Мятые бумажные купюры выскользнули из ее пальцев с такой скоростью, что она только диву далась!

— Правильно мыслишь, красавица, — усмехнулась цыганка, пряча деньги в засаленный карман пышной цветастой юбки, — с людьми только так и можно говорить.

— Ну так и где мне его найти? — напрямую спросила Крестовская.

— Хм... — цыганка снова усмехнулась, — сюда он не ходит. Я его погнала, запретила сюда ходить ему. Другие посетители не хотели. Поняла? Не хотели заходить сюда, когда он здесь.

— Почему? — удивилась Зина. — Он кто?

— Лихой человек, — цыганка усмехнулась краем губ. — Да не воровством и разбоем промышляет, если ты так подумала. Нет, здесь все такие, и они своих бояться не будут. Он в другом лихой, в том, что делает то, что другим людям не доступно... Оттого и боятся его до нервных колик, до дрожи. Страсть как боятся. Вот я и запретила ему сюда ходить, хотя денег у него полно.

— Не понимаю, — закрутила головой Зина, — вы можете четко объяснить? Чем он занимается?

— А ты как будто не знаешь? — Цыганка хитро смотрела не нее.

— Не знаю, — честно призналась Зина.

— Тогда зачем его ищешь?

— Ну, он знал одного человека. Вот я и хочу его об этом человеке спросить.

— Может, и знал, — равнодушно пожала плечами цыганка. — Он многих знает. Но еще больше многие знать его не хотят.

— Извините, я вас все еще не понимаю, — тяжело вздохнула Зина. — Что он делает, почему его все боятся? Вы можете мне наконец объяснить?

— Да ничего страшного он не делает, — усмехнулась цыганка. — Просто продает. Ну, товар продает.

— Какой товар продает? — буквально взмолилась Зина.

— Такой, которого люди боятся пуще смерти. Однако вот прожить без него — никак. То, что он продает, простым людям не под силу понять. Как же его не бояться?

— Господи, да вы можете наконец сказать прямо?

— И не подумаю! Увидишь его — сама поймешь.

— Хорошо, — Зина решила зайти с другой стороны. — Где мне его найти, как?

— Он здесь, — цыганка странно покосилась в угол, потом вдруг резко, словно смахивая ладонью крошки со стола, перекрестилась, да так быстро, что Крестовская этого даже сначала не поняла, — в этом переулке живет. Самый последний дом, в тупике. Он подвал занимает. А первый этаж пустует давно. Никто не хочет в этом доме жить.

— Почему никто не хочет жить? — машинально спросила Зина, невольно подчиняясь правилам этой странной игры.

— Потому, что он держит в этом доме свой товар, — цыганка пожала плечами. — Это же понятно — никто не будет жить в одном доме с его товаром! У кого настолько не будет мозгов?

— Почему? — Крестовской начало казаться, что она сходит с ума, постоянно задавая один и тот же вопрос.

— Потому, что это безумие, — спокойно ответила цыганка.

— Допустим, — Зина вздохнула, — значит, он там живет, и я могу его найти?

— Возможно, — усмехнулась цыганка, — но я бы на твоем месте туда не шла... Не ходи...

— Придется, — честно ответила Крестовская. — Мне очень надо его увидеть.

— Побереги лучше душу свою, дурочка, — неожиданно искренне сказала цыганка, — пригодится она еще тебе, хотя ты думаешь, что ее нет.

— Ну а как же! — хмыкнула Зина.

— А я тебе вот что еще скажу, — цыганка вдруг уперлась локтями о фанерную стойку и уставилась Крестовской прямо в глаза. — Не того короля ты выбрала, не того ты короля ищешь. А если ручку позолотишь, я тебе и больше скажу!

— Не позолочу, — твердо отрезала Зина, — меня это не интересует. Не нужны мне никакие короли.

— А зря, — фыркнула цыганка, — то, что тебе нужно, у тебя под носом, да ты не видишь. Гонишься за тем, что приносит тебе беду. И всегда беду будет приносить. Помяни мое слово. Не твое это. Твоим не будет. А твое — вот оно, рядом! Да ты, глупая, все время проходишь мимо.

— Ну все, спасибо, — Крестовская решила закончить этот бессмысленный разговор.

— Эй! — окликнула ее цыганка, когда Зина была уже в дверях. — Ты в подвал сама не заходи. Гендрика дождись. Он чернявый и хромоногий. Слышала: без него в подвал не входи!

Крестовская поспешила выбраться наружу из давящей атмосферы этой дешевой бодеги. Честно сказать, странные слова цыганки встревожили ее душу, но, поразмыслив, она решила выбросить их из головы. Было очевидно, что старая мошенница хотела заработать еще денег и откровенно дурила ей голову. А подыгрывать ей в этом Зина не хотела.

Тем более, она не поняла ни единого слова, да и не хотела ничего понимать. И меньше всего на свете ей были нужны какие-то короли.

Зина быстрым шагом дошла до самого конца переулка, который первоначально показался ей тупиком, но потом она разглядела, что в нем есть еще один проход. И вот как раз по этому проходу, заметно хромая, быстро шел мужчина лет сорока. Он был очень низкого роста, с густыми черными волосами, в которых поблескивала седина. Под мышкой зажал хлебный батон. Лицо его было неприятным, хмурым, а маленькие глазки зловеще шныряли по сторонам. Зина для себя охарактеризовала его как крайне хитрого и даже опасного типа, который себе на уме. И ей сразу стало понятно, что это Гендрик.

Скользнув глазами по Зине, мужчина нахмурился и быстро вошел в подъезд покосившегося дома. Второй этаж был разрушен, а первый, несмотря на все целые окна, производил явно нежилое впечатление. Зина сразу поняла, что это тот самый дом, в котором Гендрик держит свой жуткий товар и где никто не хочет жить.

Ей вдруг стало смешно: ну что за странные, суеверные, темные люди! Чем он торгует так, что все этого боятся? Мертвыми младенцами, что ли? Вот что значит полное отсутствие образования и суеверная темнота!

Так, сама себе усмехаясь, Зина подошла к дверям парадной. По сравнению со всем остальным домом они выглядели очень даже неплохо, по крайней мере были свежевыкрашены.

К тому же оказались не запертыми, и Зина осторожно вошла в подъезд. Свет туда проникал из окон.

Внутри подъезда оказалась деревянная лестница, которая вела наверх — очевидно, в высокий бельэтаж, и вниз — в подвал. Зина стала спускаться вниз, в сторону подвала.

Внезапно она почувствовала очень странный запах. Ей вдруг показалось, что пахнем илом, болотной тиной. Но откуда здесь мог взяться речной запах? Странное предостережение цыганки буквально всплыло в голове.

Однако, отбросив все и оказавшись перед закрытой дверью входа в подвал, Зина решительно постучала в нее костяшками пальцев, поскольку звонка нигде не было видно.

Через какое-то время за дверью раздался непонятный шум. Потом наступила тишина. И вдруг из-за двери раздалось громкое:

— Убирайтесь!

— Нет! — так же громко моментально крикнула Зина в ответ.

Дверь скрипнула, и прямо перед ней вырос тот самый мужчина, которого она видела в переулке. Только сейчас на нем был надет кожаный фартук, на руках — высокие кожаные перчатки до локтей. От него очень сильно пахло болотной тиной — так сильно, что Зина поморщилась.

— Вы Гендрик? — сразу спросила она.

В ответ мужчина разразился бранью на непонятном ей языке.

— Нам нужно поговорить. Я ищу одного человека, — прервала его Зина.

— Убирайся немедленно, ты, дура... — Мужчина разразился уже русским матом.

От грубых слов Крестовская сначала опешила, но тут же пришла в себя и попыталась еще раз:

— Нам надо поговорить. Впустите меня внутрь, — четко и раздельно произнесла она.

— Да пошла прочь, ты... — в ответ снова брань.

И тут терпению Крестовской пришел конец. Резко выхватив из сумочки пистолет, она с силой толкнула мужчину к стене и приставила пистолет прямо к его лбу:

— Заткнулся! — закричала она. — Ты сейчас будешь отвечать на все мои вопросы! Тебе ясно?

— Ясно, — от страха мужчина побелел и затрясся всем телом.

— Ты Гендрик?

— Да. Но я...

— Молчать! — Зина чуть придавила его лоб пистолетом. — Веди меня в подвал. Быстро!

— Сейчас опасно. Они не все в ящиках, — Гендрик продолжал дрожать.

— Плевать! Сказано — веди в подвал!

— Да говорю же — опасно! — он вдруг взвизгнул, да так резко, что Зина едва не уронила оружие. — Вы не понимаете?

— Нет. Либо мы сейчас заходим внутрь, и ты отвечаешь на все мои вопросы, либо... — Зина снова надавила.

— Хорошо, хорошо. Если вы хотите, мы можем зайти. Только я вас прошу, уберите оружие. Когда вы зайдете, вы не должны стрелять.

— С чего это вдруг? Сбежать хочешь? — Зина вдруг поняла, что ей стало страшно — не меньше, чем ему.

— Нет, я никуда не бегу. Просто вы не должны стрелять!

— Посмотрим, — Зина опустила оружие.

— Спрячьте в сумку, пожалуйста. — Гендрик буквально умолял ее. — Я все равно расскажу вам все, что вы хотите узнать. Можно ведь спокойно поговорить. Без вреда. Я все расскажу.

Крестовская вдруг почувствовала, что он боится не ее пистолета, а чего-то другого. Это было так странно, что она решила спрятать в сумку оружие. Затем вошла за Гендриком внутрь.

Подвал был залит ослепительным белым светом, напоминая операционную. Зина поразилась, что, несмотря на разрушенный дом, здесь было электричество. Посередине стоял медицинский стол, часть которого занимали колбы, пробирки с какими-то реактивами... А обе стены были занавешены плотными занавесями из черной ткани. Внутри же еще больше воняло болотом.

Зина остановилась в растерянности. Подобного она явно не ожидала увидеть. Что это, подпольная лаборатория, операционная?

— Не двигайтесь, пожалуйста, — резко, с тревогой в голосе отозвался Гендрик, словно услышав ее мысли. Затем вытащил откуда-то сбоку длинную металлическую палку с кольцом на конце. Он стал плавно, словно танцуя, двигаться по комнате, стараясь не совершать резких движений и держа эту палку перед собой.

Крестовская вдруг услышала очень странный звук, похожий на шорох. Словно кто-то сильно шуршал в этой комнате, как будто перекладывал сухую бумагу. Причем этот необъяснимый звук шел сразу со всех сторон. Она вдруг инстинктивно почувствовала какой-то смутный ужас. Ей страшно захотелось бежать из этого места как можно дальше. Но нечеловеческим усилием воли она заставила себя оставаться на месте. Больше всего на свете Зина жалела, что у нее не заряжен пистолет.

А дальше... Все произошло так стремительно, что Крестовская даже не успела испугаться. На белых плитах пола вдруг появилась длинная черная змея. Она двигалась так стремительно, что еще мгновение, и оказалась у самых ног Зины. Но тут Гендрик резко бросился вперед, сдавил тело змеи металлическими щипцами, непонятно откуда появившимися в его руке, продел ее голову в кольцо на палке и резко поднял в воздух. Извиваясь, змея пыталась шипеть, но кольцо сдавливало ее узкую, приплюснутую голову.

Ногой Гендрик вытащил из-под стола стеклянный ящик, открыл крышку, швырнул змею туда, захлопнул крышку и снова задвинул ящик под стол. Проделал это он очень быстро, почти мгновенно. Осознав, какой опасности она подвергалась, Зина едва не потеряла сознание.

Но это было еще не все. Гендрик так же стремительно метнулся в сторону и вытащил из-за спины Крестовской еще одну толстую серую змею. Затем снова ногой достал из-под стола ящик и убрал змею туда.

— Степная гадюка. Очень ядовитая, — повернулся он к Зине. — Если укусит, человек будет очень сильно болеть, но не умрет. А черная не была ядовитой.

— Вы... вы... — От ужаса Крестовская потеряла дар речи.

— Я продаю змей, — Гендрик спокойно пожал плечами. — Поэтому люди и боятся приходить сюда. Поэтому так неласково я и встречаю всех посетителей. Так что вы хотели узнать?

— Продаете змей? Зачем? — Зина была потрясена.

— Не просто змей, — охотно начал Гендрик. Было видно, что ему нравится говорить об этом. — Я продаю змеиный яд — это в первую очередь. Он стоит больших денег. Но в наших краях редко удается найти по-настоящему ядовитую змею. Еще — змеиную кожу, из нее делают сумки, обувь, кошельки, различные сувениры. Есть змеи, которых покупают в экзотические рестораны — для еды. Конечно, это подпольные рестораны, они скрываются, но от посетителей в них отбоя нет. Есть один, в районе порта, китайский. Вы не поверите, какие люди посещают его! Там подают коктейль «сердце змеи». Знаете, как его готовят?

— Нет, — прошептала Зина.

— У змеи вырывают сердце и заливают водкой. И надо проглотить его еще живое, трепещущее... Говорят, подобный напиток придает долголетие, храбрость и бесстрашие, укрепляет мужскую силу.

Зину сотрясала мелкая дрожь, и ей вдруг захотелось... перекреститься.

— Смотрите, — Гендрик отдернул черную занавеску со стены, и Крестовская отпрянула назад. Вся стена состояла из стеклянных ящиков, в которых шевелились змеи — множество змей всех видов и сортов, разноцветные, маленькие, огромные, свитые в кольца... Они были повсюду, лежали в водорослях, на листьях, напоминающих камыши. Именно поэтому в помещении и стоял такой болотный запах.

Зина все пятилась. Гендрик усмехнулся, заковылял к противоположной стене и снова отдернул черную занавеску. Крестовской открылось то же самое зрелище — ящики, полные живых змей...

— Люди страшно боятся заходить сюда, — усмехнулся Гендрик, — в этом доме никто не живет из-за моих обитателей. Обо мне идет плохая слава. Но это зря. Я делаю благое дело.

— Благое?! — только и смогла вымолвить Зина.

— Конечно. Без змеиного яда человечество не может прожить. Змеиный яд используется в лекарствах, в мазях, в косметике. А я продаю.

— Но ведь ваша лаборатория незаконна! — воскликнула Крестовская.

— Разумеется, — Гендрик пожал плечами. — Но я же работаю и с важными государственными структурами. Поэтому меня не трогают.

— Тогда почему вы работаете вот так, подпольно? — Зина все еще не могла прийти в себя. — Вы можете работать в университете, при больнице... В хороших условиях, а не так, подпольно, где-то на задворках Привоза, скрываясь ото всех.

— Не могу, — Гендрик жестко усмехнулся. — Никто меня не возьмет. В советской системе одни тупые бюрократы. У меня ведь нет высшего образования. Да и вообще никакого образования нет. Я просто с детства живу со змеями, умею обращаться с ними. Я родился в горах Кавказа. Там есть очень ядовитая змея — гюрза. Я с детства ловил их голыми руками. Потом судьба забросила меня в Одессу, и вдруг оказалось, что именно это я могу делать лучше всего.

— Но вас арестуют за эту контрабанду! — не выдержала Зина.

— Никогда в жизни! — засмеялся Гендрик. — Что вы! У меня есть самые высокие покровители среди чекистов. Я продаю яд за границу, а прибылью делюсь с ними. Они так трусятся за мной, что и волос с моей головы не упадет.

— Ну хорошо, а что происходит со змеей, если вы забираете у нее яд? — взяв себя в руки, полюбопытствовала Зина.

— Ничего страшного. Змея не умирает, — спокойно ответил Гендрик. — Можно, конечно, забрать яд полностью и убить ее, но какой в этом смысл? Важно сохранить ей жизнь и получать яд все время. Это же такие деньги!

— Ужас какой, — не выдержала Крестовская, а ее собеседник усмехнулся и пожал плечами. — Где же вы берете всех этих змей? Сами добываете, охотитесь на них? — продолжала она.

— Сейчас уже нет. Раньше добывал сам. А теперь есть люди, которые ловят их для меня. Для них это хобби, но очень высокооплачиваемое.

— Разве в Одессе есть змеи? — удивилась Зина.

— В самой Одессе нет. Но в Одессе есть лиманы — Хаджибеевский, Днестровский, Тилигульский. В Бессарабии есть Днестр. Все это змеиные места. Плавни Днестра — раздолье для змей. Эти люди ездят по таким местам и добывают для меня то, что мне нужно.

Крестовскую била дрожь. Она чувствовала себя так ужасно, что почти не могла говорить. Слова цыганки обрели новый смысл. Зина была готова к чему угодно, но только не к этому. Но было необходимо все-таки идти до конца. Иначе весь этот ужас оказался бы бессмысленным, пустым, а допустить подобного она не могла ни в коем случае.

— Ну, так что вы хотели узнать? — Гендрик сам направил разговор в нужное русло.

— Я ищу одного человека. Его зовут Игорь Егоров. И ваше имя было в его записной книжке. И не только имя... — честно призналась Крестовская.

— Конечно, я знаю Игоря, — кивнул ее собеседник, — это один из лучших моих ловцов. А, кстати, вы не знаете, почему Игорь так давно не приходил?

— Что? — поразилась Зина.

— Игорь — это исключительно увлеченный человек. Иногда он приносил мне очень редкие экземпляры. Он зарабатывал больше всех остальных.

— Игорь Егоров пропал без вести.

— И ваше ведомство его ищет? — ехидно отозвался Гендрик.

— Да, — Зине не было смысла скрывать.

— Жаль. Но я не видел его очень давно. Я расстроен. Без него моя работа будет не столь успешной, — вздохнул Гендрик.

— А почему вы так грамотно говорите, если у вас нет образования? — вдруг не выдержала Зина, озвучив посетившую ее вдруг мысль.

— Так уж сложилось. Долго живу здесь, — улыбнулся Гендрик.

— Так что вы знали об Игоре? — Крестовская вернулась к теме разговора.

— Ничего. Абсолютно. Мы говорили только о змеях. Когда он пришел ко мне года два назад, он не очень хорошо разбирался в них. Я посоветовал ему учиться. И знаете, он воспользовался моим советом. Консультировался с каким-то ученым здесь, в Одессе, и это ему помогло. За два года он стал лучшим. Лучшего ловца, чем он, у меня никогда не было.

— В его записной книжке я нашла странную запись, — Зина протянула ему листок из книжки. — Вы можете как-то объяснить?

— Конечно, — Гендрик ни на секунду не задумался. — Это же наши расчеты. Вот, смотрите. ЛЕТО 14 — ДА, 2 — БРАК, 1 — ПОТЕРЯ. Он за лето поймал 14 змей, из них две оказались больными и умерли по дороге, от транспортировки. Одна умерла у меня. Итого — три. Остальные 11 оказались годными. И он получил деньги. Дальше. ПЛАВНИ ДНЕСТРА — 18. Это означает, что он отправился на Днестр и поймал 18 змей. Из них три оказались бракованными и умерли в момент транспортировки. А карт-бланш — одна змея, это значит, что он поймал какой-то очень редкий вид, с ценным ядом, и довез ее в целости и сохранности.

— И долго он бывал в таких экспедициях?

— Когда как. Иногда — неделю, иногда — две. Если ехал в плавни, то дольше. Ведь основная часть Днестра находится под властью Румынии. Значит, надо было договариваться с контрабандистами, платить им. Это занимало больше времени. Но он всегда возвращался с богатой добычей.

Зина узнала все, что хотела узнать. С каким облегчением она вырвалась на свежий воздух! Теперь ей стало понятно, почему сбежала невеста Игоря Егорова — с таким хобби сбежал бы кто угодно, несмотря ни на деньги, ни на квартиру.