Санкт-Петербург. 9 августа 2016 года

Ненавижу! Боже, как я ее ненавижу! Ведьму-убийцу. Найду! Разотру в кровавую кашу, размажу тонким слоем по асфальту! Тварь, тварь, тварь!!!

Александра и ее команда стараются меня не трогать. И правильно делают: как бы чего не вышло – я в таком состоянии, что… Довольны?! Довольны, да?! Вот она, ваша подозреваемая, лежит тут мертвая, а настоящая убийца где-то там, на свободе. Но ей недолго гулять уже, найду и… Хотя как найду? Никаких следов. Ну да, взбаламученное недавним вторжением звучание квартиры, но это практически ничто. Даже отзвука тех, кто сюда вломился, обнаружить не удается. Дарью убили явно не здесь. Труп мне подбросили. Зачем? Или это намек типа «ты следующий», или попытка подставить. Впрочем, эфэсбэшники меня, кажется, не подозревают, но уверенным быть нельзя: Александру я не слышу, а остальные… толку-то их слушать?

Оперативник и пара экспертов отвечают лишь за свой локальный участок работы, а решения тут принимают не они.

Я смотрю на тело Дарьи и думаю. И мысли мои таковы, что если бы кто-то мог их подслушать, тут же отравился бы переполнявшей их ненавистью и умер. Как Дарья…

– Что собираешься делать?

Когда Александра все же обращается ко мне, я даже вздрагиваю: думал, так и не заговорит. А чего говорить, на самом-то деле? Та, кого они подозревали и кого я не хотел сдавать, лежит здесь бездыханная. А это значит – они ошибались, а я был прав. По моему убитому лицу видно, что я тут ни при чем. Да, иногда я умею делать физиономию кирпичом, но не сейчас, не в такие моменты. В такие моменты актер из меня никудышный. И еще это значит, что они понятия не имеют, как и где искать настоящего убийцу. А я? Я имею?

Что я собираюсь делать? Глупый вопрос, и первое мое желание – огрызнуться. Но я сдерживаюсь. Не потому, что здравый смысл восстает против конфликта с офицером ФСБ при исполнении. А потому, что мы на одной стороне и в ее голосе звучит надежда. Надежда на то, что я смогу преуспеть там, где они облажались. Потому что я – арфист.

– Я найду ее, где бы она ни скрывалась, – произношу глухо, без угрозы. Просто констатирую. Ненависть на угрозы тратить не стоит. Лучше приберечь ее для их объекта.

– Убийцу? – зачем-то переспрашивает Александра.

Опять хочу огрызнуться, но вместо этого просто молча киваю.

– Знаешь как? – вот в этом вопросе надежды еще больше.

На мгновение задумываюсь, а потом киваю снова. Потому что в этот момент до меня доходит, что и впрямь знаю. След не здесь, тут все стерильно – убийца позаботилась, знала, кому подбрасывает тело. Он в другом месте. И в другом времени. Там, где я в последний раз видел Светлану. Именно оттуда я распутаю этот проклятый клубок из паутины, на кончике которой застыла эта тварь. Почему-то она ассоциируется у меня с тем пауком, которого я видел на Изнанке во втором слое. Не пауком. Паучихой. А в самом деле, кто сказал, что Несущий Тишину не может быть женщиной? Очень даже может быть – в плане коварства они нам еще сто очков форы дадут. Но одного эта тварь не учла: что я начну распутывать не с того конца, что она мне оставила – он-то оборван, а выхвачу другой, настоящий, из середины. Воскрешу тот день, когда я привел несчастную Светлану на Марсово поле и думал, что оставил ее на пороге новой жизни. А оказалось, что почти на пороге небытия. Смогу ли? Теперь я почти уверен, что смогу, – знание опять свалилось на меня с непонятно какого неба. Ох уж эти дозированные озарения, ох уж эта память предков! Впрочем, я больше не ругаюсь: все правильно, оно именно так и должно быть. Постепенно, чтобы я сразу не рехнулся, как и говорила Дарья. Если школьнику сразу впихнуть в голову всю программу за десять лет, его тут же увезут в желтый дом – мозг не выдержит. А у меня не десять, у меня гораздо круче.

Мне не до того, чтобы скрывать свои эмоции, и Александра легко читает их на моем лице. А потому просит:

– Когда найдешь, оставь ее нам.

Впервые поднимаю на нее глаза и качаю головой.

– Не обещаю.

И отворачиваюсь. Ее «Удачи!» застает меня уже в дверях. Остановить никто даже не пытается.

* * *

Ну вот я и на месте. Облачный фронт все больше заполняет собой небо, очевидно, намереваясь полностью его оккупировать. В такую погоду Марсово поле воспринимается совсем иначе, чем в солнечный день. Мрачновато и готично. Хотя звучание его от этого не меняется – все как в тот день, когда я привел к Дарье Светлану. Теперь главное, чтобы дождь не пошел, – не потому, что промокну, а потому что он будет меня отвлекать.

Я такого никогда не делал, так что придется учиться на ходу. Теперь звучание Светланы. Его я хорошо запомнил. Каждую струну. Моя первая пробужденная. Первая и, можно сказать, единственная: тот паранорм, которого мы с Дарьей случайно нашли на Изнанке, когда тренировались, не в счет – им она занималась сама. Поэтому память сохранила все, вплоть до мельчайшей детали. И теперь мне предстоит это воспроизвести. Создать фантомное звучание. Бабушка рассказывала о такой возможности, объяснила азы, но научить не успела. Она многого не успела… Эх…

Для упрощения процесса пытаюсь представить внешний облик Светланы. Невысокого роста, стройная, с каштановыми волосами… Чем-то напоминает вон ту молодую художницу, что расположилась с мольбертом неподалеку. С нее удобно лепить фантомный образ, но потом ей лучше уйти. На всякий случай, во избежание… Вот уже появился призрачный образ Светланы… Интересно, что внешность ее я запомнил хуже, чем звучание… Вот появилась первая струна – черная. За ней красная, белая, синяя… Все по порядку, ничего не упустить! Все, теперь настраиваем ее арфу. Самая тонкая и кропотливая работа. Глушу внешнее восприятие почти в ноль. Максимальная концентрация! Аккуратно, шаг за шагом, вывожу звучание каждой струны на тот уровень и в ту тональность, которую слышал в момент нашего со Светланой расставания вот здесь, на этом месте, где я оставил ее с Дарьей… Процесс небыстрый и нелегкий, но я, как ни странно, справляюсь…

Уфф! Вот и все, кажется… Призрачная Светлана стоит рядом со мной и звучит в точности как тогда. А художнице пора: я не знаю, как закончатся мои эксперименты. А она тут единственная посторонняя. Вечер уже, да и тучи начинают выглядеть угрожающе, народа мало. Аккуратно воздействую на белую и темно-серую струны художницы. Внушаю ей таким образом тревогу по поводу дождя и мысль о том, что он начнется прямо с минуты на минуту. Вот она глядит на небо, ежится и спешно начинает собираться.

Больше не обращаю на нее внимания и перехожу ко второй части своего эксперимента, едва ли не более сложной, чем первая. Поиск. Я беру Светлану-призрачную, которую, разумеется, никто кроме меня не видит, за руку и двигаюсь к северному выходу из мемориала, постоянно прислушиваясь к звучанию ее струн. Вот сходство со Светланой-настоящей начинает ослабевать, и я считаю это знаком неправильного направления движения. Поворот на запад и несколько шагов туда дают тот же эффект. Только с третьего раза я достигаю положительного результата. Сходство не теряется, и струны звучат точно так, как их удалось настроить у Вечного огня. Двигаемся на юг – по направлению к Мойке и Михайловскому саду. Но чем дальше, тем сильнее накатывают волны холода. И погода тут ни при чем. Августовский вечер пока еще балует теплом, несмотря на скрывшееся солнце. Это холод энергетический, и от него стынет сердце. Смотрю иногда по телевизору программы про людей с паранормальными способностями. Понимаю, что большинство из них – фантазии на тему, но одна особенность повторяется везде: холод в подобных случаях означает смерть.

Внезапно сдавливает горло. Дело не в ее смерти самой по себе – холод тут лишь подтверждает то, в чем я и так почти не сомневаюсь. Хуже другое – он резко нарастает, значит, место гибели Светланы находится совсем рядом. Но этого же не может быть! Дарья тогда увезла ее отсюда к своим родителям куда-то за город, и если убийца достала ее, то там… Стоп, а может, она выкрала Светлану оттуда, привезла сюда, чтобы принести в жертву на месте Силы? Ну да, конечно же, так оно и было! Только… тогда должен быть след, уводящий Светлану отсюда. Его нужно найти, иначе… Иначе просто получается, что никуда она отсюда не ушла, и смерть ее настигла именно здесь, в этом самом месте. И как тогда быть со словами Дарьи?

Когда мы со Светланой-призрачной, держась за руки, словно школьники на свидании, почти вплотную приближаемся к Мойке, меня уже форменным образом колотит от озноба и бушующей внутри эмоциональной бури. Я знаю, что, продолжив движение, выйду на самый берег и правильным направлением по-прежнему будет вперед. Там, на дне реки, очевидно, и завершила свой жизненный путь Светлана-настоящая, и мне нет нужды нырять за телом, чтобы в этом убедиться. Могло ли быть так, что она погибла, не выдержав тяжелого ритуала, а Дарья просто побоялась мне об этом сказать, спрятав тело на дне реки? Могло, но если так, придется допустить, что Пробуждающая смогла солгать мне, арфисту, и струны ее не выдали. Но это возможно лишь в одном случае…

Несмотря на сильный холод, охвативший меня, я расстегиваю воротник рубашки, чтобы облегчить дыхание – в горле стоит тугой ком. Странная и страшная гипотеза полностью овладевает моим сознанием, а назвать ее бредом и паранойей хочется, но не можется. И гипотеза эта говорит о том, что Дарья – двоедушница. Именно в этом и только в этом случае я мог не распознать ее лжи. Стоп, а как же быть с Изнанкой? Мы же заходили туда вместе, и струны демонической сути наверняка выдали бы ее на сумеречной стороне Питера. Не могли не выдать!.. Или могли? Могли, если сущность снизу не находилась в ней постоянно и выходила из тела в те моменты, когда мы вместе были на Изнанке, чтобы я ее не обнаружил.

Боже мой! Вот оно «слияние с Соборной душой»! Вот оно пробуждение! Даже моя паранойя не могла подготовить меня к подобному повороту событий – мне и в кошмарном сне не могло присниться, что все будет так… И теперь открывшаяся страшная истина буквально выбивает у меня почву из-под ног. Ведь это я, я и никто другой привел несчастную девушку на заклание! А стало быть, смерть ее – на моей совести. И смерть того, второго паранорма, даже имени которого я не успел узнать, – тоже!

Но тогда… Тогда как же быть с мертвым телом у меня в квартире? Это ведь была Дарья! Или нет? Или снова ловкий трюк, на который я попался, как мальчишка? Мало ли на что способна сильная ведьма, одержимая к тому же сущностью снизу! Наверняка для нее не так уж и сложно придать чужому трупу свой облик, чтобы ее перестали искать, а она тем временем… что? И зачем? Зачем ей понадобились их смерти?!

– Не смерти, – внезапно отвечает мне знакомый женский голос из-за спины. – Только их Сила. Но отъем силы сопровождается смертью – тут уж ничего не попишешь.

Резко разворачиваюсь и вижу не спеша приближающуюся ко мне Дарью, золотоволосую синеглазую деву. А в следующий миг меня будто связывает по рукам и ногам неведомая сила. Я бросаю отчаянный взгляд по сторонам и не вижу ни одной живой души. Только тут до меня доходит, что вокруг как-то слишком уж мрачно и тихо даже для вечера пасмурного дня. Ощущения говорят, что мы находимся на Изнанке. Переход прошел как-то совершенно для меня незаметно. Понятно – поработал мастер своего дела. Похоже, Пробуждающая подстраховалась и, пока я занимался поисками, погруженный в собственные переживания по поводу смерти Светланы, открыла врата из центра мемориала, расширив зону их срабатывания до самых границ Марсова поля.

– Здравствуй, арфист, – произносит она, не сводя с меня взгляда. – Давно не виделись. Что же ты не рад нашей встрече?

Я смотрю как прозревший после долгой слепоты. Вот они, ее струны, как на ладони! Багровая – агрессия. Льдисто-голубая – жажда власти и безжалостность. Желтая – алчность. И звучат как! И серебристая с палевой – их мощь почти зашкаливает, при этом звучание полифоничное, будто принадлежат эти струны не одному человеку, а многим. Позитивных струн совсем не слышно…

– Я думал, ты умерла, – цежу в ответ.

– О! Переживал? – Она ловит мой ненавидящий взгляд и отвечает на него глумливой усмешкой. – Вижу, что переживал. Это так ми-и-ило!

– И чей же труп у меня в квартире?

Она морщится:

– Да какая тебе разница? В этом городе пять миллионов жителей. Одним больше, одним меньше…

– И давно ты… такая?

– Достаточно давно. Но не постоянно. Из-за тебя приходилось периодически отпускать эту ведьму в свободное плавание, только слегка купировав ей память.

Я в ужасе и бешенстве одновременно. Чувствую себя полным идиотом. Арфист, видящий всех насквозь, оказался пешкой в чужой игре. Меня использовали, как хотели – подставляли, манипулировали, заставляли верить в то, чего не было и в помине… Только непонятно, зачем? Зачем такие сложности? Почему не убить меня сразу, во время ритуала, как остальных, забрав Силу?

– Сам-то не догадался? – вновь, по своему обыкновению, отвечает она на незаданный вопрос. – Ведь один раз я все же сказала тебе правду. Вернее, не я. Она. А я не стала вмешиваться, чтобы ты случайно не услышал мои струны.

Демон! Несущий Тишину! А еще то, что деятельность арфиста способна так расшатать равновесие реальности, что дверь для высшей сущности снизу будет открыть куда проще… Видимо, дар арфиста забрать невозможно. Только Силу. Именно поэтому демонице пришлось провоцировать меня на всякие рискованные действия на Изнанке. И даже позволить своей человеческой сущности сражаться с двоедушниками у меня на квартире, чтобы я ничего не заподозрил и в критической ситуации пошел ва-банк. Более того – пожертвовать двоедушниками… всеми, кроме Полтавского, который наверняка жив. Видимо, овчинка таки стоит выделки. Просто того раза не хватило. Нужно еще.

– Догадливый мальчик! – продолжает усмехаться она. – Видишь, сам все понял. Правда, поздно.

– Не факт. Больше-то я ничего такого делать не стану. А без меня тебе слабо врата открыть?

– Не слабо. Просто долго – сложный ритуал, накопление Силы… Куда проще, если это сделаешь ты. Своими руками.

– Обойдешься!

– Да ну?!

«Дарья» чуть прищуривается, и у меня перехватывает дыхание. Все внутри будто застывает, только ощущается болезненная вибрация, словно птица бьется в кошачьих когтях. Мой взгляд впивается в лицо золотоволосой убийцы с синими глазами. Та мрачно улыбается:

– Твое тело в моей власти, арфист. Я могу сделать, например, так…

От боли у меня темнеет в глазах. Внутри будто ярится преисподняя, и я падаю на колени, рыча.

– Это еще цветочки, – сообщает двоедушница. – Я могу много чего с тобой сотворить! Фантазия у меня богатая. Открывай же врата, ну!

– Даже если б захотел, я не умею.

– Просто начни менять реальность, а когда равновесие расшатается достаточно, остальное я сделаю сама. Приступай же!

– Да пошла ты!

Тварь не соврала – на этот раз мне намного хуже. Будто весь организм крючьями тянет в разные стороны. И не только целиком, но и каждый орган. Свой коготь находится, чтобы вонзиться в каждое мельчайшее нервное окончание. Меня корчит всего. Сил рычать уже нет. Вырывается только слабое сипение.

– Время у меня есть, арфист. Я так долго могу развлекаться. Тем более это доставляет мне удовольствие. А ты… Что?!

Я совсем забыл о ней. О Светлане-призрачной. Решил, что она рассеялась, когда появилась Дарья. Ведь дух ее появился лишь благодаря мне и по моей воле, а как только я перестал его осознанно поддерживать, должен был исчезнуть. Однако судьба или какая-то иная могущественная Сила, видимо, смотрела на происходящее совсем иначе.

В тишине Изнанки, нарушаемой лишь мной и терзающей меня демоницей, вдруг возникает резкое звучание (и где она скрывалась-то до сих пор – внутри меня, что ли?!). Так или иначе, Светлана-призрачная, внезапно возникнув за спиной у «Дарьи», поднимает свои туманные руки и спускает с поводка незримую Силу, которая бьет фальшивую Пробуждающую и отшвыривает ее на пару метров в сторону. При этом «Дарья» инстинктивно обрушивает на меня очередную болевую волну. Я чудом ее выдерживаю и даже ухитряюсь приподняться с колен. Вижу, как ответный энергетический удар двоедушницы развеивает фантом по ветру, но у меня возникает микрошанс, который я не упускаю. Хватаю черную струну противницы и рву что есть силы, а затем, пока она не опомнилась, то же самое делаю с палевой. Все.

Ее взгляд останавливается, и она падает как подкошенная. Мертва – звучания нет. В тот же миг накрывает и меня: резкая боль в груди и слабость. Пошатнувшись, приваливаюсь спиной к стволу ближайшего дерева и сползаю по нему на землю…