Чем больше Сейлин размышляла, тем больше сожалела о том, что не отправилась вместе с Зейлом в город на поиски человека Юстиниана. Зейл едва ли знал Вестмарш, и он уже неоднократно подвергался нападениям, из-за чего аристократка сильно переживала. Она не была из тех, кто позволял другим сражаться вместо нее, – даже людям вроде Полта, которым за это платили.

Вот почему Сейлин решила, что отправится в город и найдет некроманта, пока не случилось что-нибудь ужасное.

Проскользнуть мимо Сардака было несложно. При всей заботе о ней, кровный брат слишком доверял Сейлин. Когда она уединилась на вечер, Сардак принял от нее поцелуй в щеку и пожелал всего наилучшего. Затем он отправился в свои покои по соседству и обещал, что явится, стоит ей лишь позвать.

Сейлин подождала, пока дом затихнет, затем облачилась в наряд, подобный тому, что она надевала в склеп, набросила сверху плащ и выскочила из комнаты. Чтобы Сардак ее не услышал, она взяла курс мимо покоев Зейла. Такой путь был длиннее, но, по крайней мере, никто не заметил ее отбытия.

Или она так думала.

– Хорошо же вы закутались для прогулки по дому, – раздался голос из-за двери комнаты некроманта.

Сейлин старалась игнорировать невидимого собеседника, но тогда он начал напевать громко и невпопад. В отчаянии леди Несардо проскользнула в комнату, чтобы утихомирить его.

– Не надо, Гумберт! Сардак вас услышит!

– А почему он не должен? – чуть спокойнее отозвался череп. – Вам нельзя туда идти, и вы это хорошо знаете, девочка!

– Зейл рискует собой ради меня в городе, о котором ничего не знает, ища человека, которого должен опознать по сомнительному описанию моего брата! Не могу понять, как я позволила ему отправиться туда в одиночку!

– Вы удивитесь, насколько изобретательным может быть наш парень. Если этот Эдмунд окажется за воротами дворца, он найдет его. – Затем в голос черепа прокралось сомнение. – Хотя город-то действительно большой…

– И я знаю его намного лучше.

– Но вы также не должны отправляться одна, миледи.

Сейлин оставалась непреклонной:

– Я не стану рисковать Сардаком. Это мое решение.

– А я и не о нем говорил, – каким-то образом череп шевельнулся. – Возьмите меня, и пойдем…

– Вас?

– Девочка, я искал золото и охотился на людей большую часть своей смертной жизни! И я знаю Зейла, как никто другой! Вы хотите найти его и найти поскорее… я вам нужен.

Он говорил разумно… и это беспокоило Сейлин.

– Я даже не знаю…

– Если вы боитесь нести меня в руках у всех на виду, просто возьмите вон тот мешок. Его использует Зейл, когда мы путешествуем. Все что нужно, так это временами вынимать меня, чтобы я мог сориентироваться.

Не зная, что еще можно сделать, Сейлин согласилась.

– Вы уверены, что сможете привести меня к нему? – раскрыв мешок, спросила она.

– Он и я связаны не только магией, миледи… полегче можно! – последнее относилось к ее попытке засунуть череп без нижней челюсти в мешочек слишком резко.

Как только Гумберт очутился внутри и расположился, как ему нужно, Сейлин осторожно затянула мешочек и привязала к поясу. Череп казался удивительно легким.

– C вами там все в порядке?

– Настолько, насколько это возможно…

Сейлин поморщилась. Она говорила с черепом, как будто он был живым, хотя это было не так. Несмотря на то, что Гумберт Вессел вел себя как человек, он более им не являлся.

Сейлин знала все входы и выходы из дома и поэтому без труда проскользнула мимо дежуривших ночью слуг. Вскоре она вместе с Гумбертом очутилась в темной конюшне. С детства приученная к самостоятельности, леди Несардо без проблем оседлала лошадь и тронулась в путь. Она не встретила ни души, пока не достигла внешних ворот, где нес караул одинокий стражник.

– Вы действительно хотите отправиться в город в этом, миледи? – поинтересовался вооруженный мужчина. Он прослужил Сейлин десять лет, так что даже не думал предлагать ей развернуться и возвратиться в дом. Леди Несардо поступала так, как угодно леди Несардо. Это все, что имело значение.

– Да, Дольф. Все так же, как в тот год, когда умерла моя мать.

– Ах, – погрустнев, стражник открыл ей путь. Пока она проезжала, он пробормотал: – Надеюсь, у нынешнего предприятия будет исход получше, миледи. Будьте уверены, никто не узнает, в особенности ваш брат.

Когда они отъехали на некоторое расстояние от поместья Несардо, Гумберт вдруг спросил:

– И что это было, там?

– Дольф помнит, когда моя мать болела, я выезжала каждую ночь, якобы на поиски кого-то, кто мог бы ее исцелить.

– А это было не так?

Сейлин покачала головой, мысленно вернувшись в то мрачное время:

– Нет. Во всяком случае, не под конец. Сначала я искала помощи визджерей, надеясь, что он научит меня, как ее спасти. Но ничего не вышло.

Череп помедлил.

– Если было «сначала», то было и «потом»… Так что случилось потом?

– Потом я впервые отправилась на поиски некроманта, – череп не мог видеть слезы на лице Сейлин, смешивавшиеся с дождем. – Тогда я подумала, что если не смогу оставить ее в живых, то воскрешу из мертвых, чтобы она навсегда осталась со мной.

Гумберт снова помедлил.

– Вы никого не нашли, не так ли, девочка?

– Нет… и ради ее же блага, я рада, что не нашла…

Череп благоразумно не стал высказываться.

Дождь немного уменьшился, когда они покинули окрестности дома Несардо, что Сейлин не могла не заметить. Еще до того, как Зейл указал на это, она знала, что ее дом является средоточием древних сил. Это не особо беспокоило женщину в прошлом, но теперь нечто направляло те самые силы против нее.

Зейл предпочитал передвигаться пешком, чего Сейлин не могла понять, но теперь ей это играло на руку. Каким бы быстрым и ловким не был некромант, благодаря лошади она преодолевала расстояния куда быстрее.

Из-под капюшона дорожного плаща аристократка всмотрелась в возникшие впереди заведения. Она искренне сомневалась, что ей повезет обнаружить служителя Ратмы или узнать его приблизительное местоположение при первой вылазке, но, в то же время, Сейлин не могла пройти мимо.

– Начнем отсюда, – пробормотала она, но как только Сейлин стала спешиваться, из мешочка донесся шепот:

– Парень не задерживался здесь надолго. Поехали.

Она остановилась и спросила тем же тихим голосом:

– Откуда вы это знаете?

– Мы связаны друг с другом, как я и сказал, – последовал резкий ответ. – Не спрашивайте. Просто поверьте мне на слово – я знаю, что его здесь нет. Поехали.

Сейлин вновь забралась в седло. Когда бы она ни подъезжала к трактиру или таверне, она осторожно клала руку на мешочек. И тогда череп отвечал одним словом – к ужасу для нее, всегда «нет».

Это позволяло им действовать быстрее, но в то же время она беспокоилась, понимая, как далеко Зейл забрался в город.

Тревога Сейлин выросла десятикратно, когда они проехали великий собор Закарума. Подозрительных стражников, похоже, совсем не беспокоила непогода, а заботило лишь наблюдение за еретиками, которых они видели повсюду. Некромант наверняка бы привлек их внимание, пусть даже одним лишь обликом.

– Помедленнее… – внезапно пробормотал Гумберт. – Похоже, недавно он проходил здесь.

Ее пульс участился. Так близко от закарумитов… что не сулило ничего хорошего.

– Остановимся тут, – предложил спутник Сейлин тем же низким тоном. – Лучше проверить ближайшие заведения. Его след отчетлив.

Сейлин остановилась перед постоялым двором и таверной под названием «Перекресток Гаррета». Привязав лошадь, она поправила мешочек, в котором покоился череп, и направилась к входу.

Но как только она потянулась к двери, большая фигура чуть не столкнулась с ней. Мужчина – с видом искусного воина – схватил ее за руки как раз вовремя, чтобы Сейлин не упала спиной на мокрую мостовую.

– Вот так, малютка! Вам стоит лучше следить за собой! – Он полностью приподнял ее и поставил рядом с лошадью. – Я не хотел навредить вам!

– Все в порядке, – ответила она, пытаясь пройти мимо него. – Прошу меня извинить, я разыскиваю своего друга.

Каким-то образом гигант все равно остался перед ней. Несмотря на то что его лицо было частично скрыто капюшоном, в нем было нечто, напоминавшее аристократке о славном покойном Полте.

Это смягчило ее отношение к нему, даже когда он вновь не дал ей войти.

– Здесь не место таким, как вы, миледи. Они до сих пор избавляются от проблем.

Проблем?

Сейлин услышала слабый шум из мешочка и быстро похлопала по нему, заметив, как однажды то же проделал Зейл. Гумберт тут же угомонился.

– О чем это вы? Что случилось?

Новый спутник потер подбородок.

– Похоже, что здесь был темный. Один из тех волшебников, что воскрешают мертвых. Говорят, он тоже искал кого-то, но не подозревал о том, что в это время закарумиты искали его.

Аристократка едва сдержалась, чтобы не разинуть рот от изумления. Она молилась о том, чтобы непогода и темнота не выдали выражение ее лица этому болтливому незнакомцу.

– Так Церковь его схватила?

– Некроманта? Напротив, он в буквальном смысле показал им, как слепы бывают закарумиты, а затем выскользнул вслед за человеком, на которого охотился.

Выдох облегчения вырвался у Сейлин раньше, чем она успела его прервать, но, к счастью, мужчина этого не заметил.

– Как же здесь сегодня неспокойно, – наконец сумела произнести она. – Да, вы правы. Я не стану искать своего друга здесь.

– Да. Если можно так выразиться, миледи, любой из ваших друзей скорее станет гостем великого генерала Ториона, чем постояльцем такого отвратительного места, как это, – мужчина в одежде из грубой кожи кивнул. – Прошу меня простить, но я должен идти. Хорошего вам вечера, миледи…

С этими словами он, наконец, сошел с ее пути и ступил на промокшую от непогоды улицу. Сейлин замешкалась у входа, но не потому, что ей больше не хотелось заходить внутрь. Кое-что из того, что сказал мужчина, ее поразило.

Скорее станет гостем великого генерала Ториона…

По какой-то причине, чем больше Сейлин размышляла об этом, тем больше верила в то, что подобный исход вполне вероятен. Торион управлял городскими стражниками, а такой инцидент наверняка привлек бы их. Если Церковь не схватила Зейла – на что ясно указал ее мимолетный спутник, – тогда он либо все еще рыскал по Вестмаршу, либо некроманта, как и всех ему подобных, наверняка доставили прямо к генералу.

Внутренний голос Сейлин твердил, что ее выводы шиты белыми нитками, но она его не послушала. Исполненная внезапной решимости, аристократка отвязала лошадь и оседлала ее. Убежище Ториона, которое служило ему штаб-квартирой и домом, находилось достаточно далеко, но она уже так далеко зашла. Зейл заслуживал любой помощи, которую она могла предоставить. Торион ее послушает…

Пока она пришпоривала лошадь, приглушенный голос пробормотал:

– Мы одни?

– Да, Гумберт.

– Вы в порядке, леди Несардо?

Сейлин уловила в его словах беспокойство, никак не связанное с поисками некроманта.

– Конечно!

Пауза.

– Куда мы поедем теперь?

– К генералу Ториону, естественно.

– А вы не расскажете мне, зачем?

Вопросы Гумберта показались ей странными.

– Потому что, если закарумиты не захватили Зейла, стало быть, скорее всего это сделала городская стража.

Череп снова замолчал, причем надолго, и Сейлин уже успела подумать, что ее ответы удовлетворили дух наемника.

– Что насчет Церкви Закарума?

Озадаченная его непониманием, Сейлин замедлила лошадь. Осмотревшись вокруг, дабы убедиться, нет ли кого поблизости для того, чтоб подслушивать сквозь дождь и ветер, она произнесла:

– Вы ведь слышали все, что он рассказал о случившемся в таверне, не так ли?

– В таверне? – через мгновение Гумберт добавил: – Я ни черта не слышал ни о какой таверне, леди Сейлин. Ни о ней, ни чего-либо вообще о Закаруме или генерале Торионе, если только это не исходило из ваших уст! Я слышал лишь странный, односторонний разговор, и больше ничего!

Сейлин замедлила лошадь до полной остановки. Стряхнув несколько капель дождя, стекавших с ее капюшона, она придвинула мешочек поближе. Пустые глазницы и носовая впадина черепа Гумберта проступили на ткани.

– Мужчина вышел из таверны! Он рассказал о том, что Зейла почти схватила Церковь! Вы должны были все это слышать!

Даже во мраке она почти могла разглядеть глазницы черепа, которые взирали сквозь ткань… взирали, как воображала Сейлин, с тревогой.

– Мне жаль говорить об этом, миледи, но вы больше ни с кем не разговаривали, и я никого не слышал! Все, что я слышал, это как вы разговаривали сама с собой…

Гумберт нес чепуху. Мужчина-здоровяк был и даже предположил, что скорее всего некроманта можно найти в казематах Ториона.

Торион…

Расположив мешок с черепом поудобнее, Сейлин пришпорила лошадь.

– Куда вы собрались, черт возьми?

– Туда же, куда и раньше, – ответила она, отметая любые возражения черепа. – Я собираюсь проверить, нет ли Зейла у Ториона. Все остальное неважно.

В этот момент бурю прорезал долгий и раскатистый звук грома, заглушивший любые возможные возражения Гумберта.

Впрочем, Сейлин и так не собиралась ничего выслушивать.

– Как же мне с тобой поступить, некромант?

Вовсе не такой вопрос хотел услышать Зейл, когда очнулся. И вовсе не этот голос – голос, который он узнал, и которому был совсем не рад.

Его голова все еще гудела. Несмотря на огромное желание спать, пока гудение не прекратится, Зейл открыл глаза.

И действительно, генерал Торион злобно смотрел на него.

Служитель Ратмы начал приподниматься, и только тогда заметил, что прикован к стене.

– Офицер, отвечающий за людей, что тебя доставили, слышал о твоем маленьком представлении в таверне. Тебе чертовски повезло, что он не выпотрошил тебя, пока никто не видел.

Зейлу удалось подняться из сидячего положения. Когда его голова прояснилась, он смог рассмотреть, куда попал… и увидел лишь голые стены. Он очутился в одной из темниц Вестмарша, которая, судя по всему, находилась глубоко под землей. Грязный пол покрывала несвежая солома. Стены были сложены из древнего камня, настолько древнего, что некромант мог ощутить прикосновение магии, о которой Торион, вероятно, и не подозревал. Также здесь присутствовали следы пребывания духов, как и под домом Несардо. Несколько духов до сих пор влачили здесь свое существование или даже были заточены в этом месте.

В камере стояла сырость. Мох покрывал углы. Дверь представляла собой толстый прямоугольный кусок металла, которым закрыли дыру в стене. Небольшая решетка в верхней части двери обеспечивала единственный доступ в мир за пределами камеры. Источником света служил квадратный масляный светильник, который держал в руке его тюремщик.

– Я спрошу тебя снова: как мне с тобой поступить?

– Освободить меня?

Уголки рта генерала слегка приподнялись.

– У некроманта есть чувство юмора. Вот так чудо, – лицо Ториона вновь помрачнело. – Или, возможно, ты действительно полагаешь, что я могу это сделать.

– Я ничего не сделал. Это на меня напали.

– Но не по словам личного советника Его Величества Эдмунда Фейвезера, владеющего ухом Юстиниана. О, и закарумиты тоже тобой недовольны… но это не должно удивлять некроманта, я полагаю.

Зейл встретил пристальный взгляд генерала таким же взглядом.

– И какое же преступление они мне вменяют?

– Естественно, богохульство. Также наложение злых чар на хранителей веры… и нет, самооборона для них ничего не значит. Им не нравятся такие, как ты, некромант, и мне тоже.

– Я заметил.

Лаконичный ответ Зейла, казалось, затронул нечто внутри генерала Ториона.

– Но я считаю, что должен быть справедлив даже с теми, кто мне не нравится. Я не нашел состава преступления, так что сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя отсюда. Будь благодарен, что мои люди оказались рядом. Если бы закарумиты тебя схватили, ничто не спасло бы тебя от них. В их стенах они сами творят свои законы, и там тебя бы уже давно поджарили. Церковь верит в очищение всего огнем.

Отвернувшись от заключенного, Торион постучал в дверь. Мгновение спустя, потревоженный стражник открыл ее. Генерал ушел бы без лишних слов, если бы не служитель Ратмы.

– Генерал Торион! Нельзя дать Сейлин попасть в лапы Закарума, иначе…

Зейл осекся, увидев, как перекосилось лицо генерала.

– Не тебе говорить мне о какой-то угрозе для леди Несардо! Ты сам рисковал ее жизнью, просто находясь в ее обществе! Ты хочешь ее уберечь? Не упоминай ее имя снова! А еще лучше, забудь, что ты вообще встречал ее, некромант! – После паузы Торион добавил: – О, и не думай, что мы забыли про твои умения. Эта камера построена для таких, как ты. Твои заклинания здесь не сработают. Можешь проверить, как проверяли и до тебя. У тебя будет чем заняться, пока я пытаюсь спасти твою жалкую шкуру.

С этими словами высокий воин вышел из камеры. Встревоженный стражник заглянул внутрь, посмотрел на Зейла, а после захлопнул дверь. Зейл слышал, как засов встает на место… а затем была лишь безмолвная темнота.

Солдаты забрали его кинжал и мешочки, и если то, что сказал Торион, правда, они также позаботились о возможности использования магии. Несмотря на это, Зейл намеревался сбежать в любом случае и верил, что шансы у него есть. Некроманты оставались редкостью в Западных Королевствах. Если клетки защищены от Визджерей и их последователей, возможно, что он все-таки сможет использовать свои умения.

Безусловно, стоило попробовать. Зависеть от усилий генерала или милости Закарума было равносильно самоубийству. Пусть ему придется оказаться в Вестмарше вне закона, но Зейл считал, что лучшей альтернативы у него нет. Кроме того, он подозревал, что для всех время подходило к концу, и в особенности это касалось Сейлин.

Пробормотав на одном дыхании заклинание, Зейл воззвал к кинжалу. Независимо от того, где он, кинжал сделает все возможное, чтобы явиться к хозяину. Зейл сосредоточился на предмете, ясно представляя каждую грань. Его кровь питала клинок; он был такой же частью тела, как рука или сердце.

Почти сразу же Зейл почувствовал его присутствие. Ритуальный клинок был не так далеко от него, но что-то его удерживало. Возможно, некромант недооценил колдовство, о котором говорил генерал. Служитель Ратмы сконцентрировался сильнее, капли пота выступили у него на лбу, несмотря на холод в камере.

Затем он с удивлением услышал шепот. Поначалу Зейл решил, что тот доносится из коридора за дверью, но затем, прислушавшись, понял, что шепот исходит из теней его камеры.

Нечто находилось в камере вместе с ним.

По мере того как он всматривался в эти тени, Зейл увеличил свои усилия, чтобы призвать кинжал. Роптание возросло. Оно исходило со всех сторон. Слова были неразборчивы, но злоба в их тоне была очевидной. Было ощущение неимоверного возраста…

А еще он с ужасом понял, что этот шепот ему знаком. Служителю Ратмы потребовалось мгновение для того, чтобы осознать, что нарастающее присутствие – та самая древняя сила, с которой он столкнулся в доме Сейлин.

Зейл принялся дергать цепи, прекрасно осознавая тщетность своих усилий. Тени приобрели красноватый оттенок свежей крови. Раздался монотонный напев, какой обычно предшествовал ритуалу жертвоприношения. В мыслях некроманта возникли незваные образы: уродливые мужчины и женщины в странных черных головных уборах и в облегающих мантиях со знаком зловещего арахнида на груди. Они орудовали кинжалами с зазубренными краями, а перед ними корчились целые ряды беспомощных, обезображенных жертв.

Затем Зейл все понял. Головные уборы были вовсе не головными уборами, а пауками, точно такими же, что контролировали тварей в склепе.

Он сильно замотал головой, пытаясь сосредоточиться только на кинжале.

Напев заполнил весь его слух. Сопротивляясь ему и отвратительным видениям, Зейл сделал свой голос громче, вновь и вновь повторяя заклинание призыва.

Дверь клетки без предупреждения отворилась, и на пороге камеры появился стражник, что приходил ранее. Удерживая лампу одной рукой, не снимая другую с рукояти меча в ножнах, мужчина склонился над пленником.

– Хватит! – прорычал он. – Прекращай болтать, или я вырежу твой язык! Замолкни, я сказал!

Зейл замолчал, но лишь потому, что теперь он в ужасе смотрел на то, что подсвечивала лампа на ближайших стенах.

Влага текла по камню… и Зейл почему-то знал, что это кровь тех, кого приносили в жертву в видениях. Она растекалась по полу и быстро распространялась по направлению к пленнику и ничего не подозревающему тюремщику.

– Убирайся отсюда! – призвал служитель Ратмы. – Торопись, пока еще не поздно!

– Да что на тебя нашло? – держа лампу, охранник проследил за его взглядом. – Боишься паутины или крыс?

Стражник смотрел прямо на разрастающуюся лужу крови, но явно ничего не увидел. Он даже шагнул к дальней стене, ненароком ступив на край жуткой лужи.

Убедившись, что в глубине камеры ничего нет, мужчина вновь повернулся лицом к Зейлу.

Как только он это сделал, из стены позади него проступила пара скелетообразных рук, пропитанных ихором. Пусть они не могли добраться до стражника, искривленные пальцы сжимались с нетерпением и жадностью. Еще одна пара рук высунулась с краю от первой. Затем еще одна…

– Ради твоей жизни и твоей души! – крикнул Зейл, не обращая внимания на гневное лицо стражника. – Уходи сейчас же!

Нахмурив брови, стражник оглянулся через плечо, но по-прежнему ничего не замечал.

Но Зейл видел, что теперь из стены торчало более сотни пар цепких жадных лап, к которым прибавились ужасные, разгневанные головы с ободранной плотью. Он слышал, как они верещали, проклиная тех, кто обрек их на вечные муки, принеся в жертву хозяевам извращенных жрецов.

Стражник внезапно ударил Зейла по лицу.

– Твои штучки на мне не сработают, волшебник! Лучше молись любому божеству, которому служишь, потому что, когда Церковь заполучит тебя, они…

И тут чудовищные когтистые руки смогли, наконец, дотянуться до ничего не замечающего солдата. Он разинул рот от удивления и ужаса, когда более дюжины рук схватили его за руки, ноги, горло и туловище…

А потом одним легким усилием разорвали несчастного стражника на части.

Скелетообразные руки разбросали по камере истекающие кровью части тела. Упавшая на бок лампа разбилась об пол, но все еще продолжала гореть.

Но Зейл увидел кое-что похуже этой кровавой расправы – то, что происходило за гранью мира смертных. Душа стражника – нечто дымчатое, смутно напоминающее человека – все еще оставалась в плену у нескольких рук. Они безжалостно потащили тень с широко раскрытыми глазами к стене, а затем бросили ее на кричащие черепа.

Как стая речных плотоядных рыб, на которых Зейл однажды наткнулся в Кеджистане, головы набросились на беспомощную душу, жадно пожирая ее.

И когда от души ничего не осталось, чудовища вновь обратили свое внимание на прикованного некроманта.

Лужа крови достигла Зейла. Вместо того чтобы растекаться дальше, кровь стала подниматься вверх по сапогам и одежде некроманта, обволакивая служителя Ратмы, словно намереваясь пленить его. Зейл почувствовал, как его ноги немеют. Он пнул отвратительную жидкость, но она липла к телу, подобно смоле. Хуже того, она была холоднее льда, и этот холод пробирал некроманта до костей.

Зейл мог бы позвать на помощь, но он понимал, что всякого глупца, что явится сюда, постигнет участь несчастного стражника. Служитель Ратмы беспомощно наблюдал, как чудовищные руки смыкаются на нем, и кровь продолжает течь вверх по телу…

Но когда скелетообразные конечности схватили Зейла, они не разорвали его на части. Вместо этого пара рук оторвала цепи от стены, устраняя последнее, что мешало им волочить человека ко ртам.

Челюсти черепов раскрылись широко и стремительно. Крики древних мертвецов и напев их палачей заполнили его уши…

Зейл бросил всю свою волю на призыв клинка.

Кинжал пролетел через открытую дверь и лег ему в руку. Ни секунды не медля, Зейл крутанул кистью, отрубая лишенные плоти пальцы, сжимающие его руку. Когда они отпали, некромант в плаще рассек отвратительный багрянец, что скрыл под собой нижнюю часть тела.

Громкость напева все нарастала и нарастала, крики превратились в слабый фон. Волна ледяного ветра заставила Зейла вздрогнуть. Он посмотрел на стену.

Появился еще один голодный череп – гигант, простершийся от пола до потолка. Он вытеснил остальных. Когда череп открыл огромный рот, Зейл увидел, что тот заполнен паутиной, в которой покоились иссушенные трупы. Они выглядели так, словно их высосали досуха. Только тогда некромант заметил, что этот череп имеет восемь глазниц.

Зейл пробормотал заклинание, и кинжал замерцал. Некромант коснулся клинком дьявольских рук, которые тут же выпустили его, будто обожженные прикосновением оружия.

Преисполненный надежды, Зейл погрузил кинжал в кровь. Прилив устремился назад, освобождая туловище и ноги.

Глядя на открытую дверь, служитель Ратмы откатился в сторону, и в этот миг из кошмарного рта вылетела густая белая субстанция.

Субстанция окатила Зейла с головы до ног. Она липла к нему так, как не могла даже кровь. Некромант изо всех сил пытался высвободиться, но клинок завяз.

– Зи Ай Одиссиан ментус! – прокричал Зейл в отчаянии.

Огромный череп вдохнул, втягивая паутину… а с ней и некроманта. Мгновение спустя, Зейл исчез в черной пасти.