Санкт-Петербург. 8 августа 2016 года
Эти три недели прошли непривычно тихо. Не затишье даже, а полный штиль. После бешеного темпа и жутких стрессов первой половины июля я, казалось, впал в летаргию. И мир вокруг тоже – не происходило ничего от слова совсем. Возможно, причина в исчезновении Дарьи. Пробуждающая применила свой любимый трюк – оказалась вне зоны доступа. И сама, естественно, не звонила. Поначалу, после битвы в моей квартире, я даже радовался этому. Я только что чуть не погиб, пребывал в ужасном состоянии физически и психологически и хотел лишь одного: чтобы все оставили меня в покое и свалили куда-нибудь километров за пятьсот от меня. Хотел только лежать, спать и ничего не делать.
Но такое состояние долго не длится. Человек самой своей природой не приспособлен к безделью. Физически я отошел через три дня, и в голове стали крутиться разные мысли: где там Дарья, все ли с ней в порядке, сдержала ли она слово и убила ли эту мразь, Полтавского, удалось ли ей предварительно у него узнать хоть что-то полезное, а если удалось, то что.
Вот какого черта так исчезать?! Неужели не понимает, что я извожусь тут в неизвестности?! Хоть бы как-то дала о себе знать! На нее что, охота идет? Из-за того, что мы сотворили с Полтавским? Но почему только на нее? По идее, должны были и меня дичью объявить. Неужели она все устроила так, чтобы лишь самой оказаться замешанной в этой истории? Чтобы на меня не пала и тень подозрения? Тогда понятно, чего она скрывается и почему не выходит на связь. Но мне-то от этого не легче!
К середине второй недели эта стадия закончилась. Не то чтобы я совсем перестал волноваться по всем этим поводам, а просто перегорел. Невозможно вечно изводить себя – или сойдешь с ума, или сработает психологический предохранитель, и ты перестанешь принимать все так близко к сердцу, перейдя в фазу: «не знаю, ну и ладно – нашим легче». А в самом деле, какой смысл волноваться о том, на что ты никак не можешь повлиять?
Это касалось всего, в том числе и жуткой легенды о Несущем Тишину в образе паука, которого я видел на втором слое Изнанки. Сначала он мне еще снился в кошмарах, а потом и это впечатление потускнело. Раз ничего не происходит, значит, угроза отодвинулась. Особенно если исходить из предположения, что именно я своими активными действиями против двоедушников мостил демону дорогу в наш мир. Сейчас-то я ничего не делаю, вот и тишина. Так может, это и хорошо? Может, так и надо? Идеологически обоснованное бездействие.
Я занялся своей редакторской работой, потому что надо же что-то делать, в конце концов! И потому что деньги имеют свойство кончаться. Иногда даже раньше, чем начинают начинаться. До завтрака и после ужина каждый день я совершал прогулки – это меня успокаивало, – а с девяти утра до восьми вечера вкалывал. Без выходных – так оно даже лучше. Меньше времени для всяких пустопорожних мыслей. Материальное положение, опять же, немного поправил – сплошные плюсы. И как-то очень органично я уже начал вписываться в эту новую спокойную жизнь простого обывателя, без магических треволнений и стрессов, без экскурсий на Изнанку и периодических спасаний собственной жизни. И в том, что раньше казалось мне скукой смертной, я начал находить своеобразную прелесть. Да же струны чужие слушал вполуха и не пытался анализировать. Ну разве что иногда, совсем уж от безделья и чтобы худо-бедно поддерживать квалификацию. Например, когда сидел на скамеечке у адмиралтейского фонтана или в Летнем саду, или стоял у парапета на одной из набережных Невы.
Ах да, на Изнанку я все же пару раз сходил. Осторожно и ненадолго, чтобы убедиться, что я это по-прежнему умею и, если что, смогу. И заглянуть, и перейти полностью. В качестве катализатора я использовал палец той самой руки восковой фигуры с изнаночной стороны Петропавловской крепости. Похихикав слегка, повесил на шею на цепочке. Палец выглядел вполне себе натурально человеческим. Представляю, какое впечатление подобное украшение может произвести на непосвященного.
Но все это так, эпизоды. А в остальном, повторяю, я вел совершенно обычную жизнь, уже всерьез надеясь, что это не затишье перед бурей, а просто наступили спокойствие и стабильность, – жизнь, когда мысли о долгосрочных планах на будущее не вызывают скептической усмешки, – то, что еще недавно представлялось мне совершеннейшей утопией.
Вот в таком состоянии и расположении духа я подошел к восьмому августа – дню, когда судьба сказала мне: «Халява кончилась!» – и в жизнь мою вернулась сумасшедшая свистопляска.
В плане работы сегодняшний день получился весьма продуктивным – я отредактировал без малого сотню тысяч знаков текста, и отослал его в издательство. После чего счел, что могу себе позволить вечером погулять подольше. Надел ветровку, поскольку летняя жара Питер уже отпустила и на Неве пронизывало неслабо.
Солнце, ветер. Я стою на Дворцовой набережной у Троицкого моста и любуюсь изящным силуэтом «Благодати», освещаемым лучами закатного солнца. Нева звучит как всегда прекрасно – исключительно духовыми: трубы, перемежающиеся флейтами, от низких до высоких, почти звенящих тональностей. Впадаю в созерцательность. Сегодня можно. Даже нужно. Однако…
– Привет, спаситель!
Несколько секунд льщу себя надеждой, что обращаются не ко мне, но это пустая надежда: голос знакомый, а кроме него я ничего не слышу. Стало быть, его обладательница – «тихая». А среди тех, с кем я знаком, такая всего одна, как раз та, с кем я познакомился в баре после похорон дяди и кого потом спас…
– Привет, Александра. Давно не виделись. Шикарно выглядишь!
Не покривил душой, нисколько. Стройная, загорелая, минимум косметики, загадочная полуулыбка… Одета простенько, но со вкусом – джинсовый костюм, накинутая сверху ветровка. И темные очки на пол-лица. Как будто мало того, что она «тихая», еще и глаза прикрыты. Неужто она в курсе, кто я такой, и вышла целенаправленно на охоту? Видимо, да.
– Спасибо. Твоими молитвами.
– Не понял?
– Да ладно тебе, не прикидывайся! Ты же спас мне жизнь. Там, на Ваське, после нашей встречи в баре.
– С чего ты взяла?
– Я не совсем отключилась тогда. Кто-то заставил тех громил сбежать, не завершив дело. А потом я видела твое лицо… перед тем как совсем отрубиться. И не говори, что мне это показалось.
– Но я не прогонял их. Они сбежали от полицейской сирены.
Она качает головой.
– Им поставили задачу – убить меня и замаскировать заказняк под ограбление. Чтобы нанести удар ножом почти отключившейся жертве, нужна секунда. У них было больше. И если бы не ты…
Переход темы на «как ты это сделал?» будет уж совсем некстати, поэтому я перехватываю инициативу:
– Вот оно как, значит – «убить и замаскировать заказняк под ограбление»? Не слишком ли круто для женщины с дипломами жилетки и филолога?
– Ну, ты тогда почти правильно все угадал, на самом деле…
– Когда сказал про следователя?
– Именно.
– А почти – это…
Она заговорщицки понижает голос:
– Федеральная служба безопасности. Только тсссс!
Я чуть улыбаюсь. Чего-то в этом роде я и ожидал. Только в какую игру она играет? Почему я? Почему сейчас? И еще интересно – зачем? Вторая случайная встреча? Щаз! Расскажите это моей бабушке! В буквальном смысле. Что ты там говорила, ба? Найди «тихую»? Так вот, нашел. Вернее, она меня нашла.
– А те громилы…
– Да так, – морщится Александра, – аукнулось одно из моих старых дел. Я тогда еще работала в другом управлении. Банальная месть. Но теперь эта проблема уже решена. Правда, жива я только благодаря тебе.
– А там, в баре, ты подсела ко мне по заданию руководства?
Она делает едва уловимую паузу. Несчитываемые струны, зеркальные очки, непроницаемое лицо.
– А мысли, что ты мне просто понравился, значит, не допускаешь?
Теперь уже моя очередь морщиться.
– Не надо играть со мной, Александра! Так с тех пор меня и пасете?
– С чего ты взял?
Однако это начинает раздражать.
– Да уж не с потолка. Электронные письма, эсэмэски, предупреждающие об опасностях – ваших рук дело?
Какое-то время она молча смотрит на меня. Сквозь очки я не вижу ее глаз, но уверен: она как раз тактику выбирает из нескольких заранее подготовленных вариантов. И вдруг улыбается.
– Может, пройдемся?
Я хмыкаю:
– До вашей «конторы»?
– Зачем? Давай до Петропавловки, а потом в Александровский парк.
Пожимаю плечами:
– Как будет угодно даме.
– Даме угодно, чтобы кавалер взял ее под руку.
Такой вот Версаль. Беру ее под руку, и она, так по-хозяйски, словно супруга, прижимает мою руку к себе.
– Что же, пойдем.
– Давай я расскажу тебе одну историю, а ты поправишь, если я где-то ошибусь. – Александра так воркует, будто мы даже не просто супруги, а без памяти влюбленные молодожены. Как-то это у нее очень естественно получается. «Тихая» эфэсбэшница с удивительным актерским талантом – убойное сочетание! – Только сразу предупреждаю: если ты собираешься все отрицать, то не стоит – мы только зря потратим время на бесполезные препирательства и ничего не добьемся. Договорились?
– Интересно формулируешь, – усмехаюсь я. – Звучит, как «поправляй, но не слишком». Ладно, попробуем сыграть в эту твою игру.
– Спасибо. Итак, жил да был в городе Перми один молодой человек. Имя его пока называть не станем, пусть будет «наш герой». Очень непростой молодой человек, со способностями, которые принято называть сверхъестественными или паранормальными. Были ли они врожденными или пробудились позже, науке это неизвестно. Также наука пока не в курсе дела, что конкретно это были за способности, но кое-какие гипотезы на сей счет имеются…
Александра делает паузу, пока нас минует медленно прогуливающаяся влюбленная парочка, и при этом прижимается ко мне самым нежным образом, слегка меня этим смутив. Впрочем, я быстро восстанавливаю самоконтроль и небрежно осведомляюсь:
– Так что же это за гипотезы?
– Похоже, что наш герой умеет читать людей, как открытую книгу. И не просто читать, но и манипулировать ими. Правда, научился он этому далеко не сразу. Способности у него, очевидно, были наследственные. Предположительно – от бабушки. Она же занималась его обучением.
На этом месте Александра делает небольшую паузу и, возможно, бросает на меня искоса короткий взгляд, которого мне не видно из-за ее очков, но я храню непроницаемое выражение лица. Вернее, надеюсь, что храню – я ж себя не вижу.
– Любопытно, кстати, что способности нашего героя либо нестабильны, либо не универсальны, потому что на некоторых людей они почему-то не действуют.
Тут пауза уже длиннее и выразительнее, так что я все же решаю вставить реплику:
– А что, довольно правдоподобно. Как раз недавно фантастический роман про такое редактировал: генетическая аномалия, врожденный иммунитет.
– Только в нашем случае это не фантастика, – уточняет Александра. – Но паранормальные способности вовсе не облегчают жизнь нашему герою, а скорее напротив – осложняют, создавая непредвиденные проблемы и притягивая опасности. По всей видимости, у обладателей такого дара имеются свои естественные, можно сказать, природные враги, которые ведут с ними давнюю войну. Сначала у героя умирает отец, вроде бы от естественных причин, но есть сомнения: враги-то у него тоже весьма непростые, и они вполне способны умертвить человека так, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений. Точнее, подозрения все равно возник ли, но только у героя и его бабушки, а не у полиции. Трудно сказать, почему враги выбрали своей целью отца героя. Может быть, у него тоже имелись некие неоформившиеся способности, а может быть, это была провокация, направленная на то, чтобы герой и его бабушка потеряли хладнокровие и начали совершать ошибки.
Конечно, умение делать физиономию кирпичом я более или менее освоил, но на этом месте непроизвольно напрягся, что вряд ли ускользнуло от Александры, плотно обвившей мою руку своей. Тоже, выходит, с умыслом обвившей. Язык тела, так его распротак! Кажется мне или нет, что легкая полуулыбка моей спутницы становится чуть шире? Что, довольна, подловила? Ничего, посмотрим, как оно дальше будет.
– Через год с небольшим умирает и бабушка героя. Ее смерть тоже выглядит естественной, но странные совпадения копятся, и дело становится все более подозрительным. Да, в деле фигурирует также еще один гражданин, назовем его П, бывший заместитель отца героя по работе в НИИ. От его смерти этот гражданин выигрывал больше всего, но его ни в чем не обвиняли и не допрашивали. Зачем – ведь смерть естественная. Гражданин П состоял в любовной связи с гражданкой Л, которую в момент смерти бабушки героя видели неподалеку от места, где это произошло… Ну, видели и видели, мало ли кто там гулял. Да и что тут такого – сердечный приступ есть сердечный приступ.
Ох, как она ко мне прижимается, словно пульс пытается считать, вычислить реакцию на те или иные свои слова, только что палец на запястную вену не кладет, полиграф ходячий!
– Так или иначе, после смерти бабушки нашему герою становится очень не по себе. Не только горе, но и разные нехорошие подозрения не дают ему чувствовать себя в безопасности. Должна сказать, в этих обстоятельствах я его вполне понимаю. В общем, он начинает искать способ сбежать подальше из ставшей вдруг очень неуютной Перми. Но это не так-то просто. Как оставить мать, которая совершенно раздавлена этими смертями и все чаще прикладывается к бутылке? Да, отношения у них не очень, но мать есть мать. Да и затихло все после смерти бабушки героя. Как-то резко и вдруг, будто все это были самое обычные инфаркты, а не чей-то злой умысел. Странное, кстати, затишье: ведь враги не могут не знать, что герой одаренный, но почему-то не торопятся завершить свою вендетту против его семьи, убрав и его тоже.
Вот как тут не напряжешься? В голове сами собой всплывают легенды о Несущем Тишину и предположения Дарьи насчет хитрых планов двоедушников. «Остаться должен только один» и все такое… Только не вышло у них ничего – не произошло катаклизма. Но это не значит, что ничего такого они не замышляли. Иначе с чего бы Полтавскому и компании ждать целых десять лет, чтобы явиться меня добивать? Да еще в Питер. Выходит, вот она – причина: ждали, когда мой дар проснется окончательно и я начну им активно пользоваться.
– Проходит десять лет. Отношения с матерью у нашего героя осложняются окончательно, а тут еще в Питере заболевает его родной дядя, брат матери. И не просто заболевает – у него обострение онкологии, и все выглядит так, что скоро ему отправляться на тот свет. Умирающий просит сестру или ее сына приехать, побыть с ним в этот оставшийся ему недолгий срок, но мать героя по непонятной причине отказывается – похоже, у них с братом когда-то произошел серьезный конфликт. А вот герой соглашается: он видит в этом шанс сбежать из Перми, чтобы оказаться подальше от тех, кто, возможно, причастен к смерти его отца и бабушки, а также от матери, чьи закидоны он уже просто не может больше выносить.
М-да, с деликатностью Александра не очень дружит. Ну да ладно, потерпим.
– И вот тут, в Питере, в жизни нашего героя наступает самый интересный период. В отличие от Перми, здесь очень серьезный магический контингент. Доминирующим сообществом паранормов является так называемый Северный ковен ведьм.
Интересно. А как же Соборная душа? Александра просто не в курсе или опять темнит?
– Естественно, появление паранорма со столь оригинальным даром не могло пройти незамеченным. На него выходит некая серьезная и загадочная фигура и начинает вербовать…
Это она про Дарью, что ли? Однако молчать надоело.
– Эта фигура из ФСБ? – усмехаюсь я.
– Нет, – без улыбки отвечает Александра. – Хуже.
– Вот как? – Направление, которое принимает разговор, нравится мне все меньше и меньше.
– Она когда-то имела отношение к Северному ковену.
– Больше нет?
На губах Александры появляется кривая усмешка.
– Скажем так, они разошлись во мнениях с верхушкой ковена. Теперь ведьмы сами ее боятся.
– Почему?
– Потому что она взяла за практику убивать паранормов и забирать их Силу себе.
Внутренне леденею. Ничего себе новости сельской жизни! Это не может быть правдой! Уж во всяком случае, не про Дарью! Я же слышал ее звучание – оно совершенно! Если бы она была убийцей, это бы от меня точно не укрылось! Либо Александра нагло лжет, пытаясь настроить меня против Дарьи, либо речь все же идет о какой-то другой ведьме. Зеркальные очки в пол-лица отражают мое смятение.
– Скажешь что-нибудь? – интересуется Александра.
– Насколько активно она обрабатывала… нашего героя?
– Она соблюдала осторожность. Ее с ним видели лишь дважды.
Дважды? Может, не Дарья? Мало ли с кем могли меня видеть…
– Тогда с чего ты взяла, что она его вербовала? Их подслушивали? И если эта женщина убивает паранормов, почему в таком случае он остался жив? Или не остался?
– О нет, он выжил, – улыбается Александра. – Именно тогда и стало ясно, что это была вербовка. С другими паранормами у нее все происходило куда быстрее: короткий разговор, вскоре после которого они умолкали навсегда.
– Какой-то шаткий у тебя фундамент для подобных выводов.
– Имей терпение, я еще не закончила свою историю. Дядя нашего героя таки умер и почти все, включая квартиру на Васильевском, оставил любимому племяннику, который у хаживал за ним последние недели жизни. Так наш герой и остался в Питере на ПМЖ и, по некоторым сведениям, стал активнее пользоваться своими способностями. И вот внезапно он встречает одну интересную даму по имени… ммм… ну, скажем, Светлана.
Удар под дых. Но я все же не вздрагиваю огромным усилием воли. Впрочем, все это тщетно. Если «контора» меня пасла, то и встречу мою со Светланой срисовала. Если буду отрицать знакомство, только хуже станет… Кстати, почему хуже? Неужели со Светланой что-то…
Александра между тем достает смартфон и начинает листать фотографии. Как-то невзначай получается, что на экране задерживается фотка, на которой мы со Светланой выходим на Марсово поле с улицы Миллионной. Задерживается на пару секунд, а потом Александра листает дальше. Тонкий намек на толстые обстоятельства – чтобы не вздумал идти в отказ.
– Кстати, вот, глянь на нее. Симпатичная девушка и, по оценкам экспертов, потенциальный паранорм… была.
А это уже не под дых. Это хук справа в голову.
– Почему «была»? – Из-за пересохшего внезапно горла голос мой кажется несколько осипшим.
– Она исчезла, – бесцветным голосом отвечает Александра. – Практически сразу после встречи с нашим героем. И с тех пор ее не могут найти. В том числе родственники. Они и подали заявление.
Мы стоим на тенистой аллее Александровского парка, и моя спутница больше не держит меня под руку. Зато внимательно сканирует мое лицо через свои огромные непроницаемые очки. Я в нокдауне, но Александра не спешит нанести добивающий удар. Ей от меня нужно что-то другое. Что?
– Когда это произошло?
– Исчезновение? Ну, наш герой должен знать это не хуже меня. Полтора месяца назад. 20 июня. Но заявление подано совсем недавно. Светлану все знали как весьма независимую девушку, которая имела обыкновение на довольно долгий срок пропадать с радаров близких. Тем более она отправилась в отпуск и хотела развеяться. Мало ли. Но неделю назад, в день ее рождения, с ней пытались связаться, но не смогли, и вот тут поднялась тревога.
– Тогда почему же нашего героя до сих пор не задержали и не допросили?
– Ну так в его действиях состава преступления не обнаружено. И в момент, когда они расстались со Светланой на Марсовом поле, девушка была жива и здорова. Но вот там, видимо, и произошло что-то нехорошее. Жаль, что наблюдение велось только за нашим героем, и поэтому дальнейшая судьба Светланы осталась неизвестной.
– И чего ты хочешь от меня? – Рот становится шершавым, словно вся слизистая вдруг превратилась в наждачку.
Александра машет рукой в сторону ближайшей лавочки:
– Давай сначала присядем, и я завершу свою историю. А потом уже отвечу на этот твой вопрос.
Мы садимся на лавку, и она продолжает:
– Итак, наш герой, – Александра, похоже, кайф ловит с этой недомолвочно-иносказательной игры в слова, – вполне вписался в свою новую среду обитания и почти успокоился, но прошлое его все же настигло. Непонятно, почему давние враги его семьи ждали долгих десять лет, но они таки явились за ним. В один далеко не прекрасный день в Питер прилетели гражданин П и гражданка Л. Они даже устроили засаду в квартире нашего героя…
– Интересно, – перебиваю я, – почему это «контора», которая знала все, в том числе и о незаконном проникновении этих П и Л в квартиру нашего героя, не накрыла их там, а? Решила устроить ловлю на живца, подождать, пока клюнет рыба покрупнее?
Мне плохо, я отравлен отвратительными новостями и потому становлюсь злым. Тем более объект для вымещения этой моей злобы довольно-таки подходящий – как ни крути, а она меня использовала, чтобы поймать эту неизвестную ведьму, манипулировала мной, следила… Спасибо хоть, предупреждения посылала.
Александру же мой выпад вовсе не смущает.
– Да. Мы ловили и продолжаем ловить ведьму-убийцу. И если наш герой с ней связан, то при появлении серьезной опасности он позовет ее на помощь. Поэтому мы и посылали предупреждения, чтобы он привлек ее к борьбе с приехавшими врагами и мы получили шанс ее поймать. Ну и еще потому, что не хотели смерти нашего героя.
Я фыркаю:
– Ну да, такой ценный живец не должен пропасть!
Александра отворачивается. Неужели все же смутилась? Потом продолжает:
– Операция завершилась провалом. Никого поймать не удалось. Более того – потом исчезли также и господин П, и госпожа Л. Бесследно. А вот наш герой неожиданно оказался у себя дома и на следующий день как ни в чем не бывало пошел в магазин… Ну что, будут поправки, уточнения?
Молчу. Думаю, что сказать. В этот момент в кармане возникает и тут же гаснет короткая вибрация. Эсэмэска. Хорошо, что у меня беззвучка стоит. Смотреть сейчас, кто и что мне прислал, я не стану. Не когда на меня коршуном смотрит эта эфэсбэшница. Черта с два я ей что расскажу и уточню! Не верю я в то, что Дарья – убийца. Спецслужбовцы ошиблись – не ту ловят. Ведь они, в отличие от меня, не умеют слышать и расшифровывать звучание струн души! А я умею. И знаю, что Дарья невиновна! Но доказать я сейчас Александре ничего не смогу. Даже пытаться не буду. Потому что пока у меня слишком мало фактов. Мне нужно время. Хоть немного.
– Чего ты хочешь от меня?
По одному лишь изгибу губ сложно понять эмоции человека, особенно если этот человек обладает профессиональными навыками самоконтроля. Но все же мне показалось, что Александра разочарована. Интересно, она что, ожидала, что я сейчас разрыдаюсь, упаду на колени и начну исповедоваться? Обойдется!
– Две вещи. – Ее тон делается холодным. – Во-первых, нам нужно найти Светлану или удостовериться, что она мертва. Пусть даже без трупа, так сказать, косвенными методами. А во-вторых, нам нужна ведьма-убийца. Ее необходимо остановить, иначе она будет продолжать.
– Все?
– А тебе мало? – Теперь она уже слегка раздражена. Или не слегка, если это даже сквозь ее маску наружу прорывается.
– Почему же, достаточно. Про ведьму я ничего не знаю, а вот Светлану попытаюсь найти. – Я делаю короткую паузу и поднятой рукой предупреждаю гневную реплику Александры. – Угрожать мне не надо, у вас на меня ничего нет. И быть не может. Я добровольно помогаю следствию, потому что случайное знакомство со Светланой получилось очень приятным, и мне будет очень жаль, если с девушкой произошло что-то плохое… Как тебе позвонить, если что?
Губы Александры плотно сжаты. Она в сомнениях, но, кажется, понимает, что все средства на данный момент исчерпаны. Сама же сказала: состава преступления нет. А всю ее дедукцию к делу не пришьешь, так что утрись, Александра, и бери что дают. Большего все равно не получишь… Разве что если я найду настоящую ведьму-убийцу.
Наконец она протягивает мне карточку.
– Советую тебе не тянуть. С каждым днем возрастает риск, что ведьма убьет еще кого-нибудь.
– Я понял. – Поднимаюсь с улыбкой. Имитирую спокойствие, хотя в душе бушует тайфун. Кто-то очень сильно пожалеет о том, что решил поиграть в своих целях неопытным арфистом. – До связи. Рад был видеть тебя в добром здравии.
– До связи. Надеюсь, ты примешь правильное решение.
Киваю и ухожу, провожаемый ее тяжелым взглядом. И только отойдя шагов на пятнадцать, достаю телефон. Так и есть – эсэмэска. Открываю:
«Будь осторожен – она охотится на тебя. Это очень опасно! Подробности позже. Д».
Конечно же, она опять недоступна! Любимая фишка Дарьи – исчезать после того, как подкинет мне какую-нибудь информацию, сворачивающую мозг набекрень. Вроде пора уж привыкнуть, а все равно каждый раз бесит. Вот как понимать «она охотится на тебя»? Кто «она»? Ведьма-убийца? Еще одна двоедушница, явившаяся мстить за Полтавского и ту «гражданку Л»? Или речь об Александре? «Подробности позже» – это когда? Сегодня вечером? Завтра? Через неделю? Неужели у нее прямо такой цейтнот, что даже несколько лишних слов в смс написать не судьба? Так ведь и мне ей много чего сказать нужно, причем жизненно важного!
Написал смс: «Нужно встретиться или хотя бы поговорить. Важные сведения. Тебя ищут. Где Светлана?» Естественно, сообщение не доставлено. Но теперь хоть эсэмэска придет, если она в сети появится. Хотя когда это еще будет? Ладно, по всей видимости, Светлану мне придется искать без ее помощи.
«Я отвезла ее к своим в деревню», – говорила Пробуждающая. Ловлю себя на мысли, что по-прежнему ничего не знаю о Дарье. Кто такие «свои», где та деревня? Невольно подкрадываются нехорошие мысли, что о дальнейшей судьбе Светланы я знаю только со слов Дарьи. Не будь я арфистом, это бы встревожило, но струны же, струны! Чему и верить, как не им? Почему Светлана исчезла? Неужели приобщение к Соборной душе так на нее повлияло, что она решила прекратить всякие сношения с семьей? Вряд ли. Она до сих пор не пришла в себя после ритуала пробуждения и не хочет ни с кем общаться? Или не может? Это не исключено, хотя мне не верится – слишком уж долго. С ней что-то случилось там, «у своих»? Тогда почему Дарья мне не сказала? Меня ведь это в первую очередь касается. Не хотела расстраивать? Чушь – я не маленький мальчик, и Дарье лучше, чем кому бы то ни было, должно быть известно, что оберегать меня подобным образом не следует…
А если это что-то случилось как раз после битвы у меня в квартире? Если это месть двоедушников? Или, что еще хуже, Дарья во время допроса не углядела за Полтавским и он сбежал? Или его освободили? А в процессе что-то случилось со Светланой, и сама Дарья пострадала? Может, она сейчас лежит где-то раненая и ничего не может сделать? Так, стоп! Всяких страхов тут можно напридумывать чертову уйму. Да, ситуация плохая, но паниковать пока рано. Сперва начну искать Светлану. Если в процессе объявится Дарья – хорошо. А нет – потом займусь и ее поисками тоже. Будем решать проблемы по мере возникновения.
Эта немудреная мысль посетила меня, когда я уже приблизился к дому. Надо еще в принципе понять, как искать Светлану: мой дар для этого как-то не очень приспособлен…
Весь в раздумьях, я поднимаюсь на свой этаж почти на автопилоте. Так же автоматически вставляю ключ в скважину. И замираю. Что-то не так. Звучание своего подъезда и своей квартиры я давно уже выучил наизусть. Оно почти всегда одинаковое, с тех пор как чуть-чуть развеялся мрачняк после смерти дяди. Единственным исключением оказался тот страшный вечер вторжения двоедушников. Сейчас, конечно, не совсем как тогда, но диссонанс я ощущаю четко. Снова чужаки? Квартира звучит тревогой, но вроде не опасностью. Разница тонкая, но я ее уже определяю. Происходит что-то нехорошее, но непосредственной угрозы нет. И живого звучания тоже нет. Квартира пуста… и не пуста одновременно. Что за черт?!
Вспыхивает злость – как меня это все достало, блин! Резко поворачиваю ключ в замке и вхожу… Возникает ощущение, будто у меня что-то с глазами. Включаю свет – и начинает казаться, что я сошел с ума. На полу лежит тело. Мертвое, без вариантов – никакого звучания. Крови почти нет, если не считать тонкой струйки из уголка рта и жутких, багровых из-за мощных кровоизлияний, глаз. И это женщина. Молодая. Знакомая до боли, но я отчаянно не хочу в это верить. Безумно не хочу. Но, похоже, придется. Рычу глухо, страшно, сжимаю кулаки, кровеня ногтями ладони.
Потому что у моих ног лежит бездыханное тело Дарьи.