Зейл стремительно несся сквозь вихрь безумных звуков. Вопли, стоны, смех – все они били по его ушам, пока он не взмолился, желая оглохнуть.

Он продолжал крепко сжимать кинжал, отлично понимая, что это единственное, что стояло между ним и участью, намного хуже любой, какую он мог представить. Ритуальный клинок сверкал ярко, но оставался слабым утешением в этом ужасном царстве.

Затем опутывающая его паутина вдруг исчезла. Некромант полетел вниз и ударился о твердую поверхность.

Какое-то время Зейл лежал неподвижно, неспособный сделать хоть что-нибудь, для собственной защиты. Он ожидал, что его вот-вот разорвут на части, но ничего не происходило.

Наконец, с большим трудом служитель Ратмы поднялся на ноги.

Лишь тогда он заметил, что его одежды изменились. На нем было облачение мужчин и женщин из видений – жрецов с эмблемой паука на груди и странными головными уборами.

– Святой, вы должны спешить… – донесся голос мертвого. Сильные руки схватили удивленного некроманта за рукава, увлекая к длинному каменному туннелю. – Луна восходит. Жертва должна быть принесена, и только вам надлежит это сделать.

– Что? – Зейл взглянул в сторону говорящего, и едва сумел сдержать восклицание, когда его увидел.

Лицо мужчины превратилось в разлагающийся ужас, в котором устроили жилища бесчисленные крошечные арахниды. Там, где паутина не покрывала гниющую зеленую плоть, по остаткам мышц и сухожилий ползали пауки, присасываясь к плоти с вампирским азартом. Один глаз закатился и высох, другой был давно съеден тварями.

Длинные пряди волос, кишащие мелкими существами, свисали с затылка черепа. Одеяние было изодранное и грязное, а там, где оно прилегало к торсу, сквозь материал просвечивали костлявые ребра. Рука, сжимающая запястье Зейла, выглядела не лучше, везде по отвратительному жрецу копошились и ползали пауки…

Головной убор, точнее то, что Зейл принял за головной убор, следило за некромантом зловещими нечеловеческими глазами.

Паук-паразит.

Некромант инстинктивно отпрянул и столкнулся с другим жрецом. Этот был не лучше. Нижняя челюсть перекосилась и висела, удерживаемая единственной мышцей с левой стороны лица. У жреца сохранились оба глаза, но они были сухими и желтыми.

– Все жертвы приготовлены для вас, – сказал второй голосом, идентичным первому. – Им не терпится отправиться в объятия Астроги!

Астроги? Тень Риордана Несардо упоминала Астрогу. Упоминала ли она также что-то и о луне? Зейл пытался думать, но напев вернулся, захватив его голову и сметая мысли. Зейл сжал клинок сильнее, надеясь, что это, по крайней мере, удержит голоса внутри от того, чтобы окончательно свести его с ума.

Первый жрец вдруг потянулся к кинжалу.

– Вам это не понадобится, святой. У Токарика есть нужный клинок. Позвольте мне избавить вас от этой ноши.

– Нет! – Зейл неожиданно не смог припомнить, зачем ему кинжал, но не захотел расставаться с ним.

– Как пожелаете, святой, – жуткая фигура старалась изо всех сил приветливо улыбаться.

– Мы почти на месте, святой, – добавил второй, раскачивая челюстью с каждым произносимым словом.

Некромант заставил себя посмотреть вперед… и увидел бесконечное множество каменных алтарей, убегающих в даль. Каждый был восьмиугольной формы, и на каждом были прикованы кричащие дергающиеся фигуры.

Зейл видел, что со всех них была содрана кожа.

– Они кричат в предвкушении… – произнес первый.

– Слава Астроге! – благоговейно произнес второй.

Служитель Ратмы помотал головой.

– Это неправильно. Это вносит дисбаланс во Всё!

Казалось, жрецы не слышали его возражения. С силой, не свойственной их ужасному состоянию, они почти что притащили Зейла к первому из алтарей. Там еще две гниющие фигуры в одеяниях с пауком встретили их низкими поклонами.

– Этой ночью взойдет луна, – произнес тот из двух, что был выше. Существо было дряхлым, и лишь его голос намекал на то, что когда-то этот труп был женщиной.

– Взойдет Астрога, – добавил ее спутник, чей округлый живот колыхался под ветхими одеяниями. Несколько арахнидов различных размеров и свирепой внешности копошились в прорехах его одежды.

Первая из жертв безмолвно кричала.

Труп женщины мягко погладил ободранную голову жертвы.

– Давайте больше не будем заставлять его ждать, святой. Он жаждет стать частью величия Астроги.

– Да… конечно… – Зейл медленно поднял кинжал цвета слоновой кости.

– Не этот клинок! – немедленно вмешалась она, схватив его за запястье.

В своей засохшей руке она держала еще один кинжал. Он был совершенно черным, и на его рукояти был выгравирован злобный восьминогий символ.

В то же время первый жрец снова попытался оторвать пальцы Зейла от клинка цвета слоновой кости, но его усилия оказались напрасными. Мерзкие жрецы наконец успокоились, когда ошеломленный некромант взял черное оружие в свободную руку.

– В сердце, – призвал грузный жрец. – Два быстрых надреза, и орган извлекается еще бьющимся…

– Сердце, – пробормотал Зейл. Его глаза скользнули по изувеченной фигуре. Кожу содрали с большим мастерством, что позволило жертве выжить после этого. Жрец Ратмы подозревал, что мужчину до экзекуции опоили каким-то зельем, чтобы он не умер от болевого шока.

Разлагающиеся жрецы направляли руку с черным кинжалом, и Зейл приготовился вскрыть грудную клетку. Два быстрых надреза. Они должны быть глубокими, если он хочет вырвать сердце быстро и без помех.

Некромант взглянул на оружие в своих руках. От светлого кинжала лучше избавиться. Он не имеет никакого отношения к жертвоприношению Астроги и лишь затруднит извлечение живого сердца.

Но прежде, чем Зейл успел передать клинок помощнику по ритуалу, жрец с висящей челюстью поднял взгляд вверх и провозгласил:

– Луна Паука взошла! Астрога с нами!

Зейл посмотрел наверх.

Луна была полной, круглой и блестящей. Сначала она казалась совершенно бледной, но потом по верхнему краю поползли тени. Они ниспадали вниз потоками, один за другим, пока их не стало восемь. Затем, когда первый из них достиг середины, за ним последовало большое круглое пятно тьмы. И в считаные секунды гигантская фигура арахнида заполнила большую часть луны. Зейл уставился на него, ошеломленный тем, насколько реальной казалась тень.

– Теперь вы должны нанести удар! – настаивала женщина, шепча ему на ухо.

– Бейте! – призвал первый жрец.

– Бейте!

– Бейте!

Фигуры в мантиях, окружавшие другие алтари, принялись за новое напевание.

– Бейте… Бейте…

– Бейте, и благословение Астроги ниспадет на вас! – внезапно объявила ободранная жертва, чьи глаза без век взирали на служителя Ратмы. – Вы станете вестником моего обновления! Вы станете богом среди смертных!

Рука Зейла дрогнула. Он помотал головой, и когда один из разлагающихся жрецов попытался помочь ему, некромант внезапно вырвался.

– Нет! Именем Ратмы, Одиссиана, Терони… я приказываю вам исчезнуть!

Жуткие фигуры двинулись к нему.

– Сейчас, святой, – начала самая первая. – Вы должны исполнить долг. Судьбу. Отдайте мне бледный клинок, и вы все поймете и примете.

– Я дам тебе клинок, непременно. – Зейл изменил хват черного кинжала, после чего метнул его в демонического оратора.

Зловещее оружие вонзилось не в грудь жреца (ибо какое сердце останется после стольких лет?), но прямо в голову, где, как знал некромант, концентрировалась оживляющая труп сила.

Кинжал погрузился в череп. Руки жреца потянулись к повреждению и с трудом схватились за рукоять.

Мертвый обрушился жуткой кучей гниющего мяса, костей и ткани. Женщина ринулась к Зейлу, остальные поспешили за ней.

– Вы должны завершить жертвоприношение!

Зейл удерживал перед собой кинжал, повторяя имена и добавляя новые:

– Именем Ратмы, Одиссиана, Терони, Джалака, Мамрита Крыла, именем Траг’Ула, я изгоняю вас всех! Я покидаю это место, это жуткое царство!

Оставшиеся жрецы-нежить приближались к Зейлу – рой, чья форма становилась все более ужасающей по мере сближения. Они тянули к нему когти и голодные рты. Некроманту казалось, что повторяется кошмар из Уреха… только на этот раз они собирались оторвать не только его руку.

Пробормотав на одном дыхании, Зейл призвал Ден’Траг – «Зубы Траг’Ула». Воздух перед ним наполнился сверкающими снарядами, которые сразу же выстрелили в чудовищную орду. Первый из рядов, включая старых жрецов, пал, пригвожденный мощными шипами. Тела извивались и скрючивались, а после таяли, исчезая и превращаясь в небольшие красные лужи.

Однако легионы других уже стекались к нему. Зейл знал, что его усилия тщетны, но он оглянулся в надежде найти хоть какой-то выход.

Всего в нескольких ярдах от себя он заметил белую воронку.

Сознавая, что она может быть иллюзией, Зейл все-таки устремился к ней. Он не мог остаться и сражаться вечно. Ему повезло, когда у него получилось освободиться от наложенного на него гипнотического заклятия, но против стольких противников он, безусловно, не выстоит.

Когда заклинатель в плаще приблизился к воронке, она внезапно вспыхнула. Зейл прикрыл глаза и стиснул кинжал, уверенный, что угодит в очередную ловушку.

Вместо этого из-за спины послышался оглушительный стон. Осмелившись оглянуться назад, служитель Ратмы увидел, как первые ряды демонических жрецов на полушаге обратились в пыль.

Шепча клятву Траг’Улу, Зейл бросился в воронку. Позади он услышал гневное шипение чего-то гораздо более злобного, чем толпа нежити. Что-то ударило его в спину, и он почувствовал, что движение фактически замедлилось до полной остановки.

В этот момент воронка закрылась…

И в следующее мгновение на изумленного некроманта обрушился ливень.

Зейл упал на землю с глухим стуком, дрожа всем телом.

Гром на краткое время оглушил его. Изможденный, окоченевший и ослабевший, Зейл несколько минут лежал без движения. Атакуй его в этот момент орда нежити, он не смог бы помешать им разорвать его.

Постепенно дыхание выровнялось, терзающая тело мучительная боль ослабла и стала более-менее терпимой. Проморгавшись, некромант, наконец, смог оглядеться.

Его взгляд приветствовал густой, окутанный туманом лес из сосен и дубов. Тяжелые капли проливного дождя падали на него сверху. Несмотря на исключительное зрение, Зейл мало что мог разглядеть. Стояла ночь, и некромант сделал вывод, что он совсем недавно выбрался из своей темницы. Лес же был похож на тот, какие бывают в Вестмарше.

Но где же город? Во всех направлениях служитель Ратмы видел лишь деревья во мраке.

Постепенно он осознал, что все еще удерживает кинжал в левой руке. Вскинув вверх мистический клинок, Зейл пробормотал короткое заклинание.

Клинок на мгновение ярко вспыхнул, затем слегка потускнел.

Зейл принялся поворачиваться по кругу, продолжая бормотать слова заклинаний. Примерно на трети оборота кинжал неожиданно вспыхнул ярче.

Зейл понял, что по крайней мере находится в окрестностях города. Правда, он не мог сказать, как далеко, но подозревал, что ему предстоит долгая прогулка.

Дождь продолжал поливать. Туман сгущался, усиливая мрак леса. Зейл поправил плащ и капюшон, после чего отправился в путь.

Кошмар, который ему только что пришлось пережить, продолжал пылать как в разуме, так и в теле. Зейл был очень близок к тому, чтобы сгинуть в мерзком существе, пробравшемся в камеру. Хуже того, он все больше укреплялся в уверенности, что монстр жаждал не только его души, но и тела.

Но зачем? Кто или что такое этот Астрога? Его символ – паук. Зейл понимал, что должен был узнать и имя, и знак, но это воспоминание, как и личность таинственного Карибдуса, вероятно, было заблокировано в его сознании.

Другой некромант и этот Астрога очевидно связаны. А если Карибдус визджерей, который ищет какое-то наследие древнего правления Астроги? Очевидно, события в видении были извращенной версией чего-то, что произошло давно. Жрецы когда-то были живыми, дышащими мужчинами и женщинами, всецело преданными своему отвратительному хозяину. Это будет не первый случай, когда алчные визджереи промышляли в затерянных и запретных царствах, одержимые жаждой власти.

По мере того как Зейл приближался к Вестмаршу, земля пошла под уклон. Некромант припомнил все, что знал о рельефе, и понял, что сейчас он недалеко от гор, которые видел во время прибытия. Не будь так темно и туманно, он наверняка разглядел бы их вершины над деревьями. И если это так, то измотанному заклинателю действительно придется потрудиться, чтобы вернуться в город.

Но что дальше? Стража обнаружит, что некромант пропал, а охранник жестоко убит. Ни у кого, даже у Сейлин, не будет сомнений, что убийца – это он. И каждый горожанин сделает все возможное, чтобы найти его.

Сейлин. Больше всего остального Зейла волновало, что она поверит в его виновность, и он сомневался, что когда-нибудь сможет заставить ее увидеть правду. Он сам счел бы это невероятным.

Возможно, стоило отказаться от расследования загадок, связанных с Вестмаршем, но Зейл не мог этого сделать. Даже если бы он еще не был столь втянут в эти события, над этой страной явно нависла тень чего-то зловещего. Он не мог так просто махнуть рукой на свои начинания, ведь это было бы равносильно тому, если бы он сам пытался нарушить Равновесие и отправить мир в лапы Старших Воплощений Зла.

Сапоги утопали в мокрой земле. Продвижение Зейла замедлилось, но его решимость возросла. Он дал клятву духам Ратмы и Траг’Ула. Он посвятил жизнь своему призванию, отринув все остальные тропы. Путь Ратмы позволил ему хоть немного искупить вину за свои проступки…

Как же Зейлу хотелось, чтобы рядом оказался кто-то из своих, кто-нибудь из старейшин, что обучали его. Но Фалая, сухопарый Хорус и безликий Нил были по другую сторону Морей-Близнецов… если, конечно, с тех пор, как они встречались в последний раз, вечная борьба еще не унесла их жизни. Скорее всего, по Западным Королевствам бродили какие-нибудь молодые жрецы Ратмы, но, окажись кто-нибудь из них поблизости, Зейл наверняка бы это почувствовал, как и они его.

«Все зависит только от тебя, – упрекнул он себя. – Разве не этого ты всегда хотел? Ты один… без посторонней помощи?»

Резкий животный рев вдруг прорвался через дождь и гром. Нечто громадное пробиралось через туманный лес.

Подняв кинжал, Зейл призвал больше света. Он мельком увидел высокую фигуру с красными глазами и густым бело-коричневым мехом. Она передвигалась одновременно и как человек, и как зверь.

Затем… существо вновь скрылось в лесу. Но некромант не успокоился с его исчезновением. Он развернулся, используя кинжал и свои обостренные чувства, чтобы отыскать существо.

Что это было? Не медведь точно, слишком похоже на человека. Зейл мельком увидел его и смог припомнить некоторые черты. Что-то знакомое, что-то, о чем ему рассказывали наставники…

Листья позади него слегка зашуршали.

Зейл шарахнулся в сторону, и гигантская фигура прыгнула туда, где он стоял.

Некромант попытался достать врага кинжалом, но существо оказалось довольно проворным для своих размеров и, извернувшись, очутилось вне досягаемости.

Зверь без промедления вновь устремился в лес и исчез, будто его и не было.

Тяжело дыша, служитель Ратмы выжидал. Когда прошло несколько секунд, и громадная туша не вернулась, Зейл осторожно поднялся на ноги. Он не верил, что опасность миновала. После двух атак зверь не успокоится. Когда хищник вернется, он сумеет прикончить его.

Нарисовав три символа в воздухе, Зейл указал клинком туда, где в последний раз видел неуловимого противника. К несчастью, свечение кинжала – теперь предположительно сфокусированное на звере – ничего не выявило.

Он выжидал. Ничего не происходило. Наконец, некромант был вынужден идти дальше. Он знал, что из-за дождя и грома будет трудно что-нибудь услышать, пока зверь не окажется прямо у него за спиной, но к тому моменту будет слишком поздно. Каждый шаг занимал целую вечность, так как предчувствие внезапного нападения нарастало.

«Это всего лишь животное, – сказал он себе. – Ты человек. Ты сможешь перехитрить его».

Но Ратма учил, что в природе все стремится к поддержанию Равновесия. Поэтому там, где люди одержали верх благодаря разуму и орудиям, лесные звери стали тише, проворнее.

Смертоноснее.

Существовало несколько заклинаний, которые он мог использовать против зверя, если только зверь не настигнет его раньше. Во многих отношениях Зейл столкнулся с более опасным врагом, чем визджереи или жрецы-нежить.

Треск молнии осветил местность. Некромант воспользовался мгновенной вспышкой, глаза подметили все, что оказалось освещенным. Но никаких намеков на зверя так и не было.

Оставил ли зверь человека ради более легкой добычи? У Зейла имелись сомнения, но если хищник все еще охотился, то почему не напал вновь?

Он задержался еще на несколько минут, опасаясь любого движения и тени. Поверхность земли приняла более крутой уклон, скат стал таким, что вымокшему заклинателю пришлось держаться за подлесок правой рукой, при спуске на ровную местность.

Течение воды привлекло внимание мужчины. Прищурившись, Зейл с трудом разглядел на своем пути ручей. С большой осторожностью он встал одной ногой в воду, затем второй…

Как вдруг огромный кулак из ниоткуда ударил его по лицу.

Некромант шлепнулся в ручей, кинжал вылетел из руки. Зейл услышал леденящий кровь крик и шум брызг. Волна с плеском захлестнула его. Когда Зейл высунул голову из воды, силуэт звероподобного гиганта заслонил собой весь обзор.

Левая рука некроманта инстинктивно дернулась в сторону. Кинжал прилетел оттуда, куда упал, аккуратно ложась рукояткой в ладонь.

Зейл поднял клинок и вложил всю силу воли в его свечение. Пространство озарилось светом, как будто дюжина разрядов с неба обрушилась одновременно. Зверь испустил испуганный рев и инстинктивно прикрыл глаза.

Впервые Зейл увидел вендиго.

Он действительно был похож на непропорционально сложенного человека с двумя толстыми волосатыми стволами вместо ног. Нижняя часть туловища была вдвое шире туловища Зейла. Но все это меркло в сравнении с бочкообразной грудью и широченными плечами футов шесть в поперечнике. Плечи были настолько гигантскими, что растущие из них грубые руки могли заменить любой армии пару таранов. Каждый кулак был достаточно широк, чтобы обхватить голову Зейла полностью, и явно обладал силой, способной без труда размозжить череп человеку.

Служитель Ратмы остался жив лишь чудом, и по большей части это была не его заслуга. Руны, которые Зейл приказал нанести Кс’и’Лагу, очевидно, сработали.

Голова вендиго была приплюснутой, тяжелой и как будто находилась не на своем месте. Она сидела не на шее и не на плечах, как у человека, а торчала откуда-то из груди, из-за чего существо казалось горбатым. У вендиго были толстые надбровные дуги и плоский нос сродни приматам Кеджистана, но все же голова выглядела человеческой, как и глаза, если не считать их огненно-красного безумия.

Гигант вновь взревел, обнажая острые зубы хищника… который, скорее всего, обожал человечье мясо. Судя по легендам, что читал Зейл, это не всегда было так. Народ Дебрей, так именовали вендиго служители Ратмы, когда-то был известен как мирное и скрытное племя, и только за последние несколько поколений это изменилось. Скверна Великих Воплощений Зла коснулась даже их чистых душ, превратив в жестоких убийц. Несмотря на то что они сеяли панику среди людей, настоящая трагедия заключалась в неизбежности того, что вендиго и им подобные станут первыми потерями в борьбе за Равновесие. Люди будут и уже стали на них охотиться, их роскошные меховые шкуры превратились в трофеи для знати.

Зейл сожалел о вырождении рода вендиго, но не настолько, чтобы преподнести свою жизнь в качестве угощения. Когда гигант опомнился, некромант повернул клинок вниз и произнес заклинание.

Бледно-голубое свечение моментально окружило вендиго, приподняв его мех. Зверь заворчал, но, не почувствовав ничего неприятного, устремился к Зейлу.

И в этот момент разряд молнии поразил чудовище.

Удар отшвырнул ревущего вендиго, как маленькую игрушку. Великан врезался в дерево всем своим весом и сломал его. Крона дерева рухнула в нескольких ярдах от Зейла.

Шатаясь, некромант с трудом поднялся на ноги. Он взглянул на обуглившуюся фигуру, лежащую у сломанного дерева. Запах паленого меха коснулся ноздрей Зейла.

Вендиго не двигался.

– Хвала Ратме… – пробормотал Зейл. Его силы были на исходе, концентрация пропадала, и он сомневался в своей способности сделать что-нибудь в случае провала последнего заклинания. Он превратил вендиго в магнит для суровой стихийной магии и для самих стихий, надеясь, что молния мгновенно ответит на его зов. К счастью, так и вышло.

Ухватившись за ближайший ствол, Зейл отвернулся от неподвижной фигуры. Насколько его хватит, он не знал, но нужно было идти. Хоть ползком, но он доберется до Вестмарша. Других вариантов не было.

За спиной послышалось долгое низкое ворчание и треск ветвей. Зейл оглянулся и посмотрел на вендиго, который воскрес, словно обугленный феникс из пепла. Зверь встряхнул головой, когда встал, и пусть Зейл не видел глаз врага, он чувствовал, что они пристально смотрят на него.

Стиснув зубы, некромант прислонился к дереву. Он поднял кинжал, однако в голове все путалось, и колдовать в таком состоянии Зейл не мог.

Мохнатый гигант неуверенно шагнул к служителю Ратмы. Он не только выжил, но мог еще стоять и ходить, чем вверг Зейла в тихий ужас. Если молния не остановила зверя, то какой должна быть сила, способная на это?

Вендиго проковылял несколько ярдов, упал на одно колено и замер. Тяжелое дыхание зверя говорило о том, что он все-таки очень сильно пострадал от молнии. Некромант успокоился. На ум Зейлу уже пришла дюжина заклинаний, которые могли избавить его от чудовищного врага.

В этот момент вендиго сделал то, чего Зейл совершенно не ожидал. Растерявшись, заклинатель опустил кинжал и уставился на зверя.

Лесной житель жалобно смотрел на Зейла, протянув к нему руки в умоляющем жесте.

Вендиго – грозное существо, недавно жаждущее плоти и крови человека, – теперь просило его о помощи.