— Главное слово «был».

— Ладно, но я не стану смотреть, как ты ее обхаживаешь…

— О‑о‑о? — протянул Каден и удивленно поднял одну бровь, затем ехидно улыбнулся. — Какое тебе дело, с кем я сплю?

Эмма с шумом втянула воздух.

— Значит, ты подтверждаешь, что спишь с моей сестрой?!

— Моя личная жизнь тебя не касается, Эмма. Сколько раз повторять?

Эмма была в бешенстве. Он издевается над ней, чтобы позлить? Это вполне в стиле Кадена. Грейси совсем не в духе в последнее время, но если бы она встречалась с ее бывшим парнем, то не стала бы это скрывать, а сказала в лицо: мы вместе и тебе тут не место.

Ладно, возможно, она не права, преувеличила.

— Можно подумать, ты хранила мне верность в Калифорнии? — спросил он и сделал шаг вперед. — Неужели ни один парень тебя не утешил? Ни перед одним из голливудских красавчиков ты не раздевалась и ноги не раздвигала?

О, да его коробит от мысли, что у нее были другие мужчины! Каден ревнует. Это хороший знак. Если бы ему было все равно, он бы не спрашивал.

— Я не говорила, что хранила верность, — ответила Эмма, — но и ты не святой.

Эмма не могла представить, что Каден все пять лет воздерживался.

В голове тут же возникли образы, как сильное, мускулистое тело Кадена скользит по какому‑то чужому женскому телу, погружается в нее и доводит до вершины блаженства, как когда‑то делал с ней. Эмму передернуло от одной мысли. Особенно если эта женщина — ее сестра.

— Конечно нет, — ответил он и подошел к ней вплотную. — Когда ты променяла меня на Голливуд, я пустился во все тяжкие и сбился со счета, в объятиях скольких женщин засыпал.

Эмма сглотнула ком в горле. Но даже сквозь разочарование и боль она осознала, что среди всех этих женщин не было ни одной, кого бы он полюбил, как любил ее когда‑то.

— Значит, тебе потребовалось много женщин, чтобы забыть меня?

— Да, — с неохотой отозвался Каден. — Довольна? Нравится думать, что оставила огромную зияющую дыру вместо сердца, которую ничем не заполнить? Так знай: я старался изо всех сил найти замену тебе, но чем больше их становилось, тем более опустошенным я себя чувствовал.

В его глазах разгоралось пламя, горячее, всепоглощающее. Она сгорала от желания отдаться прямо здесь и сейчас.

— Мне жаль, — прошептала она, завороженная его взглядом. — Я тоже была опустошена, Каден.

— Это был твой выбор.

И снова он прав. Эмма сглотнула и подалась к нему, вопреки опасениям, что он отстранится, оттолкнет ее, только чтобы проучить. Но он не пошевелился.

Она приехала не за этим. Во всяком случае, так она думала. Но с первого дня в Монтане она хотела прикоснуться к нему, оказаться в его объятиях, почувствовать, как оживает, расцветает под его ласками. Эмма хотела его больше, чем когда‑либо; если он оттолкнет ее сейчас, она может умереть от боли и разочарования.

Она прижалась к нему всем телом, обхватила шею руками, заглянула в глубокие, как озера, глаза и прошептала:

— Ты слишком долго был опустошен, Каден. И я тоже. Наполни меня, наполни нас обоих, прошу.

— Черт бы тебя побрал, Эмма, — сказал он, и его взгляд переместился на ее полураскрытые губы, — и черт бы тебя побрал за то, что вернулась.

Затем он обхватил ее за бедра и прижал к себе. Они смотрели друг другу в глаза, и Эмме казалось, что она сгорает и возрождается под его взглядом, как феникс.

— Ты уверена, что хочешь?

— Я никогда не была так уверена, — прошептала она.

Будто и не было пяти лет разлуки. Снова мир сузился до него и ее, горячих, страстно желающих друг друга, шагающих как обезумевшие в пучину желания принадлежать друг другу.

В глазах Кадена читалось сильнейшее желание, он хотел прикоснуться к ней, сорвать с нее одежду и заняться любовью. Она знала этот взгляд, знала, что он сулит, и воспламенялась еще сильнее.

Эмма встала на цыпочки, прильнула губами к его губам, и мир тут же засиял красками, в голове засверкали фейерверки. Как же она скучала по этому ощущению восторга, по Кадену.

Но он прервал поцелуй, отстранился, а Эмма так и осталась стоять, тяжело дыша и не понимая, что случилось.

— Что‑то не так?

Каден подошел к стене и щелкнул выключателем.

— Я не собираюсь устраивать шоу для ковбоев.

— О чем ты? — пробормотала она растерянно.

— Окна, — кратко ответил он, — на первом этаже их слишком много. Но есть специальный выключатель, он активирует непрозрачность стекол. Сейчас никто не может нас увидеть.

— Хорошо, — только и сказала она.

Каден снова поцеловал ее в губы с такой страстью, что Эмма забыла, кто она и где находится. Его жаркий язык ворвался в ее рот, даря наслаждение. Ноги ее подкосились, она упала бы, если бы Каден не сжимал ее в объятиях. Эмма крепче прижалась к нему.

Он целовал ее снова и снова, не давая ни малейшего шанса опомниться. Эмма не возражала. Былые обиды и страхи остались в прошлом, их захватила страсть. Его руки скользили по ее спине, ласкали плечи, талию, бедра. Их тела были так близко, что Эмма чувствовала исходивший от него жар, силу его желания, и, когда она была готова сорвать с них обоих одежду и заняться сексом — прямо здесь, на полу, — Каден снова остановился.

— Ты специально это делаешь? — спросила она, задыхаясь.

— Что именно?

— Если ты хочешь свести меня с ума, знай: у тебя получается.

На губах Кадена мелькнула улыбка.

— Нет, — сказал он и обнял ее за талию. — Но, черт возьми, мы же не будем заниматься этим на полу?

— Пол у тебя что надо.

— Ты еще спальню не видела.

Глава 5

Эмма замерла. Пульс застучал в голове. Они прошли по коридору к лестнице. Эмма, не отставая, следовала за Каденом. Лестница была украшена фигурными балясинами из дуба, перила — искусной резьбой, весь пролет казался одной толстой дубовой веткой с листьями. Эмма глянула в окно и обнаружила, что стекла не только на первом этаже, но и во всем доме стали непрозрачными.

— Работники могут догадаться, что мы тут делаем, — сказала она, едва поспевая за ним.

— Тебя это волнует? — пожал плечами Каден.

— Нет.

— Хорошо, меня тоже.

На втором этаже он повернул направо и пошел к двери в конце коридора.

Они вошли в спальню. Эмма огляделась. Здесь было окно во всю стену, как и на первом этаже. Оно тоже стало матовым, еле пропуская и без того скудный свет октябрьского солнца.

Сосны за окном гнулись от сильного порывистого ветра, свинцовое небо грозно нависало над ранчо, озеро напоминало гигантскую каплю расплавленного серебра.

У нее едва хватило времени заметить шкаф и комод у стены, а также гигантскую кровать с резным изголовьем, сделанным на заказ: там были изображены сюжеты из жизни ранчо, лошади, которых Каден выращивал и тренировал. Постель занимала значительную часть комнаты — огромная, покрытая темно‑зеленым покрывалом с десятком подушек.

Каден обнял ее, и Эмма забыла обо всем на свете.

— После пяти лет разлуки секс будет быстрым, — предупредил он, сжимая ее налитые груди.

Но Эмме было все равно, она хотела поскорее сбросить с себя одежду и ощутить его тело на себе.

— Я не против, — сказала она, срывая с себя одежду.

Каден торопливо разделся, и через секунду оба стояли обнаженные друг перед другом. Они накинулись друг на друга, как изголодавшиеся звери, спотыкаясь, переместились на кровать. Его тело, горячее, мускулистое, сильное, скользило по ее нежной коже, они катались по кровати и не могли насытиться друг другом.

Эмма оседлала его, желая заняться любовью в позе наездницы, но Каден положил ей руку на плечо и повалил на бок.

— Черт, Каден, перестань останавливаться в самый ответственный момент!

— Много командуешь, — пробормотал он и потянулся к ящику прикроватной тумбочки, вытащил презерватив, зубами разорвал упаковку и ловким движением натянул его.

Эмма громко выдохнула. Какая же она дурочка. Ведомая желанием, она бы легла под него и без предохранения, только чтобы снова почувствовать его внутри себя.

— Меня бесит, когда ты оказываешься прав.

Каден взглянул на нее и улыбнулся.

— Хоть что‑то осталось прежним.

— Ха‑ха, смешно, — сказала она серьезно и перекатилась на живот, подперев руками подбородок. — Ну что, готов?

— Собираешься спорить во время секса, как и раньше?

— Да, если ты не возьмешь меня в течение десяти секунд.

Каден обхватил ее, перевернул на спину и раздвинул ноги.

— Мне всегда это в тебе нравилось.

Его ладони блуждали по ее телу, пока не добрались до аккуратного треугольника волос внизу живота. Он провел пальцем по жаркому лону, скользнул внутрь, и Эмма содрогнулась от возбуждения. Каден прикоснулся еще раз, лаская клитор, и она выгнулась, подалась вперед, изнывая от желания. Опершись ногами о матрас, она неосознанно поднимала и опускала бедра, а он продолжал ласкать ее рукой.

— Ты все еще не во мне, — со стоном прошептала она.

— А ты все еще мне не указ, — отозвался Каден, обхватил руками за бедра и склонился к ее лону.

— Каден! — выдохнула она, как только он коснулся губами ее клитора.

Но он и не думал останавливаться — он лизал, посасывал и покусывал ее клитор, проникал языком в глубину влагалища, вознося на вершины блаженства, но не позволяя достичь оргазма. Эмма извивалась под ним, постанывая и шепча его имя, казалось, она вот‑вот потеряет рассудок от возбуждения, а он продолжал ласкать ее, то ускоряясь, то замедляясь, удерживая на грани. Между ними всегда было так. Лишь с ним она достигала абсолютного полного и безграничного наслаждения, ни один мужчина не был способен на такое. Только Каден мог пробиться сквозь стену сознания и заставить ее признать, что они больше вместе, чем каждый сам по себе.

Пять лет назад это отпугнуло ее.

Сейчас она хотела большего.

Как только первый оргазм настиг ее, она прокричала в экстазе его имя, и Каден, словно откликнувшись на ее призыв, раздвинул ей ноги и вошел, нежно, но решительно.

Эмма хватала открытым ртом воздух, глаза широко раскрылись от неожиданности. Он был таким большим, таким твердым, она чувствовала, как внутри все растягивается, чтобы вместить его. Каден начал двигаться, она подстроилась, и сознание снова поплыло. Она сжимала его бедрами, словно хотела поглотить целиком, так, чтобы никогда больше не отпускать. Каден набирал обороты, движения становились резче и интенсивнее — это могло сравниться разве что с бешеной скачкой.

Ощутив приближение оргазма, он приподнялся на руках, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Давай вместе, Эмма, — прохрипел он.

Несколько томительных мгновений — и она воспарила в небеса, перед глазами яркими вспышками полыхали фейерверки. Эмма выдохнула его имя, а оргазм накрывал ее снова и снова. Каден продолжал ускоряться, и, наконец, она услышала сквозь туман невесомости, как он выкрикивает ее имя. Запрокинув голову, он с шумом выдохнул и лег на нее сверху, уткнувшись лицом в шею.

Через несколько минут, когда восстановилось дыхание и сердце замедлило бешеный бег, Каден признался себе, что никто его так не заводил, как Эмма. Между ними была крепкая связь, ни с одной женщиной он не испытывал ничего подобного. Его тело пело от счастья, но разум переполняли тревожные мысли.

Секс с Эммой ничего не изменит, между ними стена в пять долгих лет, ее предательство и его обида. Он не мог этого забыть и простить. Да, сейчас она дома, но надолго ли? Может, дом для нее перевалочный пункт, чтобы потом вновь сорваться куда‑то за очередной мечтой. Он перекатился на спину, провел ладонью по лицу, потер глаза. Она лежала рядом, грудь ее вздымалась. Он ощущал кожей ее нежное разгоряченное тело, чувствовал ее аромат.

Эмма потянулась к нему. Член снова пришел в боевую готовность. Чтобы противостоять повторному всплеску страсти, он встал и отправился в ванную. Стоя у зеркала, Каден окатил лицо холодной водой и сказал себе:

— Помни, кто ты такой и с кем имеешь дело. Держи себя в руках.

— Каден? — позвала Эмма. — Все в порядке?

Он с ненавистью смотрел на свое отражение.

— Да.

Каден вышел из ванной и остановился в дверях, любуясь Эммой, раскинувшейся на постели. Она была прекрасна, как богиня. Он любовался ею, упивался ее красотой, подобно тому как ценители наслаждаются созерцанием произведений искусства.

На ее соблазнительных губах играла загадочная улыбка, роскошные волосы разметались по подушке, часть локонов ниспадала на грудь, прикрывая дерзко торчащие соски. Ее тело, стройное, сильное, подтянутое, приковывало взгляд. Если бы он не знал, что она несколько месяцев назад родила, то никогда бы не подумал, что у нее ребенок.

Ребенок. У Эммы дочка. Она забеременела от другого мужчины. Гнев начал заполнять его сердце. Кто он? Где он? Почему она от него сбежала?

— Ты что‑то не выглядишь как мужчина, которому посчастливилось заняться сумасшедшим сексом.

Каден с шумом выдохнул и сказал:

— Секс ничего не меняет, Эмма.

Она оперлась на локти, подперла ладонями подбородок и, наклонив голову, ответила:

— Думаю, что‑то уже изменилось.

Эмма перекатилась на спину, сладко потянулась. Она видела, что он смотрит на ее груди и снова возбуждается.

Да, его член был готов к новым подвигам. Каден посмотрел на него как на предателя. Этот чертяка плевать хотел на его чувства, он снова хотел оказаться внутри Эммы.

Да, он хотел Эмму еще раз и прямо сейчас.

Эмма расплылась в улыбке.

— О‑о‑о, кажется, кое‑кто со мной согласен.

— Хорошо, что ты не сказала «малыш», — пробурчал он.

Эмма засмеялась. Как же он скучал по ее смеху. Он был как музыка для ушей, глубокий, заразительный. Раньше Каден всегда старался рассмешить ее, чтобы только послушать, как она хохочет.

Сейчас она в его доме, в его постели, а он мысленно спорит сам с собой о том, что бы это могло значить.

Ладно, не все ли равно? Наслаждайся, пока можешь, а дальше будь что будет.

С этой мыслью он щелкнул выключателем, и в камине вспыхнул огонь. Эмма восхищенно ахнула, и это его воодушевило. Сгорая от желания, он торопливо пересек комнату. Почему его тянет к ней, как лезвие к магниту? Это не поддается объяснению. Вероятно, она слишком много для него значит…