуюся, оббитую темным дерматином дверь, Зина попала в совершенно другой мир.

Для начала — знаменитый герпетолог Одессы выглядел гораздо моложе своих лет. Это был хоть и маленького роста, однако бодрый, подвижный человек. Голову он брил налысо, возможно, считал, что так он выглядит моложе, а под толстыми стеклами его очков блестели совершенно черные, невероятно умные и внимательные глаза. Зине они напомнили рентген.

Либерман сразу же ввел ее в гостиную, обставленную такой же дорогой антикварной мебелью, какую она уже видела в квартире Игоря Егорова. Однако они отличались главным — в гостиной Либермана была огромная библиотека. Два возвышавшиеся до потолка шкафа во всю стену были просто переполнены книгами. Судя по корешкам, некоторые издания были довольно редкими и древними. Было ясно, что ученый собирал эту библиотеку всю свою жизнь.

— Вы слишком молоды и красивы, чтобы интересоваться таким специфическим предметом, как мой, — сразу начал Либерман, усадив Зину в кожаное кресло и налив в чашку из тонкого фарфора ароматный чай. — Так и в чем причина?

— Я ищу одного человека, — прямо ответила Крестовская.

— И у вас есть подозрение, что я могу как-то помочь вам его найти? — прищурился ученый.

— Возможно, — вздохнула она. — Честно сказать, вы моя последняя надежда.

— Как интересно, — открыв коробку дорогих шоколадных конфет, Либерман придвинул ее к Зине. — Деточка, но последних надежд в жизни не существует. Это очень обманчивая истина, за которую приходится дорого платить.

— Почему? — растерянно спросила Зина.

— Потому, что мы не в праве расставлять приоритеты, нумеруя надежды. Разве вы можете знать последний день своей жизни? Я — нет. — Либерман улыбался вполне добродушно.

— И я тоже — нет, но... — Крестовская запнулась.

— Я столько раз смотрел в лицо смерти, что привык каждый день своей жизни считать последним, — Аарон Моисеевич продолжал добродушно улыбаться. — Понимаете, моими подопечными всегда были самые несговорчивые существа в мире. И, как видите, я жив до сих пор.

— Понимаю, — послушно кивнула Зина.

— А вот это вряд ли, — прищурился ученый. — Как правило, люди не хотят понимать тех, кто так сильно отличается от них самих. Я говорю о моих подопечных, как вы понимаете.

— Вы не можете их понять до сих пор? — усмехнулась Зина.

— Мы не встречаемся уже много лет. Я ведь старый человек. Живу на скромную советскую пенсию, — закатил глаза Либерман. Зина бегло оглядела комнату. Окружающая обстановка выглядела совсем не плохо. Очевидно, иметь дело с пресмыкающимися было весьма выгодно. Так же, как и квартира Егорова, эта комната показывала, что в нее вложены очень большие деньги.

— Когда-то я очень хорошо зарабатывал, — Аарон Моисеевич перехватил ее взгляд. — Люди готовы платить большие деньги за то, что содержит яд змеи. Это лекарства, это...

— ...яды, — закончила за него фразу Зина. — Яды, не оставляющие следов. Так любимые всеми бандитами города и секретными лабораториями НКВД.

— Совершенно верно, — не смутившись ничуть, кивнул Либерман. — Когда-то я зарабатывал неплохо, причем исключительно своим умом. А сейчас все, что у меня осталось, — это Борис, моя единственная привязанность. И если бы не он, я никогда не согласился бы на весь этот разговор.

— Поверьте, я очень ценю это, — честно сказала Зина.

— Сейчас хорошие деньги зарабатывают мои ученики, — вздохнул ученый. — Впрочем, их у меня совсем не много. Не каждый человек способен перенять мой опыт.

— Вот об одном из ваших учеников я и пришла поговорить, — сказала Крестовская. — Об Игоре Егорове.

— О, да, он самый талантливый из всех. Но я что-то давно его не видел. Он куда-то пропал? — спросил Либерман. — Подождите... Значит, он тот человек, которого вы ищите?

— Именно, — кивнула Зина.

— Что ж, ничего интересного я вам сказать не смогу, — начал Аарон Моисеевич. — Игорь ведь никогда не рассказывал о своей личной жизни. Я занимался с ним достаточно много, долго, ну а потом связал с нужными людьми. И да, это я научил его ловить ядовитых змей. Очень серьезных змей, которые не водятся у нас. Вы не поверите, но среди его успехов была гюрза — страшно ядовитая змея, которую он поймал в горах Кавказа! И в целости и сохранности довез сюда.

Было понятно, что Либерман с удовольствием говорит на эту тему.

— А почему он пришел именно к вам? — спросила Зина.

— Он где-то нашел мой адрес и узнал, что я беру учеников. Оплата дорогая, учеников мало, но он очень хотел ко мне. Когда он пришел, был просто любителем. Но за два месяца добился просто невероятных успехов. Я гордился им больше, чем остальными, и всегда его выделял.

— Что вы можете сказать о нем? Ну о его характере? — допытывалась Зина, понимая, что идет наугад.

— Чтобы иметь дело с ядовитыми змеями, нужно иметь очень сильный характер и еще хладнокровие, — ответил Либерман, — и обязательно терпение. Это, пожалуй, важнее всего. Надо помнить, что спешка, одно неверное движение может стоить всей жизни, ведь не от всех ядов существует противоядие. Поэтому не каждый человек может быть ловцом. Игорь мог.

— Я не понимаю, — Крестовская поморщилась, — человек, который родился и вырос в Одессе, преподаватель института, научный сотрудник — ну откуда в нем эта страсть к змеям?

— Все просто, — пожал плечами Аарон Моисеевич. — Он ведь увлекался древними культами — славянскими и египетскими. Вы удивитесь, но в своей основе эти культы имеют много общего. И неотъемлемой их частью являются змеи. Поэтому Игорь и любил змей практически с детства. А потом, как я понял, решил на этом зарабатывать. Вот и пришел учиться ко мне.

— Когда вы видели его в последний раз? — Зина продолжала свое расследование.

— Дней десять назад. Он как раз вернулся из очередной экспедиции, и улов был очень удачным. Зимой очень сложно ловить змей — как правило, они спят. Пробуждаются где-то в конце марта. Но Егоров знал места и мог застать змей в сонном состоянии. А если раскроешь логово, это редкая удача.

— И у него был большой улов?

— Да, достаточно. Поэтому настроение у него было прекрасным.

— Вы слышали про его невесту?

— У Игоря была невеста? — Либерман широко распахнул глаза. — В первый раз слышу про такое! Он производил впечатление абсолютно одинокого человека.

— Они расстались. Но невеста была, — сказала Крестовская.

— Скорей всего, не выдержала его увлечения. Так бывает, — грустно вздохнул Либерман.

— А вы можете рассказать мне о своей науке? — вдруг попросила Крестовская. — Я ведь ничего не знаю об этом.

— Вы очень странная девушка, — пожал плечами Аарон Моисеевич. — Если Игорь Егоров погиб в камышах, раскрывая очередное логово рептилий, как поможет вам то, что я расскажу?

— Это нужно для меня самой, — твердо ответила Зина.

— Что ж, допустим, — махнул он рукой. — Ладно, можно сказать, что я с удовольствием воспользуюсь случаем. Мне ведь редко доводится говорить о своей работе, которой я отдал всю жизнь. Как тут промолчать?

Зина надпила ароматный, но уже остывший чай, устроилась в кресле поудобнее и приготовилась слушать. Несмотря на отвращение, которое внушали ей змеи, ей было невероятно интересно. И Либерман начал свой рассказ.

Специалист по змеям должен знать, как отобрать яд у ядовитой змеи, как устроено тело основных видов пресмыкающихся, какие правила личной безопасности необходимо соблюдать при общении со змеями и их ядами, как предотвратить укус змеи. Изучить основы первой медицинской помощи при укусе и санитарно-технические требования, которые предъявляются к герпетологическим лабораториям. А еще разбираться в основных болезнях пресмыкающихся.

Змеи считаются самыми малоизученными животными. Одна из причин — они представляют прямую угрозу для жизни и здоровья человека, ведь 15 процентов всех змей являются смертельно ядовитыми. Поэтому профессия герпетолога считается одной из самых опасных.

Почти каждого герпетолога кусала ядовитая змея, а некоторых — по нескольку раз, поэтому все герпетологи знают, как оказать первую помощь при змеином укусе. Категорически нельзя употреблять спиртные напитки, делать надрезы на месте укуса, прижигать рану, накладывать жгут выше укушенного места. А нужно пить много жидкости: сделать неподвижной укушенную конечность, ввести антигистаминный препарат и противозмеиную сыворотку на основе яда змеи, которая укусила.

— В общем, все как бы очень просто, но эти такие простые правила не раз спасали мою жизнь, — вздохнул Либерман и продолжил свой рассказ.

Герпетолог должен уметь взять яд у змеи и привести его в сухое состояние, изменить токсичность яда, взвесить его с точностью, поместить рептилию в закрытый ящик. Определить пол, возраст животного. Произвести диагностику. Если животное болеет, поставить диагноз. В случае болезни змеи яд теряет свои ценные качества и становится не столь ценным материалом. Поэтому если змея больна, герпетолог должен правильно назначить лечение и только после этого приступить к сбору яда.

Очень часто герпетологи сами являются ловцами змей. Завораживающая работа змеелова уникальна тем, что представители этой профессии отрабатывают свое мастерство только на практике, каждый день рискуя жизнью. Даже самые опытные змееловы не могут предугадать, чем закончится их следующая встреча с ядовитым пресмыкающимся.

— У каждого герпетолога есть золотая мечта, — улыбнулся Либерман, — поймать самую ядовитую змею в мире, от которой не существует противоядия. К сожалению, моя так и осталась мечтой. В моей практике такой змеи не было.

— Почему же? — заинтересовалась Зина.

— Эта змея обитает только в Африке, и больше нигде. Рассказ о ней можно прочитать в одном из приключенческих романов, автора, к сожалению, не помню. Один из героев говорит так: «В Африке ты должен помнить следующее: слоны опасны, леопарды опасны, но черная мамба опаснее всех».

— Мамба? — повторила Крестовская незнакомое слово. — Что такое мамба?

— Самая ядовитая змея в мире. Именно мамбу мы с Егоровым изучали в наши последние встречи. А десять дней назад Игорь вдруг пошутил... Странно так. Сказал, что совершенно готов ко встрече с мамбой и может отдаться в ее власть.

— Он собирался отправиться в Африку? — Зина не поверила своим ушам.

— Я не знаю. Он не говорил это прямо. Думаю, это было бы затруднительно. Но он интересовался мамбой больше всех остальных змей.

— Расскажите мне об этой змее, — попросила Зина.

— Охотно, — похоже, Либерман даже обрадовался. Не так часто он находил благодарного слушателя. — Тут важно понимать, что первая встреча с мамбой чаще всего оказывается последней...

Черная мамба была открыта зоологом Альбертом Гюнтером в 1864 году. При этом в латинском названии змеи — Dendroaspis polylepis (дословно — древесный аспид многочешуйчатый) никак не упоминается ее цвет. Дело в том, что на самом деле мамба не черная. Как правило, верхняя часть ее тела имеет темно-зеленую или серовато-коричневую окраску, а брюхо светло-коричневое или грязно-белое. Своим названием мамба обязана черной пасти, которую она демонстрирует для устрашения противника. Гюнтер в своем описании сделал акцент на этой особенности.

Укус мамбы в народе называют «поцелуем смерти». При одном укусе мамба вырабатывает дозу яда, способную убить 15 взрослых мужчин. Смертельная доза для человека составляет всего 10—15 мг, но мамба способна за один укус впрыснуть 400 мг. Как правило, она нападает всегда следующим образом — совершает прицельные броски к голове жертвы, кусает ее в голову или в шею, словно целует. Затем отползает в сторону и ждет, пока яд подействует.

Порядок появления симптомов после укуса такой: появляется сильное покалывание в кончиках пальцев, сначала жертве хочется все время ими двигать. Потом начинается притупление сознания, двоение в глазах, потеря ориентации и способности объективно оценивать реальность. Начинается жар, утрата координации движений. Ну а после этого — паралич, судороги, кома и смерть. Все это занимает примерно 30 минут. И главное — противоядия от яда мамбы не существует.

Впрочем, опытные змееловы знают, что, увидев черную мамбу, не стоит сразу прощаться с жизнью. Гнаться за человеком змея не будет. Она никогда не атакует первой, по собственной инициативе. Но как только человек протянет к ней руку, приблизится вплотную или сделает что-то, в чем змея почувствует хотя бы малейшую угрозу, то она моментально нанесет удар.

Вокруг черной мамбы ходит огромное количество слухов и легенд. Все они основаны на реальных фактах. Так, известно, что черная мамба является животным семейным, у нее всегда есть пара, причем партнеров она не меняет на протяжении жизни. И если убить одну мамбу, вторая обязательно будет мстить.

Как правило, мамбы устраивают свое жилище в дуплах деревьев, покинутых грызунами норах или в других труднодоступных для человека местах. Темные закоулки в домах тоже могут быть идеальным пристанищем для этих гадов.

— Кстати, о черной мамбе есть одна интересная история, — продолжил Либерман свой рассказ. — Один фермер отрубил мамбе голову лопатой и решил разыграть свою жену. Он уложил мертвую змею в кровать, после чего отправил жену за чем-то в спальню. Он надеялся услышать вопли жены и посмеяться. Однако воплей не последовало. Все произошло слишком быстро. Встревоженный фермер закричал сам, когда, войдя в комнату, обнаружил там мертвую змею, труп жены и еще одного участника трагедии — самца черной мамбы, который лежал рядом со своей убитой подругой.

— Похоже, у людей не встретишь такой верности, — горько усмехнулась Зина.

— Людям есть чему поучиться у животных, — кивнул Либерман.

— Скажите, а чисто теоретически эта змея могла попасть в Одессу? — вслух подумала Зина. — К примеру, может, Егоров мог знать, что кто-то ее привезет, что она где-то есть?

— Теоретически — вполне. Например, на корабле. Но тогда это было бы две змеи. Если одну мамбу поймали и посадили в ящик на корабле, за ней обязательно пойдет вторая, ее партнер. Только кто стал бы заниматься этим? И зачем привозить мамбу сюда?

— Ну, я не знаю... — растерянно ответила Зина.

— Если бы здесь появились мамбы, я бы знал, — убежденно сказал Либерман.

— А змеи пережили бы морское путешествие? — продолжала Крестовская.

— С легкостью. Особенно, если бы их кормили, на корабле было бы тепло и держали бы их в специальном ящике.

След пока не вырисовывался, однако Зина была твердо уверена, что рассказ о мамбе важен во всей этой истории. Так ей говорила интуиция, а она не подводила Зину никогда.

Вдруг она застыла. Догадка была яркая, как молния. Лицо ее изменилось настолько, что даже герпетолог это заметил.

— Вы что-то вспомнили? Что-то похожее на мой рассказ? — заинтересовался ученый.

— Да, — еле дыша, сказала Зина. — Я недавно вскрывала труп человека. Он умер от следующих симптомов: сильный жар — температура 42 градуса, полная утрата координации движений, хаотичная россыпь гематом на руках и бедре, словно он пытался выбраться откуда-то, шатался и падал, дальше — паралич, судороги, кома. И наконец смерть. Смерть, которая наступила в течение 30 минут! Яд на вскрытии не был определен.

— Невероятно, — вздрогнул Либерман, — симптомы почти в точности. А что за человек, где он умер?

— Это был молодой мужчина, 25 лет. Он умер и приграничном селе, на границе с Румынией. Купался в реке Днестр.

— Только не в реке, — перебил ее Либерман, — мамбы не любят воду. Они не станут находиться в воде или в камышах, к тому же у нас холодно. Это животное может выжить только в теплом доме. Хотя симптомы смерти похожи... Но если его укусила змея, этот несчастный явно умер не в реке. Вам солгали...