Санкт-Петербург. 24 июня 2017 года

Изнанка приняла меня как старого друга. Первый слой. Относительно безопасный… Но это если только сравнивать с адом второго. Мне больше не надо нырять сюда, чтобы купировать приступы своего недуга, – спасибо целительнице, постаралась на славу. Пожалуй, единственный положительный результат сегодняшнего дня… если не считать того, что сдохли ублюдки, составляющие Свод. Сдохли, пока не успели скопить достаточно Силы… Правда, я не знаю, сколько ее требуется и для какого ритуала. А еще – сколько энергии у секты уже есть, сколько им осталось шагов до завершения своего замысла и каких шагов. Эти гады убивают по какой-то неизвестной мне системе, и пока я с ней не разберусь, я буду слеп, глух и беспомощен. Очередные загадки во тьме… Зачем они похитили Ладу? Чтобы давить на меня, или это часть ритуала? Если первое, шансы спасти ее еще есть, а вот если второе…

Александра, конечно, подключила своих спецов к поискам, только сомневаюсь я, что это сильно поможет. Ну проверят штаб-квартиру секты и пару мест, где они встречаются, но мне кажется, теперь «Благодать тишины» ляжет на дно или поменяет все адреса, явки и пароли – они должны понимать, что запахло жареным. Максимум «контора» может выловить какое-то количество мелкой рыбешки, а все акулы уплывут за рифы.

К тому же я еще не решил, как буду искать Ладу. Дублировать эфэсбэшников, проверяя адреса секты? А смысл? Вряд ли от меня тут будет больше толку, чем от людей Александры – тезис про акул и рифы остается в силе: двоедушники – твари умные и осторожные. А за Ладой приходили именно двоедушники – это я понял, анализируя отзвуки их струн в своей квартире. Они, конечно, были слабые – достаточные, чтобы понять, с кем я имею дело, но недостаточные, чтобы точно опознать и тем более найти в огромном городе. Даже через Изнанку… Вот ковен мог бы помочь, однако они устранились. Я даже отчасти могу их понять, но от этого не легче.

А плана так и нет. Меня накрыло растерянностью. Настолько, что я таки отправился по явкам секты – искать, где светло. Просто чтобы делать хоть что-нибудь. Набережная Фонтанки, мост Ломоносова. До штаб-квартиры «Благодати тишины» десять минут ходу. Затем вынырнуть в реал, в метро до площади Александра Невского – и на Тележную. И в завершение таким же макаром – на Кировскую площадь. Три известные точки, на проверку которых уйдет два с лишним часа, быть может, последние в жизни несчастной девчонки… Ну же, Денис, решайся на что-нибудь! Хватит сопли жевать! Уже любое действие будет лучше твоего топтания на месте…

– Не меня ждешь, красавчик?

Караулит она меня тут, что ли? Я обернулся и встретил чуть насмешливый взгляд Спириной и ее напряженную улыбку. Но сейчас она, пожалуй, даже кстати: мне нужны ответы, и срочно. Чертова ведьма все правильно рассчитала – я должен созреть для сделки. Может радоваться – созрел. Чего бы она там ни хотела…

– Может, и тебя.

– Да ладно?! Неужто решился?

– У меня несколько вопросов. Дашь ответы – сделаю для тебя все, что смогу.

– Даже так? Вижу, тебя действительно допекло, арфист. Задавай свои вопросы, и посмотрим, что я смогу предложить.

– Какой ритуал готовит секта «Благодать тишины»? Насколько они близки к завершению, и как их остановить? А еще: куда они могли утащить мою похищенную двоюродную сестру и что они хотят с ней сделать?

Ведьма замерла. Ее глаза чуть потемнели, а губы сжались.

– Пожалуй, у меня есть ответы почти на все. Но давай сделаем так: я отвечу на один вопрос, а потом озвучу свои условия сделки. Думаю, так будет честно.

– Хорошо, – сразу ответил я.

Может, мне и следовало бы подумать, или хотя бы изобразить раздумье, но… в пень все эти психологические финты, а также игры в духе «я тебе нужнее, чем ты мне» – нет у меня на них времени. Эту партию я слил, надо признать. Но меня это уже не волновало – ставки были гораздо выше, чем амбиции какой-то застрявшей на Изнанке ведьмы и самолюбие утонувшего в потоке проблем арфиста.

– Ты, наверное, уже понял, что в секте заправляют двоедушники. Почти все они одержимы низшими демоническими сущностями. Но есть исключение. Это – главарь секты. Кто он, я не знаю, но это не рядовой демон. Уровень миньона иерархов Нижнего мира. И еще: он и убийца, которого вы называете Хирургом, – одно лицо. А знаешь, что самое интересное? Днем он никак не управляет телом, в котором находится. Более того, глушит всякие признаки своего присутствия – энергетические и ментальные. В результате носитель его сущности может и не знать, что в нем сидит демон. Только удивляться, что ночами его вырубает так, что он ничего не помнит.

– Полная маскировка, да?

– Именно. Думаю, что при таком раскладе днем ты даже через Изнанку можешь не понять, с кем имеешь дело.

– Сомневаюсь – вторые струны-то на Изнанке не спрячешь.

– Возможно, и не спрячешь, но демон, зная о твоих способностях, может в твоем присутствии здесь вообще покидать тело. Просто на всякий случай. А потом возвращаться.

– Но чего они хотят? Для чего убивают?

– А это уже второй вопрос, так? По-моему, теперь моя очередь.

– Ладно, – вздохнул я. – Твои условия?

– Ты многого не знаешь, арфист, о себе и своих возможностях. Но мне кое-что известно, правда, только теоретически. И это «что-то» дает мне надежду…

– На что?

– Ты ведь знаешь, что город тоже звучит, верно?

– Ну и? – спросил я, уже начиная догадываться, куда она клонит.

– Значит, арфист может сыграть на его струнах, и это будет равноценно изменению реальности. Меня интересует вполне определенное изменение, ты меня понимаешь?

– Ты хочешь вернуться к жизни в реале?

– Смотри-ка, соображаешь!

– И ты думаешь, что я это смогу?

– Если кто и сможет, то лишь ты. Ты меня сюда отправил, ты же можешь и вытащить. А я взамен расскажу тебе все, что знаю – а знаю я много, – и сделаю все, чтобы найти твою кузину. Заметь, сейчас от тебя нужно только обещание. Изменение реальности ты проведешь после того, как я выполню свои обязательства.

– А мне ты, значит, поверишь на слово?

– Поверю. Ты способен на многое, плохое и хорошее, но подлости в этом списке нет. Или я ошибаюсь?

Я ответил ей тяжелым взглядом:

– Что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Достаточно будет обещания изменить реальность, чтобы я смогла вернуться к жизни.

Обещания… Легко сказать. Я понятия не имел, смогу ли сделать то, о чем она просит, а если смогу, как это аукнется, какие круги пойдут по воде реальности. Впрочем, что кривить душой перед собой-то: ведь уже пытался, когда Свод преследовал меня на Благовещенском мосту, и тогда я не слишком-то заморачивался насчет всяких там побочных эффектов. Наверное, стоило бы, но я думал только о себе: как спастись и как уничтожить врага. Сейчас та же ситуация с небольшим нюансом – я думаю о Ладе. Потому что если я ее не вытащу… Моя совесть и так уже гнулась под тяжестью грехов. А последствия? Да в пень последствия! Это ведь как эффект бабочки – не угадаешь, что будет. А если не угадаешь, то и переживать не стоит. Ущербное рассуждение, понимаю, но мне требовалась внутренняя индульгенция на этот очень спорный шаг. Возможно, преступный шаг, катастрофический… но очень важный для меня.

И пришла еще одна мыслишка. Низенькая, подленькая, как раз из того разряда, что мне, по словам Спириной, чужд. Пообещать сейчас сделать все, а потом… «ну не шмогла я, не шмогла!». Изменение реальности, игра на струнах города – это вам не приворот устраивать по заказу клиента и не проверять супругов на верность. Не просто высшая категория сложности, а запредельная! Кто сможет обвинить меня, если я не справлюсь?

Ведьма смотрела на меня и, думаю, прекрасно понимала, какая буря сейчас бушует у меня внутри. У нее тут нет Силы, нет способностей, но опыта, знаний и женской проницательности никто не отменял. Она молчала и ждала. Почти не сомневалась, наверное, какой ответ услышит, но все равно выдохнула, когда я произнес:

– Обещаю!

* * *

Ребушки-воробушки! Я получил действительно мощный информационный удар, хотя за последнее время и успел привыкнуть к плохим новостям. Но высший демон, рвущийся в наш мир, и секта, пытающаяся открыть ему дверь, – это уже перебор! Все услышанное казалось дурным сном, страшилкой на ночь, низкопробным ужастиком, однако чутье и логика подсказывали, что это правда. Ведь сколь бы невероятной эта история ни казалась, она многое объясняла – и действия секты, и убийства, и этого мегапаука на Изнанке… Несущий Тишину, надо же!

И что со всем этим могу поделать я, да и Александра со всем управлением «А» в придачу? Шока не было, зато растерянности только добавилось. Ощущение такое, словно готовился воевать с вражеским батальоном и вдруг узнал, что надвигается целая дивизия при поддержке танков и авиации. Вот как тут не растеряться? И рад бы не верить Спириной, да только зачем ей врать? Это не в ее интересах. Сказала бы, что особой угрозы нет – просто секта, просто двоедушники, плохо, но не смертельно, и я могу сосредоточиться на возвращении ее к жизни. Но она вместо этого нагнала жути по самую маковку.

– Тебе ведь нужна их схема, да?

Эти слова заставили меня вынырнуть из накрывающей волны чернейшего отчаяния и встряхнуться. Пока Несущий Тишину не прорвался в наш мир, все еще можно поправить.

– Нужна. И способ ее нарушить – тоже.

– Первую сейчас изложу, со вторым сложнее… Впрочем, по порядку. Ты с собой, случайно, карту не захватил?

Вот ведь – как в воду глядел! Собирался же поисками заниматься, а я не настолько хорошо еще успел узнать Питер, чтобы совсем без карты ориентироваться. А так как электроника на Изнанке вырубается наглухо, карту взял бумажную.

– Случайно захватил.

– Отлично! И ручка есть?

– Есть.

– Разворачивай. – Ведьма хлопнула ладонью по парапету и продолжила: – Убийства происходят строго раз в два дня. Строго по ночам. Строго в местах Силы, которые выбирались также в определенной последовательности. Как и жертвы. «Тихий», скрытая целительница, начинающий темный маг, профессиональный гипнотизер… Так, развернул, да? Поставь точки в местах убийств Хирурга и соедини строго в том порядке, как находили тела. Да, вот так: Воскресенская набережная, Банковский мост, Петропавловская крепость, форт «Павел I»… Конечно, «Павел» далековато, просто направление обозначь… Ну что, очертания ничего не напоминают? Если учесть, что одного убийства и одного места еще не хватает?

– Ребушки-воробушки!

– Понял, да?

– Руна тишины.

– Она самая. И если ее дорисовать…

– Получится, что последняя точка – Марсово поле.

– Какой сюрприз, да?

Я смотрел на карту остановившимся взглядом и не видел ее. Видел нечто другое – Ладу, стоящую на коленях у позеленевшего изнаночного Вечного огня, и мутную темную фигуру с ножом за ее спиной.

Предыдущее убийство произошло день назад, значит, сегодня ночью Лада у мрет, если я ничего не предприму. Только…

– Как моя кузина укладывается в эту схему? Она – совершенно обычный человек, без малейших паранормальных способностей и не «тихая». Или последняя жертва и должна быть обычным человеком?

Лицо Спириной застыло.

– Вообще-то, не совсем.

– Поясни!

– Она должна быть одержимой. Но не сущностью снизу.

Я опешил:

– А кем же тогда?

Ведьма выглядела… до смерти напуганной, а ее взгляд – невидящим, она как бы сквозь меня смотрела. Чтобы сфокусировать глаза на мне, ей понадобилось почти полминуты. К этому моменту я был уже готов сорваться. Ответ тяжелой металлической чушкой упал за мгновение до взрыва:

– Неупокоенным духом погибшего насильственной смертью сильного мага.

* * *

Признаться, до меня дошло не сразу, хотя обычно я соображаю быстрее, и такой тупняк… это, видимо, из-за стресса. А когда понял, то в изумлении воззрился на ведьму:

– Ты?!

– А что, тебе известно много неупокоенных сильных магов? – огрызнулась она. – Та ведьма, которую ты затащил сюда вчера, похоже, предназначалась как раз на эту роль. Демоны знают, как сделать душу неупокоенной. Она, конечно, существенно слабее меня, но, на худой конец, сошла бы…

– А они знают о тебе?

– Думаю, знают. Они тут периодически шныряют, и я почти наверняка хоть раз да попалась им на глаза. Конечно, видеть и знать, что я – именно та, кто им нужен – вещи разные, но…

– Погоди-ка… – Мне пришла в голову одна мысль, на первый взгляд, казавшаяся дурацкой, чуть ли не безумной, но в перспективе способная сработать.

– Ты чего? – в друг еще больше испугалась Спирина.

– Они должны узнать.

– С ума сошел?! Смерти моей хочешь?!

Я покачал головой.

– Пойми, если не ты, они найдут какую-нибудь другую ведьму. Из верхушки ковена, например, и сделают с ней то же самое, что пытались сделать с несчастной коматозницей Осинцевой. А мы об этом никак не узнаем и уж тем более – никак не сможем этому помешать.

– Ну и пусть! Ты понимаешь, что они сделают?! А я жить хочу, пусть даже тут, пусть даже так!

– Послушай, если ты останешься здесь и мы ничего не сделаем, мою кузину все равно принесут в жертву с другим подселенным духом. А тогда придет Несущий Тишину – и всем нам крышка! Тебе в том числе. А если пойдешь ты, мы сможем выследить их логово, и тогда я сделаю все, чтобы спасти вас обеих – тебя и Ладу, ведь вы будете уже неразрывно связаны.

– Как выследим? Маячок на меня повесишь, что ли? – с тоскливой обреченностью проговорила ведьма. – Ты забыл, что я дух, и что у меня нет Силы, нет струн, которые ты слышишь? И я не смогу с тобой связываться ментально. Вообще никак не смогу.

Я с трудом сдержал облегченный вздох: раз пошли замечания по технике дела, значит, в принципе вопрос если и не решен, то и не отметен окончательно. Уже плюс. А ответ на вопрос «как?» на меня свалился очередным привычным уже озарением, которому основательно поспособствовало мое недавнее жуткое приключение с душой коматозницы Осинцевой.

– У меня есть план, – заявил я с уверенностью, возникшей неизвестно откуда. – Ты должна войти в меня.

– В смысле?

– В мое тело. Ненадолго. Тогда между нами возникнет надчувственная связь, и я потом смогу наводиться на тебя, как на пеленг. А в случаях высокого эмоционального напряжения даже смогу видеть то, что видишь ты.

– Откуда ты это знаешь? – В первый момент Спирина выглядела ошарашенной, но почти тут же глаза ее вспыхнули: – Память предков, да?

– Она самая, – подтвердил я. – Но не спрашивай, как это работает – я все равно ни черта не понимаю. Работает, и все.

Какое-то время она смотрела на меня чуть ли не с подозрением, а потом вздохнула:

– Ладно. Только учти, я ни разу еще такого не проделывала.

– Фигня война! – с фальшивой бодростью ответил я. – Давай уже – время не ждет!

Спирина приблизилась, встала буквально в шаге от меня и замерла в нерешительности. Я ее понимал – там, с Осинцевой все обстояло иначе – полностью нематериальная и даже практически невидимая сущность оказалась внутри меня в момент панического бегства от тени Несущего Тишину. Я тогда даже почувствовать ничего толком не успел. А сейчас… Дурацкая возникла ситуация, если честно – как перед поцелуем. А молодость и привлекательность ведьмы оказались отягчающим обстоятельством. К тому же здесь, на Изнанке, она вовсе не выглядела типичным призраком. Никакой иллюзорности, полупрозрачности – полная иллюзия материальности. Только звучания нет. И ощущение такое, что вот сейчас она шагнет – и мы соприкоснемся телами. И… твою же в пень! Судя по выражению лица Спириной, мысли в ее голове крутились очень похожие. Не будь она призраком, пожалуй, могла бы и покраснеть. Я вот, например, к собственному немалому раздражению, вдруг ощутил прилив крови к лицу.

– Отвернись, пожалуйста! – вдруг тихо попросила ведьма. – Мне так будет легче.

Я выполнил ее просьбу чуть ли не с радостью: так будет легче не только ей…

Странное ощущение… Внезапный холод, слабость в коленях и временная расфокусировка зрения. А еще – сумбур в мыслях. Полный. Даже с частичной потерей ощущения собственного «я». С Осинцевой так не было, возможно, потому, что ее сущность находилась в состоянии грогги[4], оглушенная страшным энергетическим ударом. Здесь же в мое тело вошел полновесный дух в оптимальном состоянии, насколько эти слова можно применить к духу. И полностью себя осознающий. Отсюда эффект раздвоения личности, тем более странный, что личности эти разнополые… Короче, настоящая тема для диссертации по психиатрии…

Ситуация эта продержалась всего минуту, хотя, по моим ощущениям, времени прошло намного больше. Ведьма, наверное, тоже испытывала какой-то дискомфорт, потому что, когда мне в голову пришла мысль: «Пожалуй, достаточно», – поспешно вынырнула обратно.

Теперь она выглядела совсем иначе – бледная, со смятением в глазах и, казалось, даже слегка утратившая визуальную материальность. Я отвернулся – наверное, и сам выглядел не ах, пульс зашкаливал, и дышал, как после стометровки.

– Думаешь, этого хватит? – спросила она.

– По-моему, должно.

– И как теперь меня им «подбросить»? Отправиться к их штаб-квартире?

У меня только-только пришло в порядок дыхание, смолкла в ушах барабанная дробь пульсирующей крови. И я услышал их.

– Думаю, не придется.

– Что такое?

– Я слышу звучание. Они идут сюда. Много. – Повернулся к ней и встретил ее испуганный взгляд. – Кажется, мне пора. Ни пуха ни пера, Юля…

Ее ответное «К черту!» прилетело уже мне в спину, потому что я бежал. Со всех ног.

* * *

Выныривать в физическую реальность я побоялся – не хотел рисковать утратой, возможно, очень непрочной ментально-эмоциональной связи, возникшей между мной и Спириной. А она возникла – память предков и в этот раз меня не подвела. Я чувствовал ведьму, накрывшую ее панику, когда она пятилась к мосту, окружаемая отрядом двоедушников, которые звучали, как свора гончих, затравившая оленя.

Хорошо, что я успел удрать до того, как они появились, – иначе у них могли возникнуть подозрения в подставе. А так все нормально – загнали, захватили энергетической ловушкой и теперь тащат к себе… Кстати, интересно, как они на нас навелись? Откуда узнали, где будет Спирина? Версия «случайно наткнулись» не выдерживала никакой критики – не верил я в такие случайности. Кто-то навел. Кто-то, знавший, что по Изнанке бродит неприкаянный дух сильной ведьмы… Хотелось бы знать, кто… Впрочем, количество вопросов сейчас и так зашкаливает. Будем решать в порядке уменьшения архиважности: сначала найдем Ладу, вытащим ее из когтей секты и отдадим «конторе» под охрану. Потом найдем способ выжечь это змеиное гнездо. И только уж после этого будем зачищать всех шпионов и стукачей.

Вообще, для арфиста следить на первом слое Изнанки за паранормами – плевое дело. Даже приближаться не надо – в тишине молчащего пустого Питера чье-то звучание слышно за квартал. Даже надчувственная связь с похищенной ведьмой необязательна – идешь себе спокойно на приличном расстоянии от двоедушников и наводишься на них, благо их звучание ни с каким другим не спутаешь. Тут главное – чтобы они не решили срезать через второй слой. Тогда я могу их потерять. Однако полудемоны вряд ли рискнут – с таким-то ценным грузом. Им-то самим, может быть, и не страшно, но вот с человеческими душами второй слой обращается очень неделикатно. Так что пойдут пешком как миленькие!

Они и шли. Сначала по набережной Фонтанки, потом свернули на Гороховую, по Сенной площади вышли на канал Грибоедова и двинулись вдоль него сначала на запад, потом на северо-запад. Куда они ее тащат, так вашу в пень?!

Я слишком увлекся легкой, безопасной слежкой и забыл об осторожности. А Изнанка – это место, где охотник сам запросто может стать добычей, ибо там бродит действительно крупный хищник – настоящая вершина пищевой цепочки. И этот хищник внезапно и беззвучно вышел мне навстречу из-за поворота канала у Львиного моста. Белые фигуры львов и черные лапы гигантского паука – вот что открылось моим глазам. А за ними и вся туша, превосходящая чугунных зверей ростом раза в полтора, не меньше.

Мысль попытаться проскочить по мосту я отмел как совершенно бредовую. Лихорадочно мечущиеся в голове идеи с дикой скоростью сменяли одна другую, и ни одна меня не устраивала: любые попытки обогнуть паука по параллельным улицам означали дикую потерю времени, воспользовавшись которой похитители могут скрыться. А я не настолько верил в установившуюся связь со Спириной, чтобы легко пойти на это…

Эх, ребушки-воробушки, быстрее надо соображать – я упустил последнюю возможность для маневра! Паук ринулся на меня, а я метнулся прочь, тупо назад по набережной, в панике не разбирая дороги. Я знал, как он быстр – видел на Благовещенском мосту, и понимал, что на прямой мне от него не убежать. Мое спасение – в узких переулках, но первый свороток уже недоступен, оставалась надежда на второй… Вот только я забыл, что паук – не просто гигантский монстр, а проекция на эту реальность демона высшего порядка. А стало быть, он умеет и кое-что еще, кроме как бегать по улицам и жрать паранормов. На моем пути возникло радужное, переливчатое, полупрозрачное нечто, в которое я и врезался с разбегу. Врезался и взвыл от боли – меня обожгло, будто я коснулся щупалец гигантской медузы. Обожгло и почти парализовало. Почти… Я упал, отчаянно пытаясь бороться с онемением в членах и с ужасом глядя на неспешно приближающегося демона. Его фасеточные глаза были пустыми и черными, словно колодцы в никуда, по таким ничего не прочтешь. И струны отсутствовали, так что полная непроницаемость. Впрочем, я и так знал, что сейчас он будет меня жрать. Только это «сейчас» все откладывалось, и я не мог себе объяснить этой заминки – хочет посмаковать мою беспомощность, что ли?

Я все еще боролся с наваливающимся оцепенением и даже, кажется, справлялся, хотя – что толку? Радужный барьер охватывал меня дугой с трех сторон, а с четвертой путь перекрыл паук. Все, финиш! И для меня, и для Лады, и для Спириной. Допрыгался арфист. И сам спекся, и других подставил.

«Ну же! – возникло вдруг в голове. – Не сдавайся! Сделай это! Измени чертову реальность! Сотри из нее эту тварь – ей здесь не место! Ты же можешь!»

Да что я могу? Там, на мосту, попытался Свод стереть, так чуть не помер, и не сказать чтоб добился какого-то существенного результата. Изменение реальности за пару секунд не сделать, а демон – вот он, ему только лапой махнуть – и нет меня.

«Ты арфист или тряпка?! Действуй! Хотя бы попытайся! Хочешь так и сдохнуть, покорно сложив лапки?!»

Да что ж происходит-то, так вашу в пень?! Это что, спор с самим собой? Или память предков порождает такой эффект – кто-то из моих предшественников пытается со мной говорить? Или… демон?! Почему он меня не добивает – в едь вот он я, беспомощный, практически готовый к употреблению в пищу. А он ждет…

«Ему нравятся твои страдания! Ну же! Уничтожь эту тварь!»

…ждет, что я начну менять реальность. Зачем? Ему это нужно? Может, я своими действиями как-то разрушаю стабильность своего мира, ослабляю межмировой барьер и открываю созданиям вроде Несущего Тишину парадную дверь?

Перед глазами у меня все поплыло. Вместо жуткой морды мегапаука с восьмеркой фасеточных глаз возникло лицо какого-то полноватого темноволосого мужика лет сорока, тут же сменившееся лицом блондинки-двоедушницы с Дворцового моста. Следующим появилось лицо Портнягина – целителя-предателя, члена Свода. Ему на смену пришла целая череда других смутно знакомых лиц, похоже – двоедушников, нападавших на меня на вокзале в день приезда Лады и потом на шабаше ковена. Все лица были исполнены ненависти, кривлялись, скалили зубы, что-то мне беззвучно кричали. Затем человеческие лица искажались совсем уже до гротеска, жутко, непропорционально, превращались в оскаленные волчьи морды, змеиные, крокодильи…

Мелькнула какая-то огромная черная тень, и я ощутил резкую боль в боку. Из раны пошла кровь. Пауку надоело ждать. Воздействие страхом, безумием, ненавистью, а теперь вот и болью. Он не просто хочет меня убить: хотел бы, давно уже убил. Ему нужно заставить меня что-то сделать. Что-то, полезное ему.

А вот черта лысого, тварь, перебьешься! Не буду я плясать под твою дудку. Лучше прикончи меня прямо сейчас!

Словно в ответ на это мое яростное ментальное «нет» громадный коготь паука разодрал мне второй бок. Демон тоже не дурак. Если ему от меня что-то нужно, он не допустит столь глупой ошибки – не позволит мне просто так умереть. Я знаю, что такое боль, что такое мука – успел узнать даже за тот год, что я помню. Умею терпеть. Но всякому терпению есть предел. И тому, что в принципе может вынести человек – тоже. Тварь будет пытать меня болью до тех пор, пока я не сдамся. Ни к чему лгать себе – это рано или поздно произойдет. И тогда…

Мой блуждающий взгляд буквально врезался в зеркальную витрину в нескольких метрах от меня. Барьер от нее меня не отделял, но… близок локоть, да не укусишь. Паук не даст мне туда добраться. Пригвоздит к земле. Не насмерть, а так, чтобы только обездвижить. Если только…

Резкая боль в бедре заставила меня закричать. На сей раз коготь паука оставил довольно глубокую рваную рану, ухитрившись, однако, не повредить бедренную артерию – он не хотел, чтобы я истек кровью.

Ладно! Ладно!!! Черт с тобой – я сделаю это! Тварь словно услышала, и уже занесенная для нового удара лапа опустилась совсем рядом, но не задев меня. Витрина… Мне нужна витрина, чтобы заглянуть в физическую реальность и поймать там струны города. Я приподнялся, чтобы лучше ее видеть. Двигаться трудно – больно, да и пропитанная кровью одежда облепляла, сковывая движения… Но на один рывок меня, пожалуй, хватит.

Я сконцентрировался и глянул сквозь. Сначала увидел просто небо. Небо Питера в погожий день сверкнуло в глаза яркой голубизной без всякого лилового оттенка, а следом в уши плеснуло шумом. Да, сначала просто шумом – машин, голосов, а только потом звучанием. Людей и города. Вот они, струны Питера. В них невероятно мощная энергия, и сыграть на них почти невозможно. Почти, потому что есть я. Если кто и сможет, то лишь я.

Осторожно прикоснулся к струнам. Они даже не заметили этой попытки. Да, я помню, это не люди. Тут, как в кэролловской «А лисе», «нужно бежать со всех ног, только чтобы оставаться на месте, а чтобы попасть куда-нибудь, надо бежать вдвое быстрее». Максимальная интенсивность воздействия, иначе ничего не получится. Я надавил на струны города всей своей Силой арфиста, и они подались, начали откликаться на мои действия. На мгновение возник соблазн и впрямь попытаться стереть демона из реальности, но я преодолел его. Паук никогда бы не позволил мне взяться за струны, если бы это могло ему повредить, – он же себе не враг. А значит, все мои попытки пойдут демону только на пользу. Нет, мы будем действовать иначе.

Боль согнула меня в дугу, словно судорогой оказались схвачены все мышцы разом. Но я к этому был готов и продолжал воздействие. Как и в прошлый раз. Инстинкт самосохранения вопил, что организм этого не выдержит, и я знал, что так и есть. Но только в случае, если идти до конца. А я этого делать не собирался. Только начать, чтобы тварь чуть-чуть расслабилась… Еще немного… И еще… Ох, ребушки-воробушки, как же больно! Долго ли я так продержусь? Что, если подходящий момент наступит, когда я уже буду настолько измучен, что не смогу двигаться? В пень все «если»! Еще… И вот эта струна… И та… Звучание терзало уши, а боль терзала плоть. А тварь застыла, сверля меня своим многоглазым взглядом.

Сейчас! Это уже не голос в голове, которому я в присутствии демона не верил ни на грош. Просто глубинное знание всплыло в самый нужный момент. Упасть! Резко перекатиться! С бешеной радостью увидеть, как членистая лапа паука ударила и промахнулась. Теперь рвануть вперед с низкого старта – к пауку и чуть в сторону… затем резко в другую. Только бешеное желание жить и спасти тех, кто верит мне и надеется на меня, помогли мне совершить этот сумасшедший дриблинг[5], увернуться от нового удара… и просто прыгнуть в витрину рыбкой, в полете открывая дверь в физическую реальность…

* * *

Боль, треск и звон, шум, звучание и крики – так встретил меня физический мир. Хорошо, что я успел втянуть голову, прижать подбородок к груди и закрыть глаза. Витрине это не помогло, но мне – да. Весь изорванный, окровавленный, терзаемый болью многочисленных мелких и пары-тройки средних ран, я вскочил и понесся прочь под аккомпанемент криков, дребезжания сигнализации и целого хора звучащих в унисон удивлением и страхом прохожих, даже не помышляющих о том, чтобы задержать разбившего витрину «хулигана», а напротив – спешащих убраться с моего пути. Я и сам этому способствовал, на бегу воздействуя на струны страха всех встречных и поперечных. Несильно, но этого хватало.

В первый момент, когда я выбирался из расколоченной вдребезги витрины, мне было абсолютно пофиг, куда бежать, лишь бы подальше от того места, но, к счастью, что-то дернуло меня в нужную сторону – то есть на запад. И еще, опять же к счастью, боялся я зря – связь с похищенной ведьмой в физической реальности не потерялась. Странное, очень непривычное ощущение, почти не связанное с моим даром, – просто на запад тянулась какая-то волосяная нить боли и тоски, как по утраченной части себя, отдававшаяся внутри негромкими отзвуками флейты. Она звала меня к себе, наполняла отчаянием, и я спешил.

Однако многое мешало мне, осложняло жизнь – боль и кровь из ран, изорванная одежда и косящиеся на меня с удивлением и страхом прохожие, которых приходилось постоянно гнать прочь струнным воздействием.

Так я далеко не уйду, а снова нырять на Изнанку – благодарю покорно: гигантская членистоногая тварь там только того и ждет.

Маленькая аптека подвернулась удивительно вовремя, и я заскочил туда. В очереди стояли двое покупателей, но касания их темно-серых струн хватило, чтобы они спешно оттуда вымелись. Что же, опять придется прибегать к запрещенным приемам. Слишком часто последнее время, да куда тут денешься – как-нибудь отмолю потом этот грех… если жив останусь.

Коснулся струн чувств и желаний фармацевта за прилавком, и у нее внезапно пробудились чуть ли не материнские инстинкты: она закрыла аптеку, повесив табличку «технический перерыв», и повела меня в подсобные помещения – обрабатывать раны. Там мне пришлось аналогично воздействовать на ошалевшую администраторшу, и хлопотать вокруг меня принялись уже они обе. Последняя, узнав мои размеры, умчалась в магазин за новой одеждой, а первая вколола мне на всякий случай противостолбнячное и занялась моими ранами. Вот черт – так ведь и привыкнуть можно! Но нет, только в экстремальных обстоятельствах, а в обычной жизни – ни-ни, понял, арфист? На все про все ушло примерно полчаса – когда администраторша вернулась с рубахой и брюками, раны мои были уже продезинфицированы и перевязаны.

Флейта продолжала тоскливо и отчаянно звать меня на запад, но я терпел, сжав зубы: до вечера двоедушники ничего не сделают ни с Ладой, ни со Спириной – ведьма же сказала, что ритуал требует очень высокой хронометрической точности. А стало быть, время есть – не на катере же они ее увезут, в самом деле. Секретное убежище «Благодати тишины» наверняка находится в Питере, отчего-то я в этом совершенно не сомневался.

После всего я наличными рассчитался с добрыми самаритянками поневоле, накинув еще и сверху за моральный ущерб, забрал в полиэтиленовом пакете свои порванные и окровавленные тряпки и ушел, на прощание слегка прижав их синие струны, чтобы они через несколько минут напрочь забыли о моем визите.

Вперед, вперед, на запад! Боль и тоска внутри становились все сильнее, а флейта рвала душу. По ощущениям, похитители больше не удалялись – похоже, достигли пункта назначения. И что это за пункт, я понял, на полном ходу вылетев на Театральную площадь. Ребушки-воробушки, Мариинка!

Хотя все логично. Кто будет искать двоедушников в театре оперы и балета? А между тем лучшего укрытия не придумаешь. Театры не шикуют, лишние деньги им не помешают, а помещений много. Арендовать несколько комнат? Да без проблем – любой каприз за ваши деньги. Тем более эти арендаторы наверняка тоже умеют по-своему на людей воздействовать, чтобы лишних вопросов не задавали. А когда надо, могут к себе и через Изнанку пройти – чего еще желать?

Справившись с первой растерянностью, я отступил за угол – не стоит светить на площади перед тайным убежищем врага своей физиономией, известной, наверное, всем двоедушникам Питера, а может, и не только. Сам я вряд ли справлюсь, надо звать кавалерию.

Набрал Александру… Долгие гудки… Нет ответа… Так вашу в пень, куда это она запропала?! Телефон где-то оставила? Это вряд ли – моя кураторша человек очень организованный. Ответить не может? Случилось что? Вот это возможно… Тревога усилилась – неужели враг начал действовать раньше и нанес упреждающий удар? Тогда Александра стала бы его первой целью. После меня, разумеется… Ладно, делать-то что? Есть у меня еще один телефон – ее начальника, полковника Сурганова. Это на крайний случай, конечно, но кто скажет, что сейчас – не крайний? Может, этой ночью вообще конец света наступит!

Я набрал номер и, услышав знакомое хриплое «На связи!», произнес:

– Виктор Григорьевич, здравствуйте, это Музыкант. У меня для вас новый концерт «Благодати»…

* * *

Мобильный зазвонил очень не вовремя. Вернее, не зазвонил, а завибрировал у меня в кармане – ожидая прибытия кавалерии в баре на Декабристов, я поставил его на вибровызов. Напряжение почти достигло апогея. Я ждал каких-то действий со стороны врага, ждал сигнала от Спириной, того самого, что «в момент высокого эмоционального напряжения», ждал и боялся пропустить, готовый в любой момент, если что, кинуться на приступ хоть в одиночку, и только звонков мне сейчас не хватало до кучи. Я даже хотел не глядя сбросить, но спохватился, что группе захвата из «конторы» может понадобиться какое-то уточнение, и принял звонок.

К моему невыразимому изумлению, звонила Александра.

– Денис, от тебя пропущенный. Чего ты хотел?

– Ты куда пропала?! Тебя все потеряли, включая шефа. Я уж подумал, что-то случилось.

– Случилось. – Ее голос разве что не звенел от напряжения. – Мне тут дико некогда, поэтому говори быстрее!

– Некогда?! Вы там впустую шаритесь по явкам «Благодати тишины»! Они все свалили на запасную штаб-квартиру, и я ее нашел!

В трубке повисло напряженное молчание, а потом тихо, словно выдох с усилием, прозвучало:

– Где?

– Мариинка, новое здание, за Крюковым каналом.

Снова напряженная пауза. Три секунды всего, но я ощутил.

– Ты еще кому-то сообщил?

– Да, Сурганову. Они едут.

И опять выдох (да что там с ней?!):

– Хорошо. Жди, я еду! Без меня ничего не предпринимайте!

– Постараемся. Ты далеко? Просто если…

Но я говорил уже с пустотой – Александра нажала отбой. Так вашу в пень, ну что за манера?! Или у нее там какие-то очень серьезные проблемы, или… Додумать я не успел – перед баром затормозили два «лендкрузера» и «чероки». А вот и кавалерия! Я поспешил выйти им навстречу.

«Захватчики» выскочили оперативно. Двенадцать человек. И это, думаю, еще не все – где-то по соседству наверняка занимают огневые позиции снайперы. Прибывшие, кстати, все, судя по звучанию, – профи высочайшего класса. И с ними группа магической поддержки – три завербованных ведьмы ковена. Без них никак – не на простых людей идем.

Короткостриженый шатен с квадратным подбородком кивнул мне. Зеленая струна воли выдавала в нем лидера этой команды. Я сделал шаг и замер: перед глазами больше не было ни улицы, ни машин, ни оперативников с ведьмами – все это пропало. Взамен моему взгляду предстало сумрачное помещение. Вокруг кто-то суетится, а какая-то женщина просто стоит спиной ко мне. То есть не ко мне, а к той, чьими глазами я смотрю. Вот он – момент высокого эмоционального напряжения! Постойте, но я ощущаю плоть! Неужели они уже… Словно в ответ на мои мысли Спирина поднимает правую руку… изящную тонкую руку с длинными пальцами. Ох, ребушки-воробушки, Лада! У нас меньше времени, чем я думал.

– Куда вы меня? – тихо лепечет ведьма.

– Догадайся с трех раз, – отвечает женщина, стоящая спиной.

И от звуков этого голоса у меня внутри все леденеет. Я знаю ее. Очень хорошо знаю. И еще она «тихая».

Женщина поворачивается, и улыбка на знакомом застывшем лице кажется приклеенной.

– Готова нырнуть на второй слой? – спрашивает Александра.